Dedal
Ересиарх
Для понимания расстановки политических сил в Иудее времён Иисуса и Его мотивации, следует обратиться к роли традиционного сословия храмовых священников. После потери государственности и политической катастрофы 586 г. до н. э. иудеи утрачивают не только власть царя, но и его сакральную роль, поскольку в послепленный период, политическая функция консолидируется вокруг фигуры верховного коэна и священства в широком смысле. Эта роль основывается на сакральном авторитете касты жрецов. Сословие священников превращается не просто в религиозных учителей, но становится политическим центром Израиля. Впоследствии их роль трансформируется в синтез священнического сана и царского достоинства, в период династии Хасмонеев. Важным источником для оценки эпохи является Флавий Иосиф, у которого роль жрецов занимает особое место, он уделяет им больше внимания, чем всем остальным социальным группам этого периода. Иосиф, как выходец из жреческой среды, изнутри знает тех, о ком говорит, и не просто характеризует жреческое мироощущение, как наблюдатель, но он оценивает его в рамках собственного мировоззрения. Очень характерным является расстановка иерархии, в его глазах, когда он пишет, что Гиркан Хашмоней, становится первосвященником «по причине его старшинства», в то время как Аристобул, как младший брат, получает только трон Иудеи. Этот штрих подчеркивает не только специфику иерархии между жрецом и царём, но и субъективное понимание Иосифа, как современника. Идея главенства коэнов над царями характерна для сознания данной эпохи. Именно первосвященник помазывает царей, давая им власть и обозначая своё первенство в иерархии. В трудах Флавия Иосифа вся история Иудеи вертится вокруг коэнов, они находятся в центре политической жизни, они по праву являются центрами консолидации групп людей, готовых восстать против Селевкидов или Рима. Именно коэны являются и источником легитимности, например Ирод Великий женится дочерях первосвященника, чтобы получить признание и поддержку народа. Само повествование 1 кн. Маккавеев, в которой священник и его сыновья, поднимают военное восстание и превращаются в политических правителей государства, достойно отдельного внимания. Именно коэны начинают военную и религиозную экспансию. Первосвященник Йоханан Гиркан ( 134-104 г.г.до н. э.), захватывает Самарию и разрушает их храм, на горе Гризим, затем захватывает южную часть Иудеи, населенной идумеями. При этом, по мере деградации власти Хашмонеев, роль коэнов, согласно трактовке Флавия Иосифа, становится всё более влиятельной, они вновь выступают как военачальники, как это делал Ханан-бен-Ханан,(Анан-бен-Анан) или как военные администраторы и правители областей, каким был сам Иосиф. Ханан-бен-Ханан, в трактовке Иосифа приносит себя в жертву, в осаждённом Титом Иерусалиме, за Бога и Его Храм. Иосиф приводит целую назидательную и свободолюбивую речь священника, к народу Иерусалима. Ханан, в глазах Иосифа, это пример того, каким должен быть священник, как истинный ревнитель благочестия, который с своими коллегами коэнами, противостоит зелотам и народным учителям Закона.
В «Иудейской войне» Флавий Иосиф негодует, что движение знатоков Закона, фарисеев и сойферов, которые ссылаясь на «обычаи отцов», посягают решать народные проблемы, учить народ, трактовать пророчества, оттягивая на себя политический авторитет, в то время, как по мнению Иосифа, истинное знание является привилегией его родной касты коэнов. Для него они вожди Израиля по праву божественной избранности, как потомки Аарона. А сам Аарон избирается Богом, не как брат Моисея, но и по дару пророчества. И сам Флавий Иосиф себя, как члена жреческой корпорации, характеризует не только знатоком Закона, способным толковать пророчества, но и как человека, обладающего даром пророчества(в эпизоде с Веспасианом). В глазах Флавия Иосифа абсурдно и противоестественно избрание первосвященника зелотами, в осаждённом Иерусалиме. По его мнению, священники уже избраны Богом и больше никем избираться не могут. Когда Флавий Иосиф пишет об убитом зелотами первосвященнике Ханане-бен-Ханане, он говорит о нём как о вожде и спасителе. То есть священник одновременно и наделён святостью, властью и спасительностью. Именно в его смерти Иосиф видит причину катастрофы Иерусалима. Такая трактовка совершенно естественно для периода заката Второго Храма, поскольку именно первосвященник воспринимается как вариант грядущего машиаха.
