Блиц-2
- Автор темы Янус
- Дата начала
Ух-ты!!!! 
Скока всех и всего!!!!
Бодренького!!!!
Ето есть я- Котька
Безумно рада быть здесь ( аж жмурюсь от удовольствия!)
скоро выйду на подольше, а пока так, бегом-бегом.
Он оно как, Тигррра. то бишь Янус и меня вписал- писака!!!
Пасибо, прия-а-атнооо!
всем хоррошего настроения и побольше поводов для улыбок!!!
Скоро буду!
Скока всех и всего!!!! Бодренького!!!!
Ето есть я- Котька
Безумно рада быть здесь ( аж жмурюсь от удовольствия!)
скоро выйду на подольше, а пока так, бегом-бегом.
Он оно как, Тигррра. то бишь Янус и меня вписал- писака!!!
Пасибо, прия-а-атнооо!
всем хоррошего настроения и побольше поводов для улыбок!!!
Скоро буду!
А Януса кот, как у меня на футболке надо еще надпись приделать " Я не делаю зарядку по утрам!"
Пушкин, это Да, конечно, а еще есть Агния Барто! До сих пор некоторые стишки в легкий шок приводят! и в этих...как их...вредных советах Остера немало тайн, едва понятных. Вот, найду- пришлю обязательно!!!
надо еще надпись приделать " Я не делаю зарядку по утрам!" Пушкин, это Да, конечно, а еще есть Агния Барто! До сих пор некоторые стишки в легкий шок приводят! и в этих...как их...вредных советах Остера немало тайн, едва понятных. Вот, найду- пришлю обязательно!!!
Charlo
Маркиза дю Шевед
Это изменены настройки форума - Алан после последней заморочки разрубил очередной гордиев узел.
Я уже хочу
И не только я, уверена, многие прочитают. Мы тут любим открывать новые таланты Шарло, как обещала...правда эта сказка еще не закончена...И, как всегда, без названия )))
«Цвирк-цвирк, Тью-тью…» - ласковый и нежный голос мамы, которым она пыталась разбудить птенцов, еще сильнее погружал их в сон. «Цвирк, Тью! Ну, просыпайтесь же!» - голос прозвучал чуть настойчивее и тверже –«Скоро уже солнце высоко, мне трудно будет собирать еду». Упрямые малыши только крепче жмурили глаза.
«Сейчас вы у меня встанете!» - мысль, которая пришла Синичке в голову, развеселила ее, т.к. всегда действовала безотказно. «Букетик-шестицветик исчез!» - нарочито испуганным голосом прошептала Синичка, на всякий случай, посмотрев вниз, где почти у самого ствола березы, среди веток которой Синичка устроила свой дом, рос удивительный, не похожий ни на какие другие, цветок. Этим цветком Синичка дорожила более всего: вечером он испускал тончайший, чуть пряный, аромат, от которого немного кружилась голова и тянуло в сон. Аромат, исходивший от цветка, служил Синичке защитой от многочисленных охотников за птенцами – едва приблизившись к березе, они начинали зевать, их движения замедлялись, становились вялыми и уже совсем скоро самый свирепый охотник мирно посапывал, уткнувшись в мягкий, чуть влажный от вечерней росы, мох…А утром, когда первый лучик солнца ласково прикасался к еще закрытым бутончикам цветка, букетик-шестицветик раскрывался и удивительная гармония тонов, полутонов, оттенков вальсировала от цветка к цветку…Под эту музыку цвета Синичка начинала свой нелегкий день.
«Букетик-шестицветик исчез…» - еще раз повторила птичка-синичка, всматриваясь сквозь молочную дымку утреннего тумана в то место, где как обычно должен был стоять, звуча оттенками, цветок… «Исчез…» - в голосе Синички уже слышались недоумение, тревога, затем испуг.
Почуяв неладное, птенцы, как по команде, раскрыли свои уже давно проснувшиеся глаза. «Тью, ты первая…» - прошептал Цвирк. «Нет, ты…» - Тью испуганно прижалась к Цвирку, потихоньку подталкивая его к краешку гнезда.
- Цвирк, ты видишь? – Тью зажмурила глаза, затем вновь широко их раскрыла, словно убеждаясь, что все происходящее не сон…
- Исчез… - подтвердив мамино предположение, Цвирк горько заплакал.
Не заставляя себя ждать, его примеру последовала Тью…Всхлип-всхлип, хлюп-хлюп…Еще никогда не было так горько на душе этих маленьких созданий.
Прошел час, два…наступил вечер, а малыши все плакали и плакали. Синичке ни как и ни чем не удавалось успокоить Тью и Цвирка. Тогда, беспокоясь уже о набухшем и отяжелевшем от их слез гнезде, Синичка приняла решение – искать!
