Троянская война - 2

[Lanselot]

Падение Трои (часть 2)

Гера с подозрением смотрела на Гермеса.
- Ты в Дельфы давеча не летал? С пифией не общался? Она ведь там жженой травы нанюхается, а потом свои глюки за нашу волю выдает. А братан твой, Аполлон, ей в этом потакает. А?... Придется звать Афину, чтоб она из тебя всю дурь вытрясла... Звать?
От одного упоминания имени Афины Гермес содрогнулся.
- Только не это! - возопил он, - На все готов. Менелай выиграет состязания, а побег мы расстроим. Чего еще желаете, матушка? Вмиг исполню! Только не зовите Афину!!!

***
С трудом оторвавшись от Елены, Диомед продолжил развивать свою мысль:
- Тогда в ночь после состязаний я жду тебя у той самой двери. Ну через которую я сюда хожу. Остальные перепьются, а мы сбежим. И поженимся.
- Тогда в ночь после состязаний я жду тебя у той самой двери. Ну через которую я сюда хожу. Остальные перепьются, а мы сбежим. И поженимся.
Елена радостно согласилась.
В то, что состязания пройдут честно, она не верила ни минуты. Что бы там ни было, наверняка победит Менелай. И придется бежать. Мысль о побеге радовала сердце Елены, она была особой романтичной. Да и опыт уже был...

***
Тем временем Аякс Теламонид тщетно пытался расшифровать грамоту, которую ему всунул Одиссей. Наконец, обреченно вздохнув, он попросил помощи у Оилида. Тот принялся разбирать ее по слогам, но, в конце концов, одолел. С ненавистью посмотрев на Одиссея, друзья нацарапали на грамоте крестик и кружок. После чего решили использовать ее по назначению - для игры в крестики -нолики. Одиссею еле удалось спасти драгоценный документ.
- Они еще и читать собираются... Грамотные все стали, - проворчал Одиссей. - Следующий!

Потеребовалось довольно много времени на то, чтобы все герои подписали исторический документ. Героев было много, писали не все хорошо... Кое-кому пришлось вместо имени поставить отпечаток большого пальца. Но наконец все было закончено. И соискатели руки Елены отправились готовиться к состязаниям в гонках на колесницах, которое должно было состояться уже совсем скоро. Сегодня же. Перед обедом. А чего тянуть?

Менелай был страшно взволнован и очень хотел напиться, но брат ему не позволил. В самом деле, нельзя же пить перед сосстязаниями! И Менелай отправился приглядывать за рабами, приводившими в порядок колесницу. Менелай не считал себя лучшим наездником. Более того - он вообще не считал себя лучшим. Он надеялся на богов. И еще - на Агама. Как всегда, на Агама, который обещал все устроить.
Агамемнон же был немного растерян, хотя конечно никогда не показал бы этого окружающим. Гермес сказал, что рука Елены Менелаю обеспечана. Зачем тогда боги допустили до этого состязания? Ведь ясно, что Менелай Диомеду не чета. Или они уже передумали? Боги так изменчивы. Он послал за большой жирной козой, принес ее в жертву Гермесу и начал зазывать его к себе в гости...
Гермес явился. Был он как-то задумчив и печален.
- Слушай, ты, бог? - начал наступать на него Агамемнон. - Ты мне че обещал? Ты что не понимаешь, что Менелай ни в жисть не победит Диомеда? Ты его опозорить хочешь, да?! Слушай, ты не думай, что если ты бог, так я дам обижать моего младшего брата! Я... я на тебя другим богам пожалуюсь! Вон Афине например, или Гере!...

Гермес поморщился, СНОВА услышав имя Афины. Да что ж такое?.. И вообще куда катится этот мир? Еще совсем надевно вот этот самый человечишко заикался и трясся, когда увидел его, а теперь вот, пожалуйста "слушай ты, бог"... Нет, ничем хорошим это не кончится...
- Агам, ты ведь вроде не дурак... Или я ошибался? - тихо спросил Гермес, - Ты сам-то чего хочешь? Чтобы Елена закричала - хочу Менелая? Не закричит... Не хочет она его... Потому как Менелашке и в самом деле до Диомеда далеко. Или чтобы Тиндарей заявил, что выбирает Менелая? Ты хочешь, чтобы тестюшку твоего замочили разгневанные женихи? Агам-Агам... Я тебе обещал. И слово свое сдержу. Потому что Гермес своим словом не бросается... Передай кстати братану своему, чтобы не пугался, когда я - незримо, разумеется - встану рядом с ним на колеснице. Пусть делает вид, что ничего не происходит. Хамство же твое я тебе на первый раз прощаю, все понимаю, волнуешся за братишку... переживаешь, нервничаешь... Но если еще раз ты что-нибудь такое себе позволишь, я ведь и разгневаться могу. А если я разневаюсь, то ты уже не сможешь призвать ни Геру, ни Афину. Будешь ты печален и молчалив. И пойдем мы с тобой в даль светлую... вернее в темную. К дядюшке моему Аиду.
- Ну ладно-ладно, - Агамемнон понял, что зарвался. Впрочем, не почувствовал угрызейний совести. В конце концов не он же пришел к этому лощеному божеству предлагать своего брата в женихи Елене. - Я Менелаю-то скажу, но только и ты осторожнее. Он у меня знаешь еще молодой, зашуганный немножко, без меня пугается... Последние слова он проговорил с истинной любовью и нежностью старшего брата. "Да-а, придется все-таки Менелаю налить немножко перед состязанием, - подумал про себя. - А то сколько бы я его не "готовил", а он, почувствовав на колеснице рядом такое счастье побежит быстрее любого коня. Жаль, только в зачет это не пойдет. Да-а-а, наверное нужно было предложить
посостязаться в беге..."

***
Диомед хотел остаться у Елены, но она не позволила ему... хотя, конечно, была бы совсем не прочь. Диомед должен был готовиться к состязаниям, ибо рассчитывать он мог только на себя. Увы... Увы... Как не молила Елена богов и, в частности, папочку своего Зевса, никто не обещал ей помощи. Боги остались глухи к ее мольбам. Придется полагаться только на себя и на решительность Диомеда. Елена уже мысленно прощалась с родным домом и потихоньку собирала вещички. Состязания должны были вот-вот начаться...

***
- Ну-с, приступим к соревнованиям. И заметьте: не я это предложил! - Тиндарей уже был полностью в мыслях о банкете в честь будущего победителя соревнований, который по совместительству окажется его зятем. Мысли о пире умиротворяли его душу, взволнованную разговорами с богами. - Ну, хлопчики, на стадион?

Время близилось к полудню и жара на стадионе стояла несусветная. Соревнования еще не начались, а пыль под копытами лошадей уже стояла столбом. Что же будет, когда колесницы понесутся?.. Отстающим придется очень тяжело. Впрочем - так
было всегда.
Герои заняли свои места и был дан старт.

Царь Тиндарей с дочерьми и зятем Агамемноном наблюдали за состязаниями из ложи. Все были очень взволнованы, кроме, пожалуй, самого царя. Тиндарею, по большому счету, было все равно, придет ли Менелай первым, или боги вздумают сделать победителем кого-то еще. Он привык полагаться на их волю и смирился с их постоянным вмешательством в его жизнь и жизнь его государства уже давно, с тех пор, как владыка богов положил глаз на жену его Леду... А может быть, и еще раньше... Разве не учили его с самого детства, что тщетно спорить с богами - у богов слишком много власти и могущества?..

Елена нервно теребила в пальчиках платочек, и кусала губы, напряженно наблюдая за Диомедом. Тот вел колесницу уверенно и красиво, он был одним из первых, но в лидеры пока не лез. Осматривался, выяснял, кто из героев достойный противник, а на кого и внимания обращать не стоит. Достойный противником был Идоменей. Достойными противниками были Аяксы. Ну и пожалуй, Одиссей. Менелай старался изо всех сил и тоже совсем не плохо вел колесницу, но он слишком сильно погонял коней, совсем не экономя ни их сил, ни своих. Этот скоро выдохнется.

Герои наматывали круг за кругом постепенно приходя все в больший азарт. Как только дело стало двигаться к финалу, игроки стали нервничать, допускать ошибки, а так же пытаться любой ценой вывести противников из строя. Колесницы сшибались друг с другом, разбиваясь на части и несчастные герои летели в пыль под копыта несущихся сзади лошадей. После того, как облако пыли оседало, выбегали рабы и уносиил убитых и раненых.

Стадион ревел.

Громко орал что-то Агамемнон, костеря то ли Менелая, то ли Гермеса, то ли Геру.

Елена стараясь быть бесстрастной, закусила губу так крепко, что во рту стало солоно.

Диомед шел третьим, первым шел Аякс Теламонид, вторым - Идоменей. К началу предпоследнего круга Диомед поравнялся с Идоменеем и стал потихоньку его обходить...

Менелай отставал. В облаке пыли он почти ничего не видел и несся вперед, почти ничего уже не соображая, безумно крича и нахлестывая лошадей.
Чья-то колесница протаранила его с боку, отлетела в сторону и развалилиась на части. Колесница Менелая заговоренная Герой, совсем не пострадала.
К концу предпоследнего круга Диомед поравнялся с Аяксом.
Зрители повскакивали со своих мест, силясь что-то разглядеть.
Елена не удержалась и вскочила тоже. Сестра потянула ее за рукав и заставила сесть.
- Держи себя в руках, - сказала она, - Диомед придет первым, он лучше всех.

Менелай окончательно выдохся и совсем уже отчаялся, когда вдруг почувствовал, что что-то происходит... Поверх его рук, сжимающих поводья, легли чьи-то сильные и крепкие руки и кони вдруг рванули вперед, как будто проснулась в них какая-то неведомая, скрытая прежде сила. Облако пыли, лезущей в глаза и забивающей рот как будто рассеялось, вопли людей и грохот колес как будто стали тише... Колесница летела вперед, как будто подхваченная ветром, легко, как перышко. Менелай уже ничего не делал, он просто стоял, широко раскрыв глаза и разинув рот, упиваясь неведомым доселе ощущением сказочной невозможной божественной силы, которая в тот момент была почти что его собственной силой, почти принадлежала ему... В тот момент Менелай не думал о победе, не думал о Елене, не думал ни о чем, безумный восторг и эйфория овладели всем его существом... И как же стало горько и тоскливо, когда все кончилось, когда колесница пересекла финишную черту и волшебная сила покинула его... Обессиленный и несчастный Менелай упал на колени, с трудом переводя дух. К нему бежали, его поздравляли, его подняли на руки и понесли к царской ложе. Он
победил. Все получилось... Почему же он совсем не рад?
Как же тяжело осознавать себя жалким смертным после того, как хотя бы несколько мгновений был богом…

 

[Lanselot]

Агамемнон задерглся от восторга. "Ты смотри, Гермес, даром что бог, а все же не обманул!" - подумал он. Но почему же у Менелая такая невеселая физиономия?
А потом Агамемнон посмотрел на Елену, на ее разочарованный вид, на слезы на глазах, и пожалел, что сразу не защитил Менелая от всей этой катавасии. Не будет из этой красотки настоящей жены. Не будет!

- Да что же это такое? - недоумевал Аякс, - Диомед - это еще куда ни шло. Но как меня обошел этот неудачник? Ничего не понимаю!
- Аналогично! - подтвердил Оилид.

Диомед незаметно подмигнул Елене и направился к Менелаю. О-о, с каким удовольствием он проткнул бы его сейчас же, на месте. Впрочем, он-то в чем виноват? С гораздо большим удовольствием Диомед проткнул бы богов - каждого поодиночке и всех скопом.
- О, богоравный Менелай! - заорал он на все ристалище, - твое выступление было воистину БОЖЕСТВЕННЫМ! - акцентировал он последнее слово, - в такой ситуации выиграть мог лишь сам легконогий Гермес - и он со значением глянул прямо в глаза Менелаю, - мне показалось, что это он сам восседал на твоем месте и правил колесницей. Слава Гермесу триждывеличайшему! И не дай Зевс ему подвернуться мне под руку - прошептал он себе под нос.

Тиндарей мирно похрапывал, пока его не разбудили неистовые крики.
- Кто? Что?... Кто выиграл?... Менелай? - признаться, царь был несколько удивлен ("От этих богов уж и не знаешь, что ожидать"). - Менелай так Менелай. Ну, доча, вот и супруг твой определился... Ну что ты плачешь, что плачешь, глупенькая? Менелай, он же... он же... ого-го какой! Ну все, все, будет тебе!
Тиндарей поднялся со своего места и, призвав всех к тишине, величественно так изрек:
- Как вы все видели, в ЧЕСТНОМ состязании победил Менелай. А посему именно Менелаю достается рука дочери моей, Елены, которую все эллины и не совсем эллины называют Прекрасной. Он станет не только моим зятем, но и моим преемником, царем Спарты. Так что прошу любить и жаловать.
Обернувшись к Клитимнестре, Тиндарей попросил ее отвести сестру в ее покои, чтобы та начала готовиться к предстоящей свадьбе.

Диомед злобно усмехнулся:
- Ну что друзья мои, не знаю кто как, а я намерен сегодня напиться. Кто за?! Оказалось, что решение принимается единогласно.
Тиндарею предстояло здорово разориться сегодня.

Тем временем Агамемнон подошел к брату, все еще топчущемуся возле лошадей:
- Ты, дундук! - пихнул он его в бок. - Ты что рассиропился? Сделай довольную физиономию и иди принеси жертвы богам.

Менелай с усилием улыбнулся. В самом деле он вел себя совершенно неподобающим образом. Как же так? Почему. когда сбывается самое заветное желание и радоваться-то нет уже сил.
- Надо напиться, непременно надо напиться... - пробормотал он, - Но сначала - жертвы богам. А Елена... Могу ли я сейчас увидеть ее? Или лучше не стоит? Нам надо бы поговорить. Я должен сказать ей, как сильно ее люблю... Она меня не любит я знаю, но она полюбит... обязательно полюбит, когда узнает...
Менелай подумал, что говорит уже что-то не то, махнул рукой и отправился к храму Геры. Сначала он принесет жертву ей, а потом Гермесу. А после всего - напьется. Когда выпьешь, на мир смотреть проще и ощущение неправильности происходящего тоже проходит... чаще всего...

***
Ну с, надеюсь, что теперь основные споры разрешены, судьба моей км-км, - Зевс покосился на на Геру с опаской - дочери устроена, все довольны и счастливы. Кстати, а где Афродита, что-то я ее давно не видел и сейчас ее что-то нет?
Данная сцена происходила на Олимпе в тронном зале Зевса, где Царь богов собрал свою семейку на совещание по поводу свадьбы Елены. Зевс лучился довольстом, но назвать всех остальных счавсливыми было сложно. Афродиты на совете небыло вообще, Дионис задумчиво смотрел на кубок с чистейшей ледниковой водой, и мечтал о старом добром хиосском, Арес меланхолично царапал копьем на мраморном полу "Аполлон - дурак", так как совершенно не понимал зачем его вообще сюда позвали.

***
Уволоченная Клитемнестрой в свои покои, Елена некоторое время просто пребывала в прострации. Она никак не могла поверить в то, что произошло.
- Боги… но почему? – бормотала она, - Что я сделала вам? Чем провинилась? За что вы со мной так?! Папенька, за что?! Я ведь просила… как никогда еще….
- Перестань, - мрачно казала Клитемнестра. - Он шел первым… а они… они подстроили… - Ты знала, что честных состязаний не будет, - заметила Клитемнестра.
- Знала… - призналась Елена, - Но под конец я начала вдруг верить… О какая я дура! – вскричала она и вдруг разрыдалась.
Клитемнестра уныло смотрела на сестру. У Елены начиналась истерика, и что с этим делать, будущая владычица Микен представляла себе слабо. Водой разве что облить? Она рывком подняла бьющуюся на кровати Елену и как следует встряхнула ее.
- Не смей реветь! Ты любишь его?!
- Кого? – удивилась Елена в самом деле перестав реветь.
- Что значит кого?! Диомеда?!
- Ну что ты спрашиваешь?!!
- Тогда перестань реветь! Слезами делу не поможешь! Ты должна готовиться к побегу!
- К побегу… Да…
Елена засуетилась, стала хватать какие-то вещи, что-то перекладывать с места на место.
- Никаких чемоданов! – заявила Клитемнестра, - Берешь самое необходимое и все!
- А что… что самое необходимое? – глупо хлопая глазами спросила Елена.
- Я сама все соберу! Ты – приведи себя в порядок!!! Ты посмотри, глаза красные, как у кролика! Нос распух! Да ты уродина! Диомед как увидит тебя, расхочет увозить!
Елена кинулась к зеркалу и схватила пудреницу.
- Ты должна выйти на пир спокойная, как удав! Никто ничего не должен подозревать. Особенно – боги!
- Но как укрыться от взгляда богов?!
- Не знаю… Но мы должны… Должны что-то придумать!
- Ты придумаешь?
В голосе Елены было столько надежды, что Клитемнестра просто не смогла ответить, что вряд ли… Она сказала: - Да.

***
Гермес чувствовал себя погано и тоже хотел напиться. Он знал, что Диомед готовит побег, но вмешиваться решительно не собирался. В конце концов этого он никому не обещал!
- Пропадите вы все… - пробормотал он и отправился на Олимп искать Аполлона и Диониса. Очень хотелось выпить…

В тронном зале Олимпа происходило какое-то движение и Гермес туда не пошел. К счастью Аполлона у Зевса не было. Гермес разыскал его в парке. Аполлон бренчал на кифаре какую-то новую мелодию и был страшно увлечен.
- Аполлон, пойдем выпьем... - предложил Гермес, - Я пыли наглотался по самое некуда... Пойдем, а? А Диониса не видел?


***
- Блин, ну что за день? Сплошные нервы, - Гера была раздражена. Очень раздражена. - Ты, Клитимнестра, у меня когда-нибудь доиграешься. "Никто ничего не должен подозревать!" Ха! Дура! Я и не подозреваю, я все знаю! ГЕРМЕС!

Гермес услышал вопль матушки и поморщился.
- Опять орет... чего ж ей еще-то надо. Никого нет дома. Аполлон, ну будь другом, брось ты свои гусли, давай умотаем куда-нибудь подальше... к девкам что ли...

- Я тебе покажу "к девкам"! Я тебе одну приведу, ты ее знаешь: в доспехах, в шлеме, с копьем и С ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛЫМ ЩИТОМ! И сама добавлю. Могу прямо сейчас. Надо уладить дело с Еленой. Делай что хочешь, но Диомед должен убраться из Спарты раз и навсегда. И без Елены!
Гере вдруг стало жаль Гермеса, когда она увидела его усталое и крайне перепуганное выражение лица. Она присела рядом с пасынком и уже ласково заговорила:
- Мальчик мой, пойми, нельзя же бросать такое дело на полпути. А то нас, богов, всякие смертные шавки смеют обвинять в беспринципности и в полном отсутствии всяческой логики. Да и не нравится мне этот нахал Диомед. И Менелая жалко. Пусть хоть чуточку порадуется человек! Гермесик! Миленький! Я тебе потом сама ТАКИХ девок приведу, Аполлон закачается.