Флавий Иосиф не просто уникальный источник, он и выдающийся иудей и пропагандист иудаизма, который прожив десятилетия в Риме утверждал, что многим римским гоям симпатична иудейская философия и еврейский образ жизни, поэтому они стали полупрозелитами или приняли иудаизм, он полагал, что завтрашний день принадлежит моисеевой теократии.
В литературе Второго Храма, которая была практически вымарана основателями раввинистического иудаизма, именно коэн, как политический вождь народа, появляется в книге «Премудрости Иисуса, Сына Сирахова». Когда автор апокрифа описывает славу первосвященника Симона, как его благословляет народ, он атрибутирует его роль царя, в силе и славе. Автор не умаляет славу Давида, но роль Аарона и священства, в книге «Премудрости», выдвигается на первый план. Тут заметно перетекание надежд народа от потомков Давида к потомкам Левия. Превосходство священников видно и по «Дамасскому документу» и там заметно, что исполнителями Завета становятся потомки Аарона. По видимому, кумранский «Учитель Праведности», также был из потомков Аарона, священником цадокитской линии. В этом тексте есть подчёркивание утраты доверия к царской власти, действующей согласно Завету, а его соблюдение возлагается на сынов Аарона, до того момента, пока не придет Машиах. Возможно, священники Кумранской общины, как и Иисус, в предапокалиптическое время, видели главную функцию Мессии Ааронова в возобновлении чистоты Храмового богослужения, без чего не может установиться Царствие Небесное. Именно священники, возглавляют кумранскую общину «сынов света», как прообраз нового Израиля будущего века, они же исполняют и судейские обязанности. А судейские функции связанны именно с царской властью, но для автора документа служение судьи отдается сынам Цадока. Точно так же считает и автор «Завета двенадцати патриархов», где роль судьи является обязанностью потомков Левия, которые доминируют над потомками Иуды. Цадокиты должны объяснять Закон, не только судить иудеев, но и направлять Сынов Света на поле брани, как это изложено в «Свитке Войны». Воинство Сынов Света, показано как мобилизованная, для эсхатологической битвы, армия священников, которое логично возглавить именно священнику.
Срок наступления и методика расчёта даты эсхатона разнился. Пресловутые «Семьдесят седьмин» для автора книги Даниила, видимо выпадают на его собственное время, около 165 г. до н. э. +/- пять лет, если считать от разрушении Иерусалима 586 г. до н. э. Если считать по «Мидрашу Мелхиседека», то «семьдесят седьмин» коррелируются с десятью юбилеями, которые авторы начинают считать с той же даты и можно полагать, что авторы мидраша ожидали пришествия Машиаха около 96 г. до н. э. Но если брать точкой отсчёта, свидетельство Эзры о прибытии в Иерусалим иудейских репатриантов, что, возможно, следует отнести к 457-458 г. до н. э. , то окончание «семидесяти седьмин» выпадало на что то около 30 г.н.э., Согласно Луке: «В пятнадцатый же год правления Тиберия Цезаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее… было слово Божье к Иоанну, сыну Захарии»- это индикатор начала «конца времён». Сам же Иисус, когда начал своё служение, «был лет около тридцати…». И если Иисус родился между 6 и началом 4 гг. до н. э. , хотя дата спорная, то начало Его служения падает приблизительно на начало последней «седьмины», что совпадает, более или менее, с началом префектуры Понтия Пилата. Не исключена возможность, что восстание возглавляемое, в последствии распятыми, сыновьями Йехуды Галилеянина, Йаковом и Симоном, вспыхнувшее в 46-47. н. э., было связано именно с такой интерпретацией подсчёта эсхатологической датировки Даниила 9: 24-27. Совершенно очевидно, в Иудее ожидание некоего поворотного события владело умами, были только разночтения, когда именно это случится и какой будет фигура вождя иудеев ведущего их Небесное Царство …