- Но, как я оставлю детей одних? – эта мысль немного охладила пыл искательницы приключений.
- День, два и они умрут от голода…кто принесет им еду в гнездо? –рассуждала мать, но уже другая пришедшая ей в голову мысль вытесняла первую и утверждалась –
«Я попрошу соседку, Тетушку Ворону. Она однажды оставалась с детьми и они неплохо ладили». Укрепившись в этой мысли, Синичка вспорхнула и уже через пару минут «приветвилась» рядом с огромным, сотканным из старых веток и сучьев, гнездом.
- Тетушка Ворона? – голос Синички дрожал от волнения – «Только бы была дома, только бы согласилась…»
- Тетушка… - не успев договорить, Синичка увидела темную, взлохмаченную голову Тетушки Вороны, которая, по всей видимости, еще пребывала в утренней неге. Глаза вороны немного косили и Синичке приходилось перемещать себя то вправо, то влево, тщетно пытаясь уловить вороний взгляд. Наконец, вороне самой удалось сфокусировать свой взгляд на гостье и, желая поприветствовать соседку, едва не смахнула ее вниз своим, походим на шатер, крылом!
- Доброе утро, Тетушка Ворона! – и не дождавшись ответа, Синичка скоро поведала тетушке о том, что ее привело к ней.
- Соседка, я всегда рада тебе помочь! – с готовностью отозвалась тетушка, - к тому же я, наверное, знаю, кто может тебе помочь. Этот старый, замшелый Филин…Когда-то он был совсем ничего…мда-а-а…- Тетушка замолчала, видимо погрузившись в приятные воспоминания.
Не смея прервать задумчивость Вороны, Синичка принялась нервно пощипывать свои перышки. Прошло еще немного времени и громкий стук трудяги Дятла, вывел тетушку из забытья…
- Совсем ничего…- тряхнув упрямо головой, Ворона скрылась в темноте гнезда – Я скоро…
Часть П.
Вершина горы, на которую указала Тетушка Ворона, и которая казалась так близко, с каждым взмахом крыла уплывала все дальше и дальше. Полуденное солнце, показавшееся поначалу Синичке, вылетевшей из мрачной, сырой прохлады леса, мягким и добрым, теперь неумолимо жгло и наполняло ее хрупкое тельце свинцовой тяжестью. Тук-тук, тук-тук – стучало в висках отважной птички, сопровождая болью каждый взмах крыла. «Я долечу!»
Синичка посмотрела вниз: темная гладь воды казалась твердой, как вымощенная серым камнем мостовая…- Твердая…как же! Сколько раз эта «твердая» вода становилась кладбищем для обессилевших в полете птиц?! – эта мысль подействовала на синицу отрезвляюще, придала ей решимости и сил. – Я долечу!
Чтобы заставить время течь быстрей, она стала думать о том, что скажет Старому Филину и сможет ли он ей помочь…прошло еще немного времени и Синичка уже ясно видела впереди то, к чему так стремилась: высокая, остистая скала, как одиноко торчащий клык в огромной пасти океана!
- Бр-р-р…ну и жилище он себе отыскал – подумала Синичка, касаясь крыльями скалы. Небольшой выступ, на котором она решила перевести дух, был отполирован морской соленой водой до зеркального блеска.
- Мда…Однако Филину придется не мало потрудиться, чтобы узнать в этом сером, намокшем и съежившемся комочке, синицу в ее обычном сине-желтом оперении – маленькие, остренькие коготки на тоненьких и хрупких ножках, тщетно пытались удержать ее на этом гладком и скользком выступе, так и не закончив свою мысль, Синичка уже падала куда-то вниз, в темноту и сырость…Плюх! Оказавшись на спине, с поднятыми кверху лапками, она замерла, прислушавшись к себе и к окружающему: жива? Раз думаю – значит да! – счастливая догадка согрела сердце отважной птички, она пошевелила лапками и попробовала повернуться на бочок – все цело! И вновь радость теплой волной пробежала по тельцу маленькой птички и помогла ей принять привычное для пернатых положение. Теперь бы оглядеться…- Оказывается для того, чтобы видеть мало иметь глаза! Ух, ты! Вот это мысль! – с удовольствием отметила Синичка, напрягая глаза и пытаясь взглядом вытащить из темноты хоть что-нибудь похожее на силуэт. Нет! Кромешная тьма, окружавшая Синичку не хотела выдавать ей ни места ее приземления, ни того, что могло бы послужить ей мало-мальским ориентиром. «Где я?» - с некоторой тревогой подумала она. Не было слышно ни шума океана, ни порыва ветра, глухо ударявшегося о скалу…ничего…тишина и темень, от которых сжималось сердце и начинало опять стучать в висках…
Часть 3
Всхлип - всхлип…Хлюп-хлюп – маленький серый комочек, прикрыв крылышками клювик, горько заплакал. «Совсем как Цвирк и Тью…как они без меня?» - от этой мысли синичке стало еще невыносимей и уже не капельки слез, а целые ручейки побежали из Синичкиных глаз.
