--------------------------------------------------------------------------------
О ЧЕМ НЕ ЗНАЛА А ИДИШЕ МАМЭ
МИХАИЛ ГОЛЬД
«Зато он очень любил свою маму»... Более фрейдистское название для книги-исследования о еврейских гангстерах и придумать трудно. В этом «зато» — и стыдливое оправдание, и национальная неловкость, мол, вообще-то мы совсем другие, очкастые, задумчиво-меланхоличные интеллигенты, ну, вы же сами знаете.
В хорошем репортерском стиле Роберт Рокауэй, лично знакомый со многими из своих одиозных персонажей, препарирует опоэтизированный, но не ставший от этого менее жестоким образ еврейского гангстера в Америке. Без банального пересказа давно известных даже у нас легенд о «жизни и деятельности» Меира Лански Багси Сигела и прочих громких фигур преступного мира. Вместо этого — реальные свидетельства о реальных событиях.
Знакомьтесь: Эбнер Цвиллман, прозванный за свой рост «Дылдой» (на идиш «der langer»). Этот человек, только за период с 1926 по 1933 год, получивший более 40 миллионов долларов от нелегальной торговли спиртным, носил неофициальный титул «Аль Капоне из Нью-Джерси». Престарелые подельники «Дылды» до сих пор вспоминают, как тот отказался войти в комнату, где стоял гроб с телом его усопшего близкого друга Хайми Кугеля. Оскорбленный сын Хайми вспылил, на что Цвиллман виновато развел руками: «Я не могу, Джерри. Я ведь коэн» (законы ритуальной чистоты не позволяют потомкам первосвященников находиться в одной комнате с покойником. — Прим. ред.)
Своих «героев» помнят и в гангстерской столице 20-х годов — Чикаго. Хотя главными заправилами в «городе ветров» были ирландцы и итальянцы, ведущим «бизнес-стратегом» у Аль Капоне оказался иммигрант из России Джек Гацик, которого «шрамоликий» Аль называл «единственным человеком, которому можно доверять». Гацик — живое опровержение стереотипа об изощренном преступном еврейском интеллекте. Когда его упекли за решетку за неуплату налогов, тесты показали, что умственное развитие «бухгалтера мафии» соответствует тринадцати годам и двум месяцам, а IQ равен 82.
Самой жестокой еврейской бандой времен сухого закона, популярность которой сравнима с легендарными Бонни и Клайдом, единогласно признана «Перпл Гэнг» из Детройта. О банде, первой взявшей на вооружение ручные пулеметы и насчитывавшей в пору расцвета до 50 человек, говорили, что «соратники Аль Капоне выглядели детсадовской группой по сравнению с ними». К знаменитой сцене расстрела конкурентов в гараже (вспомните завязку фильма «В джазе только девушки»), известной как Валентинов день 1929-го, члены «Перпл Гэнг» тоже имеют отношение.
После кровавой разборки, вошедшей в историю как «Коллингвудская бойня», полиции удалось, наконец, задержать главарей — Ирвинга Милберга, Гарри Кивелла и Рэя Бернстейна. Меры, принятые по защите свидетелей и присяжных, превзошли все, что видела тогдашняя Америка. Защитников доставляли в суд в фургоне с пулеметами, торчащими из задней двери, присяжные приезжали в спецавтобусе, полностью взятом в кольцо полицейским эскортом, а свидетеля охраняли 12 снайперов. «Оторванные» выходцы из детройтского Ист-Сайда получили пожизненное... Возможно, лет двадцать спустя они с улыбкой вспоминали, как однажды переодетые хасидами агенты ФБР пришли в Йом Кипур в синагогу «Бней Давид» в надежде поймать кого-то из них. Все шло по плану, пока в перерыве между молитвами одному из «федералов» не пришло в голову закурить на глазах у изумленных прихожан, провалив всю операцию.