По моему мнению, религиозные воззрения народа на политическую роль священников, евангельской эпохи, проникали в жизнь всех слоев населения Иудеи в I веке. Но политика для иудеев- это очень специфически мотивированное занятие, совсем не в духе современных парадигм, отнюдь не в духе национальных государств или идей национального освобождения. Античный иудаизм- это не просто «религия», в современном понимании слова- это, в первую очередь, политическая система. Её идеология вращалась вокруг избранности иудеев, их роли в грядущем мире, при гипертрофированном национально-религиозном самоощущении. Эта идеология выкристаллизовались в многие радикальные вариации иудаизма, основой которых стали ненависть к Риму и сектантский фундаментализм. Традиция сопротивления Риму и мечты о свободе распространялись многочисленными харизматическими машиахами, которые с помощью чудес, исцелений, воскрешений и проповедей собирали огромные толпы адептов. Флавий характеризует их так: «Единственным Правителем и Господином своим они считают Бога. Идти на смерть они полагают за ничто, равно как презирают смерть друзей и родственников, лишь бы не признавать над собой главенство человека». Иосиф перечисляет целую плеяду машиахов, которые смущали умы его современников. Очень многие адепты, не только в Иудее, но и во всей империи, ждали эсхатологического времени, когда царь мира выйдет из Иудеи и воцарится над всеми народами.
Таким образом, мы видим, что идея поворотного времени, когда из Иудеи придёт машиах, который станет правителем мира и будет править из святого Иерусалима, была очень популярна во всех слоях общества. В рамках той же тенденции школа фарисеев, в духе своей идеологии и в ожидании апокалипсиса, стремились сделать всех иудеев чем-то вроде священников. Поэтому они распространяли более строгие религиозные нормы поведения и чистоты, присущие ранее только священникам, на всех иудеев, в рамках концепции «царства священников и святого народа» (Исход 19:6), роль которого, по их мнению, в новом мире необычайно возвысится. По той же причине многие фарисеи активные участники и идеологи религиозно-политических бунтов, они как и многие саддукеи, вовлечены в религиозно политическую деятельность.
Вероятно теми же представлениями и мессианскими конструкциями руководствовался Иисус, который никогда не говорил о себе, как о светском царе, а Его давидическая родословная была изобретена постфактум. Возможно и Он видел машиаха, скорее как священника, потомка и последователя Аарона. Иисуса не заботят царские вопросы, вроде налогов или иерархии его последователей, Он отворачивается от этого вопроса, но Его очень занимает чистота Храма Яхве, цена жертв, а это всё священнические вопросы. Возможно, Он видел себя как служителя Бога и Храма, конечно не как жреца по праву крови, но как персонально избранного Богом священника, призванного очистить веру отцов, в Его собственной версии очищения. Теология Иисуса и Его религиозная практика в значительной мере совпадает с народной теологией «учителей закона», при всей полемике с фарисеями, к которыми Он, во многих вопросах, был намного ближе, чем к другим школами тогдашнего иудаизма.
Видимо Иисус из Назарета не имел активной политической программы и не собирался, с помощью силы мечей, изменить существующий порядок, но я полагаю, что Он погиб оставаясь в парадигме тех же идей, которые Флавий воспевает как уникальную иудейскую «теократию», полагая такой строй наилучшим из возможных.
