Итальянская нация

[sizvelena]

Сомнительно. Тюрки-гунны с Аттилой были.

 

[bordjigin]

Это было после Аттилы. В 565 - 568 гг. часть протоболгар вторглась вместе с Альбоином королём Лангобардов в Италию. В 574 г. упоминаются у Павла Дьякона три лангобардских герцога с подозрительно тюркскими именами Амо, Забан и Родан, которые вторглись во франкское королевство Бургундию, и сильно её опустошили, хотя позже были отброшены патрицием Мумолом. Резиденцией герцога Забана называется Тичино - (сейчас это столица одноимённого швейцарского кантона, кантон италоязычен). Позже после распада Великой Болгарии около 665- 671 г. после смерти хана Куврата, один из его пяти сыновей Альзек ушёл сначала к аварам, позже к франкам, а оттуда бежал в Италию скорее всего к родственным племенам, а попросту потомкам подвластных Забану протоболгар, входивших в лангобардский союз племён!

 

[bordjigin]

Вот нашёл у Павла Дьякона в книге 5 : "29. В эти же времена герцог болгар, именем Альзеко, по неизвестной причине оставил свой народ и с миром придя в Италию со всей армией своего герцогства, пришел к королю Гримуальду, обещая служить ему и поселиться в его стране. И король направил его в Беневент, к своему сыну Ромуальду, приказав, чтобы последний помог ему и его людям найти места для поселения 40. Герцог Ромуальд принял их радушно, предоставил им для расселения обширные пространства, которые до этого были пустошами, а именно, Сепин, Бовиан, Изернию 41 и другие городки с прилегающими землями и распорядился, чтобы титул самого Альзеко был бы изменен и чтобы впредь он именовался гастальдием (gastaldius) вместо герцога. И они живут в этих местах, о которых мы говорили, вплоть до настоящего времени, и хотя они говорят и на латыни тоже, но все же еще до конца не отказались от употребления собственного языка. "

Так что тюрки-болгары тоже внесли свою, хоть и небольшую лепту, в создание итальянской нации.

 

[Aurelius Sulpicius]

Италия 1890-х в цвете (включая состояние некоторых античных памятников)
http://alex-hedin.livejournal.com/125817.html (траффик !)

Вот это виды!
Спасибо!

 

[тохта]

По поводу рабов. Штаерман считает что рабов было порядка 20%.Плюс вольнотпущенники, приезжие и т.д.
Т.е. различных иностранцев было много.
Но это же можно сказать и про другие провинции римской империи.
Испания-огромное количество рабов трудилось на рудниках, да и сама страна
во всяком случае средиземноморская испания хорошо освоена, там много вил,
и т.д.
Германия и Балканы- здесь большую роль играли легионеры и их потомки,
при флавиях получившие здесь земли-а легионы вообще сборная солянка.
Конечно нельзя говорить, что итальянцы потомки жителей одного города.
Но все же говорить, что они потомки рабов нельзя.

Для меня интереснее другое-разница между северянами и южанами.

 

[Rzay]

Дам сюда ссылку на обсуждение в теме про Муссолини февральского 150-летнего юбилея объединения Италии:

https://historica.ru/index.php?threads/9610/post-518287

 

[Rzay]

Текст об объединении Италии (151-ю годовшину которой мы сегодня отмечаем):

1860 год можно считать весьма замечательным в истории человечества, и если, в этом случае, Италии благоприятствовало то, что у людей называется счастьем, то нельзя не признать также, с другой стороны, прозорливости ее правящих лиц, рассудительности и решимости народа, самообладания партий и общего самоотверженного патриотизма. Все шло здесь, как в хорошо разученной пьесе: каждый знал свою роль, одна сцена разыгрывалась вслед за другой, постепенно развертывая цепь событий, олицетворявших собой идею итальянского национального государства. В 1848 году гордый лозунг: "L'Italia fara da se" был еще преждевременным; но теперь слова становились истиной. Прежде всего .взялись за свое переустройство государства Средней Италии. Собственно низвержения тронов в Модене, Парме, Тоскане и не было: они рухнули сами собой. Так, например, великий герцог Тосканский выехал со своей супругой из Флоренции 27 апреля того года, не услышав вслед себе ни одного оскорбительного возгласа. Населения этих областей решились только не пускать обратно своих бывших владетелей; а кто из посторонних захотел бы или мог бы вмешаться в эти дела и силой восстановить здесь власть вассальных австрийских князей? Все происходило спокойно; созванные собрания выражали единодушно, без лишних декламаций и каких-либо насильственных действий, свое желание присоединиться к Пьемонту. Они образовали среднеитальянскую лигу, а так как никто не желал насильственного переворота, то пьемонтский уполномоченный, Буонкомпаньи, поселился во Флоренции в качестве временного генерал-губернатора этой лиги (21 декабря). С сентября к ней присоединилась уже и часть Церковной области: Романья. Здесь, на собрании народных представителей в Болоньи (7 сентября), было спокойно решено тоже примкнуть к Пьемонту - вследствие чего Антонелли послал пьемонтскому посланнику в Риме его паспортa.