Разумеется, несмотря на первичную обработку в американском плавильном котле, все они ощущали свою причастность к еврейству, подчас весьма странным образом. Так, Самюэль Левин, ортодоксальный еврей и одновременно опытный киллер, постоянно носил кипу, и по возможности (бизнес превыше всего!) старался никого не убивать в субботу. Если же это не удавалось, то перед выходом на «мокрое» дело он, накинув талит, исступленно молился.
Единственным «уродом» в еврейской гангстерской семье оказался Артур Флегенгеймер — знаменитый «Голландец Шульц», все свободное от основной «работы» время проводивший в изучении католицизма. Смертельно раненный коллегами в одном из баров, он, за несколько часов до смерти, выразил желание умереть католиком, и был крещен. После похорон, проведенных по католическому обряду, мать Шульца подождала, пока все уйдут, и положила талит на могилу сына.
Отдавая должное «золотому веку», а точнее золотому десятилетию (до отмены сухого закона) еврейской преступности в США, Рокауэй не забывает и о «первопроходцах», чьи имена были на слуху в конце XIX — начале XX века. Один из лучших американских «щипачей» Эйб Гринтал, окончивший Гейдельбергский университет вор Фрэнк Ловенталь, известный «медвежатник» Майкл Кутц, «король отравителей лошадей» Йошка (Ниггер) Тоблински, первый крупный рэкетир Бенджамин Фейн, «принц гангстеров» Монк Истмен, настолько любивший животных, что у него жили одновременно 100 котов и 500 голубей — все эти полузабытые сегодня персонажи составляют неотъемлемую часть истории американского еврейства.
Бурная, но краткая эпоха еврейской мафии оборвалась по причинам столь же прозаичным, сколь и показательным. В отличие от итальянских родителей, которые вовлекали детей в свой бизнес, создавая семейные кланы, еврейские мафиози всячески ограждали потомство от каких бы то ни было криминальных связей. Их дело (считавшееся в общине позорным, несмотря на все материальные дивиденды) умирало вместе с ними. Филадельфийский раввин Мортимер Коэн еще в середине 20-х писал, что «эти бандиты ...унизили слово «еврей», втоптали его в грязь».
Из 60 боссов мафии, присутствовавших на знаменитой встрече в Аппалачах в 1957 году, около половины были родственниками. Стоит ли говорить, что евреев среди них уже не было.
Один уважаемый раввин из Ньюарка отказывался даже разговаривать со своим братом — членом банды «Дылды» Цвиллмана. Столкнувшись однажды на улице с братом, «изгой» начал его стыдить: «Почему ты не разговариваешь со мной, у меня брат раввин, а у тебя преступник». Раввин молча улыбнулся, но отношения не изменил.
Когда хоронили Джейкоба Оргена («малыша Огги») — «Ист-сайдского короля убийц», на крышке гроба из красного дерева сверкала серебряная пластина с надписью: «Джейкоб Орген, 25 лет». На самом деле ему было 33, но 8 лет назад, в день, когда он стал главарем банды, отец, верующий еврей, объявил, что его сын умер.
Сын легендарного Меира Лански — Пол закончил Вест-Пойнт, служил во Вьетнаме, выйдя в отставку, работал в компании «Боинг». Уолтер Анненберг — сын Мо Анненберга, контролировавшего в 30-е годы национальный рынок скачек, стал известнейшим филантропом и общественным деятелем, в конце 60-х был послом Соединенных Штатов в Великобритании.