В «Иудейской войне» Флавий Иосиф негодует, что движение знатоков Закона, фарисеев и сойферов, которые ссылаясь на «обычаи отцов», посягают решать народные проблемы, учить народ, трактовать пророчества, оттягивая на себя политический авторитет, в то время, как по мнению Иосифа, истинное знание является привилегией его родной касты коэнов. Для него они вожди Израиля по праву божественной избранности, как потомки Аарона. А сам Аарон избирается Богом, не как брат Моисея, но и по дару пророчества. И сам Флавий Иосиф себя, как члена жреческой корпорации, характеризует не только знатоком Закона, способным толковать пророчества, но и как человека, обладающего даром пророчества(в эпизоде с Веспасианом). В глазах Флавия Иосифа абсурдно и противоестественно избрание первосвященника зелотами, в осаждённом Иерусалиме. По его мнению, священники уже избраны Богом и больше никем избираться не могут. Когда Флавий Иосиф пишет об убитом зелотами первосвященнике Ханане-бен-Ханане, он говорит о нём как о вожде и спасителе. То есть священник одновременно и наделён святостью, властью и спасительностью. Именно в его смерти Иосиф видит причину катастрофы Иерусалима. Такая трактовка совершенно естественно для периода заката Второго Храма, поскольку именно первосвященник воспринимается как вариант грядущего машиаха.
Флавий Иосиф не просто уникальный источник, он и выдающийся иудей и пропагандист иудаизма, который прожив десятилетия в Риме утверждал, что многим римским гоям симпатична иудейская философия и еврейский образ жизни, поэтому они стали полупрозелитами или приняли иудаизм, он полагал, что завтрашний день принадлежит моисеевой теократии.
В литературе Второго Храма, которая была практически вымарана основателями раввинистического иудаизма, именно коэн, как политический вождь народа, появляется в книге «Премудрости Иисуса, Сына Сирахова». Когда автор апокрифа описывает славу первосвященника Симона, как его благословляет народ, он атрибутирует его роль царя, в силе и славе. Автор не умаляет славу Давида, но роль Аарона и священства, в книге «Премудрости», выдвигается на первый план. Тут заметно перетекание надежд народа от потомков Давида к потомкам Левия. Превосходство священников видно и по «Дамасскому документу» и там заметно, что исполнителями Завета становятся потомки Аарона. По видимому, кумранский «Учитель Праведности», также был из потомков Аарона, священником цадокитской линии. В этом тексте есть подчёркивание утраты доверия к царской власти, действующей согласно Завету, а его соблюдение возлагается на сынов Аарона, до того момента, пока не придет Машиах. Возможно, священники Кумранской общины, как и Иисус, в предапокалиптическое время, видели главную функцию Мессии Ааронова в возобновлении чистоты Храмового богослужения, без чего не может установиться Царствие Небесное. Именно священники, возглавляют кумранскую общину «сынов света», как прообраз нового Израиля будущего века, они же исполняют и судейские обязанности. А судейские функции связанны именно с царской властью, но для автора документа служение судьи отдается сынам Цадока. Точно так же считает и автор «Завета двенадцати патриархов», где роль судьи является обязанностью потомков Левия, которые доминируют над потомками Иуды. Цадокиты должны объяснять Закон, не только судить иудеев, но и направлять Сынов Света на поле брани, как это изложено в «Свитке Войны». Воинство Сынов Света, показано как мобилизованная, для эсхатологической битвы, армия священников, которое логично возглавить именно священнику.
