Испытав на футбольном поле приступ меланхолии, Йозеф Блох пропускает "бабочку", выясняет отношения с судьей и игроками, в том числе своими, после чего его изгоняют с поля. Начинаются бесцельные блуждания Блоха по Вене (матч выездной). Он прыгает как блоха, бесцельно, тупо, руководствуясь примитивными желаниями: развлечься, потрахаться. "Прыжки" героя по Вене заканчиваются ночью в квартире кассирши кинотеатра. Героя ничего не интересует и не развлекает: что-то мощное выбросило его за пределы привычной жизни. Он буднично листает газеты, ходит в кино, клеит баб, пьет пиво – но это никак не трогает его. В общем-то, у него был только один серьезный интерес – футбол, но и этот интерес сошел на нет. Он словно по инерции рассказывает кассирше, что в том году ездил с командой в турне по Южной и Северной Америке. Он не может увлечь своим рассказом кассиршу, в его речи нет азарта и огонька, но кассирша – почти что бессловесное существо, задавленное бытом, жизнью на окраине возле аэропорта. У нее нет своих интересов и она в принципе не способна заинтересоваться чужой жизнью. Механистическая жизнь, механистический секс, механистическая смерть. Кассирша, лениво играясь, набрасывает на шею Йозефу какую-то веревочку, а тот, недолго думая, смыкает на ее шее пальцы.
Смерть выглядит так же жалко и буднично, как и все остальное. Вендерс подчеркивает, что со смертью кассирши ничего не изменилось – ни в ее жизни, ни в жизни Блоха, ни в размеренном течении фильма. Только газетная публикация о смерти, написанная равнодушными корреспондентами со слов равнодушных полицейских, сообщает равнодушной общественности, что жила в одном спальных районов такая-то баба, да всплыла. Но успокойтесь, граждане, сообщает заметка и без того спокойным гражданам, ведущим жизнь в полусне, убийцу ищут и обязательно найдут! Продолжается уныло-беспокойное движение Блоха вперед: из Вены – в провинцию. Это "поступательное" движение в никуда сопровождают рефрены: музыкальные автоматы в кафе и буфетах, неизменно забавляющие Блоха, газетные заметки о пропавшем глухонемом мальчике, пиво в гостиничных столовках, бессмысленные разговоры с прислугой о гостиничных номерах. Словом, типичное для Вендерса тоскливое роуд-муви: бессмысленно носится по Вселенной наша планета, да еще и крутится при этом. Футбольный мяч в данном случае символизирует Землю, точнее, земную жизнь, которая выскользнула из вратарских перчаток главного героя. Мы крутимся вместе с планетой, точно так же бессмысленно, точно так же бесцельно. Фильм — хорошая иллюстрация бессмысленности бытия, фильм и сам, по правде-то говоря, вполне (и удачно) бессмысленнен.
Прослонявшись неделю, Блох решает образумиться. Он звонит тренеру, но не дозванивается. Тогда он покидает деревню, где проторчал пару дней. По пути его отвлекает любительский футбольный матч. Он сворачивает на стадион и с увлечением рассказывает приблудшему коммивояжеру о прелестях и тонкостях вратарской игры. Ура, Блох ожил!