- Была у нас ярмарка, - сказала Маня. - На ту ярмарку приехал вдовый
лесник Никифор из-под Карпиловки со своей единственной дочерью Христей. Ох,
если бы вы ее видели! Вы бы потеряли рассудок! Я вам скажу, - глаза были
синие, как то небо, а косы светлые, будто она их мыла в золотой воде. А
ласковая! А тонкая, как я не знаю что! Ну, Иоська увидел ее и потерял дар
речи. Полюбил. Так в этом, я вам скажу, ничего удивительного я не нахожу.
Сам царь, если бы ее встретил, тоже начал бы сохнуть. Удивительно то, что
она его полюбила. Вы же его видели? Маленький, как тот мальчик, весь рыжий,
голос пискливый, ничего не делает без причуд. Одним словом, кинула Христя
отца и пришла до Иоськи в дом. Вы пойдите посмотрите этот дом! Полюбуйтесь!
Козе в нем тесно жить, не то что им втроем. Одно только, что чисто. И что же
вы скажете - Песя ее приняла, как королевскую принцессу. И Христя жила с
Иоськой, как жена, и он был такой веселый, Иоська, - светился, как фонарь. А
вы знаете, что это значит, когда еврей живет с православной? Их же нельзя
повенчать. Все местечко закудахтало, как сто квочек. Тогда Иоська решил
выкреститься и пошел в церковь до отца Михаила. А тот ему говорит: "Раньше
следовало бы выкреститься, а потом портить христианскую девушку. Ты сделал
навыворот, и теперь без разрешения митрополита я тебя, иерусалимский
дворянин, не окрещу". Иоська обозвал его нехорошим словом и ушел. Тогда
вмешался наш раввин, наш ребе. Он узнал, что Иоська ходил креститься, и
проклял его за это в синагоге до десятого колена. А тут еще приехал Никифор,
валялся в ногах у Христи, просил, чтобы вернулась домой. Так она только
плакала и ни за что не вернулась. Ну, конечно, мальчишек кто-то подговорил.
Они как увидят Христю, так и кричат: "Эй, Христя, кошерная! Хочешь кусочек
трефного мяса?" И показывают ей дули. На улице все оглядываются, смотрят ей
вслед, смеются. А другой раз кто-нибудь возьмет да и кинет ей в спину из-за
забора кусок навоза. Весь дом тети Неси измазали дегтем, вы представляете?
- Ой, тетя Песя! - вздохнул парикмахер. - Это была женщина!
- Постой, дай рассказать! - прикрикнула на него Маня. - Раввин позвал до
себя тетю Песю и сказал: "Вы развели блуд в своем доме, уважаемая Песя
Израилевна. Вы преступили закон. За это я прокляну ваш дом, и Иегова
покарает вас, как продажною женщину. Поимейте жалость к своей седой голове".
Так вы знаете, что она ему ответила! "Вы не раввин, - сказала она. - Вы
городовой! Люди любят друг друга, так какое ваше дело лезть до них со своими
жирными от смальца лапами!" Плюнула и ушла. Тогда раввин и ее проклял в
синагоге. Вот как у нас умеют мордовать людей. Только вы никому этого не
передавайте. Все местечко только и жило, что этим делом. Наконец Иоську и
Христю потребовал до себя исправник Сухаренко и сказал: "Тебя, Иоська, за
кощунственное оскорбление иерея греко-российской церкви отца Михаила я отдаю
под суд. И ты попробуешь у меня каторги. А Христю я силой верну отцу. Даю
три дня на размышление. Вы мне взбаламутили весь уезд. Я за вас получу
нагоняй от господина губернатора".
Тут же Сухаренко посадил Иоську в холодную, - говорил потом, что хотел
только попугать. И что же случается, как вы думаете? Вы мне не поверите, но
Христя умерла от горя. На нее было жалко смотреть. Прямо сердце
останавливалось у добрых людей. Она плакала несколько дней, а потом у нее
уже и слез не хватило, я глаза высохли, и она ничего не ела. Только просила,
чтобы допустили ее до Иоськи. А в самый Иом-Кипур, в судный день, она как
уснула вечером, так и не проснулась. И лежала такая белая и счастливая-
должно быть, благодарила бога, что он взял ее от этой паскудной жизни. Зачем
ей такая кара, что она полюбила того Иоську? Скажите же мне - зачем?! Нету
разве других людей на свете? Иоську Сухаренко тут же выпустил, но он
сделался совсем психический и с того дня начал пить и выпрашивать у людей на
хлеб.
Ковельман умнейший человек и отличный специалист, настоящий учёный, а не трепло, роликами которых забит ютуб. Хотя возраст даёт знать и говорит он "тяжеловато".