Но духовные государственные деятели тщетно пытались воспротивиться закону исторической необходимости, возвещавшему смертный приговор последнему из церковных государств в Европе. Напрасно раздавались повсюду вопли и проклятия клерикальных партий, забавно воображавших и старавшихся уверить весь свет, что Церковная область составляла общее владение всего католического христианства. Император Наполеон III, вынужденный действовать очень осмотрительно, считался с национальным движением в Италии; косвенным образом, посредством одной брошюры (14 декабря), он подавал Пию IX совет ограничиться одним, так называемым, наследием Святого Петра, то есть Римом и его ближайшей окрестностью.

Папа не находил защиты ни в ком: предполагавшийся сначала конгресс держав не состоялся, как бесцельный; также не мог помочь ему Итальянский союз, согласно условий Цюрихского договора, и в тот самый день, когда папа довольно грубо выразил свое неудовольствие французскому императору, диктатор областей, входивших в лигу, Фарини, принял для них название "Королевских провинций Эмилии". В январе 1860 года во главе государственных дел снова стал Кавур, который составил итальянский кабинет из уроженцев различных частей страны, а 12 марта, с одобрения Наполеона, последовал плебисцит, по которому Эмилия и Тоскана громадным большинством голосов присуждались Сардинии. Свершилось это недаром: 24 марта Виктор Эммануил подписал договор, по которому Савойя и Ницца, то есть около 240 квадратных миль с 800 000 жителей, отходили к Франции. 22 апреля последовало народное решение и здесь; 29 мая туринский парламент утвердил эту уступку земли 229 голосами против 56. Дело было необходимо и приносимая тому жертва умеренна.

Так был разрешен "среднеитальянский" вопрос. Туринский парламент, открытый королем 2 апреля, представлял собой чаяния 11 миллионов итальянцев, "благодаря Провидению и императору французов". Но вопрос был общеитальянским, и прежде чем окончился 1860 год, от прежней Италии оставались лишь Венеция и остаток Церковной области.
...

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Eger4/23.php

 

[Rzay]

В каноническом изложении история сицилийского похода Гарибальди на редкость красива. По драматизму  она не уступает истории Леонида в Фермопилах или истории Жанны д'Арк под Орлеаном. Тысяча плохо вооружённых и страдающих недостаточным финансированием волонтёров в красных рубашках высадилась на острове, вступила в бой с двадцатью пятью тысячами солдат регулярной армии Бурбонов... и победила!

  Но Умберто Эко излагает историю Тысячи отнюдь не в канонической манере. Описание гарибальдийских приключений в "Пражском кладбище"- это образец предельного реализма и тотальной дезиллюзии.
  "Преподобный отец, кто поверит, что какая-то тысяча, набранная откуда придется, вооруженная чем попало, приплыла в Марсалу и захватила город, не потеряв ни единого человека? Бурбонские корабли, а это второй в Европе флот после английского, стреляли-стреляли, но не попали ни в кого? Вы в это верите? А далее, в Калатафими, все та же тысяча побродяг, к которым подогнали еще сотню-другую челядинцев их хозяева-помещики, желавшие подольститься к оккупантам… Против войска, которое по обученности и вооружению одно из первых в мире! Не знаю, представляете ли вы, что такое бурбонская военная академия. И что, тысяча побродяг с привеском нищих обращают в бегство двадцать пять тысяч обученных бойцов? Из которых, правда, воевала только часть, а остальных почему-то удерживали в казармах? Реки там текли, сударь мой, реки денег." - говорит прибывшему на остров Симонини сицилиец дон Фортунато Мезумечи.