Срок наступления и методика расчёта даты эсхатона разнился. Пресловутые «Семьдесят седьмин» для автора книги Даниила, видимо выпадают на его собственное время, около 165 г. до н. э. +/- пять лет, если считать от разрушении Иерусалима 586 г. до н. э. Если считать по «Мидрашу Мелхиседека», то «семьдесят седьмин» коррелируются с десятью юбилеями, которые авторы начинают считать с той же даты и можно полагать, что авторы мидраша ожидали пришествия Машиаха около 96 г. до н. э. Но если брать точкой отсчёта, свидетельство Эзры о прибытии в Иерусалим иудейских репатриантов, что, возможно, следует отнести к 457-458 г. до н. э. , то окончание «семидесяти седьмин» выпадало на что то около 30 г.н.э., Согласно Луке: «В пятнадцатый же год правления Тиберия Цезаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее… было слово Божье к Иоанну, сыну Захарии»- это индикатор начала «конца времён». Сам же Иисус, когда начал своё служение, «был лет около тридцати…». И если Иисус родился между 6 и началом 4 гг. до н. э. , хотя дата спорная, то начало Его служения падает приблизительно на начало последней «седьмины», что совпадает, более или менее, с началом префектуры Понтия Пилата. Не исключена возможность, что восстание возглавляемое, в последствии распятыми, сыновьями Йехуды Галилеянина, Йаковом и Симоном, вспыхнувшее в 46-47. н. э., было связано именно с такой интерпретацией подсчёта эсхатологической датировки Даниила 9: 24-27. Совершенно очевидно, в Иудее ожидание некоего поворотного события владело умами, были только разночтения, когда именно это случится и какой будет фигура вождя иудеев ведущего их Небесное Царство …
По моему мнению, религиозные воззрения народа на политическую роль священников, евангельской эпохи, проникали в жизнь всех слоев населения Иудеи в I веке. Но политика для иудеев- это очень специфически мотивированное занятие, совсем не в духе современных парадигм, отнюдь не в духе национальных государств или идей национального освобождения. Античный иудаизм- это не просто «религия», в современном понимании слова- это, в первую очередь, политическая система. Её идеология вращалась вокруг избранности иудеев, их роли в грядущем мире, при гипертрофированном национально-религиозном самоощущении. Эта идеология выкристаллизовались в многие радикальные вариации иудаизма, основой которых стали ненависть к Риму и сектантский фундаментализм. Традиция сопротивления Риму и мечты о свободе распространялись многочисленными харизматическими машиахами, которые с помощью чудес, исцелений, воскрешений и проповедей собирали огромные толпы адептов. Флавий характеризует их так: «Единственным Правителем и Господином своим они считают Бога. Идти на смерть они полагают за ничто, равно как презирают смерть друзей и родственников, лишь бы не признавать над собой главенство человека». Иосиф перечисляет целую плеяду машиахов, которые смущали умы его современников. Очень многие адепты, не только в Иудее, но и во всей империи, ждали эсхатологического времени, когда царь мира выйдет из Иудеи и воцарится над всеми народами.
Таким образом, мы видим, что идея поворотного времени, когда из Иудеи придёт машиах, который станет правителем мира и будет править из святого Иерусалима, была очень популярна во всех слоях общества. В рамках той же тенденции школа фарисеев, в духе своей идеологии и в ожидании апокалипсиса, стремились сделать всех иудеев чем-то вроде священников. Поэтому они распространяли более строгие религиозные нормы поведения и чистоты, присущие ранее только священникам, на всех иудеев, в рамках концепции «царства священников и святого народа» (Исход 19:6), роль которого, по их мнению, в новом мире необычайно возвысится. По той же причине многие фарисеи активные участники и идеологи религиозно-политических бунтов, они как и многие саддукеи, вовлечены в религиозно политическую деятельность.
Вероятно теми же представлениями и мессианскими конструкциями руководствовался Иисус, который никогда не говорил о себе, как о светском царе, а Его давидическая родословная была изобретена постфактум. Возможно и Он видел машиаха, скорее как священника, потомка и последователя Аарона. Иисуса не заботят царские вопросы, вроде налогов или иерархии его последователей, Он отворачивается от этого вопроса, но Его очень занимает чистота Храма Яхве, цена жертв, а это всё священнические вопросы. Возможно, Он видел себя как служителя Бога и Храма, конечно не как жреца по праву крови, но как персонально избранного Богом священника, призванного очистить веру отцов, в Его собственной версии очищения. Теология Иисуса и Его религиозная практика в значительной мере совпадает с народной теологией «учителей закона», при всей полемике с фарисеями, к которыми Он, во многих вопросах, был намного ближе, чем к другим школами тогдашнего иудаизма.
Видимо Иисус из Назарета не имел активной политической программы и не собирался, с помощью силы мечей, изменить существующий порядок, но я полагаю, что Он погиб оставаясь в парадигме тех же идей, которые Флавий воспевает как уникальную иудейскую «теократию», полагая такой строй наилучшим из возможных.