«Апчхи!»
Синичка замерла и прислушалась –«Кто-то чихнул или мне показалось? А может это я?»
«Апчхи!» - снова послышалось из темноты.
- Кто здесь? - едва пролепетала синичка.
- По-моему, это я должен был спросить Вас –«Кто здесь?» Или Вы уже считаете себя хозяйкой этого тихого, уютного местечка? – голос тихонечко захихикал.
- Нет, нет! Что Вы, я и вовсе хочу, как можно быстрее выбраться отсюда! Но здесь так темно и я не могу найти выход!
- Выход? Ха-ха-ха! – засмеялся голос – Уж не хотите ли сказать, что Вы сюда вошли?
- Нет…я сюда упала…вот, оттуда – и синичка показала крылышком наверх, как будто чихающий голос мог это увидеть.
- Тогда для Вас есть только вылет!
«Как он узнал, что я птица? Здесь так темно, я не вижу собственного клюва…»
- Правда с такими мокрыми крылышками улететь Вам будет сложно, впрочем также, как и уползти…- продолжил свои размышления Голос – стены тут мокрые, скользкие и отвесные…Значит вы останетесь здесь на-все-гда! – похоже Голос веселился от души.
Синичка хотела было обидеться, но, прекрасно понимая, что Голос – это сейчас единственный шанс выбраться отсюда наружу и продолжить поиски Филина, решила этого не делать.
- Вы тоже птица? – Синица старалась говорить, как можно спокойней.
- Уф-ф-ф…как вам сказать…иногда во сне я летаю! Это такое чудное состояние! О, один момент! – в углу что-то зашуршало, послышалась возня, чьё-то кряхтенье и слабый писк, затем все смолкло и голос продолжал – Так вот, теперь мне не летать…Я так же , как и вы, упал на дно ущелья. Вам повезло, у вас хоть крылья целы, а я одно сломал!
- Бедняга! А как вы оказались здесь? – Синичке действительно вдруг стало жалко этого бедолагу – Могу я чем-нибудь помочь?
- Угу…сломать второе! Ух-ух-ух – засмеялся голос.
В этом смехе Синичке показалось что-то знакомое, она точно где-то его уже слышала…но где?
- А может быть вначале вы расскажете, что привело сюда…здесь еще не было синиц! Два шага в сторону, вам будет там посуше…клочок соломы на полу. Левей от вас… и можете присесть. Я притулюсь вот в этом уголке и буду слушать вас…
Устроившись по удобнее на маленьком клочке соломы, синичка начала рассказ…
В пещере было настолько тихо, что Синичке несколько раз приходилось останавливаться и спрашивать у голоса, не спит ли он.
- И, вот я здесь…- Синичка замолчала.
- Угу…- голос вздохнул и тоже замолчал.
- Ну, что ж…могу обрадовать – я Филин! Но, что касается «помочь»…с одним крылом, увы, похоже я бессилен…- с горечью, но стихами произнес Филин и вновь замолчал.
Признание Филина почему-то не очень обрадовало Синичку…Ей, наверное, даже больше хотелось, чтобы это был не он.
- А букетик-шестицветик у Карибы…- продолжал Филин – У нее целая оранжерея диковинных цветов.
- А кто это? – уже совсем поникшим голосом и просто ради приличия спросила Синица.
- Кариба? Это самое жуткое существо, которое мне когда-либо приходилось видеть. Хитрая, коварная и безжалостная…В общем-то, из-за нее я здесь…Эх, если бы нам удалось выбраться от сюда, я бы показал ей, где раки зимуют! – и вновь синичка услышала какую-то возню, чей-то писк…
- Филин, а кто пищит?