Аполлон тем временем постарался тихо смыться. Уж ясно, что Гера не даст ему куда-нибудь закатиться с Гермесом... а может и хорошо, надоело слушать сетования младшего братца. Хотя... хорошо, что он есть. Младший брат именно тем и хорош, что на него обычно сыпятся все шишики... Аполлон это хорошо знал - одно время они с Артемидой тоже были бладшими. Ничего, папаша любвеобилен, родит себе еще одного мальчика на побегушках, и тогда Гермес будет свободен.
Но вообще, он шкурой чувствовал, что нужно куда-то смываться. Похоже брак Елены (его лично по большому счету никоим образом не интересовавший) грози перерости в дежурную свару. А свары родственников ему надоели жутко.
Он быстро вышел из садика, где его встретил Гермес и здесь натолкнулся на Афину. Та уже успела побывать у Зевса, и была вполне в курсе событий. Впрочем они интересовали ее с совершенно другой стороны:
- Так этому бабью и нужно! - резюмировала она. - Если бы эта Елена была настоящей женщиной... она бы этих мужиков... чем-нибудь тяжелым... и к Тартару их!... а так, если уж она... какая разница - с кем. Все равно всю жизнь будет детей няньчить да мужу шмотки прясть... тьфу!
- Да-да... я с тобой совершенно согласен! - быстро промолвил Аполлон и немедленно смылся.

Гермес некоторое время уныло смотрел в спину улепетывающего Аполлона, потом оборотил взгляд на Геру. Владычица смотрела сочувственно и иронично.
- Гера, ты веришь в предчуствия? - спросил он, - У меня вот очень не хорошее предчувствие... Как посмотрю в сторону Спарты, просто зубы сводит. Да, идея о том, чтобы все женихи поклялись, была хороша, быть может, даже гениальна. Но ты не боишься, что мы в очередной раз попадемся в нашу же ловушку? Женихи клялись ИЗБРАННИКУ. А избранник Елены - совсем не Менелай...
Гермес умолк, поняв, что ловушка, собственно, уже захлопнулась. Если Елена убежит с Диомедом, Менелай, или вернее Агамемнон, этого просто так не оставят. Они будут мутить воду и призывать героев к войне. Как же! Увели невесту из под венца! Они не успокоятся... И даже на идею о том, что Диомед ИЗБРАННИК, вряд ли
поведутся. Могут решить, что Диомед Елену украл. Насильно увел. Если же побегу помешать, Елена выйдет за Менелая и формально все будт в порядке. Все будут несчастны, но по крайней мере войны не будет... Диомед смирится и уедет. После того, как он уедет - Елена тоже смирится. А дальше... А дальше уже видно
будет.
- Ладно... - сказал он Гере, - Но я требую отпуск. После того, как все закончится, хочу полноценный отпуск как по КЗОТу положено. И мертвых водить не буду, пусть за воробьями топают...
- Ладно, ладно, - устало промолвила Гера, - только ты уж постарайся. А я повлияю на некоторых смертных, чтобы они тебе построили пару храмов.

 

[Lanselot]

***
Тем временм Спарта готовилась к свадьбе. Тиндарей собирался закатить по настоящему грандиозный пир. Столы ломились от яств и вин. Герои радостно предвкушали попойку. Всем - кроме Диомеда - было уже все равно. кто в итоге оказался женихом. Честно или не честно - им всем победа не светила. Обойти Диомеда по любому никто бы не смог. На Диомеда смотрели сочувственно. хотя сам он, вроде как, особо и не переживал... Елену обрядили в свадебное платье и была она просто невозможно хороша, несмотря на то, что не так давно ревела... Глаза невесты светились каким-то нездоровым огнем, губы алели, и вся она, казалось, светилась не земным, божественным светом. Дочь Зевса сейчас как никогда была похожа на богиню... Она была холодна и спокойна, она была величественна. А красотой превосходила она богинь, и даже сама Афродита не могла бы ровняться с ней...

"Будет драка, - думала Клитемнестра, - Они все забудут про клятву и передерутся за нее... Елене ни в коему случае нельзя являться на пир. Они должны убежать раньше."
Между тем пир уже начался. Герои приступили к попойке. Они не должны упиться до невменяемости до тех пор, пока не состоится помолвка. Значит за Еленой скоро должны придти.

Агамемнон увидел, что братец его уже прилично пьян, и вздохнул. Опять ему расхлебывать. Он на всякий случай пристроил возле себя тяжелый посох (оружие-то у всех предусмотрительно забрали), и начал зорко поглядывать по сторонам. Воля богов - волей богов, а только многим людям на это плевать с самой высокой городской стены.

***
Гермесу пришлось вернуться в Спарту. Пир шел горой, герои пили, произносили тосты. Менелай, кажется, пил больше всех... Вот ведь наказание! Ему бы за невестой следить, а он пьет! Елены видно не было, должно быть, она все еще
пребывала в своих покоях. А где у нас Диомед? Эй, а где Диомед?!!

Тем временем Агамемнон тоже почувствовал какое-то безпокойство. Елены все еще не было среди пирующих. В этом не было ничего необычного - все знают, сколько женщины ухитряются принаряжаться, но... нет, здесь что-то было не так...

***
Диомед убедился, что из-за стола уже никого не выгнать даже силой и начал пробираться к выходу. На недоуменные вопросы:"Ты куда?", он отвечал коротко: "До ветру."
Вот и двери.
На пороге его встретил начальник охраны.
"Шеф, усе готово!" - произнес он громким шепотом. - "Парни стоят с конями у ворот, изображают пьяных и спаивают стражников."
- Колесница?
- Вот она.
Диолмед придирчиво проверил сбрую. лошадей и колесницу. Что ж, начальник охраны был выше всяких похвал.
- Жди меня у ворот! - крикнул он, одним махом вскакивая в колесницу и направляя ее к заветной дверце.
Елены еще не было. Что ж, чего еще ждать от женщины. Диомед счастливо улыбался и уже видел, как они приезжают в Аргос, как женятся, рожают детишек, вну...
Мощный удар по затылку бросил его вперед и больше он не видел ничего...

Диомед очнулся в своей комнате. Попытки пошевелить рукой или ногой не приводили ни к чему. Наконец звон в голове начал утихать, и он сообразил, что его туго спеленали, не оставляя ни малейшего шанса вырваться.
- Очухался, герой! - прогудел знакомый бас.
Над Диомедом склонилась рожа Сфенела. А вслед за ним... остальных эпигонов.
- Боги! А эти здесь откуда? - удивился про себя Диомед.
- Хорошо, нас предупредили! - тем временем говорил Ферсандр, - мы и не поверили, чтобы Диомед из-за какой-то девки рисковал своим царством и жизнью.
- И нашей тоже! - процедил Амфилох.
- Вот пусть полежит тут, и подумает над своим хамским поведением - подвел итог Сфенел.
Друзья-эпигоны ушли. а Диомеду осталось только скрежетать зубами от бессилия. Боги! Как же там Елена? Стоит, бедненькая, и ждет его. А его все нет и нет! Она же решит, что Диомед - трепло и обманщик. Она же в его сторону и не посмотрит больше!!!
Но кто предупредил эпигонов? И еще и собрал их всех здесь за одну ночь? Боги! Больше некому! Ну, ладно! Я запомню это! Я убью вас! Всех! До последнего! Только попадитесь мне! Никого не пощажу! Кроме Афины. Диомед поклялся водами Стикса, что отныне любой из Олимпийцев, кроме Афины Паллады, встретившийся ему на пути, будет убит им или ранен так тяжело, как это только возможно.
Ему оставалось только ждать и надеяться на чудо.
Увы, чуда не произошло.

Елена ждала его до последнего... До тех самых пор, пока за ней не пришли и не повели на пиршество. Перед глазами все вертелось, все было мутно, скользили мимо какие-то лица, пьяные, уродливые и гадкие... Ее усадили во главе стола, рядом с отцом и Менелаем... А потом.. Елена плохо помнила, что было потом. Ей было страшно. ее тошнило и хотелось умереть. И она проснулась на широком ложе в невыносимо ярких лучах утреннего солнца. Повернула голову в сторону. Увидела голое плечо Менелая. Зажмурилась.
Все. Теперь уже точно все.
Все кончилось. Кончилось - не начавшись...
Вместе со слезами в сердце закипала ярость. И ненависть. Неневисть к отцу и к богам, ненависть к Менелаю и к мужчинам вообще. Елена сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.
- Я отомщу, - прошептала она, - Клянусь водами Стикса - я отомщу. Всем вам. Вы пожалеете!

***
Кассандра терпеть не могла Париса и была яростно против того, чтобы отец разрешил ему вернуться в Трою. Жил себе на Иде – и пусть бы жил! Что ему делать в Трое? Дворец и без того кишит братьями и сестрами… Кассандра не была уверена, что помнит их всех по именам. Приам – добродушнейшее на свете существо, признавал всех своих детей.
Парис явился с Иды внезапно, ни с того, ни с сего…
«Здравствуйте, я ваша тетя, я буду у вас жить»…
Кассандра чувствовала, что не своей волей руководствовался он в своем решении. Кто-то из богов надоумил… На душе у Кассандры было до нельзя мрачно. Вихрь странных видений пугал ее и мешал сосредоточиться. Необходимо было что-то делать с этим, и провидица отправилась в храм Аполлона.
Не правду говорили люди, что Аполлон за что-то сердит на нее. У них всегда были прекрасные отношения. А то, что они сами не желали верить мрачным пророчествам, предпочитая ничего не видеть, не слышать и ни о чем не думать – было их личной проблемой. Впрочем… Кассандра считала это и своей проблемой тоже. Ей во что бы то ни стало необходимо было предотвратить исполнение
пророчества.
Кассандра вошла в пустой храм и плотно прикрыла двери. Был два часа по полудни, стояла страшная жара, жители Трои наслаждались сиестой, потому Кассандра была уверена, что ей не помешают.
Она принесла жертву Аполлону и стала ждать, когда бог почтит ее визитом.

Аполлон впрочем притащился только к вечеру:
- Чего?! Опять?! - мрачно спросил он, дохнув на нее перегаром совсемь не нектарным. - Чего тебе?

Кассандра поморщилась и посмотела на Аполлона укоризненно.
- Развлекаешься... - сказала она, - Вечно развлекаешься и ничто иное тебя не заботит! Я просила тебя, чтобы Парис не являлся в Трою!!! Ты обещал!!! Неужели твое слово ничего не стоит?!!!

Аполлон несколько секунд думал. - Нет, - сказал он. - Попроси чего попроще. Я с бабами не связываюсь. Особенно с нашими. Не хочу без глаз остаться. А он таскается с нашей Афродитой. Попроси лучше Афину. Она Париса по-моему терпеть не может.

М-да... Храбростью Аполлон никогда знаменит не был... Ну да что делать...
- А ты замолвишь за меня словечко перед Афиной? А я ей жертву принесу... хорошую...

Не долго думая Кассандра отправилась к храму Афины и зарезала на алтаре очень жирного барашка. Была уже поздняя ночь, но пророчице было не до сна... все равно не уснет. Она уселась прямо на холодный каменный пол перед алтарем и принялась терпеливо ждать.

Аполлон сдержал слово. Он нашел Афину в гимнасии Олимпа, подождал, когда здоровенный диск вырвется из ее руки и залетит подальше, и поздоровавшись, вкрадчиво заметил:
- Слушай, сестренка...
Афина немного удивилась. Так ее называли обычно уже тогда, когда дежурному братцу деваться было некуда. Поэтому она довольно симпатично улыбнулась улыбкой людоедки и поинтересовалась:
- Ну? Какого тебе?
- Да вот понимаешь... - Аполлон с трудом подбирал слова. Не хотелось, чтобы вместо гнева на Париса, Афина узнала, что Гермес давно растрепал всему Олимпу историю с яблочком. - Обратилась ко мне одна моя жрица. Она из Трои...
Он заметил, что Афина немного изменилась в лице. Значит, получается!
- Вот, не нравится ей один из братьев. Там Приам наплодил, словно борзых щенят... Ну и один ей совсемь не по нраву. Парисом зовется...
Афина покраснела, а потом побелела.
- Ну, она хорошая жрица... - пробормотал Аполлон, стараясь немного отступить назад. - Я и подумал, может...
- Ладно, перестань цеплятся с глупостями! Она твоя жрица, а не моя! - прорычала Афина. - И не мешай тренироваться. Я еще хотела слетать в одно место...
Аполлон быстро ретировался. Он уже знал, что сделал свое дело...

***
Тем временем Парис размышлял о смысле своего собственного бытия. Ничего не получалось. Ему было скучно. Ему было ОЧЕНЬ скучно. Ни веселых пастушек, ни здоровых драк с другими пастухами из-за вышеназванных пастушек, ни каких-либо других атрибутов свободной сельской жизни, о которой спустя почти три тысячи лет мечтал потом один швейцарский болван. Только ворчание сестрицы Кассандры и подзатыльники производства старшего брата Гектора. Афродита даже и не торопилась выполнять обещанное ("Ой, а вдруг Гефест узнает?"). В общем, не жизнь, а тоска. Поэтому Парис ждал, когда боги сжалятся над ним и пошлют ему хоть какое-то развлечение.

 

[Lanselot]

***
В Спарте свирепствовала чума... Целители выбивались из сил, но поделать ничего не могли... На самом деле победить подобную напасть могли бы разве что боги. К богам Менелай и обрщался. Пока тщетно. Единственная весть от богов, пришла от орагула в Дельфах. Менелаю якобы следовало ехать в какую-то Трою, навестить чьи-то могилы п принести жертвы в местном храме... Какую цель преследовали боги, выдумав такое странное поломничество, Менелая представления не имел. Но задумывться над этим сейчас совершенно не было времени. Чума каждый день уносила десятки жизней, Менелай очень боялся за Елену и маленькую дочку. Дорога до Трои не была слишком долгой. Менелай вместе с солидным эскортом явился к троянскому двору и велел доложить о себе царю Приаму.
- Э-э-этта какой Менелай? - спросил Приам. - Сын моей тетки по материнской линии.
- Нет, - вежливо сказали ему. - Это царь Спарты.
- А... а кем он мне приходится?
- Никем.
- Странно. Странно, что на свете еще есть люди, не находящиеся со мной в родстве... Ну ладно, давайте его сюда. Хоть посмотрю на не родственника...
Менелай явился торжественно, как и подобало царю. - Приветствую великого государя славной Трои, - произнес он высокопарно, - Да будут обильны местные урожаи, пусть хорошо плодится скот, ну и... короче, пусть боги будут к вам благосклонны. К вам сюда привел меня оракул, повелев принести жертвы и местных храмах и посетить могилы... забыл кого... но у меня записно где-то. Не окажет ли великий царь мне гостеприимество... не на долог, недельки на две. Дома у меня беда свосем, народ мрет... жертв надо приести много, духов вызвать,
поговорить...
- Духов, говоришь... - почесал в седой бороде Приам. - Ну эт не ко мне... У меня тут пара деток... как бишь их... Все время путаю, кого как зовут... у меня их так много... прямо запутаешься... Эй, сынки, примите дорогого гостя... А я вздремну немного...

***
Диомед протер слезящиеся глаза и еще раз вгляделся в донесение разведчика. В последние годы донесения разведки грозили заполонить весь дворец. Диомед уже всерьез размышлял над проблемой их уничтожения. Но, похоже, его страдания, наконец, окупались.
- В Трое, значит? - спросил он сам себя и зашагал по комнате, пощипывая свежеотпущенную бородку.
Злобная ухмылка исказила его лицо.
Он сел за стол и начал царапать стилосом...

***
Гектор уже давно привык, что папенька валит все на него. Собственно, это его не сильно удручало. Гектор будучи наследником троянского престола, полагал - что так и надо.
- Добро пожаловать, славный Менелай, - проговорил он, - Мы рады приветствавать вас! Примем как дорого гостя, можете не сомневаться... Вам и вашим слугам отведут лучшеи покои. А гидом вашим... по достопримечательнстям Трои будет вот этот юноша...
Гетор пихнул вперед Париса.
- Это мой младший брат. Толковый и расторопный юноша. Располагайте им, как вам будет угодно.
- Ты что, совсем дурак? - огрызнулся Парис. - Соображай, что говоришь!... О достопочтенный гость! Рад приветствовать тебя в Трое, в этой столице наук и искусств. Сам я ни фига не знаю (так как не совсем местный), но тебя посопровождаю с преогромным удовольствием. То, что поразвлечемся на славу, это я обещаю! - и Парис был совершенно искренен в своих словах. Наконец-то боги сжалились над ним и послали этого несколько невзрачного и пришибленного, но все же иноземца.
Менелай был совсем не прочь повеселиться, но человеком он был ответственным и не мог веселиться на исполнив того, что должен был. Он подозвал раба и взял у него из рук табличку.
- Спасибо тебе, благородный Парис. Я не примену воспользоваться твоим любезным приглашением, но сначала нам надо кое-куда сходить... Видишь ли, дельфийский оракул, хрен знает, что взбрело ему... повелел мне навестить могилы.. э-э... Неких Лика и Химера... а так же некой дочки Атланта по имени то ли Колено, то ли Келено... Не проводишь ли? И на рынок надо бы зайти, прикупить барашков пожирнее... Чума у нас, видишь ли... Бабрашков, кстати, можно прикупить поболе, нежели для жертв надо будет. Тут иноземные гости как-то приезжали, готовили потрясное блюдо... как же ему... шеш... шаш... шашлык что ли называется. Я рабам велю, они сготовят... Винишка также прикупим. А вот девиц покрасивше где найти - это тебе виднее. Это ты обеспечишь. Заметано?
- Не вопрос! Ща все будет - и бараны, и девки... За баранами пошлем рабов, а то не царское это дело - на рынок ходить. А к девочкам завалимся вечером. Я б, конечно, их и во дворец привел, да маменька ругаться будет. Она ж меня женить хочет, ха-ха!
- Только баранов пусть самых лучших выбирают! - забеспокоился Менелай, - На жертву все-таки...

Парис и в самом деле смог устроить все самым лучшим образом. Менелай был даже расстроган... Вроде бы не друзья... и даже не знакомы... Парис лично сопроводил спартанца ко всем могилам, дождался пока царь принесте жертвы - дело было долгое и утомительное. Потом как и предполагалось устороили небольшую попойку. И вино было что надо... и девочки...
Менелай веселилися от души с чувством исполненного долга, к утру он уже считал Париса лучшим другом...
... а Парис уже все знал о жизни Менелая: и о традиционных комплексах младшего брата, помноженных на добросердечие, и о чем-то смутном, непонятном, что тревожило душу спартанского царя, и о безумной любви к красавице жене, которая, насколько мог понять Парис, не слишком-то и привечает своего супруга, даже несмотря на то, что первоначальная притирка уже произошла. Троянский царевич часто слышал о прекрасной спартанке и тоже был бы не прочь хотя бы раз взглянуть на нее.
- Слушай, Менелаш, а... это... - язык совершенно не слушался Париса. - Может, я... туда... в Спарту... ну вместе... погощу у вас... А?