  Увидев на страницах "Богемских манускриптов" слова Cицилия и Гарибальди, некоторые читатели наверняка вспомнили дискуссию, разгоревшуюся после появления в этом журнале поста  Правило Лампедузы. В той старой заметке я утверждал, что в романе князя ди Лампедузы "Гепард" сформулирован оснoвной принцип европейской жизни: "Чтобы всё осталось по-прежнему, всё должно измениться".

  Тогда многие из моих друзей со мной не согласились. Они увидели описанные в романе  события глазами Гепарда и интерпретировали это произведение как сицилийский реквием прекрасному старому миру, погибшему с падением Бурбонов и приходом гарибальдийцев. Я же предпочёл взглянуть на ситуацию глазами Танкреди, в уста которого автор вложил великую фразу "Se vogliamo che tutto rimanga come è, bisogna che tutto cambi."  Для Танкреди ситуация означала всего лишь смену антуража.


  Читая "Пражское кладбище", я вспоминал этот старый спор с улыбкой. B мире Умберто Эко гепардам вообще не нашлось места . Eго  бурбонцы - это сплошные тaнкреди. Три тысячи танкреди, для которых гарибальдийская революция  была не более, чем сменой правящей династии:

  "Через несколько дней армию Гарибальди ликвидировали. Двадцать тысяч волонтеров перешли в савойское королевское войско. Туда же влились и три тысячи офицеров-бурбонцев."
  Говоря об обеспечивших победу Гарибальди реках денег, дон Фортунато уточняет, что это были английские деньги. Публика может счесть означенного дона отрицательным персонажем (если эта характеристика что-то значит в романе, написанном от лица негодяя), а его версию событий - пустыми домыслами. Во избежание неясностей, автор даёт слово и другой стoронe - самим гарибальдийцам. Юный патриот по имени Абба рассказывает Симонини:

  "Высадка в Марсале, чистый цирк! <...> «Стромболи» палит из пушек. Но там осечка. Капитан английского судна, что в порту, поднимается на борт «Стромболи» и говорит французскому капитану, что в городе находятся английские подданные, так что французы ответят за международный инцидент. Ты ведь знаешь, англичане в Марсале блюдут свои интересы. Я имею в виду экспорт вина. Бурбонец отвечает, что ему наплевать на инциденты. Палит из пушек снова. Дает осечку опять. Когда наконец французским кораблям удается кое-как выстрелить, ядра не попадают ни в кого. Разорвало только на улице собаку.


– То есть вам в конечном счете пособили англичане?

– Ну, они разок спокойно высказались, и все. Но французы оказались в затруднении."

  Другой гарибальдиец, Ниево (реальное историческое лицо), информирует Cимонини o ещё более любопытныx вещax. Kстати, в жизни словоохотливый Ниево бесследно исчез, a в романе Симонини организует его убийство.

  "Никто не заметил трагедию, которая постыдным пятном марает всех нас, всех нас. Это произошло в Бронте, около Катании. Там десять тысяч жителей, по преимуществу пастухи и землепашцы, обреченные существовать в режиме, похожем на средневековый феодализм. Всю эту землю подарили лорду Нельсону вместе с титулом герцога Бронте. Означало это, по сути, что земля в руках у немногих богачей или «благородий», как их там зовут. Людей используют как скот и с ними обходятся как со скотом, людям запрещают входить в господские леса и собирать там съедобные травы, люди должны платить за право прохода на собственное поле. Появился Гарибальди. Эти люди решили было, что настал час справедливости и что им раздадут землю. Сформировались комитеты, так называемые либеральные. Главным у них стал адвокат Ломбардо. Но все же Бронте – собственность англичан. А англичане помогли Гарибальди в Марсале. <...> Под нажимом англичан Гарибальди выслал разбираться Биксио. Биксио не умеет церемониться. Он ввел чрезвычайное положение, применил к повстанцам карательные меры, принял сторону местной правящей верхушки и определил, что адвокат Ломбардо был зачинщиком беспорядков. Это не соответствовало истине, но какая разница, надо было дать острастку."

  Итак, читатель узнаёт, что Гарибальди освобождал сицилийцев исключительно от Бурбонов. Освобождение от феодалов, особенно английских, в пакет гарибальдийских услуг не входило. Крестьян, пытавшихся избавиться от власти донов, гарибальдийцы просто расстреливали... Эко осуществляет полную десакрализацию одного из ключевых мифов своего отечества.