- А-а-а, это…летучая мышь. Ничего не поделаешь- единственная пища, которую я могу добыть для себя здесь …Вы уж простите…
- Я понимаю…- вздохнула Синичка и вдруг почувствовала сильный голод. Не известно, сколько прошло времени с тех пор, как она покинула свой дом, а она все еще не ела…
– А я мышей не ем…- с сожалением произнесла голодная птичка. Синичка проглотила набежавшую слюну и попробовала клювиком соломку, на которой сидела…
- Зато здесь воды много! – попробовал пошутить Филин, но шутка явно не удалась. Ему, конечно, было жаль Синичку, но где-то в глубине души он радовался, что не один. Теперь он отчетливо понимал, что без еды, в этом холодном и сыром гроте бедняжке долго не продержаться. Надо срочно что-то делать! Мысли, одна нелепей другой приходили в голову Старого филина. Их было так много, что, в конце концов у Филина разболелась голова и очень кстати Синичка попросила рассказать его историю…
…Я жил в лесу, недалеко от Тетушки Вороны – начал свой рассказ Старый Филин - мы с ней дружили…Однажды вечером сидели, пили чай, болтали ни о чем. Она прекрасный собеседник! Вдруг небо тучами заволокло, и хлынул дождь! Все разбежались кто куда. Ну, я, естественно, домой. Смотрю, в дупле воды – хоть плавай. Что делать? Спрятался в ветвях, где крона по плотней и гуще, сижу, пережидаю дождь…Вдруг слышу разговор. Не знаю кто, не вижу где, но чувствую, что это рядом. Я притаился и не дышу… похоже кто-то из пернатых, но голоса не различу…И вот, не знаю от чего, от сырости или от напряжения – я делаю «Апчхи!», потом еще два раза. И…падаю в листву! Те, кто беседовал, меня схватили. Мешок на голову и понесли…вернее полетели. Не знаю сколько времени прошло, летели долго. Я уснул. Проснулся уже там, в оранжерее. Потом ее же охранял. Какие там цветы! Кариба, как только узнавала, что есть особенный цветок, тут же отправляла кого-то из приближенных на его поиски. И они не могли возвратиться до тех пор, пока не найдут диковинку и не принесут ее Карибе! Вот так здесь оказался и Ваш цветок. Кариба знала, что он усыпляет, но мне сказать забыла…И я уснул. Никогда мой сон не был так сладок. Мне снился лес, в котором я родился. Дупло, в котором жил. Друзья…и Тетушка Ворона…И я летал! Как это было чудно! Вдруг я почувствовал удар, очнулся уже здесь, в ущельи. Хотел взлететь – не смог, крыло сломал…Я ничего не понимал…Как оказался здесь? Потом узнал…
- А как давно Вы здесь? – прервав молчание, спросила птичка у Филина.
- Уже полгода…Хм…так давно, что обзавелся и друзьями.
- Друзьями? Здесь? – Синичка очень удивилась – Здесь кто-нибудь еще живет?
- Нет. Вы помните, те мышки…? Мне их бросает Альбатрос. И он же рассказал, как я сюда попал. Вам интересно?
- Конечно… продолжайте – рассказ Филина отвлекал Синичку, от голода и грустных мыслей.
- Так вот – продолжил Филин – когда я спал, кто-то проник в оранжерею и устроил там настоящий погром…Видимо этот кто-то был очень зол на Карибу, и решил таким образом ей отомстить! Я не знаю, осталось ли хоть два цветка, чтоб уцелели? Ну, вот… Карибу оповестили о погроме и она примчалась в оранжерею. Увидела меня, пыталась разбудить, не удалось. Тогда она приказала бросить меня в ущелье и оставить там навсегда. А я, вот видите, живу.
- Эй, Филин, как дела? – послышалось откуда-то сверху – Ты хочешь новости узнать? Цветочки кончились – Кариба заболела! – Голос сверху захихикал…
- Это ты, альбатрос? Послушай! – голос Филина дрожал от волнения – Я здесь не один, со мной Синица. Ты можешь принести огня, чтоб ей увидеть свет? Она бы вылететь смогла! У нее крылья целы!
- Синица?! Она-то как оказалась там?
- Ах, это все потом…Так сможешь?
- Не знаю…Я постараюсь…всё, я полетел.
- Он обязательно что-нибудь придумает! – Филин был очень рад, появившейся возможности помочь Синичке.
- А как же Вы? – Синичка обрадовалась, но мысль о Филине, к которому она как-то незаметно начала привыкать, сдерживала эту радость и даже желание лететь домой – Нет, без Вас не полечу! – твердо заявила Синица.
Она понимала, что не сможет спокойно жить, когда кто-то, уже ставший ей близким, оказался в беде. «Нет! – упрямо заявила синичка – Не полечу!»
Слова Синички растрогали старого Филина, но мудрая птица понимала, что глупо погибать двоим, если один может выжить и, там, на свободе, что-нибудь придумать, как помочь другому. Эти мысли Филин повторил вслух, здравые мысли Филина помогли Синичке принять правильное решение – чтобы помочь Филину, ей нужно было на свободу!...
- Эй, не так ярко! – глухой голос Филина разбудил, уснувшую Синичку. Она огляделась по сторонам – Где ярко? Что ярко?