- Да об чем разговор, Парис?! - обрадовался Менелай, - Я буду без... без... мерно рад тебя видеть в Спарте! Собирайся и поедем! Хоть прям щас...

Жертвы были принесены и Менелай верил, что в Спарте больше нет чумы. Дельфийский оракул никогда еще никого не подводил... Менелай был сыном царя и братом царя, и уже целых три года сам был царем. Три года - не такой уж маленький срок, вполне достаточный, чтобы чему-то научиться... Научиться терпению, научиться ко всему относиться философски...
Менелай верил богам и жрецам, не стремился проникнуть в их замыслы или - еще чего хуже - пытаться как-то в них вмешиваться. Он знал, что чума в Спарте - это происки богов (интересно только, кого из них), знал он так же и то, что организована страшная напасть была именно затем, чтобы он поехал в Трою... Правильно рассчитали, мерзавцы, просто так он ни за что не уехал бы из дома, от Елены и дочки... А так - пришлось... Проникнуть в волю богов Менелай был не в силах, смиренно и с некоторым любопытством он ждал, чем кончится дело.
"Зачем, зачем я здесь?" - думал он, глядя как бешеной каруселью кружатся над головой звезды. "Может быть богам зачем-то надо, чтобы мы с Парисом стали друзьями?"
Он закрыл глаза, но звезды не перестали кружиться...

- Вот дурак-то! - сказал, посмотрев на это Аполлон. - Я бы этого проходимца и близко... Тем более, он теперь у нас большой любимец Венеры, а я совершенно уверен, что эта бестия может придумать такую гадость, которая даже Афине с ее кулаками и в страшном сне не привидится.


***
Менестий Тиринфец был обычным телохранителем троянского царя.
В этот вечер он рассчитывал из приключений разве что на попойку. Его пассия, Рыжая Дрянь (вот же имечко выбрали), оправдывая данное ей наименование, ушла к его непосредственному начальнику, а новой он обзавестись не успел. Поэтому, услышав на подходе к своему жилищу запах жарящейся баранины, он приятно обрадовался. Как оказалось - зря. У очага сидела девушка при взгляде на которую Менестий проглотил язык, и мог лишь приглушенно замычать.
- Явился! - бросила та через плечо, не оборачиваясь, - должо-о-о-ок!
- Я эта... , говори ..., готов, короче...
- Убьешь Менелая, царя Спартанского, - деловито продолжала та, - если провалишься - вот тебе средство - она бросила через плечо, точно в сторону Менестия, небольшой комочек крайне подозрительного цвета.
- Пойдешь на дело - держи во рту. Провалишься - глотай. Умрешь быстро и легко, еще до начала пыток. Все понял?
- П-понял, аха-а!!
- Ну вот и хорошо! А теперь давай поедим. Жрать хочется до невозможности! И еще кой-чего.. - бросила она оборачиваясь и многозначительно оглядывая Менестия.
Последний подумал, что хоть что-то приятное есть в судьбе разведчика

Между тем тучи над Менелаем продолжали сгущаться. Оставив Менестия, девушка проследовал в убогий домик на окраине Трои. Обитатель его был известен всей Трое как Полидор Непросыхающий. Троянцы очень бы удивились, узнав, что этот вечно краснорожий и сизоносый тип прославился в остальной Элладе вовсе не этим. Полидор был одним из самых успешных убийц Эллады. Многие считали именно его виновником смерти Тезея, Ясона, Геракла и прочих загадочно погибших героев. Собственно, отчаянные (и безуспешные) попытки доказать обратное и привели Полидора в ряды поклонников Диониса.
- Ты хоть иногда просыхаешь? - недовольно морща носик, спросила его таинственная незнакомка.
- Не-а, Эйгиала, никогда. - честно ответил ей Полидор.
- А как же ты сможешь тогда попасть стрелою в глаз?
- Мастерство не пропьешь! - гордо ответствовал киллер.
- Ладно! Вот бриллиант. Это задаток. Если сделаешь работу, получишь еще пару десятков таких же.
- Что за работа? - хмель слетел с Полидора в момент.
- Убить Менелая, спартанского царя.
- И всего-то? - ухмыльнулся пренебрежительно киллер.
- Да. Оплачивается только его смерть. Все остальные в счет не идут.
- Прощай, Эйгиала - тихо и как-то пришибленно сказал Полидор.
- И не надейся! До свидания.
Эйгала заторопилась. До встречи в условленном месте с кораблем из Аргоса оставалось мало времени. Диомед уже совершает свой обходной маневр в лесах Аркадии. Если она опоздает ...
О последнем Эйгиала предпочитала не думать.

 

[Lanselot]

***
- Это что еще такое?! - Гера рассердилась не на шутку. Ее любимца Менелая хотят убить! Нет, она этого не допустит. Хотя натура и стервозная, но и ей были ведомы (периодически) сострадание и даже любовь. В том числе и к людям. Надо было что-то срочно предпринять. - ГЕРМЕС!!!!!

На сей раз Гермес даже не очень ругался, когда услышал голос матушки. Он и сам помог бы Менелаю, уже давно витая где-то поблизости и внимательно следя за его передвижениями. В последнее время Менелай начал ему нравиться. Менелай не был героем, но он был хорошим правителем. И - что тоже немаловажно - он выполнил обещания, постоив в самом центре Спарты храм Геры и храм Гермеса. И жертвы приносить не забывал. Гермес пытался выяснить, кто из богов наслал на Спарту чуму, но пока в расследовании не продвинулся. Аполлон глубокомысленно молчал, бренчал на кифаре и притворялся, что совсем не при чем. Корче, выглядел подкупленным... Но кем? Афродитой? Или Диомед чего-то такого заоблачного ему пообещал?

***
Менелай с Парисом дрыхли, обнявшись с какими-то девахами, близился рассвет, наступало самое сонное и глухое время, издавно облюбованное убийцами. Гермес, приняв облик какого-то хмыря из свиты Париса, сидел за столом в гором одиночестве, прихлебывая вино, лакомясь бараниной и стараясь не выпускать из виду спящего спартанского царя.

***
- А кому оливы? Оливы кому? - орал торговец. Спартанцы равнодушно ходили мимо него, ничуть не интересуясь товаром. Оставалось загадкой, почему в столь жаркий час он еще не плюнул на все, свернул торговлю и отправился за благословенным даром Диониса.
Но терпение его было вознаграждено. Женщина с лицом, закрытым черной накидкой дорогого сукна остановилась рядом с ним, критически посмотрела на товар и сказала:
- Эй, ты! Хватай свои оливы и дуй за мной, оборванец. Беру все.
Торговец последовал за ней, довольный донельзя. Громадная корзина в его руках казалась просто легоньким туеском...
Как только за ними захлопнулись врата дома, женщина облегченно вздохнула и спросила:
- Какие будут приказания, Диомед?!
- Значит, так! Сидишь здесь и не высовываешься. Никуда! Когда будет нужно, я за тобой приду. А пока поработай над своим говором. И поведением тоже. А то тебя вмиг раскусят. И пойдут прахом все наши усилия. Ну тебя, разумеется, сразу прикончат.
- Слушаюсь и повинуюсь, мой господин. - с чуть заметным сарказмом произнесла Эйгиала, - а пока может займемся чем-то более приятным.
Она откинула покрывало. Хотя Диомед прекрасно знал (еще бы ему не знать), откуда появился этот двойник Елены, но кто может устоять перед обликом любимой женщины?
- Я еще пожалею об этом! - отстраненно думал он, набросившись на наглую девку.

***
Ночь спускалась на Спарту. У дворца маялась от скуки парочка стражников. Диомед уже давно успел познакомиться с ними и не раз воздавал в их компании почести Дионису. Тем пришелся по душе "торговец" -добродушный силач и выпивоха. Тем более, что Диомед не сделал распространенной ошибки и не начал расспрашивать их о делах во дворце. В результате стражники сами посвятили его практически во все тайны спартанского двора.
- Эй! Фрасимед! Архилох! Выпьем?! - прогорланил он, размахивая внушительным кувшином.
- Тише ты, начальник услышит! - отозвались стражники.
... Настроение у всех троих быстро поднималось, а количество вина в кувшине прямо пропорционально убывало. Внезапно идиллию прервало появление какой-то разухабистой компании селян, направившихся прямо ко дворцу. Стражники ругнулись, схватили оружие и направились делать внушение буянам. Тем временем Диомед проскользнул прямо к столь знакомой ему дверце. Эйгиала не подкачала - она была уже здесь. Диомед нетерпеливо сорвал с нее плащ и покрывало и скользнул знакомым путем, крепко удерживая Эйгиалу за руку...

***
Эта компашка привернула к себе интерес Аполлона, случайно болтавшегося неподалеку.
- Что-то они замышляют, - пробормотал он сам себе.
- С одной стороны, какое мое дело? Но вообще интересно...

***
- Ничего не понимаю... Он ее, значит, хочет подменить... Даже не знаю, что делать, - Гера была в недоумении. - Афина, - обратилась она к отдыхавшей неподалеку падчерице, - что делать-то будем? Я, конечно, не знаю, как вы хотите, но я по профессии хранительница домашнего очага... Ну что ты на меня смотришь, как на статУю?

***
Диомед мысленно воздавал хвалу Клитемнестре. Ее тайные тропки, похоже, так и оставались тайными. Никто не видел их, и план "Бета" пока был без надобности. ... Ага, вот и нужная дверь! Заперта изнутри. Диомед выразительно глянул на Эйгиалу.
- Хозяйка! Хозяйка! - весьма натурально изображая испуганную рабыню, забилась та в дверь, но не слишком громко.
- Что случилось? - послышался недовольный сонный голос из-за двери.
- Пожар! Горим!
Дверь распахнулась и нагая Елена с ребенком на руках выскочила в коридор, озираясь по сторонам. Увидев, что звала ее она сама же, Елена застыла в ступоре...
И мягко скользнувший за спиной Диомед несильно, но аккуратно отправил ее в нокаут. Ребенка успела подхватить Эйгиала.
- Раздевайся! - прошипел Диомед.
Напялив на любимую одежды Эйгиалы, он чмокнул последнюю в щечку и рассмеялся
- Счастья тебе, царица!
- Ни пуха, Диомед!
- К Гадесу!
И перекинув Елену через плечо, Диомед рванул к выходу..

Перед дворцом тоже все шло по плану. Буйная компания, похоже, успела подраться со стражниками и помириться. Теперь все они дружно распивали неразбавленное, и взоры стражников следовали за их помыслами, то бишь за пазухи двух пьяных в стельку девиц.
Диомеда заметили лишь гуляки, подмигнув незаметно для стражников. Вся компания являла собой не что иное, как самых надежных шпионов Аргоса в Спарте.
- Жалко ребят - подумал Диомед, - но Елена мне дороже.
Всех участников представления уже ждал вместо обещанного вознаграждения неприятный сюрприз в виде нанятых убийц.
Завернув Елену в плащ и покрывало Эйгиалы, Диомед подхватил ее так, что теперь они напоминали пьяного гуляку, тащущего домой вырубившуюся девку. Это было тяжело до боли, но Диомед, находившийся на взводе, не обращал внимания.
Теперь к воротам, где уже ждет повозка. Торговец из Аркадии отправляется домой с барышом и товаром.

...Когда за "купеческим" караваном захлопнулись ворота Спарты, Диомед наконец расцепил зубы и рухнул в сено, загнанно дыша. Он все еще не мог поверить, что его план удался. Все это время он ждал от богов какой-либо пакости. И каждую секунду он был готов кинуться в драку и прорываться с боем. Пронесло... Он едет домой с Еле... то есть с Эйгиалой. Страшной уродиной и стервой, которую на дух не переносят все жители Аргоса и которая никогда не снимает покрывала со своего безобразного лица...
Весь Аргос, да что там - вся Эллада будет ржать над Диомедом, умудрившимся отхватить себе этакую жену...
Пусть смеются.
Для Диомеда давно уже не существовало ни стыда, ни совести, ни честолюбия.
С того самого злополучного дня в Спарте.

***
- Вот это да! - пробормотал Аполлон. - Пожалуй, об этом нужно пойти сказать папаше...
И он быстро полетел на Олимп.

***
Наступило утро.
Гермесу страшно хотелось спать и вообще отправиться от дрыхнущих героев куда подальше. Почему же никак не идут убийцы? Заплутали что ли по дороге?
Тут Гермеса как обухом по голове ударило. Он подскочил на месте и выругался. Он понял, что убийцы не придут! Уже слишком поздно... город просыпается... Они не придут... не придут... А как же? Он здесь, а убийц нет. Что же замыслил Диомед?! Гермес слегка запаниковал, а потом страшно разозлился.
- Водить меня за нос?.. - прошипел он, - Ну уж нет, мой милый Диомед, ты об этом еще пожалеешь...

И Гермес рванул на Олимп, поближе к центру информации.
Надо искать Диомеда. Причем срочно.

***
Елена так и не успела понять, что произошло. Она распахнула потайную дверь... Потом ей показалось, будто она натолкнулась на зеркало, а потом - что-то сильно ударило ее по голове и наступила темнота...
Пришла в себя она в какой-то лачуге, и долго не могла ничего понять.
Попыталась подняться и - не смогла.
Страшно болела голова.
- О боги, что же это такое?.. - пробормотала она, - Где я?... Был пожар?... Где мой ребенок?!!
Стиснув зубы, Елена все-таки поднялась. Ее тошнило, голова кружилась... Пошатываясь Елена направилась к двери.

***
Аполлон успел первым.
- О, отец! - завопил он. - Там людишки при помощи кого-то из нас клонированием балуются. Надо видать объяснить им, как в тайны природы лезть. Как тому титану глупому.... как его... Про... про.... а, не помню... Ну, ты знаешь, о ком я говорю!
- Аполлон... перестань паниковать, - поморщился Гермес, - Раскажи мне, что происходит, я не пса не понимаю... Где эта зараза Диомед? Что он устроил?
- В самом деле, - сказал Зевс, - Расскажи все толком. Я - против клонирования. Если узнаю, кто это сделал - огорчу так, что мало не покажется. Будет висеть рядом с этим на букву П. Прометей который...
Аполлон стал рассказывать, но так быстро и путанно, что никто ничего не понял.

 

[Lanselot]

На самом деле даже из отрывочных воплей
Аполлона многое стало понятно. Диомед. Призрак.
Елена.
Большего Гермесу было не надо.
- Кто-нибудь знает, где сейчас этот паршивец? - спросил он, - Хотя подозреваю, что никто не знает... Спрятался, небось.
- Иди к Гере, - сказал Зевс, - Она поможет тебе его найти. Если уж она не сможет - никто не сможет... Но не бывало еще такого. чтобы Гера не смогла, если, конечно, не сама она приложила руку к этому деянию.
- Только не Гера, - покачал головой Гермес.
- Я тоже думаю, что не она... - кивнул Зевс, - Аполлон, не стой здесь зря. Отправляйся на поиски Диомеда. Только не шуми. Если узнаешь чего - сразу сюда. А еще, дети мои, не забывайте, нам надо найти преступника в наших рядах... Надо мне поговорить с ним.
Зевс сдвинул брови.
Где-то не земле, сверкнула молния, ударив в самую высокую башню дворца. Башня была старая и не выдержав удара, развалилась на части. Один из обломков попал по голове юного царевича, пробиравшегося к служанке на сеновал, и убил его на месте. Древняя династия пресеклась, уступив корону новой. Но в ту минуту никто об этом еще не знал. Гремел гром и дождь лил как из ведра. Никто не смел высунуть голову из дома и труп царевича лежал в луже до самого утра...
"Вот влип", - подумал Аполлон. Но нечего делать, пришлось лететь на поиски Диомеда. А тут еще папаша гневается, не ровен час своей стрелялкой поцелит...

Гермес же явился к царице.
- Ну, матушка, что делать-то будем?.. Где этого проходимца искать?.. Впрочем, есть у меня идейка одна... Отправлюсь-ка я к призраку этому, к клону несчастному и поговорю с ним по душам. Не уверен. что она знает, где Диомеда искать, но попытка, как говорится не пытка. Вы же, маменька, отправьте кого-нибудь... вот Гефеста хотя бы к Менелаше. Пусть его все-таки охраняют...
- Да от наших козл... от наших божественных собратьев вообще не знаешь, чего ожидать, - Гера начинала приходить в ярость, т.к. не понимала, как ее (в лице Гермеса) смогли провести. Пришлось давать ЦУ по охране несчастного Менелая беспрерывно матерящемуся Гефесту, который очень не хотел вылезать из своей кузницы (Гера подозревала, что в каком-то ее, кузницы, углу валяется Дионис, который только тем и занимается, что разлагает морально олимпийские массы).
- Ну что за жизнь! - размышляла вслух царица. - Три года жили без проблем, а тут здрасьте! этот обормот за старое взялся. Нет, надо отбить у него охоту до чужих жен бегать. Только вот как?...

***
Аполлон заметил купеческую повозку. Она оказалась ему знакомой. Но он неверил, чтобы амбициозный Диомед вез красавицу Елену таким транспортом. Нет, он должен был приплыть за ней на красивом корабле с алыми парусами - иначе это уже не Диомед. И Аполлон полетел дальше....

***
Покинув матушку и злобного Гефеста, Гермес отправился в Спарту. За Менелая теперь он был спокоен. На Гефеста можно было положиться. В отличие от большинства его братцев, он не был трусом, психопатом и интриганом. Впрочем, разве что психопатом совсем чуть-чуть... но это отнюдь не испортило бы дела, а даже напротив. Гермес уважал Гефеста как творца и человека дела. Кто еще из богов мог бы похвастать тем же?