Тем не менее картина не столь черно-бела, как может показаться на первый взгляд. Америка первой трети прошлого века, еще не проникшаяся идеями мультикультурализма и этнической гармонии встречала евреев не с распростертыми объятиями — повсюду царила экономическая и политическая дискриминация, такие университеты, как Гарвардский и Колумбийский, ввели квоты для еврейских абитуриентов. Поэтому любой «крутой» еврейский парень становился в глазах соплеменников защитником от посягательств соседей на национальное достоинство. Вспоминая свое детство, популярный телеведущий Ларри Кинг как-то признался: «Еврейские гангстеры были для нас героями...» Ситуация приобрела особую остроту в начале 30-х, с возникновением профашистских организаций в США. Тогда еврейский официоз обратился за «квалифицированной» помощью к Меиру Лански, предложив деньги и легальную поддержку, и попросив лишь об одном — никто из членов Нацистского союза не должен был быть убит. От денег Лански отказался, но помощь оказал — было сломано множество рук, ног и носов, после чего фашистские сборища как-то неожиданно сошли на нет. Подобный сценарий повторился в Нью-Джерси, Иллинойсе, Миннесоте, Калифорнии — везде, где фашисты попытались было поднять голову.
Ближе всех к высокопоставленному нацистскому телу подобрался Багси Сигал, оказавшись в 1938-м на римской вилле своей приятельницы графини Ди Фрассо одновременно с Йозефом Геббельсом и Генрихом Герингом. Затею с покушением на рейхсфюреров он оставил только после того, как графиня испугалась, что эти убийства повесят на ее мужа. Как развивались бы дальнейшие события, прояви Сигал обычную для него брутальную решительность, остается гадать поклонникам «вариативной истории», но сам он, по словам друзей, всю жизнь жалел, что не порешил тогда необычных соседей.
Еще одним пикантным аспектом в отношениях гангстеров с еврейской общиной, безусловно, является благотворительность. Небедные люди с репутацией, далекой от кристальной, видели в щедрых пожертвованиях не только свой еврейский долг, но и некоторое искупление грехов. О том же Лански вспоминали, что «когда возникала необходимость, он всегда стоял в фойе с чеком», а Цвиллман жертвовал огромные суммы множеству организаций — от Объединенного еврейского комитета и Гильдии актеров-католиков до ...полицейской благотворительной ассоциации.
Когда речь заходила об Израиле, благотворительность приобретала для гангстеров особый смысл. «Ты хочешь сказать, что евреи ведут бой», спросил Сигал у эмиссара Хаганы Реувена Дафни в 1948 году. И получив утвердительный ответ, каждую неделю (встреч было несколько) вручал израильтянину кейс, полный денег. Микки Коэн, бывший боксер и один из крестных отцов Лос-Анджелеса, известный тем, что когда во время отсидки, в 1938-м, к нему в камеру посадили двух нацистов, он начал бить их головами друг об друга, пока те не забрались на решетки и завопили: «Зачем вы посадили нас с этим животным», так вот, тот самый Микки Коэн помогал экипировать знаменитую «Альталену», отправленную с оружием к берегам Палестины в июне 1948 года. Правая рука Лански Джозеф Стечер, рискуя в 1963 году угодить, наконец, в тюрьму, заключил с Интерполом соглашение о ... своей депортации. Естественно в Израиль, где 70-летний Стечер, сняв роскошные апартаменты в «Шератоне», арендовав машину с личным шофером и заведя 23-летнюю подружку, принялся вдруг спонсировать ультраортодоксальную партию Агудат Исраэль. Правда, лидер партии Менахем Поруш впоследствии надул прожженного гангстера, но это уже совсем другая история. Израильская судьба самого Меира Лански сложилась куда менее благополучно. Приехав в страну в 1970-м, он так и не получил израильского гражданства и был экстрадирован в США.
У этой истории нет продолжения. Уже третье поколение американских евреев прочно завязало с организованной преступностью. Ведь для того чтобы сесть на хвост «американской мечте», уже не обязательно молотить кулаками на ринге (профессиональный бокс в 20-е годы считался едва ли не еврейским спортом) или присоединяться к уличной банде. Достаточно просто закончить хороший университет, поселиться в респектабельном пригороде и, развалившись на диване в домашних тапочках, степенно потягивая «Будвайзер», мысленно улыбнуться своим дедушкам — их внуки таки стали стопроцентными американцами.