Затем она подняла голову вверх и увидела очень слабую точечку света, похожую на солнечный блик. Эта точечка казалась недосягаемой, она светила слабее самой далекой звезды на небе. «Как высоко! – подумала Синичка, но вслух сказала – Я долечу!»
- Ну, что вы там? Огонь вам видно? – Чувствовалось, что альбатрос нервничал – Он скоро догорит…давайте же быстрей!
- Смотрите только вверх! – напутствовал Синичку Филин и от нетерпения похлопывал себя крылом – Ну же…вперед!
Синичке на секунду показалось, что она разучилась летать и даже забыла, как это делается. Она вначале расправила крылышки и помахала ими, словно веером. Затем, какая-то неведомая сила подхватила это хрупкое тельце и устремила к свету! Синичка даже не успела попрощаться с Филином, уже в полете она крикнула ему: «Я скоро-о-о-о…!» Несколько раз синичка хотела глянуть вниз, но помня слова филина, сдерживала свое желание и вновь устремляла взгляд вверх к свету! – Мда…вниз падала быстрей – вдруг точечка исчезла и синичка продолжала свой полет все в той же темноте. Ей стало страшно. От страха она почувствовала, что крылышки тяжелеют, и все трудней становится ими управлять…
- Эй, у меня фитиль погас. Но ничего, лети на голос. Осталось совсем чуть-чуть – Голос Альбатроса прозвучал как нельзя кстати, Синичке казалось, что силы покидают ее и вместо полета вверх, она уже падает вниз! Альбатросу, в общем-то не о чем было разговаривать с птичкой, так как они были совсем не знакомы, поэтому он начал напевать…Уж лучше бы он говорил! Его голос, как ржавая телега, смешил синичку и от смеха она тоже теряла силы…вдруг в вышине она увидела так много горящих точек! Звезды! Она у цели! Еще не много, несколько взмахов и отважная птица, наконец-то на воле!
- Здрасти! – Альбатрос поприветствовал Синичку и даже вежливо поклонился ей.
- Здравствуйте! – Сердце синички билось так быстро, что она не успевала перевести дух – Там Филин! – это все, что успела вымолвить синичка и потеряла сознание...
…Скрип разваливающейся телеги вернул синичку из забытья. Это альбатрос напевал свою любимую песенку. Но сейчас эта скрипучая мелодия не смешила синичку, звучала как-то по-домашнему и успокаивала ее.
- Выпейте чаю, - заметив, что синичка очнулась, предложил Альбатрос – он с травками…
- Спасибо, пусть немного остынет – Синичка огляделась, такого большого гнезда она не видела никогда! – Вы здесь один живете?
- Один…и уже много лет…Вы пейте, а то совсем остынет! А я Вас ненадолго покину, не скучайте – Альбатрос положил рядом с чашечкой чая сухую корочку хлеба и исчез…
(продолжение следует, млин…я ее когда-нибудь закончу?)
)))«Цвирк-цвирк, Тью-тью…» - ласковый и нежный голос мамы, которым она пыталась разбудить птенцов, еще сильнее погружал их в сон. «Цвирк, Тью! Ну, просыпайтесь же!» - голос прозвучал чуть настойчивее и тверже –«Скоро уже солнце высоко, мне трудно будет собирать еду». Упрямые малыши только крепче жмурили глаза.
«Сейчас вы у меня встанете!» - мысль, которая пришла Синичке в голову, развеселила ее, т.к. всегда действовала безотказно. «Букетик-шестицветик исчез!» - нарочито испуганным голосом прошептала Синичка, на всякий случай, посмотрев вниз, где почти у самого ствола березы, среди веток которой Синичка устроила свой дом, рос удивительный, не похожий ни на какие другие, цветок. Этим цветком Синичка дорожила более всего: вечером он испускал тончайший, чуть пряный, аромат, от которого немного кружилась голова и тянуло в сон. Аромат, исходивший от цветка, служил Синичке защитой от многочисленных охотников за птенцами – едва приблизившись к березе, они начинали зевать, их движения замедлялись, становились вялыми и уже совсем скоро самый свирепый охотник мирно посапывал, уткнувшись в мягкий, чуть влажный от вечерней росы, мох…А утром, когда первый лучик солнца ласково прикасался к еще закрытым бутончикам цветка, букетик-шестицветик раскрывался и удивительная гармония тонов, полутонов, оттенков вальсировала от цветка к цветку…Под эту музыку цвета Синичка начинала свой нелегкий день.