Приняв облик юной служанки Елены, Гермес проник в покои царицы с кувшином и тазиком для умывания.
- Доброе утро, госпожа, - промурлыкал он, нежно улыбаясь и внимательно оглядываясь по сторонам.
Мнимая Елена смотрела на него с каменным лицом.
- Доброе утро... - наконец выговорила она, должно быть долго соображала, стоит ли вообще разговаривать со служанкой или у царицы это было не принято, - Что там... говорят вчера вечером пожар был...
- Пожар? - изумился Гермес, - Какой ужас! Я ничего не слышала... Прошу вас, госпожа, я помогу вам умыться... Что-то вы бледны сегодня, не больны ли вы?
- Я плохо спала, - призналась мнимая Елена, наклоняясь над тазиком, - Испугалась из-за пожара.
Руки ее и в самом деле слегка дрожали. Гермес хищно улыбнулся.
- Приснилось вам, должно быть, про пожар-то...
Подменыш плеснула на лицо водой и потребовала полотенце.
Гермес протянул ей полотенце и позволил утереть лицо, а потом вдруг накинул его красавице на шею и затянул потуже. Подменыш захрипела и схватила его за руки.
- Ну не дура ли ты, барышня? - язвительно спросил ее Гермес уже принимая свой собственный облик, - Неужели всерьез думала, что никто не догадается о подмене? Хорошо же ты думаешь о богах...
Он отпустил подменыша, страшась, как бы она не задохнулась раньше времени и девица рухнула на колени, кашляя и судорожно растирая пальцами горло.
- Что он наговорил тебе? Что боги закроют на все это глаза? Или - кошмар какой - что они сами придумали все это безобразие?
Девица истерически разрыдалась.
- Ну начинается...
Гермес поднял ее и пару раз хлопнул по щекам, не очень сильно. Нужно было приложить изрядные усилия воли, чтобы заставить себя ударить по такому красивому личику... Хотелось прижать к себе запалаканную красавицу, успокоить и утешить... Вот интересно, как девица выглядит на самом деле?
Гермес не спешил снимать с нее личину, да, честно говоря, не был и уверен в том, что сможет. Неизвестно, кто накладывал эту личину... Быть может, снять ее по силам будет только Гере.
- Царицей хотела стать? - проникновенно спросил Гермес, глядя в испуганные прекрасные глаза, - Или просто - красавицей?
Из глаз подменыша текли слезы, крупные, как бриллианты.
- Что со мной теперь будет?
- Что будет? - Гермес усмехнулся, - Казнят тебя. Скорее всего - очень нехорошо казнят. Заморят голодом на площади или в смоле сварят, а может быть просто четвертуют... Трудно представить себе реакцию Менелая, когда он явится... Разумеется, перед этим он увидит, как с тебя слетает личина...
- О боги... боги... - бледнея прошептала девица.
- Раньше надо было богов призывать... Впрочем, ладно. Мне жаль тебя, и я постараюсь тебя спасти. Если скажешь, где прячется сейчас Диомед.
- Я не знаю, - пробормотала девица, - Он не говорил мне... У нас был уговор. Мы встречаемся, идем ко дворцу, проходим тайным переходом, потом меняемся с царицей местами... Диомед говорил. что боги не узнают ничего. Что его прокровитель настолько могуществен, что сумеет прикрыть и меня и его...
"Быть может и сумел бы, - подумал Гермес, - А откуда, хотелось бы знать, Аполлон узнал о подменыше? Вот бы спросить его об этом... И вообще наш музыкантишка не так прост, как кажется... К чему он заслал Менелая в Трою? Ох, надо будет распросить его, когда все закончится."
Гермес знал, что подменыш не лжет. Конечно, Диомед слишком хитер, чтобы взять и все просто рассказать ей. Ну да ладно, все равно никуда не денется.
- Хорошо, - сказал Гермес, - Сиди пока тут и качественно притворяйся Еленой, если жить хочешь. Диомеда я сам найду...
- Что вы сделаете с ним?.. - спросила девица, помертвев.
- А тебе не все равно? - удивился Гермес, - Или... О, как я сразу не понял?.. Ты его любишь? Любишь - но никогда не смела рассчитывать на взаимность? Так? Потому что любит он ее... И ты, моя бедная дурочка, согласилась принять облик его возлюбленной, чтобы хоть один раз он взглянул на тебя так, как на нее.
Гермес возвел глаза к потолку.
- Ноги надо повыдергать твоему Диомеду, скотине. Но не бойся - не повыдергаю. Я придумал кое-что получше. Он женится на тебе, моя милая. Как тебя зовут?
- Эйгиала...
- Ну вот. Разве Диомед не собрался жениться на Эйгиале?
Гермес ослепительно улыбнулся, утер девице слезы и исчез.

Гермес отправился искать Аполлона, но тот шатался где-то, и никто не знал где.
- Как только объявится, скажите ему. что он мне очень нужен, - велел Гермес слугам, - Для серьезного разговора. По понятиям.

***
Диомед убедился в отсутствии паранормальной активности вокруг хижины, и поспешил внутрь, к Елене.
Ого! Наконец-то она очнулась. Не перестарался ли он? Все-таки существо хрупкое, для нее такой удар мог оказаться чересчур сильным.
- Как ты, любимая? - с тревогой в голосе спросил Диомед.
Елена застыла в изумлении. Даже голова перестала кружиться... Впрочем, не призрак ли она видит?...
Сколько раз маясь ночью без сна она вызывала в памяти его образ, его глаза, его улыбку... Сколько раз, закрывая глаза, она пыталась представить его на месте ласкавшего ее мужа...
- О боги... - проборотала она, - Что это? Как это может быть? Это ты?.. Неужели это в самом деле ты? Или я сошла с ума?...
Все еще не веря глазам своим, она подошла к Диомеду и коснулась его груди.
- Это ты... Но откуда?.. Что происходит?
- Ничего особенного. - улыбнулся Диомед, - мы едем в Аргос. Играть свадьбу.
И видя ее непонимающие глаза, пояснил - Я тебя подменил. Елена осталась в Спарте с Менелаем, а ты теперь - Эйгиала. Моя невеста.
- Эйгиала?... Какая еще Эйгиала?
Она тихо вскрикнула.
- Мы едем в Аргос?! К тебе?!... К тебе... Я так мечтала об этом, так мечтала все эти годы... Зная, что мечты бесплодны... Терзала себя этими мечтами... Ты значит, тоже... А я думала, ты забыл меня...
Из глаз Елены потекли слезы.
- Но я... Я не могу ехать с тобой, - прборомотала она едва сдерживая рыдания, - Где моя дочь? Где Гермиона? Она была со мной, перед тем как... О боги! Я видела ее! Мой призрак! Тень... Она смотрела на меня... живая... Голова кружилась все сильнее, колени Елены подогнулись и она повисла на руках Диомеда, силясь не потерять сознание.
- Где Гермиона, Диомед? Ты оставил ее там? С призраком?...
- С каким еще призраком? Живая она, Эйгиала, тьфу ты - Елена которая. А ребенок... Извини, любимая но подменить еще и ребенка я не смог - с искренним сожалением, удивившим его самого, произнес Диомед, - но мы что нибудь придумаем. Потом.

***
Аполлон наконец уловил разговоры влюбленной парочки и поспешил туда. Остановился у двери. На самом деле ему было жалко их. Почему бы богам не заткнутся и не дать им нормально сыграть свадьбу? Чем плох Диомед для Елены? Но к сожалению, решал не он...

***
- Ну и что ты теперь думаешь, душенька? - Гера явила себя перед застывшей в изумлении Еленой. - Да не тычь пальцем и рот закрой. Все равно этот, - богиня кивнула в сторону ничего не подозревавшего Диомеда, - меня не видит. Сделай вид, что призадумалась, и слушай меня. Жизнь твоего ребенка в твоих руках... Не дергайся, с Гермионой все в порядке. Пока. Еще никто, кроме трех чумных бабок, не знает, что с ней сделает Эгайла, - Гера нарочно сгустила краски. Она сомневалась, что подменыш вообще посмеет пикнуть (Гермес, когда постарается, - такая умница!), но надо было надавить на Елену. - Да и нужна ли будет твоя девочка этому... молодому человеку, в случае ее удачного похищения? - Гера, признаться, сама не знала ответ на этот вопрос. Вернее, склонялась к его положительному разрешению, но надо было гнуть свою линию до победного конца. - Если все-таки решишься вернуться в Спарту, к дочери и мужу, то я сделаю это так, что никто ни о чем не узнает. Я заменю тебя обратно на Эгайлу. Понимаю, что ты любишь Диомеда. Но, поверь мне, главное, чтобы муж твой тебя любил, а у твоего нынешнего спутника страсть может угаснуть так же внезапно, как и пробудилась, - Гера врала уже внаглую, т.к. в любви аргосца к спартанской царице она не сомневалась. Но в случае удачи ее затеи, счастье обрело бы большее количество людей. Почти все, кроме самой Елены.
Елена размышляла. Гера тоже отдалась своим мыслям: "Я не могу заставить ее полюбить Менелая. Как это ни прискорбно, но здесь даже я бессильна... А этот негодник Амур слушается исключительно свою мамашу, если вообще слушается. Но я что-нибудь придумаю...".
___

***
Тем временем Аполлон принялся за Диомеда. Он старался говорить как можно строже:
- Слушай, ты, смертный, в натуре, озверел совсем?! Богов не слушаешься? Беспредел развел?!

***
Елена молчала, глядя застывшими потемневшими глазами в землю.
- Я дала клятву, Диомед... - сказала она, - Эта клятва жжет мое сердце, не дает мне успокоиться и просто жить. Не знаю, жалею ли я, что дала ее... В любом случае, сделанного не воротишь... Я поклялась водами Стикса - отомстить. Отомстить и людям и богам. Всем. Я еще не исполнила этой клятвы и сейчас... Эта клятва тянет меня домой... Я погибну страшной смертью, если не не вернусь сейчас в Спарту. Я буду проклята...

Елена посмотрела в глаза Диомеду.

- Клянусь тебе, если бы не это, я последовала бы за тобой, и ничто не могло бы испугать меня. Ничто и никто. Я верю тебе Диомед. Я верю в тебя. Я знаю, все было бы так, как ты говоришь. Мы могли бы быть счастливы... Могли бы... Но я должна исполнить клятву. Я должна погубить... - голос Елены сорвался и перешел на шепот, - Я должна погубить царей и царства... Не знаю как... Но случай представится. Предназначение... Ты веришь в предназначение, Диомед? Оно ждет меня, оно уже совсем рядом... Я дочь Зевса, я немного умею провидеть будущее, но мне страшно заглядывать в него. Я не знаю, погибнем ли мы, или обретем друг друга в конце пути...

 

[Lanselot]

- Ой, мама... - Гера от неожиданности села на кровать. В недоумении она посмотрела на Аполлона, который, судя по его отвисшей челюсти, тоже мало понимал происходящее.
Аполлону стало жалко бедных влюбленных:
- Слушай, Гера, он же не со зла... они не со зла... - сказал он просительно. - Может отпустим их, а?... Глупость конечно сделали, но ведь тоже... что со смертного взять?
- Да.. да... да пропади все пропадом! - у Геры сдали нервы. - Достали! Сил моих больше нет! Для них же, смертных, стараешься, а они... Блин! Все! Надоело! Пошли они все в Аид! - на этой фразе царица богов и людей выбежала из комнаты, в которой объяснялись Елена и Диомед. Остановившись на крыльце, она пыталась успокоиться, но, увидев рядом последовавшего за ней Аполлона, Гера не сдержалась и заплакала, уткнувшись в плечо пасынку. - Я же хотела как лучше...
Ладно, маменька, - рассчедрился на нежный эпитет Аполлон. - Не расстраивайтесь... Ну их...



***
А в это время на Олимпе...
- А я думаю, что всю эту бодягу с подменой Аполлон сам и придумал, - задумчиво сказала Афина. - Решил прикольчик устроить, а потом сам и испугался.
- Ни фига себе прикольчик, - изумился Гермес, - Что же Аполлон совсем рехнулся?.. Я понимаю еще Дионис - он всегда был немного не в себе, но чтобы Аполлон... Где же его носит? Пусть скажет, кто навел его на Диомеда и на подменыша, тогда все и выяснится.
- Ага, скажет он тебе! - мрачно заявила Афина. - Он и папаше по-хорошему и то не скажет...
- У Диомеда надо выяснить! - сказала она после паузы. - А то если каждый из нас будет лезть в дурацкие амурные дела, да еще при этом совершать серьезные чудеса - из этого мира мало что останется.
- А почему это Аполлон говорить не станет? Он что - заговорщик?! Афина... Аполлон никогда не выглядел заговорщиком. Но если Зевс об этом узнает, братику плохо придется, я тебя уверяю. Он должен все рассказать, причем добровольно. А Диомед... С ним у нас отдельный разговор будет. Диомед должен быть наказан... Вы все торопитесь вечно... Если бы Гера не вмешалась, я бы все тонко провернул, Диомеду пришлось бы жениться на Эйгиале - подлинной Эйгиале, а теперь... Теперь ему тоже придется. Но насильственным путем. Грубо. И некрасиво. Ну что, Афина, летим что ли к ним? Посмотрим, чем там дело кончилось. И с Аполлоном мне, наконец, надо поговорить!
Ф-ф-ф! - фыркнула Афина. - Аполлон уже пробовал с дядюшкой нашим дурноватым запустить лапу во власть папаши. Ладно, он получил за это и вроде успокоился. Но кто знает, надолго ли? А Диомед - все смертные придурки. Если хочешь, лети к своим смертным и Аполллону, а я пойду к папаше. А то сам знаешь, если он разгневается, нам тоже не поздоровится.
- Афина... Не надо к папаше... Он разгневается, будет молниями пулять. Давай, может быть, сами разберемся, а ему предоставим результаты. И обставим все так, как дурость и шалость, чтобы максимально уберечься от последствий... Пошли к Аполлону, а?
Афина несколько минут колебалась. Нет, она не питала к Аполлону вражды. Только ведь она родилась на Олимпе. А здесь разговор всегда был конкретен: если ты первый не побежал к папаше, так другой побежал. Может и Гермес побежать несмотря на свои теперешние речи. Она хотела быть первой!
- Нет, я пошла к папаше! - быстро поднялась она.

Спустя некоторое время Афина уже стояла перед отцом и рассказывала ему свою версию...

***
Гермес едва не утерял челюсть, когда увидел маменьку рыдающей на плече у Аполлона.
- Ну ни фига же себе... - пробормотал он, приближаясь, - Вы что? Что случилось-то?... Массовое самоубийство? Богоубийство? Он с недоумением и опаской поглядел в сторону поскрипывающей на ветру двери лачуги.
- Что там происходит?
- Да пошел ты! - ласково напутствовал его Аполлон. - Тебя еще не хватало... В общем... понимаешь, и богов тоже сердце есть...

 

[Lanselot]

- Вот это новость, - буркнул Гермес, - Кто бы мог подумать... Это похлеще, чем массовое богоубийство... Заварили кашу, а теперь... Получилось как всегда... Ладно, не буду действовать вам на нервы. Какие будут предложения по поводу этих?
Гермес кивнул в сторону лачуги.
- Маменька... ну возьмите себя в руки, вы царица или где? Хотите оставить все, как есть - можно оставить. Эта... Эйгиала останется на месте царицы. Елена с Диомедом отправятся... куда там они хотели отправиться... Гермиона... Это надо подумать... Можно инсценировать смерть девочки и переправить ее к Елене. А Менелай... Ну Менелай с Эйгиалой родят себе еще детишек. Может быть - кстати, будут счастливы. Эйгиала полюбит Менелая, хотя я видел. что она тоже Диомеда любит... Тьфу ты, зараза... И что такого в этом Диомеде, что его все бабы любят?
- Бабы любят не только богов, - печально сказал расчувствовавшийся Аполлон.
- Богов на всех не хватает, - хмыкнул Гермес, - Хотя вот, папеньки нашего хватает на многих...
Гермес спохватился и закрыл ладонями рот, с ужасом посмотрев на Геру.
- Да... Сдается мне, меня вот никто ТАК не любил, - вздохнул он, поспешив переменить тему, - Все ждали каких-то особеннных благ... Прогулок на Олимп... Бессмертия, блин... Одна дуреха попросила показать ей Аид. Я показал. Только Аид ее потом не выпустил обратно...
- Ладно, брат, замнем! - поплескал его по плечу Аполлон. - Пошли отсюда. Пусть себе...
- Ты иди если хочешь. Только на Олимп пока не являйся. там Афина ябедничать папеньке пошла. Если ты ему под горячую руку попадешься... В общем, лучше не попадайся. А я тут пока побуду. Мне с маменькой поговорить надо.
- На что ябедничать? - удивился Аполлон. - Я же по его приказу сюда притащился. Глупость какая... Да нет, мне же нужно ему доложить... как-то...
Он надеялся, что удастся отвязаться от глупого приказа папаши ссылкой на мачеху.

Гера вытерла слезы и сказала:
- Значит, так. Эта дуреха, сестрица ваша, по всей видимости, сама не хочет с Диомедом оставаться. Вернее, хочет, но не может, поскольку успела поклясться водами Стикса, что будет всем мстить. За все. Дура... Так что придется ее обратно в Спарту доставить. А Эгайлу - на ее место, - богиня еще не оставляла надежд добиться своего, но что-то не давало ей покоя,какое-то странное предчувствие. - Этим займется... в общем, тот, кто подобными делами все время занимается, - Гера красноречиво взглянула на Гермеса. - А ты, Аполлон, побеседуешь с Диомедом. Разъяснишь ему ситуацию, так сказать. Если будет возмущаться, дави своим божественным авторитетом.
- Ну да, давите сами, маменька, - заявил Аполлон, отходя как можно дальше от хижины. - Вы всегда норовите заставить нас делать то, что вам самой не хочется. Нет уж, договорились их не трогать, так договорились. Пусть себе. А я домой полетел. Мне еще вон с папашей разбираться...
И он быстро взлетел в воздух.
- Не хочешь - и не надо... Вот урод... - Гера отправилась на Олимп, чтобы посмотреть на возможную экзекуцию пасынка.
А Гермес остался у лачуги, дожидаться, чем кончится все у Елены и Диомеда. Насколько он понял, ему было предписано дейстовать по обстановке.
Удобно расположившись под развестистым платаном, Гермес прикрыл глаза и приготовился ждать.


***
Владыка Олимпа всегда отличался импульсивностью. Очень часто он сначала делал что-то и только потом думал - а зечем, собственно, он это сделал. Для авторитета это было полезно. Но последстивия сих импульсивных поступков... не всегда радовали. И самого Зевса главным образом.
Афина рассказывала путанно, видимо, сама не совсем понимала, что происходит. Когда Зевс услышал имя Аполлона, брови его сдвинулись, а над землею
начали сгущаться тучи.
- Аполлон, говоришь?... Опять Аполлон. Ты значит думаешь, что это он во всем виноват? Ну пусть он только явится...

***
Все еще не понимая, чего это папаша разгневался, Аполлон предстал пред Зевсом и на всякий случай придал своей физиономии максимально почтительное и испуганное выражение.
Зевс хотел было сразу приложить Аполлона молнией, по потом удержался. Аполлон явился сам, его не пришлось разыскивать и волочить на аркане... как уже бывало. Ко всему прочему, Афина не была уверена... Зевс решил сыграть роль справедливого и уровновешенного судье.
- Ну? - прорычал он, - Что, Аполлоша, снова начианем строить козни? Устраивать заговоры? Давай-ка рассказывай все. С самого начала и без всяких утаек. Смотри, услышу хоть нотку фальши - пеняй на себя.
Где-то внизу так шарахнул гром, что во дворце задрожал пол и с инкрустированоного столика рухнула драгоценная китайская ваза, с грохотом разбившись на мелкие осколки
Бедный Аполлон втянул голову в плечи. Он еще не знал, в чем его обвиняют, да и не помнил за собой никакой вины. Но только папаша редко разбирается. Чего это он взбеленился?!
- Какие козни? - спросил как можно жалобнее и изо всех сил придавая своему виду и голосу теперь уже придурковатое выражение. - И чего я мог строить? Я же занят был. Ты меня Диомеда искать посылал. Я и искал его... Долго искал...
- Ага, очень долго, - тихо сказала сама себе Афина. - Вот дурачок, хоть бы уже не поминал...