О ЧЕМ НЕ ЗНАЛА А ИДИШЕ МАМЭ
МИХАИЛ ГОЛЬД
«Зато он очень любил свою маму»... Более фрейдистское название для книги-исследования о еврейских гангстерах и придумать трудно. В этом «зато» — и стыдливое оправдание, и национальная неловкость, мол, вообще-то мы совсем другие, очкастые, задумчиво-меланхоличные интеллигенты, ну, вы же сами знаете.
В хорошем репортерском стиле Роберт Рокауэй, лично знакомый со многими из своих одиозных персонажей, препарирует опоэтизированный, но не ставший от этого менее жестоким образ еврейского гангстера в Америке. Без банального пересказа давно известных даже у нас легенд о «жизни и деятельности» Меира Лански Багси Сигела и прочих громких фигур преступного мира. Вместо этого — реальные свидетельства о реальных событиях.
Знакомьтесь: Эбнер Цвиллман, прозванный за свой рост «Дылдой» (на идиш «der langer»). Этот человек, только за период с 1926 по 1933 год, получивший более 40 миллионов долларов от нелегальной торговли спиртным, носил неофициальный титул «Аль Капоне из Нью-Джерси». Престарелые подельники «Дылды» до сих пор вспоминают, как тот отказался войти в комнату, где стоял гроб с телом его усопшего близкого друга Хайми Кугеля. Оскорбленный сын Хайми вспылил, на что Цвиллман виновато развел руками: «Я не могу, Джерри. Я ведь коэн» (законы ритуальной чистоты не позволяют потомкам первосвященников находиться в одной комнате с покойником. — Прим. ред.)
Своих «героев» помнят и в гангстерской столице 20-х годов — Чикаго. Хотя главными заправилами в «городе ветров» были ирландцы и итальянцы, ведущим «бизнес-стратегом» у Аль Капоне оказался иммигрант из России Джек Гацик, которого «шрамоликий» Аль называл «единственным человеком, которому можно доверять». Гацик — живое опровержение стереотипа об изощренном преступном еврейском интеллекте. Когда его упекли за решетку за неуплату налогов, тесты показали, что умственное развитие «бухгалтера мафии» соответствует тринадцати годам и двум месяцам, а IQ равен 82.
Самой жестокой еврейской бандой времен сухого закона, популярность которой сравнима с легендарными Бонни и Клайдом, единогласно признана «Перпл Гэнг» из Детройта. О банде, первой взявшей на вооружение ручные пулеметы и насчитывавшей в пору расцвета до 50 человек, говорили, что «соратники Аль Капоне выглядели детсадовской группой по сравнению с ними». К знаменитой сцене расстрела конкурентов в гараже (вспомните завязку фильма «В джазе только девушки»), известной как Валентинов день 1929-го, члены «Перпл Гэнг» тоже имеют отношение.
После кровавой разборки, вошедшей в историю как «Коллингвудская бойня», полиции удалось, наконец, задержать главарей — Ирвинга Милберга, Гарри Кивелла и Рэя Бернстейна. Меры, принятые по защите свидетелей и присяжных, превзошли все, что видела тогдашняя Америка. Защитников доставляли в суд в фургоне с пулеметами, торчащими из задней двери, присяжные приезжали в спецавтобусе, полностью взятом в кольцо полицейским эскортом, а свидетеля охраняли 12 снайперов. «Оторванные» выходцы из детройтского Ист-Сайда получили пожизненное... Возможно, лет двадцать спустя они с улыбкой вспоминали, как однажды переодетые хасидами агенты ФБР пришли в Йом Кипур в синагогу «Бней Давид» в надежде поймать кого-то из них. Все шло по плану, пока в перерыве между молитвами одному из «федералов» не пришло в голову закурить на глазах у изумленных прихожан, провалив всю операцию.