«Букетик-шестицветик исчез…» - еще раз повторила птичка-синичка, всматриваясь сквозь молочную дымку утреннего тумана в то место, где как обычно должен был стоять, звуча оттенками, цветок… «Исчез…» - в голосе Синички уже слышались недоумение, тревога, затем испуг.
Почуяв неладное, птенцы, как по команде, раскрыли свои уже давно проснувшиеся глаза. «Тью, ты первая…» - прошептал Цвирк. «Нет, ты…» - Тью испуганно прижалась к Цвирку, потихоньку подталкивая его к краешку гнезда.
- Цвирк, ты видишь? – Тью зажмурила глаза, затем вновь широко их раскрыла, словно убеждаясь, что все происходящее не сон…
- Исчез… - подтвердив мамино предположение, Цвирк горько заплакал.
Не заставляя себя ждать, его примеру последовала Тью…Всхлип-всхлип, хлюп-хлюп…Еще никогда не было так горько на душе этих маленьких созданий.
Прошел час, два…наступил вечер, а малыши все плакали и плакали. Синичке ни как и ни чем не удавалось успокоить Тью и Цвирка. Тогда, беспокоясь уже о набухшем и отяжелевшем от их слез гнезде, Синичка приняла решение – искать!
- Но, как я оставлю детей одних? – эта мысль немного охладила пыл искательницы приключений.
- День, два и они умрут от голода…кто принесет им еду в гнездо? –рассуждала мать, но уже другая пришедшая ей в голову мысль вытесняла первую и утверждалась –
«Я попрошу соседку, Тетушку Ворону. Она однажды оставалась с детьми и они неплохо ладили». Укрепившись в этой мысли, Синичка вспорхнула и уже через пару минут «приветвилась» рядом с огромным, сотканным из старых веток и сучьев, гнездом.
- Тетушка Ворона? – голос Синички дрожал от волнения – «Только бы была дома, только бы согласилась…»
- Тетушка… - не успев договорить, Синичка увидела темную, взлохмаченную голову Тетушки Вороны, которая, по всей видимости, еще пребывала в утренней неге. Глаза вороны немного косили и Синичке приходилось перемещать себя то вправо, то влево, тщетно пытаясь уловить вороний взгляд. Наконец, вороне самой удалось сфокусировать свой взгляд на гостье и, желая поприветствовать соседку, едва не смахнула ее вниз своим, походим на шатер, крылом!
- Доброе утро, Тетушка Ворона! – и не дождавшись ответа, Синичка скоро поведала тетушке о том, что ее привело к ней.
- Соседка, я всегда рада тебе помочь! – с готовностью отозвалась тетушка, - к тому же я, наверное, знаю, кто может тебе помочь. Этот старый, замшелый Филин…Когда-то он был совсем ничего…мда-а-а…- Тетушка замолчала, видимо погрузившись в приятные воспоминания.
Не смея прервать задумчивость Вороны, Синичка принялась нервно пощипывать свои перышки. Прошло еще немного времени и громкий стук трудяги Дятла, вывел тетушку из забытья…
- Совсем ничего…- тряхнув упрямо головой, Ворона скрылась в темноте гнезда – Я скоро…
Часть П.
Вершина горы, на которую указала Тетушка Ворона, и которая казалась так близко, с каждым взмахом крыла уплывала все дальше и дальше. Полуденное солнце, показавшееся поначалу Синичке, вылетевшей из мрачной, сырой прохлады леса, мягким и добрым, теперь неумолимо жгло и наполняло ее хрупкое тельце свинцовой тяжестью. Тук-тук, тук-тук – стучало в висках отважной птички, сопровождая болью каждый взмах крыла. «Я долечу!»
Синичка посмотрела вниз: темная гладь воды казалась твердой, как вымощенная серым камнем мостовая…- Твердая…как же! Сколько раз эта «твердая» вода становилась кладбищем для обессилевших в полете птиц?! – эта мысль подействовала на синицу отрезвляюще, придала ей решимости и сил. – Я долечу!
Чтобы заставить время течь быстрей, она стала думать о том, что скажет Старому Филину и сможет ли он ей помочь…прошло еще немного времени и Синичка уже ясно видела впереди то, к чему так стремилась: высокая, остистая скала, как одиноко торчащий клык в огромной пасти океана!
- Бр-р-р…ну и жилище он себе отыскал – подумала Синичка, касаясь крыльями скалы. Небольшой выступ, на котором она решила перевести дух, был отполирован морской соленой водой до зеркального блеска.
