Согласен. Это гипотетичекое событие, и нам придется признать, что мы не можем знать в точности, последовал бы за ним коллапс советской обороны, или нет. Мы можем обсуждать несколько сценариев, и наши мнения по поводу вероятности их могут различаться, но падения Москвы не было - проверить, кто прав, мы не в состоянии.
Из того, что это событие является гипотетическим, вовсе не следует, что о его значении мы не можем сделать никаких обоснованных заключений. Существуют непреложные факты, являющиеся предпосылкой для подобного заключения и я их коротко перечислю.
1. Направлением главного удара немецкого наступления являлась именно Москва и её захват рассматривался как итоговая крупная операция, долженствующая положить конец организованному сопротивлению русских.
2. Советское руководство придавало удержанию Москвы исключительное значение. Мы не можем найти в документах и мемуарной литературе (при всей её субъективности) ни одного указания на то, что потеря столицы рассматривалась как допустимая.
3. С другой стороны, мы имеем огромный корпус как документальных, так и художественных свидетельств, что вопрос о Москве стал в конце 1941г предметом ожесточённой битвы советской и германской пропаганды. Первая подчеркивала, что её судьба предрешена, вторая это опровергала, и практически все свидетельства говорят о том, что этому вопросу людьми придавалось исключительно большое значение.
4. Все страны, потерявшие свои столицы в ходе той войны, вынуждены были прекратить организованное сопротивление противнику.
Вывод, следующий из вышесказанного, следующий. Именно взятие Москвы являлось ключевым событием планируемого против СССР Блицкрига в 1941г и именно поражение немцев под Москвой означало крах этого Блицкрига, означало переход страны в иную фазу, наступление которой не предусматривалось германским руководством.
Что интересно, однако, что все это не имеет отношения к изначально обсуждаемому вопросу. Мы говорили о немецком планировании войны и о месте, которое отводилось в нем взятию Москвы. То, что важно здесь - не то, что думаем мы, а то, что думали по этому поводу немцы. Считали ли они перед началом кампании, что взятие Москвы повлечет за собой фактический конец советского сопротивления, и, следовательно, это должно быть их главной целью?
Ну, фактически я выше ответил и на этот вопрос тоже.
Я приводил выше ссылки, что нет, Гитлер так не считал. Он поалгал, что сопротивление прекратится, если будут захвачены несколько ключевых территорий, Москва была лишь одна из них. Первый же план кампании вообще предполагал, что после Москвы немецкую армию еще ожидает бой за Украину; это показывает, что его составители отнюдь не считали потерю Москвы концом войны.
Я думаю, что здесь недопонимание между нами во многом вытекает из представлений о том - что немцы считали концом войны. Напомню, что Гитлер исключал любое мирное соглашение с русскими. Следовательно, в его планах она оставалась покорённой страной на длительную перспективу со всеми вытекающими последствиями. В частности, это означало, что в ней придётся оставить некую, возможно. весьма многочисленную оккупационную армию, которая вынуждена будет время от времени вести боевые действия с целью подавления продолжающегося кое-где, а, быть может - и возникшего вновь сопротивления. В этом смысле война для Германии, конечно, должна была продолжиться. Но выше я назвал критерий, который означал бы для немцев окончание войны. то - возможность вывода из России военно-воздушных сил (в первую очередь .учитывая необходимость продолжения войны с Англией!), а также танковых частей. После взятия Москвы это вполне можно было сделать, по мнению немцев. И вести боевые действия там, где это ещё продолжало быть актуальным, используя лишь пехоту и артиллерию. Это фаза находилась уже за чертой, которую планировщики могли назвать "конец войны".
Конечно, случаев индивидуального дезертирства и сдачи в плен должно было быть немало. Однако, насколько я знаю, массовая сдача в плен - не индивидуальная, а целыми группами и соединениями - была связана именно с окружением. Подавляющее большинство пленных первых месяцев войны именно из котлов; в войсках, не находившихся в окружении, деморализация не достигала уровня, когда было бы значительное число дезертиров.
Да, разумеется. Об этом я и говорю: что интенсивность сдачи в плен сильно зависела от психологического шока, испытываемого бойцами. Окружение, конечно, являлось именно таким шоком. А известие о падении Москвы стало бы шоком гораздо более серьёзным.