Разумеется, несмотря на первичную обработку в американском плавильном котле, все они ощущали свою причастность к еврейству, подчас весьма странным образом. Так, Самюэль Левин, ортодоксальный еврей и одновременно опытный киллер, постоянно носил кипу, и по возможности (бизнес превыше всего!) старался никого не убивать в субботу. Если же это не удавалось, то перед выходом на «мокрое» дело он, накинув талит, исступленно молился.
Единственным «уродом» в еврейской гангстерской семье оказался Артур Флегенгеймер — знаменитый «Голландец Шульц», все свободное от основной «работы» время проводивший в изучении католицизма. Смертельно раненный коллегами в одном из баров, он, за несколько часов до смерти, выразил желание умереть католиком, и был крещен. После похорон, проведенных по католическому обряду, мать Шульца подождала, пока все уйдут, и положила талит на могилу сына.
Отдавая должное «золотому веку», а точнее золотому десятилетию (до отмены сухого закона) еврейской преступности в США, Рокауэй не забывает и о «первопроходцах», чьи имена были на слуху в конце XIX — начале XX века. Один из лучших американских «щипачей» Эйб Гринтал, окончивший Гейдельбергский университет вор Фрэнк Ловенталь, известный «медвежатник» Майкл Кутц, «король отравителей лошадей» Йошка (Ниггер) Тоблински, первый крупный рэкетир Бенджамин Фейн, «принц гангстеров» Монк Истмен, настолько любивший животных, что у него жили одновременно 100 котов и 500 голубей — все эти полузабытые сегодня персонажи составляют неотъемлемую часть истории американского еврейства.
Бурная, но краткая эпоха еврейской мафии оборвалась по причинам столь же прозаичным, сколь и показательным. В отличие от итальянских родителей, которые вовлекали детей в свой бизнес, создавая семейные кланы, еврейские мафиози всячески ограждали потомство от каких бы то ни было криминальных связей. Их дело (считавшееся в общине позорным, несмотря на все материальные дивиденды) умирало вместе с ними. Филадельфийский раввин Мортимер Коэн еще в середине 20-х писал, что «эти бандиты ...унизили слово «еврей», втоптали его в грязь».
Из 60 боссов мафии, присутствовавших на знаменитой встрече в Аппалачах в 1957 году, около половины были родственниками. Стоит ли говорить, что евреев среди них уже не было.
Один уважаемый раввин из Ньюарка отказывался даже разговаривать со своим братом — членом банды «Дылды» Цвиллмана. Столкнувшись однажды на улице с братом, «изгой» начал его стыдить: «Почему ты не разговариваешь со мной, у меня брат раввин, а у тебя преступник». Раввин молча улыбнулся, но отношения не изменил.
Когда хоронили Джейкоба Оргена («малыша Огги») — «Ист-сайдского короля убийц», на крышке гроба из красного дерева сверкала серебряная пластина с надписью: «Джейкоб Орген, 25 лет». На самом деле ему было 33, но 8 лет назад, в день, когда он стал главарем банды, отец, верующий еврей, объявил, что его сын умер.
Сын легендарного Меира Лански — Пол закончил Вест-Пойнт, служил во Вьетнаме, выйдя в отставку, работал в компании «Боинг». Уолтер Анненберг — сын Мо Анненберга, контролировавшего в 30-е годы национальный рынок скачек, стал известнейшим филантропом и общественным деятелем, в конце 60-х был послом Соединенных Штатов в Великобритании.