  Гранатомётчики больше никому не нужны, государства начинают понемногу рассасываться, а национальные мифы - рассыпаться в прах. Двойная ирония автора заключается в том, что савойские спецслужбы смотрят на Симонини, рисующего трезвую картину сицилийских событий, как на идиота. Они-то существуют не в 2010, а в 1860 году. Это время не похорон, но рождения мифа. Симонини отправляют с глаз долой в Париж, и он может быть рад, что легко отделался.

отсюда

 

[sizvelena]

Да, когда читала "Пражское кладбище" обратила на это внимание.

 

[Rzay]

Да, когда читала "Пражское кладбище" обратила на это внимание.

Там Эко вообще много мифов развеивает - по Парижской коммуне прошелся, по делу Дрейфуса...

 

[Rzay]

Об уничтожении Венецианской республики:

К XVI веку, однако, в мире наметились тенденции, способствовавшие упадку могущества Венеции. Это во-первых великие географические открытия, давшие другим европейским державам доступ к источникам ресурсов вне Средиземноморья, до которых венецианцам было не дотянуться. Во-вторых, на востоке на смену Византии пришла молодая и агрессивная Османская империя, правители которой принялись методично вытеснять венецианцев из Восточного Средиземноморья. Османо-венецианские войны шли долго и с переменным успехом, но в конечном итоге к сер. XVIIIв. Венеция лишилась своих владений восточнее Адриатики.

Всё это способствовало тому, что к эпохе Французской революции "Светлейшая республика" подошла третьестепенным государством, обладающим славным прошлым, но маловлиятельным в современности. Кроме того, жёсткость, с которой её правители блюли стабильность своего политического строя, создала им в Европе репутацию махровых обскурантов, не желающих идти в ногу с господствовавшим тогда на континенте духом Просвещения. Повсеместно на слуху было название зловещей Пьомби - "свинцовой тюрьмы" под Дворцом дожей - и слухи об ужасах, в ней творящихся...

В 1796 году генерал Французской республики Наполеон Бонапарт, назначенный командующим французской Итальянской армии, начал с ней свой знаменитый Итальянский поход. Одну за другой громил он армии мелких итальянских государей, а также давних врагов революции - австрийцев (австрийский император сам был по совместительству одним из таких итальянских государей - герцогом Миланским, а его войска были размещены и в других областях полуострова). Венеция официально держала нейтралитет, но поскольку на её территории нашли убежище многие французские эмигранты (некоторое время там базировался сам брат казнённого Людовика XVI граф Луи Провансский, и именно там после известия о смерти маленького сына этого короля, он провозгласил себя королём Людовиком XVIII) французы рассматривали её как враждебное государство.

Летом 1796 года Бонапарт добился от правительства Венеции права разместить французские войска в подвластном ей североитальянском городе Верона. Вскоре между местными жителями и французами начались столкновения. После одного из них, когда в апреле 1797г. веронцами был захвачен и перерезан взвод французских фуражиров, Бонапарт отправил в Венецию своего адьютанта генерала Жюно с ультиматоумом следующего содержания: "На проявленное нами благородство венецианский сенат ответил черной неблагодарностью. Посылаю к вам с письмом своего главногоадъютанта. Быть войне или миру? Если вы немедленно не примете мер,чтобы распустить своих добровольцев, если не арестуете и не покараете виновных в недавних убийствах, то война уже объявлена. Турки не стоят у ваших ворот. Никакой враг вам не угрожает. Вам нечем оправдать выступления вашего народа против моей армии. Решение следует принять в течение двадцати четырех часов".

Пока правительство думало над ответом, произошло новое столкновение между французами и венецианцами, теперь уже на территории саого города: 20 апреля венецианские таможенники захватили французское военное судно, вошедшее в их порт вопреки запрету, в ходе схватки погиб его капитан и несколько членов команды. Теперь Бонапарт уже и слушать не хотел никаких объяснений послов республики, чей сенат, по его словам, "пропах французской кровью". Он требовал от венецианцев уже ни больше ни меньше, как "убраться с континентальной Италии" (о разделе венецианской части которой он к тому времени уже успел предварительно договориться с австрийцами) и "ввести демократию" в самой Венеции, а также выдать всех виновных в инциденте и отпустить "политических узников".