- Мда…Однако Филину придется не мало потрудиться, чтобы узнать в этом сером, намокшем и съежившемся комочке, синицу в ее обычном сине-желтом оперении – маленькие, остренькие коготки на тоненьких и хрупких ножках, тщетно пытались удержать ее на этом гладком и скользком выступе, так и не закончив свою мысль, Синичка уже падала куда-то вниз, в темноту и сырость…Плюх! Оказавшись на спине, с поднятыми кверху лапками, она замерла, прислушавшись к себе и к окружающему: жива? Раз думаю – значит да! – счастливая догадка согрела сердце отважной птички, она пошевелила лапками и попробовала повернуться на бочок – все цело! И вновь радость теплой волной пробежала по тельцу маленькой птички и помогла ей принять привычное для пернатых положение. Теперь бы оглядеться…- Оказывается для того, чтобы видеть мало иметь глаза! Ух, ты! Вот это мысль! – с удовольствием отметила Синичка, напрягая глаза и пытаясь взглядом вытащить из темноты хоть что-нибудь похожее на силуэт. Нет! Кромешная тьма, окружавшая Синичку не хотела выдавать ей ни места ее приземления, ни того, что могло бы послужить ей мало-мальским ориентиром. «Где я?» - с некоторой тревогой подумала она. Не было слышно ни шума океана, ни порыва ветра, глухо ударявшегося о скалу…ничего…тишина и темень, от которых сжималось сердце и начинало опять стучать в висках…
Часть 3
Всхлип - всхлип…Хлюп-хлюп – маленький серый комочек, прикрыв крылышками клювик, горько заплакал. «Совсем как Цвирк и Тью…как они без меня?» - от этой мысли синичке стало еще невыносимей и уже не капельки слез, а целые ручейки побежали из Синичкиных глаз.
«Апчхи!»
Синичка замерла и прислушалась –«Кто-то чихнул или мне показалось? А может это я?»
«Апчхи!» - снова послышалось из темноты.
- Кто здесь? - едва пролепетала синичка.
- По-моему, это я должен был спросить Вас –«Кто здесь?» Или Вы уже считаете себя хозяйкой этого тихого, уютного местечка? – голос тихонечко захихикал.
- Нет, нет! Что Вы, я и вовсе хочу, как можно быстрее выбраться отсюда! Но здесь так темно и я не могу найти выход!
- Выход? Ха-ха-ха! – засмеялся голос – Уж не хотите ли сказать, что Вы сюда вошли?
- Нет…я сюда упала…вот, оттуда – и синичка показала крылышком наверх, как будто чихающий голос мог это увидеть.
- Тогда для Вас есть только вылет!
«Как он узнал, что я птица? Здесь так темно, я не вижу собственного клюва…»
- Правда с такими мокрыми крылышками улететь Вам будет сложно, впрочем также, как и уползти…- продолжил свои размышления Голос – стены тут мокрые, скользкие и отвесные…Значит вы останетесь здесь на-все-гда! – похоже Голос веселился от души.
Синичка хотела было обидеться, но, прекрасно понимая, что Голос – это сейчас единственный шанс выбраться отсюда наружу и продолжить поиски Филина, решила этого не делать.
- Вы тоже птица? – Синица старалась говорить, как можно спокойней.
- Уф-ф-ф…как вам сказать…иногда во сне я летаю! Это такое чудное состояние! О, один момент! – в углу что-то зашуршало, послышалась возня, чьё-то кряхтенье и слабый писк, затем все смолкло и голос продолжал – Так вот, теперь мне не летать…Я так же , как и вы, упал на дно ущелья. Вам повезло, у вас хоть крылья целы, а я одно сломал!
- Бедняга! А как вы оказались здесь? – Синичке действительно вдруг стало жалко этого бедолагу – Могу я чем-нибудь помочь?
- Угу…сломать второе! Ух-ух-ух – засмеялся голос.
В этом смехе Синичке показалось что-то знакомое, она точно где-то его уже слышала…но где?
- А может быть вначале вы расскажете, что привело сюда…здесь еще не было синиц! Два шага в сторону, вам будет там посуше…клочок соломы на полу. Левей от вас… и можете присесть. Я притулюсь вот в этом уголке и буду слушать вас…
Устроившись по удобнее на маленьком клочке соломы, синичка начала рассказ…
В пещере было настолько тихо, что Синичке несколько раз приходилось останавливаться и спрашивать у голоса, не спит ли он.
- И, вот я здесь…- Синичка замолчала.
- Угу…- голос вздохнул и тоже замолчал.
- Ну, что ж…могу обрадовать – я Филин! Но, что касается «помочь»…с одним крылом, увы, похоже я бессилен…- с горечью, но стихами произнес Филин и вновь замолчал.
Признание Филина почему-то не очень обрадовало Синичку…Ей, наверное, даже больше хотелось, чтобы это был не он.
- А букетик-шестицветик у Карибы…- продолжал Филин – У нее целая оранжерея диковинных цветов.