Окно неожиданно распахнулось и в зал заседаний влетел орел... Огромная птица с маленькими злющими глазками, крючковатым клювом и когтями, похожими на кинжалы. Орел взмахнув крыльями так, что поднялася ветер, опустился на подлокотник зевсова трона.
С клюва капала кровь.
- Покушал уже? - ласково спросил Зевс у пташки, огладив ее по оперенью, - Наелся? Нет? Маловато тебе... я знаю...
Зевс выразительно посмотрел в сторону Аполлона, и орел так же повернул в его сторону голову и задержался взглядом гадостных глазок где-то в районе печени покровителя искусств.
- Аполлон, - сказал Зевс тихо, - я расспрашивать тебя не буду, и наводящих вопросов задавать тоже не собираюсь. Окажешься на скале в цепях, живо припомнишь и козни... и чего мог строить... и во что пляпался по глупости своей на этот раз. Я спрашиваю в последний раз. Теперь - уже точно в последний.

 

[Lanselot]

- Я..... да я... не знаю я... - Аполлон уже дрожал всем телом и не мог отвести глаз от орла.
- Отец, отец! Ты что... - Афина на правах любимицы не очень-то уж боялась грозного Зевса, и сейчас, несмотря на то, что верила в виновность Аполлона, считала такое наказание чрезмерным уже потому, что в конце концов их, богов-то, не так много, чтобы калечить кого-то из своих. - Ну что ты, отец. Не нужно так... Может он по глупости... Прошлый-то раз его дядюшка втянул... Может и сейчас кто...
Она искренне надеялась, что этот "кто" - Афродита, но это уж как получится.
- Люди-то в таких случаях детей не калечат. Ну подол там поднимут, да всыпют, а больше ничего...

Глаза Аполлона были чисты и сияли неподдельным кристальным простодушием. Зевс посмотрел на него и почувствовал себя истязателем младенцев.
- Всыпят - в случае с Аполлоном уже не поможет... - вздохнул Зевс, отпуская птичку, - Горбатого только могила исправит. Да и то - не уверен. Попадет Аполлон к Гадесу и там наверняка что-нибудь да учудит... А потом свалите все на дядюшек, знаю я вас... Ладно, сынуля, скажи-ка мне вот что, вот ты прибежал ко мне и заявил, что этот... смертный... как бишь его... Димид... Диметрий... создал при помощи кого-то из богов призрак... или выражаясь по современному клона, моей любимой дочери Елены. Вот скажи ты мне, дитя, откуда ты это узнал?
- Д...да я... я... - слова "сынуля" Аполлон испугался больше, чем предыдущего гнева. - Я ув...в... ви... дел... как они... ни... удирали... из города.... случ...ча..йно.... Ин...тересно... но.. стало... Я п...полетел... за ними... Из... разговора... узнал.... Я же... первый те... бе... сказал... Что ж ты....
- Ага, донощику первый кнут! - криво улыбнулась Афина.
- Правду говоришь? А то смотри, можешь навестить дедушку...
- Сказал, не спорю, - вздохнул Зевс, - Но в случайности я не верю, ты же знаешь. Кого-то ты выгораживаешь, Аполлон... Только не пойму - почему... Должен, вроде как, помогать любимому папочке, а ты вечно воду мутишь...
Тут в тронный зал явилась Гера.
- О! - обрадовался Зевс, - Драгоценная супруга пожаловала... Посмотри вот на этого... Что с ним делать-то? Выпороть, чтобы правду папе говорил? Или в постель уложить и чаем с вареньем напоить? Великовозрастные врод бы все, а сами - ну дети малые... Играются все... Не понимают, что так доигараться могут... до новой титаномахии...
- О, супруг мой, разбаловал ты сыночка... нашего. Надо бы его отправить к смертным на столетие-другое, пусть потрудится... на их благо. Причем, в качестве бедного крестьянина.
- Гера... Ты мудра, как всегда... умеешь находить нужные решения, полезные... самое главное - для воспитания. Так и сделаем. Сам лично выберу крестьянина победнее и предложу Аполошку ему в работники. Завтра. Иди милый сынуля, спи... Ежели вдруг надумаешь рассказать чего-нибудь, ты приходи, не стесняйся, я всегда тебя выслушать готов и пару слов... напутственных найти.
У Аполлона подогнулись ноги. Он уже был знаком с этим способом расправы своего папаши, но только сейчас подумал, что и тогда, первый раз, ему его подсказала стерва-мачеха. Вот падаль-то. Лучше бы выпорол, действительно... Стыдно, но быстро.

- Эт-т-ТО что еще за новости?!! - послышалось из-за двери.
Размашистыми шагами в зал вошла Артемида. уперла руки в бока и, сдвинув брови, послала в сторону отца испепеляющий взгляд.
- Кто тут моего братика обидеть надумал?! - голос Артемиды все повышался и повышался, - спелись, да?! На нас все хотите свалить?! Братец, не вздумай им подчиняться - иначе ты мне не брат!
Миг - и красавица Артемида оказалась прикована к скале за белы рученьки. Прометей как увидел ее, уронил челюсть.
- Вот зараза! - послышался громовой голос Зевса, - Я покажу тебе не подчиняться!!!
Молния ударилась в скалу над головами прикованных, осколки посыпались вниз. Досталось, правда, больше Прометею...

***
- Клятва, говоришь? Водами Стикса? Это, конечно, причина - задумчиво произнес Диомед, - но клятву можно и обойти. Ты сможешь повторить мне слово в слово, в чем именно ты поклялась? Не может быть, чтобы мы что-то не придумали. В конце концов. - по волчьи оскалился он, - я тоже кое в чем поклялся. И тоже Стиксом. в ту проклятую ночь.
В глазах Елены мелькнула мимолетная безумная надежда.
- Я поклялась отомстить. Тем, кто... Тем, кто устроил мою свадьбу с Менелаем, тем кто помешал нашему с тобой счастью... Теперь эта клятва владеет мной и мучает. Как можно обойти клятву Стиксом, любимый?.. Разве такое возможно? Даже Зевс не смог этого сделать...
Ну так в чем же дело? - изумленно спросил Диомед, - где тут хоть слово о Спарте? Или из Аргоса мстить несподручно? Да ты уже начнешь мстить. Сама подумай - оставить Менелая жить с фальшивой Еленой. Славная месть!!! А дальше будет еще веселей!
Вот вытянем твою дочурку - и превратим Спарту в пепелище. Хотя нет - это слишком мягко. Мы заведем там такой новый порядок, что они тыщу лет будут мучиться.
- Ты не понимаешь... Я не могу решать, как мстить и откуда. И ты не можешь решить. Когда приносишь клятву Стиксом, включаются какие-то срашные механизмы судьбы... не знаю что именно происходит... Но что-то меняется. Я должна быть в Спарте. Просто должна. Месть должна совершиться оттуда. И кажется, даже уже довольно скоро... Может быть потом... Потом мы сможем быть вместе? Я не знала, что и ты поклялся... Какой кошмар. В чем же заключается твоя клятва? Ты ведь тоже до сих пор не исполнил ее?
- Я..... да я... не знаю я... - Аполлон уже дрожал всем телом и не мог отвести глаз от орла.
- Отец, отец! Ты что... - Афина на правах любимицы не очень-то уж боялась грозного Зевса, и сейчас, несмотря на то, что верила в виновность Аполлона, считала такое наказание чрезмерным уже потому, что в конце концов их, богов-то, не так много, чтобы калечить кого-то из своих. - Ну что ты, отец. Не нужно так... Может он по глупости... Прошлый-то раз его дядюшка втянул... Может и сейчас кто...
Она искренне надеялась, что этот "кто" - Афродита, но это уж как получится.
- Люди-то в таких случаях детей не калечат. Ну подол там поднимут, да всыпют, а больше ничего...

Глаза Аполлона были чисты и сияли неподдельным кристальным простодушием. Зевс посмотрел на него и почувствовал себя истязателем младенцев.
- Всыпят - в случае с Аполлоном уже не поможет... - вздохнул Зевс, отпуская птичку, - Горбатого только могила исправит. Да и то - не уверен. Попадет Аполлон к Гадесу и там наверняка что-нибудь да учудит... А потом свалите все на дядюшек, знаю я вас... Ладно, сынуля, скажи-ка мне вот что, вот ты прибежал ко мне и заявил, что этот... смертный... как бишь его... Димид... Диметрий... создал при помощи кого-то из богов призрак... или выражаясь по современному клона, моей любимой дочери Елены. Вот скажи ты мне, дитя, откуда ты это узнал?
- Д...да я... я... - слова "сынуля" Аполлон испугался больше, чем предыдущего гнева. - Я ув...в... ви... дел... как они... ни... удирали... из города.... случ...ча..йно.... Ин...тересно... но.. стало... Я п...полетел... за ними... Из... разговора... узнал.... Я же... первый те... бе... сказал... Что ж ты....
- Ага, донощику первый кнут! - криво улыбнулась Афина.
- Правду говоришь? А то смотри, можешь навестить дедушку...
- Сказал, не спорю, - вздохнул Зевс, - Но в случайности я не верю, ты же знаешь. Кого-то ты выгораживаешь, Аполлон... Только не пойму - почему... Должен, вроде как, помогать любимому папочке, а ты вечно воду мутишь...
Тут в тронный зал явилась Гера.
- О! - обрадовался Зевс, - Драгоценная супруга пожаловала... Посмотри вот на этого... Что с ним делать-то? Выпороть, чтобы правду папе говорил? Или в постель уложить и чаем с вареньем напоить? Великовозрастные врод бы все, а сами - ну дети малые... Играются все... Не понимают, что так доигараться могут... до новой титаномахии...
- О, супруг мой, разбаловал ты сыночка... нашего. Надо бы его отправить к смертным на столетие-другое, пусть потрудится... на их благо. Причем, в качестве бедного крестьянина.
- Гера... Ты мудра, как всегда... умеешь находить нужные решения, полезные... самое главное - для воспитания. Так и сделаем. Сам лично выберу крестьянина победнее и предложу Аполошку ему в работники. Завтра. Иди милый сынуля, спи... Ежели вдруг надумаешь рассказать чего-нибудь, ты приходи, не стесняйся, я всегда тебя выслушать готов и пару слов... напутственных найти.
У Аполлона подогнулись ноги. Он уже был знаком с этим способом расправы своего папаши, но только сейчас подумал, что и тогда, первый раз, ему его подсказала стерва-мачеха. Вот падаль-то. Лучше бы выпорол, действительно... Стыдно, но быстро.

- Эт-т-ТО что еще за новости?!! - послышалось из-за двери.
Размашистыми шагами в зал вошла Артемида. уперла руки в бока и, сдвинув брови, послала в сторону отца испепеляющий взгляд.
- Кто тут моего братика обидеть надумал?! - голос Артемиды все повышался и повышался, - спелись, да?! На нас все хотите свалить?! Братец, не вздумай им подчиняться - иначе ты мне не брат!
Миг - и красавица Артемида оказалась прикована к скале за белы рученьки. Прометей как увидел ее, уронил челюсть.
- Вот зараза! - послышался громовой голос Зевса, - Я покажу тебе не подчиняться!!!
Молния ударилась в скалу над головами прикованных, осколки посыпались вниз. Досталось, правда, больше Прометею...

***
- Клятва, говоришь? Водами Стикса? Это, конечно, причина - задумчиво произнес Диомед, - но клятву можно и обойти. Ты сможешь повторить мне слово в слово, в чем именно ты поклялась? Не может быть, чтобы мы что-то не придумали. В конце концов. - по волчьи оскалился он, - я тоже кое в чем поклялся. И тоже Стиксом. в ту проклятую ночь.
В глазах Елены мелькнула мимолетная безумная надежда.
- Я поклялась отомстить. Тем, кто... Тем, кто устроил мою свадьбу с Менелаем, тем кто помешал нашему с тобой счастью... Теперь эта клятва владеет мной и мучает. Как можно обойти клятву Стиксом, любимый?.. Разве такое возможно? Даже Зевс не смог этого сделать...
- Ну так в чем же дело? - изумленно спросил Диомед, - где тут хоть слово о Спарте? Или из Аргоса мстить несподручно? Да ты уже начнешь мстить. Сама подумай - оставить Менелая жить с фальшивой Еленой. Славная месть!!! А дальше будет еще веселей!
Вот вытянем твою дочурку - и превратим Спарту в пепелище. Хотя нет - это слишком мягко. Мы заведем там такой новый порядок, что они тыщу лет будут мучиться.
- Ты не понимаешь... Я не могу решать, как мстить и откуда. И ты не можешь решить. Когда приносишь клятву Стиксом, включаются какие-то срашные механизмы судьбы... не знаю что именно происходит... Но что-то меняется. Я должна быть в Спарте. Просто должна. Месть должна совершиться оттуда. И кажется, даже уже довольно скоро...
- Может быть потом... Потом мы сможем быть вместе? Я не знала, что и ты поклялся... Какой кошмар. В чем же заключается твоя клятва? Ты ведь тоже до сих пор не исполнил ее?

***
- Ах так!!! - заорала Артемида - тиран и самодур! Все вы, мужики, одинаковые. Думаешь, напугал?! Вот из принципа не слезу, пока не попросишь! Что ты со зверушками делать-то будешь? Схлопочешь экологический кризис! А твой орел пусть
только сунется!

 

[Lanselot]

- Нечего мне угрожать, прохиндейка... - пробурчал Зевс, - Повиси, о жизни подумай. Тебе полезно будет. Зверушки как-нибудь и без тебя разберутся.

Аполлон, отпущенный по этому поводу (временно!) из-под разгневанного взора отца, понуро вышел из дворца. Час от часу не легче! Почему к нему вообще привязались? Да еще Артемида... Он должен теперь узнать, кто это зделал. Иначе Артемиде долго придется сидеть на скале. Зевс может и на зверушек не посмотреть...

***
- Судьба, говоришь! - не растерялся Диомед - ну тогда то, что я тебя похитил - тоже перст судьбы. А потом. Конечно, потом мы будем вместе. В Гадесе.. Или Тартаре... А я лично поклялся сделать все, чтобы убить или ранить любого из Олимпийцев, который встретится мне, кроме Афины. Но вернемся к нашим баранам. А как ты, собственно, хочешь вернуться? Ведь все уверены, что Елена никуда из дворца не пропадала.
- Я возвращаться не хочу... - сказала Елена, - Клятва должна меня вернуть, если ты понимаешь, о чем я. Должно все устроиться как-то само собой. Вот и посмотрим. А пока... пока еще мы с тобой вместе... давай не будем терять времени понапрасну. Кто знает, когда мы стобой увидимся в следующий раз?..
- Согласен! - сказал Диомед - хотя надеюсь, что времени у нас еще много. Как минимум, вся жизнь.
Впрочем точить лясы ему уже не хотелось. Гораздо больше, чем боги, люди и судьба, волновало ощущение от теплого ароматного тела в его объятиях. Сдерживаться он больше не мог. Да и не хотел...

***
Тем временем к висящей на скале Артемиде подлетел орел и начал примериваться к печени.
- Только попробуй - спокойно сказала богиня - на тебя ни одна орлица потом не взглянет. А может, - подумав, добавила она, - на тебя начнут заглдядываться орлы.
Орел обиженно вскрикнул и полетел к Зевсу - жаловаться на невыносимые условия работы.
Зевс от себя добавил орлу по загривку.
- А кто тебя просил к девчонке приставать? Ты приказ получал? Нет? Так и не лезь! Она тебе не Прометей какой-нибудь - она дочка моя!!!

***
- Всегда женщины у них виноваты! - бормотала Афина. - Нет, надо ей помочь.
Она твердым шагом пошла вслед за Аполлоном. Резко остановила его:
- Ты, тварь вонючая! Зачем сестру подставил?! Что не имеешь сил признаться?!
- Уйди ты, - устало сказал Аполлон. - Лучше помоги узнать, кто это сделал. Потому что я этого не делал, чтоб я смертым стал!
Афина задумалась. Клятва была серьезная...

***
Ждать Гермесу пришлось долго. Действительно долго... Но он не роптал, он считал справедливым дать Елене и Диомеду побыть вместе столько, сколько они захотят - хотя бы сегодня. Они имеют на это право. Разве нет?
Елена вышла из хижины, когда уже стемнело. Она была спокойна, она как-будто светилась изнутри новой, несвойственной ей прежде силой. Она была готова вынести то, что было уготовано ей. Теперь - она была по-настоящему готова... Она не удивилась, увидев, лежащего под деревом Гермеса.
- Ты проводишь меня в Спарту? - спросила она, подходя.
Гермес посмотрел в глаза дочери Зевса и почему-то ему стало не по себе.
- Ты стала еще прекраснее, Елена, - проговорил он.
Она улыбнулась.
- Спасибо за этот день, Гермес. Спасибо тебе - и Гере.
- Ты поклялась отомстить нам, - напомнил Гермес.
Елена почувствовала как ее подхватил вихрь и уже через мгновение она была в своих покоях в Спарте. Тяжко вздохнув, она опустилась на кровать.
- А где... Где призрак? - спросила она.
- Ты больше не увидишь ее, - сказал Гермес, - Я унесу ее туда, где ей место. Все будет как прежде. Никто ничего не узнает. И Менелай - никогда не
узнает...

***
Эйгиала вернулась домой, лишившись пленительного облика царицы Троянской.
Елена вернулась домой, дожидаться исполнения своей клятвы.
Менелай вместе со своим другом Парисом уже плыл по направлению к дому...

***
Тем временем Артемиде надоело ничегонеделанье. Она покосилась на Прометея и спросила
- Эй, ты! Ты хоть говорить не разучился?
Ответом было молчание.
- Похоже, разучился - вздохнула Артемида. - Ладно, тогда хоть спою.
И хриплым басом затянула пиратскую лирическую
В ночь перед бурею на мачтах
Горят седого Зевса свечки
Отогревая наши души
За все минувшие года
Когда воротимся мы к Криту
Мы будем кротки, как овечки.

- Вот только к Криту воротиться
Не суждено нам никогда - не выдержав, подтянул
Прометей.

Висеть стало значительно веселее.

***
Диомед приоткрыл один глаз и бросил равнодушный взор на Эйгиалу
- Ну, чего стоишь?
Молчание.
- Знаю, обещал царицей сделать. Аргос сойдет?
Молчание
- Ты чего, язык проглотила? Или на колени перед тобой становиться? Я тебе, между прочим, предложение сделал. Руки и сердца.
- Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой? - изумилась Эйгиала, - Но я... Я больше не похожа на нее... Я не требую от тебя исполнения обещаний, Диомед. Если дело только в этом.
- Слушай, да или нет. Считаю до пяти. Раз.. Два..
- Да!
- Вот и хорошо, - тусклым голосом произнес Диомед, незаметно убирая ладонь с рукояти меча - и будем мы жить долго и умрем в один день. Поехали в Аргос.

***
А тем временем Менелай и Парис плыли обратно в Спарту.
Парис был в полном восторге: наконец-то он вырвался из надоевшей Трои со всем ее изобилием, которое успело ему прискучить. Царевич путался у всех под ногами, задавал различные вопросы, связанные с оснащением корабля, и иногда с сочувствием похлопывал по плечу перегнувшегося за борт Менелая.