Большой совет республики "со слезами на глазах" принял требования. Однако к тому времени Бонапарт уже объявил республике войну. 9 мая его представителем был передан официальный ультиматум со следующими требованиями:
- разместить в Венеции 3000 французских солдат, которые возьмут под контроль Арсенал, крепость Сан-Андреа, Кьоджу и все стратегические объекты, какие генерал сочтет нужным;
- войска республики распустить, заменить их ополчением во главе с "людьми, известными своими демократическими взглядами";
- издать манифест, провозглашающий демократию и призывающий граждан избирать своих представителей;
- учредить временный муниципалитет из 24 венецианцев во главе с действующим дожем Людовиком Манином и известным демократом Андреа Спада, которых впоследствии заменят делегаты из городов Террафермы, Истрии, Далмации и Левант;
- уничтожить должностные атрибуты бывшего правительства, объявить всеобщую амнистию, отменить смертную казнь, ввести свободу печати;
- открыть тюрьмы Поцци и Пьомби по Дворцом дожей для народного контроля;
- венецианский флот передать под "совместный контроль" нового муниципалитета и французов.
Когда 12 мая Большой совет республики собрался для обсуждения этих условий. Во время заседания на улице раздались выстрелы. Депутаты решили, что в город ворвались французы, быстро проголосовали за резолюцию и разбежались. Оставшийся в одиночестве дож Людовико Манин, снял с себя свой форменный головной убор - корно - отдал его слуге со словами "Он мне больше не понадобится" и удалился.

15 мая впервые в Венецию, впервые в историю этого города вошли иностранные войска - французские. Официально объявлялось, что они принесли венецианцам свободу и демократию. В городе насаждались французские революционные символы и атрибуты, вроде "деревьев свободы", символы павшего режима, вроде изображений крылатых львов, "Бученторо" - гондолы дожей и т.п., уничтожались. Были сожжены атрибуты дожеской власти и экземпляры "Золотой книги" - росписи знатнейших родов Венеции. Многие художественные ценности вывозились во Францию.

Тем временем Бонапарт и представители побеждённых Габсбургов кроили карту Европы. Территорию захваченной Венеции при этом Бонапарт, забыв о декларированных целях установления там демократии (чего впрочем и так не делалось - о выборах в пришедший на смену старому правительству Венеции муниципалитет не шло и речи, его члены назначались французским комендантом и полностью ему подчинялись), решил использовать как разменную монету в торге с австрийцами. Согласно заключенному ими 17 октября 1797 года Венеция и бОльшая часть Террафермы переходила под их власть в виде комненсации за отнятые у них францзуами Бельгию и Милан.
Во исполнение этих договорённостей 215 лет назад и вошли австрийские войска. Через 8 лет Бонапарт, ставший тогда уже французским императором и по совместительству итальянским королём Наполеоном I, отнимет её у австрийцев и присоединит к своему итальянскому королевству. После падения Наполеона Венский конгресс вернёт её Габсбургам, которые будут ею править до 1866 года, когда она войдёт в состав объединённой Италии, в составе которой пребывает и по сей день.
"Светлейшая республика Святого Марка", однако, с тех пор остаётся достоянием истории.

отсюда

 

[Rzay]

Я вообще сомневаюсь в португальцах как нации - их надо было давно к испании присоединить

Свою состоятельность как нации, португальцы доказывали на протяжении веков, с оружием в руках отстаивая независимость своего государства - и прежде всего, понятное дело, именно от испанцев (кастильцев). За тысячу лет дважды испанцам удавалось их "освоить", и оба раза португальцы вскорости их изгоняли.

 

[Val]

Поведенчески португальцы очень сильно отличаются от испанцев. Впрочем, надо иметь ввиду, что и испанцы очень различны и включают в себя, по сути, несколько наций.

 

[Neska]

Поведенчески португальцы очень сильно отличаются от испанцев. Впрочем, надо иметь ввиду, что и испанцы очень различны и включают в себя, по сути, несколько наций.

В чем поведенческие различия?

 

[ultratim]

Есть ли источники, в которых упоминаются римские граждане во время правления лангобардов и франков? И если да, то какой характер имели контакты простых римлян и простых лангобардов? В каком направлении ассимиляция шла больше? В какой период времени можно сказать, что римляне перестали существовать, а начали появляться итальянцы?

