Но вот что странно — Константин совершенно
не упоминает два наиболее важные для Повести временных лет «пле-
мени»: полян и словен, при том что их центры — Киев и Новгород —
выступают у него главными городами Восточной Европы. И в лето-
писном рассказе, и в многочисленных современных интерпретациях
именно эти два «племени» составляют ядро возникающего Киевского
государства как раз во времена, когда Константин пишет свой трак-
тат. И тем не менее, довольно осведомленный в руских делах инфор-
матор императора, судя по всему, ничего не знал о предположительно
главных племенах Руси и ничего не смог сообщить ему о славиниях
полян и словен. Напротив, Киев и Новгород у Константина тем и от-
личаются от остальной территории Восточной Европы, что там нахо-
дятся росы, которых император резко отличал от славян.
Эти два племени — поляне и словене — выглядят довольно стран-
но и в летописном рассказе. Начать с того, что новгородские «слове-
не» — единственные, кто не имеет своего собственного имени. Они,
в отличие от других, после переселения не получили названия от мест
нового проживания, «кде сѣдше. на которомъ мѣстѣ» (хотя само «ме-
сто» Сильвестр указывает точно: «сѣдоша ωколо ωзера Илмера», и, по
идее, должны были бы называться «илмеряне»), но сохранили древнее
название, вынесенное с дунайской прародины. Это обстоятельство
летописец довольно неловко объяснил тем, что словене «прозвашасѧ
своимъ именемъ». Иными словами, Сильвестр не знал никакого осо-
бого племенного названия для жителей Новгорода.
Так же подозрительно и название «полян». Впервые мы встречаем
их непосредственно после упоминания «полян ляхов»: «а ωт тѣхъ Лѧховъ
прозвашасѧ Полѧне Лѧховѣ [...] тако же и тѣ же Словѣне. пришедше
сѣдоша по Днепру, и нарікошасѧ Полѧнѣ». Создается впечатление,
что — в контраст со словенами — поляне «прозвались» не своим, а чу-
жим именем. Сильвестр не приводит, в своей обычной манере, этимо-
логии их названия, происходящего либо от названия местности, либо
от условий обитания. Если древляне назвались так, потому что посе-
лились в лесах, а, например, полочане — потому что осели на р. Поло-
те, то о местах жительства полян летопись сообщает, что то были либо
«горы», либо «лѣсъ и боръ великь», где поляне «бѧху ловѧше звѣрь»
(то есть вполне могли бы назваться «древлянами»). Только много поз-
же, в датированной части летописи, где это было уже не совсем к месту,
Сильвестр, словно спохватившись, объясняет их название: «Полѧми же
прозвашасѧ. занеже в полѣ сѣдѧху», в прямом противоречии с соб-
ственным тезисом, что названия определяются характером территории.
Поляне и словене любопытны тем, что обитают только в легендар-
ных сообщениях летописи. Там, где летопись становится достовер-
ным источником, то есть в сообщениях XI—XII веков, мы их не най-
лем. Первыми, задолго до остальных «племен», летопись покидают
поляне, словене следуют за ними в скором времени. В отличие от на-
званий других «племен», сохранявшихся в историческое время либо
ставших в XI—XII веках названиями территориальными (например,
земли, называемые Вятичи, Дреговичи, Радимичи, Кривичи, Дерева),
нет никаких свидетельств историчности полян или словен. В истори-
ческое время ни одна группа не называла себя полянами или слове-
нами, нет и региональных названий, образованных от их имен. Так,
«Польская земля», т. е. «земля полян» упомянута только в легенде об
Аскольде и Дире.
Ввиду совершенно исключительного значения, приписываемого
в историографии полянам и словенам, попытки обнаружить археоло-
гические следы этих племен были особенно настойчивы и последова-
тельны. Они оказались по большей части бесплодными, а «неулови-
мость» территории полян стала даже общим местом работ о них. Но
так же неуловимы и новгородские словене. Предлагаемые ныне ар-
хеологами решения исходят из убежденности в примате письменных
свидетельств: полагая, что территория и время расселения достовер-
но известны из летописи, «Полянскими» или «словенскими» объявля-
ются некие памятники, находящиеся на этой территории и приблизи-
тельно соответствующие хронологически".
Если бы археологи внимательнее читали летописный текст, они об-
наружили бы, что мучительные поиски территории для полян и словен
совершенно лишены основания и даже заранее обречены на неудачу.
В летописи ни поляне, ни словене никакой территорией, собственно,
и не обладают. Их особое место среди других восточных славян опре-
деляется тем обстоятельством, что только эти два «племени» — еще
до прихода княжеского рода — создают свои города и живут в городах:
Словене:
Словѣне же сѣдбша (около (озера Илмера. и прозвашасА своимъ именемъ.
и сдѣлаша городъ. и нарекоша и Новъгородъ"
Поляне:
створиша городокъ. во имѧ брата ихъ старѣишаго. и наркоша и Киевъ.
и 6ѧше (около города лѣсъ и боръ великъ. и бѧху ловѧше звѣрь. бѧхуть бо
мудрѣ и смыслени. и нарицихусѧ Полѧне. ωт нихъ же суть Полѧне. КиꙜне
и до сего дни.
Иными словами, для Сильвестра поляне и словене суть жители двух
городов — киевляне и новгородцы, и этот синонимизм легко просле-
живается в летописи.
Поскольку никакой роли за пределами рассказов о древнейших
временах ни полянам, ни словенам не отведено, можно думать, что
для Сильвестра они представляли собой, так сказать, повествова-
тельные приемы, при помощи которых он организовывал свое изло-
жение. Как только от конструирования (вымышленного) прошлого
Сильвестр перешел к пересказу действительно произошедших собы-
тий, оказалось, что, подобно шиллеровскому мавру, поляне и слове-
не сделали свое дело и могут уходить.
В чем же состоит эта роль двух фиктивных племен в летописном
рассказе?
Обратим внимание на чрезвычайно важное обстоятельство: горо-
да, созданные полянами и словенами, находятся в ключевых точках —
фактически начале и конце — руской части Пути из варяг в греки.
Что стало причиной чего? 