 

[Lanselot]

***
Что делать... Менелай всегда ужасно переносил качку. Из-за того и путешествия ненавидел... Если бы не оракул - ни за что не поехал бы. Нет, конечно, он был очень раз знакомству с обширным семейством Приама, и особенно с Парисом - дивной души человеком! - но плавание... за два дня оно измотало его вконец. Когда вдали, наконец, показался берег, Менелай был так счастлив, что даже морская болезнь отступила. Он скоро увидится с женой... Только сейчас Менелай по настоящему понял. как сильно соскучился по ней! Ему хотелось превратиться в птицу и лететь быстрее корабля...
- Вот мы и дома, - сказал он подошедшему Парису, - Добро пожаловать в Спарту, друг мой.
Елена вместе со спртанскими сановниками встречала мужа у ворот города, держа на руках маленькую Гермиону.
- Папа! Папа! - обрадовалась дочка, как только увидела пыльное облако, поднятое несущимися к городу колесницами.
- Да это папа... - рассеяно проговорила Елена. Она не чувствовала ни смущения, ни угрызений совести. Она знала, что спокойно вынесет счастливый, полный обожания взгляд Менелая. Каждый получает то, что заслуживает. Менелай - заслужил. И все что было, и все что будет... Той ненависти, тихой, спокойной и холодной как сталь клинка, которую она испытывала к нему в первое время после свадьбы, больше не было. Давно не было... А теперь исчезли и глухая тоска и вечное раздражение на нелюбимого мужчину, который постоянно лез с нежностями.
Теперь Елена была спокойна и умротворена. Теперь она без страха смотрела в будущее. С ней вместе была теперь память о тех безумных, фееричных, невероятных часах в жалкой хижине на берегу моря. С ней была память о его руках, о его губах, о его глазах... Как будто частичка Диомеда осталась вместе с ней и после расставания. Елена теперь почти все время думала о нем. Жить памятью... Да, как хорошо, что теперь хотя бы можно жить памятью. И еще - надеждой... Надеждой, которая не умрет. До последнего ее вздоха будет жить в ней и... кто знает, быть может когда-нибудь она исполнится. После того - как исполнится клятва...

Менелай представил Париса своей супруге. Царевич долго не мог ничего сказать, из его уст вырывалось лишь какое-то непонятное мычание.
"Боги, что я несу! За что вы разгневались на меня и лишили дара речи? Она... Она смотрит на меня как на идиота... Я и вправду идиот... Как же она прекрасна. Лучше, чем о ней рассказывали... Афродита, почему ты меня оставила? Ты обещала мне ее любовь, но она смотрит на меня и как будто ничего не вилит...".
- О прекрасная царица! - смог наконец он выдавить из себя. - Твой муж оказал мне великую честь, пригласив меня в ваш славный город. Я верю, что он такой же необыкновенный, как и его правительница. Позволь же мне преподнести те дары, что направила Троя, дабы доказать свою дружбу Спарте, - и Парис жестом приказал своим слугам вынести вперед те роскошества, которые (скрепя сердце) передал Приам.
- Я рада приветствать тебя в Спарте, - улыбнулась Елена гостю, - надеюсь, пребывание у нас будет тебе приятно.
Сказав все, что полагалось в подобном случае, Елена встала на колесницу рядом с мужем.
- Все ли в порядке дома? - спросил Менелай, когда они въехали в город.
- Эпидемия чумы закончилась в один день. Даже те, кто были больны и умирали, пошли на поправку. Теперь все славят царя Менелая и не устают воздавать ему почести.
- Я рад... рад, что все закончилось, - сказал Менелай, - больше всего я боялся, что не успею... что ты заболеешь... и Гермиона...
Елена скептически улыбнулась.
"Было бы смешно - умереть от болезни, не исполнив клятвы, - подумала она, - Но вряд ли боги позволили бы мне умереть вот так".
- Боги хранят нас, - сказала она. Менелай нежно обнял ее за плечи.
- Я так сокучился по тебе... Елена через силу улыбнулась.

***
Аполлон решил, что ему нужно посоветоваться с мудрым человеком. Где найти кого-то мудрого он не знал, но точно - не на Олимпе. Тогда, немного подумав, он полетел в Дельфы. Обычно пифии народ неглупый (пока не скопытятся от своего вонючего дыма), и во всяком случае, не настолько суеверны, чтобы боятся его.
- Привет! - сказал он, усевшись в святилище, и из всех сил отворачивая нос от вонючих испарений.
- Привет! - сказала жрица.
- Пошли отсюда, токсикоманка! - сказал он. - Мне по-серьезному поговорить нужно.
- Ну сразу уже и токсикоманка! - усмехнулась женщина. - А как я на трезвую голову буду ляпать языком ту галиматью, которую желают слышать от меня глупые люди? Лучше бы помог. В конце концов, люди-то считают, что предсказания исходят от тебя.
- Люди считают, что небо плоское и твердое, - хохотнул Аполлон. - Так что мне по этому поводу нос о него разбить?! В общем кончай это дело, и дай совет мне.
И он рассказал ей о всем происшедшем.
- Ладно, то что боги не умеют предрекать будущее, это я давно знаю, - сказала пифия, выслушав Аполлона. - Но что они еще и глупые,
поняла только сейчас.
- Чего это? - обиделся Аполлон. - Смотри - испепелю!
- Тогда будеш сам нюхать дым и говорить глупости! - спокойно сказала пифия, а также разбираться с маразмами своего отца. Так что лучше молчи и слушай. Так вот, собери своих родственничков, и спроси: кто это сделал?
- Ну и...
- А дальше сделаешь так...

***
Аполлон был изумлен мудрым советом пифии. И как эти люди становятся такими мудрыми за то мизерное время, что живут на свете? Этого он никогда не понимал. Впрочем, сейчас философские вопросы интересовали его меньше всего. Он думал, и чем больше думал, тем меньше верил, что кто-либо кроме папаши может собрать обитателей Олимпа. Но появиться перед ясные очи папаши он боялся. Не ровен час, действительно сошлет его куда-нибудь смертным прислуживать. Ведь раз уже так сделал. Он немного подумал, и пошел к Афине. Она-то папашина любимица, и почти не боится его. Афина выслушала и выругалась. Она все еще была почти уверена, что виновен во всем он. Но будучи человеком здравомыслящим (что для женщины довольно странно), она в конце концов пообещала пойти к Зевсу.

Афине не нравилась вся эта идея, но она была человеком стойким и понимала: если она подставила Аполлона, а он в действительности не виновен - с нее причитается.
Она осторожно зашла в залу, где на троне, похлебывая нектар, крепко разбавленный напитком, который смертные называют вином развалился Зевс.
- Послушай, отец, - осторожно начала она.
- Слушаю, - чинно сказал Зевс, - Садись, доча... Откушай вот... Вина тебе налить?
- Налей, пожалуйста! - сказала она. Похоже папаша был в хорошем настроении, а значит ее миссия имела шанс.
Налил.
- Ну так что, доча, с чем пожаловала?
Афина постаралась говорить как можно прониктовеннее:
- Понимаешь, отец, я... я конечно уверена, что всю эту гадость с клонированием задумал Аполлон... но... мы ведь должны быть совершенно уверенны. Я знаю один способ... как это доказать. Но для этого ты должен собрать всех богов и... дать мне слово...
Она сознавала, что Аполлону папаша уж точно не даст ничего делать. Тем более, ей самой было забавно узнать, сработает ли его идея.

- Собрать всех богов и допросить с помощью детектора лжи? - хохотнул Зевс, - Ладно, я соберу... Всех... Совсем всех?! Это значит и Посейдона с Аидом? Или только ребятней ограничимся? Я, кстати, не думаю, что все задумал Аполлоша, я больше склоняюсь к тому, что его использовали... Как обычно... Да, а слово-то какое я тебе должен дать?
Ну... - задумалась Афина. - Думаю, от приглашения дядюшек можно воздержаться. Не их это "почерк". А слово... Да, лучше дай... "Чтоб не передумал за амфорой!" - подумала про себя.
- Ну слава мне, совсем не хотелось видеть рожи моих милых братьев. Итак, ограничимся детками. Ну чтож, готов трубить общий сбор, только ты так и не сказала, что за слово я должен тебе дать, а это как-то нервирует... Что я должен обещать, Афина? Что не сброшу в Тартар виновника? Что сниму со скалы духеху Артемиду? Или чего еще?

 

[Lanselot]

***
Что делать... Менелай всегда ужасно переносил качку. Из-за того и путешествия ненавидел... Если бы не оракул - ни за что не поехал бы. Нет, конечно, он был очень раз знакомству с обширным семейством Приама, и особенно с Парисом - дивной души человеком! - но плавание... за два дня оно измотало его вконец. Когда вдали, наконец, показался берег, Менелай был так счастлив, что даже морская болезнь отступила. Он скоро увидится с женой... Только сейчас Менелай по настоящему понял. как сильно соскучился по ней! Ему хотелось превратиться в птицу и лететь быстрее корабля...
- Вот мы и дома, - сказал он подошедшему Парису, - Добро пожаловать в Спарту, друг мой.
Елена вместе со спртанскими сановниками встречала мужа у ворот города, держа на руках маленькую Гермиону.
- Папа! Папа! - обрадовалась дочка, как только увидела пыльное облако, поднятое несущимися к городу колесницами.
- Да это папа... - рассеяно проговорила Елена. Она не чувствовала ни смущения, ни угрызений совести. Она знала, что спокойно вынесет счастливый, полный обожания взгляд Менелая. Каждый получает то, что заслуживает. Менелай - заслужил. И все что было, и все что будет... Той ненависти, тихой, спокойной и холодной как сталь клинка, которую она испытывала к нему в первое время после свадьбы, больше не было. Давно не было... А теперь исчезли и глухая тоска и вечное раздражение на нелюбимого мужчину, который постоянно лез с нежностями.
Теперь Елена была спокойна и умротворена. Теперь она без страха смотрела в будущее. С ней вместе была теперь память о тех безумных, фееричных, невероятных часах в жалкой хижине на берегу моря. С ней была память о его руках, о его губах, о его глазах... Как будто частичка Диомеда осталась вместе с ней и после расставания. Елена теперь почти все время думала о нем. Жить памятью... Да, как хорошо, что теперь хотя бы можно жить памятью. И еще - надеждой... Надеждой, которая не умрет. До последнего ее вздоха будет жить в ней и... кто знает, быть может когда-нибудь она исполнится. После того - как исполнится клятва...

Менелай представил Париса своей супруге. Царевич долго не мог ничего сказать, из его уст вырывалось лишь какое-то непонятное мычание.
"Боги, что я несу! За что вы разгневались на меня и лишили дара речи? Она... Она смотрит на меня как на идиота... Я и вправду идиот... Как же она прекрасна. Лучше, чем о ней рассказывали... Афродита, почему ты меня оставила? Ты обещала мне ее любовь, но она смотрит на меня и как будто ничего не вилит...".
- О прекрасная царица! - смог наконец он выдавить из себя. - Твой муж оказал мне великую честь, пригласив меня в ваш славный город. Я верю, что он такой же необыкновенный, как и его правительница. Позволь же мне преподнести те дары, что направила Троя, дабы доказать свою дружбу Спарте, - и Парис жестом приказал своим слугам вынести вперед те роскошества, которые (скрепя сердце) передал Приам.
- Я рада приветствать тебя в Спарте, - улыбнулась Елена гостю, - надеюсь, пребывание у нас будет тебе приятно.
Сказав все, что полагалось в подобном случае, Елена встала на колесницу рядом с мужем.
- Все ли в порядке дома? - спросил Менелай, когда они въехали в город.
- Эпидемия чумы закончилась в один день. Даже те, кто были больны и умирали, пошли на поправку. Теперь все славят царя Менелая и не устают воздавать ему почести.
- Я рад... рад, что все закончилось, - сказал Менелай, - больше всего я боялся, что не успею... что ты заболеешь... и Гермиона...
Елена скептически улыбнулась.
"Было бы смешно - умереть от болезни, не исполнив клятвы, - подумала она, - Но вряд ли боги позволили бы мне умереть вот так".
- Боги хранят нас, - сказала она. Менелай нежно обнял ее за плечи.
- Я так сокучился по тебе... Елена через силу улыбнулась.

***
Аполлон решил, что ему нужно посоветоваться с мудрым человеком. Где найти кого-то мудрого он не знал, но точно - не на Олимпе. Тогда, немного подумав, он полетел в Дельфы. Обычно пифии народ неглупый (пока не скопытятся от своего вонючего дыма), и во всяком случае, не настолько суеверны, чтобы боятся его.
- Привет! - сказал он, усевшись в святилище, и из всех сил отворачивая нос от вонючих испарений.
- Привет! - сказала жрица.
- Пошли отсюда, токсикоманка! - сказал он. - Мне по-серьезному поговорить нужно.
- Ну сразу уже и токсикоманка! - усмехнулась женщина. - А как я на трезвую голову буду ляпать языком ту галиматью, которую желают слышать от меня глупые люди? Лучше бы помог. В конце концов, люди-то считают, что предсказания исходят от тебя.
- Люди считают, что небо плоское и твердое, - хохотнул Аполлон. - Так что мне по этому поводу нос о него разбить?! В общем кончай это дело, и дай совет мне.
И он рассказал ей о всем происшедшем.
- Ладно, то что боги не умеют предрекать будущее, это я давно знаю, - сказала пифия, выслушав Аполлона. - Но что они еще и глупые,
поняла только сейчас.
- Чего это? - обиделся Аполлон. - Смотри - испепелю!
- Тогда будеш сам нюхать дым и говорить глупости! - спокойно сказала пифия, а также разбираться с маразмами своего отца. Так что лучше молчи и слушай. Так вот, собери своих родственничков, и спроси: кто это сделал?
- Ну и...
- А дальше сделаешь так...

***
Аполлон был изумлен мудрым советом пифии. И как эти люди становятся такими мудрыми за то мизерное время, что живут на свете? Этого он никогда не понимал. Впрочем, сейчас философские вопросы интересовали его меньше всего. Он думал, и чем больше думал, тем меньше верил, что кто-либо кроме папаши может собрать обитателей Олимпа. Но появиться перед ясные очи папаши он боялся. Не ровен час, действительно сошлет его куда-нибудь смертным прислуживать. Ведь раз уже так сделал. Он немного подумал, и пошел к Афине. Она-то папашина любимица, и почти не боится его. Афина выслушала и выругалась. Она все еще была почти уверена, что виновен во всем он. Но будучи человеком здравомыслящим (что для женщины довольно странно), она в конце концов пообещала пойти к Зевсу.

Афине не нравилась вся эта идея, но она была человеком стойким и понимала: если она подставила Аполлона, а он в действительности не виновен - с нее причитается.
Она осторожно зашла в залу, где на троне, похлебывая нектар, крепко разбавленный напитком, который смертные называют вином развалился Зевс.
- Послушай, отец, - осторожно начала она.
- Слушаю, - чинно сказал Зевс, - Садись, доча... Откушай вот... Вина тебе налить?
- Налей, пожалуйста! - сказала она. Похоже папаша был в хорошем настроении, а значит ее миссия имела шанс.
Налил.
- Ну так что, доча, с чем пожаловала?
Афина постаралась говорить как можно прониктовеннее:
- Понимаешь, отец, я... я конечно уверена, что всю эту гадость с клонированием задумал Аполлон... но... мы ведь должны быть совершенно уверенны. Я знаю один способ... как это доказать. Но для этого ты должен собрать всех богов и... дать мне слово...
Она сознавала, что Аполлону папаша уж точно не даст ничего делать. Тем более, ей самой было забавно узнать, сработает ли его идея.

- Собрать всех богов и допросить с помощью детектора лжи? - хохотнул Зевс, - Ладно, я соберу... Всех... Совсем всех?! Это значит и Посейдона с Аидом? Или только ребятней ограничимся? Я, кстати, не думаю, что все задумал Аполлоша, я больше склоняюсь к тому, что его использовали... Как обычно... Да, а слово-то какое я тебе должен дать?
Ну... - задумалась Афина. - Думаю, от приглашения дядюшек можно воздержаться. Не их это "почерк". А слово... Да, лучше дай... "Чтоб не передумал за амфорой!" - подумала про себя.
- Ну слава мне, совсем не хотелось видеть рожи моих милых братьев. Итак, ограничимся детками. Ну чтож, готов трубить общий сбор, только ты так и не сказала, что за слово я должен тебе дать, а это как-то нервирует... Что я должен обещать, Афина? Что не сброшу в Тартар виновника? Что сниму со скалы духеху Артемиду? Или чего еще?

 

[Lanselot]

- Вот Артемиду надо бы... - вкрадчиво заявила Афина. - В конце концов, она же братца своего защищала. А иметь такого брата-близнеца - это само по себе уже наказание. Так что, можно пройтись и сказать всем, что ты зовешь их?
- Артемиду сниму. Так уж и быть. И Аполлошу наказывыать тоже не буду, если виновника мне найдете. А вот с виновником я уже поступлю по своему усмотрению. Можешь, конечно, пробежаться, вызвать всех ко мне лично... но я могу всех призвать громогласно. По общей связи, так сказать... Ладно-ть, общий сбор назначаю через час. Посмотрим, что вы там с Аполошкой придумали.

Зевс так и поступил - то есть громогласно проорал в головах своих деток о том, что ждет их. Это он умел. Мог достать кого угодно хоть на краю света. И гарантировано было - что все слышали. Если кто не явится, автаматически будет считаться соучастником преступления.
Аполлон тоже услышал этот зов. И очень обрадовался. Теперь надо было готовиться. Он взял медный таз, перевернул его и резко бросив на него немного огня, закоптил дно. И, взяв таз, совершенно довольный отправился на место збора.