 

[Alamak]

Если правильно помню (но не помню, откуда взял) в 11 в в Италии ещё были даже люди готского права
А люди франкского, римского и лангобардского права были и позже

 

[Rzay]

"Бригантаджо" - сопротивление южан пьемонтской колонизации в 60-е гг. XIX века:

https://it.wikipedia.org/wiki/Brigantaggio_...itario_italiano

 

[Rzay]

150 лет назад, 20 сентября 1870 года произошел штурм итальянскими войсками Рима и завершению объединения Апеннинского полуострова под властью Савойской династии:

Римский папа Пий IX в те времена был не только духовным, но и светским монархом, владевшим Римом и прилегавшей к нему территорией площадью примерно 20 тысяч квадратных километров с несколькими городами и населением в три миллиона человек.

Он дольше всех сопротивлялся "Рисорджименто", пытаясь сохранить независимость своего государства. Но его 13-тысячная армия, целиком состоявшая из наемников под командованием немецкого генерала Германа Канцлера, не могла противостоять 50-тысячной итальянской армии.

Ранее гарантом независимости "Святого престола" выступал Наполеон-III, но после того как в начале сентября 1870 года он потерпел сокрушительное поражение при Седане и попал в плен к прусакам, Виктор-Эммануил понял, что это дар судьбы. Не откладывая в долгий ящик, он уже 10 сентября предъявил папе ультиматум с требованием сдать Рим и отказаться от светской власти.

В тот же день понтифик ответил отказом, надеясь, что король не решится начать войну против главы католической церкви. Но он ошибся, сильно переоценив свой авторитет. Уже 11 сентября итальянцы пересекли границу папского государства и, не встречая сопротивления, быстро подошли к Риму. Папская армия укрылась за стеной Аврелиана, окружавшей все семь римских холмов и возведенной еще в третьем веке нашей эры.

Но против современной осадной артиллерии эта древняя стена оказалась бессильной. Через три часа интенсивной бомбардировки рухнул целый пролет шириной в 20 метров. В образовавшуюся брешь устремились берсальеры, но оказавшись в городе, они сразу попали под интенсивный ружейный обстрел из окон окрестных домов.

Им пришлось залечь и вступить перестрелку, дожидаясь, когда артиллеристы подкатят к пролому пушки, чтобы прямой наводкой сносить здания, из которых велась стрельба. Но тут к генералу Кадорне прибыл парламентер от папы, доставивший согласие на капитуляцию.

Получив сообщение, что оборонительный периметр прорван, понтифик понял, что сопротивление бесполезно и во избежание дальнейшего кровопролития сдал город, объявив себя плеником итальянской короны. Однако Виктор-Эммануил в ответ милостиво заявил, что глава церкви полностью свободен в передвижениях и что в его распоряжении остается Ватиканский дворец с охраной и слугами.

Захват Рима обошелся итальянской армии в 49 убитых, в том числе офицера и трубача. Паписты потеряли убитыми всего 19 человек.

https://vikond65.livejournal.com/1122877.html

 

[Rzay]

А 175 лет назад, 9 февраля 1849 года его владения провозглашены Римской республикой: Конституционное собрание собралось 8 февраля и провозгласило Римскую республику после полуночи 9 февраля. По словам Джаспера Ридли: «Когда было названо имя Карло Лучано Бонапарта , который был членом партии Витербо, он ответил на поименное голосование возгласом « Да здравствует Республика! » ( Viva la Repubblica! ). [7] То, что Римская республика была предвкушением более широких ожиданий, было выражено в провозглашении Джузеппе Мадзини римским гражданином.

А 175 лет назад в Рим вошли французские войска генерала Удино:

В ночь с 29 на 30 июня началась последняя битва Римской республики.
Вскоре после 2 часов ночи французы бесшумно атаковали прорыв в Бастионе VIII, организованные в две колонны по три роты под командованием полковника Эспинасса. Они практически без помех достигли Виллы Спада, где римлянам удалось их временно остановить. В результате внезапного нападения погибли около 40 защитников, в том числе Эмилио Морозини и артиллеристы «батареи Монтаньола», которые были разбиты в кровавой схватке. На рассвете 30-го числа произошла яростная битва у вилл Спада и Саворелли, в которой люди Медичи, все еще забаррикадированные в Васчелло, отступили по приказу Гарибальди. Французские пушки не прекращали обстреливать римские позиции. Утром были убиты Лусиано Манара и Андреа Агуяр .
Бой затянулся, теряя обороты, до вечера.
В полдень 1 июля было установлено кратковременное перемирие для сбора убитых и раненых. Гарибальди и еще несколько человек, окончательно отступив с Виллы Спада, отступили вдоль Лунгары, надеясь остановить врага у моста Сан-Анджело, забаррикадировав себя через Тибр.
На Учредительном собрании Мадзини заявил, что альтернативой является полная капитуляция и битва в городе с последующими разрушениями и грабежами. Затем прибыл Гарибальди и подтвердил, что любое сопротивление теперь бесполезно.
Утром 2 июля Гарибальди произнес знаменитую речь на площади Святого Петра: «Я покидаю Рим: кто хочет продолжать войну против иностранца, идите со мной... Я обещаю ни заработной платы, ни ленивого безделья. Вода и хлеб, когда ты уйдешь, будет у меня». Он назначил встречу на 18:00 на площади Сан-Джованни, где обнаружил около 4000 вооруженных людей, восемьсот лошадей и пушки, примерно две трети республиканских защитников: в 20:00 он покинул город, сопровождаемый войсками и его женой Анитой, одетой как мужчина [23] .
Генерал Удино не счел целесообразным пытаться остановить этот вооруженный исход по разным причинам: во-первых, он освободил город от всех «возбужденных людей», реакция которых на очередную военную оккупацию была непредсказуемой; он освободил Францию от всякой ответственности за обращение с заключенными; Войска Гарибальди двинулись бы к территориям, только что вновь оккупированным австрийцами Константина Аспре, остававшимися ведь «наследственными» врагами Франции. Можно даже представить, что Луи Бонапарт и его подчиненный Удино, в том великом лицемерии, которое характеризовало все их действия в те месяцы, действительно надеялись, что расправа Аспре над добровольцами заставит их забыть тяжкие грехи Франции перед итальянским народом. причина. Расчет, который не должен показаться полностью безуспешным, если принять во внимание общую благосклонность, с которой союз Кавура с нынешним императором Наполеоном III был принят в 1859 году.

Французы вошли не раньше полудня, заняв Трастевере, Кастель Сант-Анджело , Пинчо и Порта-дель-Пополо ; Удино прибыл только вечером с 12 000 солдат.
В качестве последнего знамени революции 1848 года сопротивлялся только город-крепость Венеция , неукротимый, но осажденный .

Assedio di Roma (1849) - Wikipedia

it.wikipedia.org

 

[Rzay]

Ревизионистский взгляд на Рисорджименто:

Первым аргументом, на котором основываются некоторые авторы этой историографической ориентации, является тот факт, согласно которому Королевство Обеих Сицилий, обычно описываемое как бедное и угнетенное государство [57] [58] , на самом деле было королевством, в котором жили люди. определенное благополучие [59] с хорошими темпами экономического, социального и культурного прогресса и находившееся в фазе растущего развития, внезапно прекратилось из-за изменений, вызванных пьемонтезизацией . [60]
В подтверждение этого тезиса можно привести работу луканского экономиста Франческо Саверио Нитти , который был среди прочего председателем Совета министров Королевства Италия в период с 1919 по 1920 год . В начале двадцатого века последний провел углубленные исследования экономического положения королевства Бурбонов и других государств, которые позже составят объединенную Италию, утверждая, что Обе Сицилии были государством, которое приносило наименьший доход. долги и величайшие богатства итальянского бюджета публикуются во всех формах [61] . В частности, в своих работах Scienza delle Finanze и Nord e Sud Нитти сообщал, что на момент введения лиры в Королевстве Обеих Сицилий было изъято 443,3 млн монет различного тиража [62], что соответствует 65,7% всех монет, обращающихся на полуострове (что, согласно сводной историографии, во всяком случае, было бы показателем высокого уровня инфляции, характеризующего королевство Бурбонов); в то время как в Королевстве Сардиния - 27,1 миллиона человек [63] . Нитти также сделал акцент на экономических условиях Королевства Обеих Сицилий, которое в то время имело большую финансовую устойчивость, и на противоположных условиях Пьемонтского государства:

«Несомненно то, что в 1857 году Неаполитанское королевство было не только самым известным в Италии своей финансовой стабильностью — и цены на доходы доказывают это — но также и тем, которое среди крупных государств находилось в лучших условиях. Низкий долг, налоги необременительны и хорошо амортизируются, большая простота во всех фискальных и государственных казначейских услугах. Это была полная противоположность Королевству Сардиния, где налоги достигли очень высоких пределов, где налоговый режим представлял собой серию непрерывных наложений, осуществляемых без каких-либо критериев; с огромным государственным долгом, над которым висел призрак банкротства. Не умаляя каких-либо великих заслуг, которые имел Пьемонт перед лицом итальянского единства, которое во многом было его заслугой, следует также признать, что без объединения различных государств Королевство Сардиния из-за злоупотребления расходами и из-за скудности своих ресурсов оно было неизбежно обречено на провал. Финансовая депрессия, начавшаяся до 1848 года, усугубленная между 1849 и 1859 годами огромным количеством непроизводительных общественных работ, определила ситуацию, из которой не было выхода, кроме как двумя путями: либо через банкротство, либо запутывая финансы Пьемонта в другого более крупного государства».

В отличие от того, что сообщалось о Королевстве Обеих Сицилий, часть ревизионистского течения утверждает, что настоящая причина завоевания государств до объединения, и в частности Королевства Обеих Сицилий, заключалась не в идеальный характер, а скорее связан с финансовым кризисом Савойского королевства, в отличие от того, что сообщается о Королевстве Обеих Сицилий, многие авторы этого течения утверждают, что Савойское королевство было отягощено тяжелым финансовым кризисом, [7 ] [8] ; который между 1848 и 1859 годами накопил долг примерно в 910 миллионов лир [82] . С июля 1850 года сам граф Кавур, заявляя о своей уверенности в скором восстановлении положения, в речи перед Палатой выражал обеспокоенность по поводу состояния финансов Пьемонта:
«На эту тему разные докладчики произносили суровые и мрачные слова о нашем финансовом будущем; Я далек от того, чтобы отрицать, что мы находимся в очень тяжелых условиях, я далек от того, чтобы отрицать обрушивающие нас опасности; Я также знаю, в каком состоянии мы находимся, до каких крайностей нас могли бы довести, если бы в будущей сессии Министерство и Парламент не работали в полную силу над решением великого финансового вопроса, над установлением финансового равновесия полностью или частично. Я знаю так же, как и любой другой, что, если мы продолжим идти по пути, по которому идем два года, мы быстро обанкротимся и что, продолжая увеличивать обременения, через несколько лет мы не сможем вывести новые кредиты и погашение старых; но однако есть большая разница между нашим положением и полным недоверием, и я заявляю, что я далек от мысли, что нынешнее положение отчаянно».
( Камилло Бенсо ди Кавур [83] )
Расходы, понесенные на различные экспансионистские войны, направленные на вступление в международную дипломатическую игру, повлияли на дефицит государственного бюджета Савойи. В частности, Крымская война , которую Кавур считал хорошим трамплином для введения Пьемонта на европейскую политическую шахматную доску, повлекла за собой важные экономические жертвы для Турина, которые были профинансированы за счет заключения долга с Великобританией, который будет погашен только в 1902 году , обременяя бюджет унитарного государства на протяжении более сорока лет [84] .

В действительности, наблюдая за динамикой бюджета Королевства Сардиния между 1830 и 1860 годами, мы отмечаем удвоение доходов, но также и весьма заметные пики расходов, соответствующие двум войнам за независимость (1847-50 и 1859-60 годы). что вызвало высокий бюджетный дефицит, причем в 1850-х годах дефицит также всегда был, хотя и ограниченным, из-за крайне экспансионистской политики Кавура. Международные дипломатические круги были осведомлены об этой ситуации, а английские, французские и немецкие газеты зашли так далеко, что поставили под сомнение выживание нового королевства из-за бюджетных трудностей. Поэтому создание новой финансовой системы было приоритетной целью, но понятно, почему. оно не могло быть задумано в короткий срок, в том числе и из-за происходивших в это время военных эпизодов; на его полное завершение потребовалось десятилетие, и еще несколько лет, чтобы он стал полностью функциональным с достижением сбалансированного бюджета в середине 1870-х годов [85] [86] .

Revisionismo del Risorgimento - Wikipedia

it.wikipedia.org