Тем не менее картина не столь черно-бела, как может показаться на первый взгляд. Америка первой трети прошлого века, еще не проникшаяся идеями мультикультурализма и этнической гармонии встречала евреев не с распростертыми объятиями — повсюду царила экономическая и политическая дискриминация, такие университеты, как Гарвардский и Колумбийский, ввели квоты для еврейских абитуриентов. Поэтому любой «крутой» еврейский парень становился в глазах соплеменников защитником от посягательств соседей на национальное достоинство. Вспоминая свое детство, популярный телеведущий Ларри Кинг как-то признался: «Еврейские гангстеры были для нас героями...» Ситуация приобрела особую остроту в начале 30-х, с возникновением профашистских организаций в США. Тогда еврейский официоз обратился за «квалифицированной» помощью к Меиру Лански, предложив деньги и легальную поддержку, и попросив лишь об одном — никто из членов Нацистского союза не должен был быть убит. От денег Лански отказался, но помощь оказал — было сломано множество рук, ног и носов, после чего фашистские сборища как-то неожиданно сошли на нет. Подобный сценарий повторился в Нью-Джерси, Иллинойсе, Миннесоте, Калифорнии — везде, где фашисты попытались было поднять голову.
Ближе всех к высокопоставленному нацистскому телу подобрался Багси Сигал, оказавшись в 1938-м на римской вилле своей приятельницы графини Ди Фрассо одновременно с Йозефом Геббельсом и Генрихом Герингом. Затею с покушением на рейхсфюреров он оставил только после того, как графиня испугалась, что эти убийства повесят на ее мужа. Как развивались бы дальнейшие события, прояви Сигал обычную для него брутальную решительность, остается гадать поклонникам «вариативной истории», но сам он, по словам друзей, всю жизнь жалел, что не порешил тогда необычных соседей.
Еще одним пикантным аспектом в отношениях гангстеров с еврейской общиной, безусловно, является благотворительность. Небедные люди с репутацией, далекой от кристальной, видели в щедрых пожертвованиях не только свой еврейский долг, но и некоторое искупление грехов. О том же Лански вспоминали, что «когда возникала необходимость, он всегда стоял в фойе с чеком», а Цвиллман жертвовал огромные суммы множеству организаций — от Объединенного еврейского комитета и Гильдии актеров-католиков до ...полицейской благотворительной ассоциации.
Когда речь заходила об Израиле, благотворительность приобретала для гангстеров особый смысл. «Ты хочешь сказать, что евреи ведут бой», спросил Сигал у эмиссара Хаганы Реувена Дафни в 1948 году. И получив утвердительный ответ, каждую неделю (встреч было несколько) вручал израильтянину кейс, полный денег. Микки Коэн, бывший боксер и один из крестных отцов Лос-Анджелеса, известный тем, что когда во время отсидки, в 1938-м, к нему в камеру посадили двух нацистов, он начал бить их головами друг об друга, пока те не забрались на решетки и завопили: «Зачем вы посадили нас с этим животным», так вот, тот самый Микки Коэн помогал экипировать знаменитую «Альталену», отправленную с оружием к берегам Палестины в июне 1948 года. Правая рука Лански Джозеф Стечер, рискуя в 1963 году угодить, наконец, в тюрьму, заключил с Интерполом соглашение о ... своей депортации. Естественно в Израиль, где 70-летний Стечер, сняв роскошные апартаменты в «Шератоне», арендовав машину с личным шофером и заведя 23-летнюю подружку, принялся вдруг спонсировать ультраортодоксальную партию Агудат Исраэль. Правда, лидер партии Менахем Поруш впоследствии надул прожженного гангстера, но это уже совсем другая история. Израильская судьба самого Меира Лански сложилась куда менее благополучно. Приехав в страну в 1970-м, он так и не получил израильского гражданства и был экстрадирован в США.
У этой истории нет продолжения. Уже третье поколение американских евреев прочно завязало с организованной преступностью. Ведь для того чтобы сесть на хвост «американской мечте», уже не обязательно молотить кулаками на ринге (профессиональный бокс в 20-е годы считался едва ли не еврейским спортом) или присоединяться к уличной банде. Достаточно просто закончить хороший университет, поселиться в респектабельном пригороде и, развалившись на диване в домашних тапочках, степенно потягивая «Будвайзер», мысленно улыбнуться своим дедушкам — их внуки таки стали стопроцентными американцами.