Итак, ровно час спустя, все боги и богини собрались в огромном передном зале. Зевс восседал на троне с грозным и загадочным видом и молчал. Боги терпеливо ждали каких-то объяснений, для чего их собрали...
В общем так! - сказала Афина. - Сейчас мы по решению великого Зевса проведем некий эксперимент, который позволит сразу определить, кто сделал из Эйгиалы клона. В общем здесь присутствует некое волшебство. Так что все вы по очереди должны притронуться к дну этого волшебного блюда. Оно заколдовано, и если к нему притронется виновный, из него выйдет трубный глас. Так что мы все по очереди быстренько притрагиваемся к нему и так же быстренько проходим вон туда, к трону великого Зевса. Понятно? Кому не понятно? В лоб дам, сразу поймете! И быстро!
Все покорно проделали эту операцию - кто из страха перед Зевсом и Афиной, а кто из простого любопытства.
Наконец процедура была закончена, и никакого трубного гласа не последовало. Все были разочарованы. Но только не Афина. Она быстро проверила руки всех своих родственников. Все крепко выпачкались - некоторые успели даже размазать сажу по чистой одежде и даже лицам. И только рука Эрота оказалась девственно чистой - он побоялся дотронуться до таза.
- Ага! Вот и истинный виновник! - радостно заорала Афина.
- Это не я!!! - заорал Эрот, - Тазик не трубил!!!
- Ну так ты ткни его лапкой, вдруг затрубит, - ласково попросил Зевс.
Эрот несколько мгновений колебался, но потом, поняв, что терять ему уже нечего, стукнул по тазику ладошкой. Раздался такой рев, что стены задрожали и с потолка посыпалась штукатурка. Зевс зловеще улыбался.
- Тэк-с... - протянул он, - Ничего себе, скажу я вам... Это что ж за детки пошли? Я думал, мои детки - это верх непослушания и своевольничания, ан нет... Внучки еще дальше пошли. Куда ж это мир наш катится?
Вопрос остался без ответа.
- Ну и зачем? - спросил Зевс, - На кой хрен. я тебя спрашиваю, ты все это учудил и перебаламутил весь Олимп?
- Я не хотел... - Эрот хлюпнул носом.
- О как.
- Думал, не узнает никто, - Эрот потупил глазки, - И не узнал бы, если бы не Аполлон. Кто его просил лезть? Вечно у него истерики... Я Диомеду помочь хотел... И Елене... Тетке своей. Вы их замучили совсем, ни за что ни про что... А в мире... это... любовь должны побеждать и красота. И все должны быть счастливы... Мы, боги, должны сделать так, чтобы люди были счастливы, попытаться хотя бы должны... а вы... наоброт все делаете...
Зевс скривился, как будто съел кислое.
- Еще один борец за счастье людей! У меня на скале уже места нет, куда вас, борцов, развешивать! Орел обожрется и помрет от несворения желудка! Хотя... Артемиду я обещал отпустить, значит ее место свободно... Ну что, детки, вешать или не вешать паршивца этого? Или так - выпороть на первый раз?
- Выпороть - это всегда полезно! - со зверским видом заявила Афина, дотрагиваясь рукой к своему широкому поясу.
Аполлон отвернулся и ушел.
- Простите его, папенька, - тихо сказал Гермес, - Все мы, когда молодыми были... гм... были глупыми. Он больше не будет.
- Ладно, муженек, отпустим мы его на все четыре стороны. Но если еще раз что-то подобное выкинет - к Прометею на побывку, - Гера пребывала в невероятно благодушном настроении.
- А Афродита у нас где? - спросил Зевс, - Не смотрит совсем за ребенком. Шляется где-то вечно... Это ее надо к Прометею подвестить... Ладно, Эрот, чеши отсюда и помни мою доброту. Все свободны.
Ну вот, а потом вырастают такие идиоты, как мои братцы! - мрачно резюмировала Афина.

Пока продолжалась эта разбираловка, Аполлон успел ободрать какие-то особенные невьянущие розы, которые любовно выростила Афродита и полетел в гости к мудрой пифии.
Пн Фев 09, 2004 8:30 pm

***
Освободившаяся от горестей и напастей Спарта готовилась к празднику. Празднику - по поводу возвращения государя, празднику - по поводу прибытия дорогого гостя из солнечной Трои. К празднику - по случаю того, что нет больше причин бояться...
Менелай был откровенно счастлив. Ему казалось, что именно сейчас в его жизни начинается период покоя и благоденствия, когда все достигнуто, все устроено и стремиться, в сущности, больше уже не к чему. Можно просто жить. Можно просто править своей страной, по возможности - достойно и справедливо.
Празднество было назначено на третий день от прибытия.
Государю, а так же дорогому гостю необходимо было придти в себя после долгого путешествия, а подданым надлежало как следует подготовиться.

Парису были отведены лучшие апартаменты во дворце. Просторные, удобные, с прекрасным видом из окна на тенистый сад, где пели птички и журчал искусственный ручеек, создавая прохладу.
Менелай возился со своим новым другом, стараясь его всячески ублажить, Елена пребывала в состоянии задумчивости и отстраненности. Она была мила и любезна, однако все время находилась как будто немного не здесь, улетая мыслями к чему-то далекому и - судя по всему - приятному, потому как в моменты особой отрешенности глаза ее становились теплыми и темными, как омуты. Менелая кидало в дрожь, когда он случайно ловил взгляд своей жены... Ему казалось. что она стала еще прекраснее и обольстительнее, чем раньше, он постоянно рвался к ней и никак не мог насытиться ее обществом. В эти несколько дней Елена стала для него чем-то сродни наркотику...

***
Парис занимался привычным делом - ошивался где ни попадя. А вернее, все ближе к царским покоям. Если раньше им двигала либо скука, либо простое любопытство, то сейчас царевича сжигала страсть к прекрасной Елене. Вполне вероятно, что он даже влюбился. Образ троянской царицы не выходил из его легкомысленной головы. Он стал появляться там, где, по его предположениям, должна была быть она. Он попросил позволить ему играть с маленькой Гермионой, и пока маленькая негодница колотила его изо всех сил (они играли в битву богов и титанов), Парис пытался украдкой взглянуть на Елену. Постепенно они разговорились. Обсуждали если не все, то многое. Похоже, Парис нашел не только возлюбленную, но и родственную душу. Он чувствовал, что Елена прониклась к нему неподдельной симпатией. Тогда-то - совершенно позабыв о Менелае и клятвах в вечной дружбе и преданности - троянец и задумал совершить то, что потом привело к катастрофе его земляков и его самого. В беседах с Еленой он на полную катушку пускал в ход все свое обаяние, речь его была прекрасна, а глаза неотрывно смотрели на спартанскую царицу.
По какой-то странной причине этот троянский принц нравился Елене... Нет, она совсем не испытывала к нему вожделения и не мечтала оказаться в его объятиях, - у нее и мысли такой не возникало! Парис был красив, но на ее взгляд он был недостаточно мужественен, Елене никогда не нравились смазливенькие мальчики. Но
что-то было в нем... Что же? Как он смеялся... Как играл с ребенком... Какие
искорки плясали в его глазах... С Парисом было легко. Легко болтать ни о чем, легко смеяться над какой-то ерундой, в его присутствии Елену оставляло давящее напряжение, куда-то уходили тоска и постоянное ожидание чего-то плохого... ощущения вечного дамоклого меча, висящего над головой. Он был почти все время рядом, если бы на его месте был Менелай, Елена злилась бы страшно... А на Париса злиться она не могла, более того, она ждала его прихода и радовалась ему... Это было какое-то помрачение... как в детстве... вчера ты плакала... а сегодня ты смеешься... ты видишь как ярко светит солнце... ты слышишь журчание ручья и пенье птиц... ты понимаешь, что жизнь прекрасна сама по себе, просто так! Ты забываешь... ты все забываешь... Ты как будто спишь... И ты - как будто родился заново Или - как будто даже уже и не ты, а кто-то другой... И возвращаться в себя ужасно не хочется... Так не хочется, что ради этого можно пойти на все...

 

[Lanselot]

Парис перебрал в уме тысячи и тысячи вариантов их с Еленой побега из Спарты. Вроде бы, все должно было бы пройти отлично. Но дело было за малым. Елена его не любила. Как царевич ни старался, он чувствовал, что кто-то другой живет в ее сердце, а он сам вряд ли сможет стать ей кем-то большим, чем просто хороший друг. Так говорил разум. Сердце же упрямо твердил: "Нет, нет, нет! Все получится, рано или поздно, все будет хорошо". И вдруг Парис вспомнил, что случилось чуть больше трех лет назад, когда он пастушествовал неподалеку от Трои, вспомнил обещания, данные ему Афродитой.
- Помоги!
- Ну чего ты орешь? - томно потянулась материализовавшаяся Афродита - Неужели не мог как положено позвать?
- Я тебя уже три года дозываюсь, - съехидничал Парис. - О прекраснейшай из богинь! Когда-то, года так три назад, обещала ты мне любовь прекраснейшей из смертных. Прекраснейшую я нашел. Остается дело за ее любовью, в чем, я надеюсь, ты мне поможешь. Я ее хочу увезти отсюда. Все равно, мужа она не любит, я ей нравлюсь, - троянский царевич аж просиял от самодовольства, - к тому же, сумею позаботиться не хуже Менелая. Вот.
- Ну, обещала, обещала. А что сам - не хочешь или не можешь. А то как бы она тебя не разлюбила. Имей в виду, я тебе не обещала постоянно влюблять в тебя женщину. Один раз сделаю - и все. Не передумал? Не хочешь сначала сам потрудиться?
Однако легкомысленый Парис не пожелал вдаваться в такие тонкости.
Вздохнув, Афродита отправилась в гинекей.
Елена сидела у окна и мечтательно смотрела куда-то вдаль.
Едва взглянув на нее, Афродита поняла, что плохо дело. Во-первых была очевидна глубокая любовь Елены к другому человеку. Судя по всему, вытравить ее не представлялось возможным. Значит оставалось только загасить. Это уже плохо. Случайное слово, обстановка, происшествие могут потянуть за собой цепочку ассоциаций, и тогда ... В общем, этому легкомысленному придурку лучше оказаться в этот момент подальше. Еще хуже были туманные проявления чего-то глубинного, инородного. Что это, Афродита так и не поняла, а хуже этого ничего быть не может. Работать над объектом с постоянным источником непонятных искажений...
Данное обещание жгло Афродиту огнем, и она стремилась закончить дело побыстрее.
Ну вот и все, в течение недели в Елене должна пробудиться и достигнуть размеров всепоглощающей страсти любовь к Парису.
***
Елена все дальше уходила от себя, запутываясь в собственных воспоминаниях и мечтаниях. Наверное, это можно было бы назвать помрачением. Может быть, даже - безумием. Человек не может уловить момент, когда начинает сходить с ума, это происходит само собой и помешать этому никак невозможно. Елена не то чтобы забыла все... она просто не хотела вспоминать. Воспоминания мучили, печалили, заставляли плакать. Без них было лучше. Где-то на краешке сознания Елена помнила, что еще совсем недавно она была несчастна, что ее душа рвалась на части то ли от любви, то ли от боли... Помнила она так же то, что счастье пришло к ней вместе с приездом из дальнего странствия ее мужа... вернее, вместе с приездом Париса... Стоило подумать о Парисе и на душе становилось совсем легко и радостно, и приходило странное, позабытое еще в детстве ощущение ожидания чуда, которое должно случиться вот-вот и которое все переменит. Елена даже стала сучше относиться к Менелаю - исключительно за то, что он привез в Спарту Париса.
К исходу недели она была уже... нет не влюблена... Она была больна Парисом. Без него ей становилось плохо, она чувстовала себя разбитой и становилась ужасно раздражительной. Все, что не касалось троянского царевича не имело никакого значения, она готова была к тому, чтобы делать все, как он скажет.
Елена не замечала, что с ней происходит что-то не то, но Менелай, конечно, замечал. Замечал - но не желал придавать этому значения. Теперешняя Елена нравилась ему куда больше, чем прежняя. Елена была такой... какой раньше не бывала никогда! Она много смеялась, ее глаза прежде такие печальные, теперь искрились весельем и каким-то детским любопытством. Она была счастливой, она
была всем довольна... Когда-то Менелай отдал бы все ради того, чтобы видеть Елену счастливой... Он и теперь отдал бы все - за то, чтобы сохранить это
новое положение вещей.
Только потом, уже совсем потом, когда случилось непоправимое, бессонными ночами Менелай раз за разом с упорством мазохиста вспоминал все и ругал себя... Он должен был понять... Должен был понять, что она околдована... Потому что чудес не бывает, как бы не хотелось в них верить...
Кой черт понес его на Крит?
Должно быть, Менелай и сам был околдован... Иначе как он мог не замечать того, что было между Еленой и Парисом?.. Как он мог оставить их вдвоем и
уехать? Нет... конечно нет... он не был околдован, он просто был непроходимо глуп, наивен и слеп. Оправдания этому нет.
Все губит глупость...
***
Прошла неделя...
- Елена, давай убежим! - Парис почувствовал, что настал тот момент, когда его возлюбленная сделает то, что он скажет. - Уже готов корабль, который увезет нас в Трою. Там-то ты будешь счастлива, я в этом уверен.
У Елены сильно забилось сердце. Готов корабль... Который увезет ее... Почему-то Троя увиделась Елене каким-то сказочным государством, страной осиянной светом, с башнями из хрусталя, с зелеными лужайками и зверушками, без страха подходящими к людям, чтобы покормиться у них с ладоней.
Чувство реальности оставило ее окончательно...
- Да! Да, Парис! Давай убежим! - воскликнула она и рассмеялась, - Как здорово, что ты это придумал! Как старнно, что я не додумалась до этого сама...
В тот момент, глядя на Париса, Елена вдруг подумала, что он собирается везти ее вовсе не в Трою, а на светлый Олимп. Конечно! Парис так красив! Люди не бываю такими! Он - бог! Да, наверняка... А не говорит он ей об этом потому, что хочет сделать сюрприз.
- Мы сядем на корабль и полетим по серебряным волнам, все выше и выше, в чудесный город, - проговорила она, - Там я действительно смогу быть счастлива... только там...
***
... И вот они уже плыли к Трое. Парис был опьянен свалившимся на него счастьем, и не замечал ничего вокруг. Он не знал того, что кто-то из его свиты якобы от его имени взял что-то достаточно ценное из царской сокровищницы. А даже если б и знал...
***
Ужас сковал сердце Кассандры, когда она увидела подъезжающего ко дворцу Париса. Ей даже трудно стало дышать. Случилось... Самое плохое случилось... Кассандра знала, что так и будет, но до последнего не верила! Надеялась...
Она увидела невероятно красивую женщину, которую ее непцутевый братец обнимал так нежно, глаза этой женщины горели как угли, а волосы извивались как змеи на голове Гаргоны.
Кассандра зажмурилась и без сил упала на скамью.
- Погибла Троя... - прошептала она, - О боги...
***
Менелай не обладал даром предвидения, у него не было даже никакого предчувствия, может быть поэтому он долго не мог поверить в то, что говорили ему. Как поверить в то, во что поверить - невозможно?!
- Кто стоял на страже у ворот?
Начальник стражи был бледен и губы его тряслись.
- Стражники уже допрошены и находятся под арестом. Они говорят, что не видели ничего... И те, что стояли на страже у сокровищницы - тоже ничего не видели...
- Казнить... - глухо сказал Менелай, - Всех.
Начальник стражи поклонился.
- Будет исполнено.
- Снарядить погоню.
- Корабли уже в море. Мы отправили их тот час же, как узнали...
- Есть ли вести?
- Вчера голубь доставил послание. В нем написано, что корабль проклятого троянца летел быстрее ветра, будто сам Борей подгонял его. Его не смогли настичь... Теперь, должно быть, он уже причалил.
- Казнить...
- Кого?!
- Всех... Нет, только капитана.
Ночь укрыла его тяжелым душным саваном, камнем легла на грудь, мешая дышать. "Где... Где она теперь... С ним... В его объятиях... Он целует ее... Он..."
Менелай нарочно терзал себя, представляя себе все, все, что происходило сейчас, этой ночью, там... В проклятой Трое. Он хотел. чтобы было больнее,
желая знать, где предел боли. Где предел тоске и ярости. Где предел ненависти.
Менелай вспоминал последние дни перед отъездом, теперь он видел все и все понимал. Томные, масляные глаза Париса... Его кошачие движения... И как он подбирался к ней... Медленно, осторожно... Странные глаза Елены... Ее неестественное возбуждение и какой-то безумный смех. Троянец призвал кого-то из богов и с их помощью околдовал ее...
- О Гера, - прошептал Менелай пересохшими губами,
- Кто помог ему?.. И почему ты - не вступилась?..
Менелай крепко зажмурился.
Он всегда так слепо полагался на богов! А боги коварны... Все боги коварны!
Царь поднялся, осушил залпом кувшин вина, что стоял у изголовья. Он не позволит отнять у него Елену! Он вернет ее, чего бы это не стоило! Он пойдет на Трою войной! Надо собрать войско! И надо ехать к Агамемнону, просить войско и у него. Брат любит его, он не откажет, он вступится за его честь, за честь рода Атридов!
Еще не рассвело, когда Менелай приказал готовить корабль для плавания в Микены и в тот же день отплыл к брату.
***
Агам давно уже завоевал Микены, (кстати, не без помощи спартанских войск) и жил теперь припеваючи, вместе с любимой женушкой, которая чувствовал себя настоящей царицей и была всем довольна.
Царь с женой и приближенными трапезничали, когда явился глашатай, сообщив, что во дворец прибыл Менелай и срочно желает видеть брата.
Агамемнон обрадовался. Он скучал за братом, хотя и не собирался показывать это окружающим. Он быстро вскочил и почти побежал ему навстречу.
Посмотрел на него... и улыбка сразу сбежала с его лица...
- Что случилось?! - воскликнул он.

***
В Аргосском дворце было мрачно и пусто. Все обитатели разбежались уже около трех дней назад, справедливо опасаясь за свою жизнь. Причина была очевидна - бродящий по дворцу, всклокоченный, с безумными, налитыми кровью, глазами и за версту благоухающий винными испарениями Диомед. В левой руке - копье, в правой - кувшин, к которому он регулярно прикладывался. Последним, кто пытался поговорить с ним, был Сфенел. Попытка закончилась позорным бегством. Сфенел едва успел захлопнуть дверь, за секунду до того, как на уровне его головы послышался глухой удар копья.
После этого все решили предоставить Диомеду свободно наслаждаться обществом винных амфор.
- Ш-шлюха! - орал Диомед (ба-бах - очередной кувшин разбивается вдребезги, заливая стену кровавыми потоками) - Тварь е... !(Треск разлетающейся скамейки) К-клятва? Видали мы такие клятвы!!! У самого такая есть! Здесь он cделал паузу на мощный глоток вина. - У-у, тварь! А как голову-то морочила! Любовь-морковь, понимаешь! Со мной значит как бежать - так и дочка, и клятва. А с этим (смачный плевок на пол) - так пожалуйста! Убью-ю-у-у!
Грохот ломаемого стола....
Утром из буйного состояния Диомед перешел к депрессивному. Он сидел, тупо уставясь перед собой мутными глазами и шевеля губами. Наконец его бормотание стало хотя бы немного членораздельным
- Как жить? Зачем жить? О боги!!! Яду мне, яду! Не хочу жить! И не буду.
Встав, он принялся прилаживать пояс на ближайшем крюке. Затем поднялся на скамью, глубоко вздохнул и сунул голову в петлю.
***
- Чё творят-то, чё творят... - Гера уже не знала, чему удивляться. Эти смертные такие... непредсказуемые. Только вот Менелая было немного жалко. - Афина, что делать-то будем? Замочить их всех в сортире, что ли?
И в самом глубоком! - радостно заорала Афина, совершенно счастливая, что теперь может это сделать, не упоминая о неприятностях с яблоком. Парис поднял руку на освященные богами брачные узы и должен был поплатиться за это...

 

[Lanselot]

Эйгиалу не хотели пускать к Диомеду, опасаясь за ее жизнь и здоровье, но она не послушалась. Она сама, как и Диомед, пребывала в состоянии аффекта. Прошло столько времени! Она уже начала надеяться, что Диомед забыл эту злосчастную спартанскую царицу, по крайней мере - начал забывать! Но нет... нет... она ошибалась... обманывалась...
- Не ходи, царица, - Сфенел поймал ее за руку, когда Эйгиала решительно шла ко дверям покоев супруга, - Он не хочет видеть... никого...
Эйгиала метнула на него взгляд, полный ярости.
- Я хочу его видеть!
- Не ходи.
Эйгиала вырвалась. Сейчас ей было все равно убьет ли ее Диомед или покалечит или просто наорет, она готова была к самому худшему, даже к смерти - так тошно ей было. Все что угодно, лишь бы он перестал так страдать из-за этой твари!!! Это так несправедливо!!! Так чудовищно несправедливо!!! Эта спартанская шлюха никогда не любила его по-настоящему, а он... он просто голову потерял из-за нее, он ради нее на все готов, а случись что с ней, с Эйгиалой, он ведь и не заметит даже... Так пусть же убьет! Пусть! Пусть убьет своей рукой! От него и смерть принять в радость, все равно в пору вешаться...

Эйгиала распахнула дверь и на мгновение замерла на пороге, а потом закричала - дико и страшно, и кинулась к нему.
- Не смей!!! - закричалал она, вскакивая на скамейку рядом с Диомедом и хватаясь за петлю.
***
Менелай выглядел странно... Более того - его вид был просто пугающ. Лохматый, небритый, весь какой-то растерзанный. Лицо белое и какое-то осунувшееся, и глаза горят безумным огнем.
- Он увез ее, - сказал Менелай хрипло, - Проклятый троянский пес... Воспользовался моим отсутствием... тем, что я доверял ему... опоил ее и увез...
Агамемнон некоторое время вообще не мог понять, что он городит, но потом до него дошло... Он хотел было заявить: "Я же тебе говорил, какая из нее жена! Говорил!", но сдержался. Уж очень несчастным выглядел его бедный брат. Да и потом, какой позор для всего рода! Убежала жена... да еще с кем, с каким-то мерзким троянским полуварваром... И он заорал благим матом:
- Проклятие! Мы отомстим... Я не знаю пока как... Но мы отомстим! И месть наша будет страшной!
- Я должен вернуть ее, - сказал Менелай, - Все что угодно сделаю, лишь бы она снова была моей. Агам, мне нужно войско. Троя... Сильное государство. у него много союзников... Скорее всего нам ее не взять... Но я все равно должен попытаться. Пусть я погибну под этой Троей. Да... Так даже будет лучше!
- Ну, погибель я тебе гарантирую! - уже довольно спокойно сказал Агамемнон. Он понимал, что, как старший брат обязан что-то сделать. Но что? Войска-то у него кое-какие были... и корабли были... но мало, слишком мало для того, чтобы по-настоящему напугать троянцев и заставить их вернуть Елену. Но в эту секунду он вспомнил о клятве, данной женихами... Это была потрясающая удача!... Теперь ему и воевать не придется!... Если троянцы узнают, что за Елену готовы драться все государи Ахайи... На том все и закончится!
- Нам нужен Одиссей, братишка! - сказал он, и похлопал брата по плечу. - Не боись! Будет твоя стерва скоро дома...
Менелай смотрел на брата с надеждой. На самом деле, он всегда верил, что Агам что-нибудь придумает. Так было всегда и в любых обстоятельствах - на него можно было положиться.
- Спасибо, - сказал Менелай, - Только... Только она не стерва...
- Да ладно... ладно... - пожалел его Агамемнон. - Как скажешь... Эй, слуги, быстро готовьте корабли. Утром выплываем.
***
- Ну вот, не дадут даже по-человечески повеситься. - вяло пробормотал Диомед. Он представил себе, как отбрыкивается от жены, прорываясь к заветной петле. Получалось некрасиво.
- Ну не хочу я жить! Не хочу! Уйди, женщина!
- Ты дурак! - заорала Эйгиала Диомеду, - Она ведь не оценит этого!!! Она даже не вспомнит о тебе!!! Ты ненавидеть ее должен! А ты...
- Кто дурак?!! Я?!! Ну да, я дурак. Влюбился, как мальчишка. А она, значит, будет наслаждаться жизнью и потешаться над глупым Диомедом? А вот фигушки! Я им устрою! - Диомед снова потихоньку впадал в буйство.
- Вот и правильно, вот и устрой... - тихо сказала Эйгиала, - Это куда лучше, чем руки на себя накладывать. Ты лучше ее убей, а не себя...
- Злые вы - неожиданно разревелся Диомед, - злые и подлые. Все. Я, понимаешь, всю свою жизнь кладу на алтарь служения людям. Не ем, не сплю. В походах постоянно. Один раз в жизни чего-то для себя захотел - и то не дали. Он сидел, подперев рукой небритую щеку, хлюпал носом и ронял слезы на пол.
Эйгиала обняла его и тоже захлюпала носом.
- Она не любит тебя... и не любила... она красивая... а сердца у нее нет... а вот я тебя люблю... я за тебя жизнь отдам... все что хочешь сделаю... Диомед... может быть нам ребеночка родить? Наследник-то нужен...
***
Менелай не очень понимал, зачем брату понадобился Одиссей, но раз надо - так надо. Главное что-то делать, что-то предпринимать, а не просто сидеть, сложа руки! Ночь он провел без сна, стоило закрыть глаза - и он видел Елену. Как на яву... Он даже голос ее слышал и переодически вскакивал в надежде, что она действительно здесь, рядом с ним, что добрые боги совершили чудо, верную ее ему. На утро чуть свет Менелай уже ломился в супружескую спальню Агама, призывая его скорее вставать и идти на корабль.
А Агамемнон, тем временем, раздумывал, как заставить бывших женихов Елены исполнить свою клятву. Он вполне осознавал, что даже являясь сейчас одним из самых сильных ахейских ванактов, он не может заставить их сделать это силой. Но если он заставит сделать это Одиссея, то уж остальных тот объегорит.

 

[Lanselot]

***
От такого проявления понимания со стороны жены Диомед размяк и неожиданно для себя начал целовать ее, гладить и всячески успокаивать.
- Надо же! - думал он в перерывах между поцелуями, - я то думал, что она тварь бессердечная, а она - обычная баба, не хуже Елены в общем-то. По крайней мере, не притворяется хорошей...
Тут ход его мыслей смешался окончательно. Трудно думать, когда ... ну, в общем, когда действуют некоторые отвлекающие факторы.
***
А Одиссей сидел на родной Итаке, как-то правил, был вполне доволен жизнью, подарившей ему милую Пенелопу и Телемаха, тоже очень милого. Но в один прекрасный день сей идиллии пришел конец...
А конец ей пришел, когда на берег Итаки ступили славные герои - хмурый Агамемнон, несчастный Менелай и странно ухмыляющийся Паламед.
Они прошествовали во дворец и заявили, что желают видеть Одиссея. Причем немедленно.

Одиссей, еще с берега завидя паруса Агамемнона и Менелая, понял, что дело пахнет керосином: кто-то что-то где-то наворотил, а теперь надо расхлебывать. "И кто меня, блин, за язык тогда тянул!" - сплюнул с досады "хитроумный", кинув
злобный взгляд в сторону святилища Афины.
Воевать ему ой как не хотелось (а то как же: жена, сын, дом, хозяйство, Итака, наконец). Поэтому надо было как-то откосить от службы. Прикинув все варианты, Одиссей решил, что номер с "у меня это болит, а вот это отваливается" не пройдет. Надо было бить по недееспособности.

Агамемнон ясно увидел, что им здесь не рады. Ну и что? Во-первых, никто Одиссея за язык с этой клятвой не тянул... Да и потом, если его родному брату так плохо, то зачем кому-то должно быть хорошо?
- По этой хитрой роже вижу, что воевать он не собирается, - впол голоса пробормотал Агамемнон. - Но это ему так не сойдет.
И он про себя загадал: если удасться вытянуть этого умника - удастся и организовать большой поход.

От Афины не укрылось появление Агамемнона на Итаке. И она весьма обрадовалась. Ей не нравилось, что ее любимец с недавних пор начал предпочитать оружию женскую юбку. Нет, героями так не становятся! А она его покровительница и должна сделать его настоящим героем. Без разных соплей и охов-вздохов. А, тем более она понимала, что без участия Одиссея расправиться руками смертных с ненавистным Парисом будет не просто.
- Ты чего здесь сидишь? - спросил в это время подошедший Аполлон. - Иди отмазывай своего, а то призовут!
Афина ничего не ответила. И взглянув на ее зверское личико, Аполлон понял: война да, таки будет!

Менелай слабо понимал, зачем им так уж понадобился Одиссей. Почему нельзя было отправить послов ко всем клявшимся и призвать их на службу? Но Агам отчего-то маньячно верил в Одиссея. Одиссей же воевать явно не хотел. Изображал странный, невесть откуда появившийся дегенератизм, глупо улыбался, чуть ли не слюни пускал... а у самого - глаза холодные и злые. Никто не хочет воевать! Все клялись - и никто не хочет!
Менелай испытал бы разочарование, если бы был еще на это способен. Но он был не способен. Тошно было беспредельно. Хотелось удавиться.
***
Их появление произвело настоящий фурор.
Все многочисленные братцы и сестрицы Париса вышли их встречать. С Приамом и Гекубой во главе. Елена чувствовала себя странно. Быть может от жары? Или путешествие утомило ее? У нее жестоко болела голова, болели глаза и даже слегка подташнивало.
Приам был ошарашен столь неожиданным известием, что сын его приехал домой не один, а вместе с женой... ну, как бы со СВОЕЙ теперь женой. Он именно так ее и представил.
Елена хотела сказать: "Это не правда, я вовсе не жена ему", но говорить просто не было сил.
Хотелось, чтобы церемония закончилась быстрее, хотелось упасть и уснуть. Приам приветствовал ее, говорил, что рад... Гекуба только улыбалась.
Зато Гектор - старший братец Париса - смотрел на нее с нескрываемым неодобрением, а на Париса так просто с яростью.
Почему?
Они ведь только приехали в гости...
Елене тяжело было смотреть на Гектора, почему-то в душе появлялось странное беспокойство... То ли она сделала что-то не так... То ли забыла что-то очень важное... Нет сил думать об этом, нет сил вспоминать. Хочется спать. Безумно хочется спать!

Приам долго пытался разобраться во всем происходящем. Но это было действительно сложно. Но... такими женщинами, как эта не услана мостовая прибрежных городов. Она кому-то принадлежала, и он лично в молодости с этой утратой бы не смирился. Впрочем, какая разница. Пусть себе злятся на здоровье. Троя - великий город. Что ему какие-то там ахейцы?

А Парис ни о чем не думал. Просто наслаждался
жизнью и плевать хотел на общественное мнение.

***
Увидев ухищрения Одиссея, Агамемнон озверел по-настоящему. Вот уж во что он не верил, так это то, что этот умник - сумасшедший. А как же! Нет, он его быстро выведет на чистую воду! У него здесь стоят пять кораблей. Если напасть быстро - он от этого острова камешка на камешке не оставит. Тогда эта скотина быстро исцелится. Но зачем ему мертвый Одиссей? Нет, нужно было придумать что-то другое...
- Паламед! - обратился он к своему спутнику. - Этот недоносок косит по-черному. Нужно вывести его на чистую воду.
Одиссей косил под сумасшедшего не хуже, чем потом это делал один датский принц-ипохондрик.
"Ох, нецарское это дело, - вздохнул он, беря в руги соху, - но надо, Одик, надо!"
- Вот .................! - сказал сразу много непечатных слов Агамемнон. - Думай, Паламед, быстрее, а то я его сейчас убью.

 

[Lanselot]

Паламед очень не любил Одиссея. Толком сам не знал, почему... Должно быть, потому, что - выпендрежник. Строит из себя невесть что, а что на самом деле из себя представляет? Сам придумал чертову клятву, и первый - в кусты. Он что имеет ввиду, что все остальные должны идти в Трою, воевать, умирать непонятно за какие идеалы, а он будет сидеть на своей Итаке и посмеиваться надо всеми. Гад. И притворяется-то как ненатурально... Ладно-ладно, Одиссей...
Паламед заксил губу, огляделся по сторонам и вдруг взгляд его упал на миленького ребеночка месяцев должно быть шести от роду, играющего в травке. Паламед криво улыбнулся.
Одиссей громко орал песни, топая по пашне за плугом и раскидывая по округе соль. Казалось, он не видит ничего, что происходит вокруг него.
Паламед взял на ручки ребенка, огляделся по сторонам, Пенелопы вроде как поблизости не было... Тоже еще - мамаша... Впрочем, она-то знает, что муженек в своем уме и за малышом приглядит. Вот и посмотрим.
- Бедный малыш, - вздохнул Паламед, - Зачем ему жить на свете с чокнутым папашей?
Паламед аккуратно положил ребенка на пашню прямо перед идущим за бороной Одиссеем.
- Ха! - буркнул Агамемнон. - Неплохая идея! Конечно, если бы я немного подумал, то придумал бы и лучше. Но все равно хорошо.
- ...! ...! ...! ...! ...! ...! - гости царя Итаки услышали все, что он думает о них, их родителях, умственных способностях, а также узнали интересные подробности своей интимной жизни. Одиссей понял, что эти обормоты пойдут на все, чтобы затащить его на войну. Придется согласиться.
- Вот же уроды, - буркнул он. - Ну и что вы от меня хотите?
- Ага! - довольный Агамемнон даже пропустил мимо ушей все оскорбления. Главно ведь было достигнуто! - А теперь слушай: эту всю бодягу с клятвой ты задумал, так тебе ее и проталкивать. Так что хватит держаться за женину юбку, собирай монатки и своих воинов... если они еще водятся на этом нищем островке... и вперед со мной собирать остальных... кхм... которые поклялись. Я... ну то есть... в общем мы, под моим руководством, начинаем великую войну! Мы покажем этим троянцам!
- Значит, так, о великий Агамемнон, - Одиссей не мог удержаться от язвительного тона, - ты, конечно, можешь и корчить из себя великого полководца, только, прошу тебя, не оскорбляй моих воинов. Он здесь кормят не только комаров, но и меня. А в гневе своем ох как они необузданны бывают... - недавний сумасшедший кинул довольно недобрый взгляд в сторону гостей. - Войско соберу, в поход пойду, даже иногда, если буду в хорошем настроении, помогу тебе советом (но ты настолько велик, что, возможно, обойдешься и без моих глупых речей). Вас всех проводят в ваши покои, отдохните, помойтесь, а то тут такой... героический... эллинский дух стоит). А я пока делами займусь...
И Одиссей сделал все, что от него хотел Агамемнон. А вскорости покинул Итаку, предварительно взяв с Пенелопушки слово, что когда у сына начнет расти борода, она выйдет замуж. Хитроумный Одиссей надеялся, разумеется, что к этому времени он уже давно будет отдыхать у домашнего очага, испытывая свою систему воспитания (еще пока не придуманную) на Телемахе.

- Ну вот, наконец-то, - удовлетворенно сказал, узнав об этом, Афина. - А то закопался здесь в пеленки. А теперь я сделаю его настоящим человеком!

***
Весть о походе на Трою быстро разнеслась по всей Греции. Не всех героев предстояло уговаривать так же, как Одиссея. Многим самим хотелось повоевать и пограбить, поэтому - не считая мелких и досадных недоразумений - вскоре армия была собрана. В Авлиде.
Пока дожидались отстающих, прорицатель Калхас раскинул птичьими кишками и сделал неожиданное заявление, что Троя никогда не будет побеждена, если не призовут они в свои ряды славного героя Ахиллеса, какого-то странного юнца, сыночка чокнутой нимфы.
Агамемнон посмотрел на Калхаса с нескрываемом изумлением и досадой, давеча он выдал ему из казны достаточно золота для того, чтобы тот сделал ПРАВИЛЬНЫЕ предсказание, и вот, поди же... Калхас выглядел смущенно.
- Я гне виноват... Боги сказали... Честное слово - боги. Мне-то этот Ахиллес на фиг не нужен. Я и не знаю о нем ничего...
- Черт бы их побрал, этих богов! - выругался Агамемнон, впрочем негромко. - Вечно у них какие-то фокусы! Ну зачем мне эта сопля? Я сам кому хочешь задницу надеру?! Ладно, ну и где нам искать твоего мальчишку?
- А я откуда знаю? - пожал плечами Калхас, - Мне было сказано Ахиллес, сын чокнутой нимфы Фетиды и Пелея, который внук Эака. Это все... Чтобы узнать большее, это еще постараться надо... Ритуал там провести... сложный очень и трудоемкий... жертвы всякие принести...
- Ладно, ну нимфа-то допустим чекнутая... они все чекнутые... а папаша-то у него кто? - терпеливо спрашивал Агамемнон, но бедный жрец только мотал головой. Через некоторое время Агамемнон сдался. Он вылез на отдаленный холм, и принес жертвы всем богам, каких вспомнил, и начал ждать кого-нибудь из них в гости. Хоть бы того Гермеса, который и заварил все эту проклятую лажу с женидьбой. Никто не шел, и через некоторое время Агамемнон начал ругаться в полный голос.
- Папашу его звать Пелей, сказали же... А дедушку Эак. Этот тот, который в Аиде сидит, - сказал Гермес, являясь на горе, - И нечего так орать. Чекнутая нимфа прячет сыночка от таких вот... милитаристов, как ты. Прячет на острове Скирос. Так что плыви-ка ты, Агамемнон прямо туда и вызволи бедного мальчика из условий... прямо скажем не полезных для его... - Гермес покрутил пальцем у виска, - Рассудка. Они - извращенцы там все... Я имею ввиду на Скиросе... И мальчишку хотят сделать таким же... Представь себе насильно вырядили в женское платье. Жалко его... Забери ты его оттуда...
Гермес подошел к царю поближе и шепнул ему доверительно:
- Подвиг ему надо совершить. Прдначертано ему так... Совершить - и умереть. Судьба у него такая. А судьбу не обманешь... Ты же сам это знаешь...
- Да уж... - вздохнул Агамемнон довольно зло.
То что судьба выше даже богов - единственное что примиряло сейчас его с этими созданиями. - Хорошо. Поплыву.

Спустя час его корабли уже взяли курс на
Скирос

На Скиррос прибыли к вечеру. Агамемнон первый спрыгнул на землю острова и неодовольно огляделся. Да, с цветами и пением невинных дев их здесь явно не встречали. А потому он, заручившись поддержкой очень приличной охраны и взяв с собой Менелая, потащился искать местное руководство.
Скирос являл собой типичный "райский уголок". Все такое зеленое, цветочки растут, птички поют, и жарища такая, что в голове мутится. Менелаю Скирос не понравился, впрочем, в последнее время ему вообще мало что нравилось. остоянные проволочки выводили его из себя. Хотелось всех убить. Калхаса - за дурацкие предсказания. Агамемнона - за то, что слушает дурацкие предсказания. Богов - за... за все! Одиссея - за то, что гад. И этого неведомого Ахиллеса, ради которого пришлось тащиться в такую даль и снова терять время.
Елена снилась все чаще. Являлась каждую ночь... Такая красивая, такая желанная... Менелай просыпаясь скрепел зубами, чтобы не взвыть и не перепугать охрану.
Она так далеко, и с каждым днем все дальше... дальше...
Агамемнона хочется убить еще и за то, что - из лучших побуждений! - он едва ли не каждую ночь предлагает ему девку. Типа - здоровый секс поможет тебе развеяться, Менелаша... Идиот!