- А кто это? – уже совсем поникшим голосом и просто ради приличия спросила Синица.
- Кариба? Это самое жуткое существо, которое мне когда-либо приходилось видеть. Хитрая, коварная и безжалостная…В общем-то, из-за нее я здесь…Эх, если бы нам удалось выбраться от сюда, я бы показал ей, где раки зимуют! – и вновь синичка услышала какую-то возню, чей-то писк…
- Филин, а кто пищит?
- А-а-а, это…летучая мышь. Ничего не поделаешь- единственная пища, которую я могу добыть для себя здесь …Вы уж простите…
- Я понимаю…- вздохнула Синичка и вдруг почувствовала сильный голод. Не известно, сколько прошло времени с тех пор, как она покинула свой дом, а она все еще не ела…
– А я мышей не ем…- с сожалением произнесла голодная птичка. Синичка проглотила набежавшую слюну и попробовала клювиком соломку, на которой сидела…
- Зато здесь воды много! – попробовал пошутить Филин, но шутка явно не удалась. Ему, конечно, было жаль Синичку, но где-то в глубине души он радовался, что не один. Теперь он отчетливо понимал, что без еды, в этом холодном и сыром гроте бедняжке долго не продержаться. Надо срочно что-то делать! Мысли, одна нелепей другой приходили в голову Старого филина. Их было так много, что, в конце концов у Филина разболелась голова и очень кстати Синичка попросила рассказать его историю…
…Я жил в лесу, недалеко от Тетушки Вороны – начал свой рассказ Старый Филин - мы с ней дружили…Однажды вечером сидели, пили чай, болтали ни о чем. Она прекрасный собеседник! Вдруг небо тучами заволокло, и хлынул дождь! Все разбежались кто куда. Ну, я, естественно, домой. Смотрю, в дупле воды – хоть плавай. Что делать? Спрятался в ветвях, где крона по плотней и гуще, сижу, пережидаю дождь…Вдруг слышу разговор. Не знаю кто, не вижу где, но чувствую, что это рядом. Я притаился и не дышу… похоже кто-то из пернатых, но голоса не различу…И вот, не знаю от чего, от сырости или от напряжения – я делаю «Апчхи!», потом еще два раза. И…падаю в листву! Те, кто беседовал, меня схватили. Мешок на голову и понесли…вернее полетели. Не знаю сколько времени прошло, летели долго. Я уснул. Проснулся уже там, в оранжерее. Потом ее же охранял. Какие там цветы! Кариба, как только узнавала, что есть особенный цветок, тут же отправляла кого-то из приближенных на его поиски. И они не могли возвратиться до тех пор, пока не найдут диковинку и не принесут ее Карибе! Вот так здесь оказался и Ваш цветок. Кариба знала, что он усыпляет, но мне сказать забыла…И я уснул. Никогда мой сон не был так сладок. Мне снился лес, в котором я родился. Дупло, в котором жил. Друзья…и Тетушка Ворона…И я летал! Как это было чудно! Вдруг я почувствовал удар, очнулся уже здесь, в ущельи. Хотел взлететь – не смог, крыло сломал…Я ничего не понимал…Как оказался здесь? Потом узнал…
- А как давно Вы здесь? – прервав молчание, спросила птичка у Филина.
- Уже полгода…Хм…так давно, что обзавелся и друзьями.
- Друзьями? Здесь? – Синичка очень удивилась – Здесь кто-нибудь еще живет?
- Нет. Вы помните, те мышки…? Мне их бросает Альбатрос. И он же рассказал, как я сюда попал. Вам интересно?
- Конечно… продолжайте – рассказ Филина отвлекал Синичку, от голода и грустных мыслей.
- Так вот – продолжил Филин – когда я спал, кто-то проник в оранжерею и устроил там настоящий погром…Видимо этот кто-то был очень зол на Карибу, и решил таким образом ей отомстить! Я не знаю, осталось ли хоть два цветка, чтоб уцелели? Ну, вот… Карибу оповестили о погроме и она примчалась в оранжерею. Увидела меня, пыталась разбудить, не удалось. Тогда она приказала бросить меня в ущелье и оставить там навсегда. А я, вот видите, живу.
- Эй, Филин, как дела? – послышалось откуда-то сверху – Ты хочешь новости узнать? Цветочки кончились – Кариба заболела! – Голос сверху захихикал…
- Это ты, альбатрос? Послушай! – голос Филина дрожал от волнения – Я здесь не один, со мной Синица. Ты можешь принести огня, чтоб ей увидеть свет? Она бы вылететь смогла! У нее крылья целы!
- Синица?! Она-то как оказалась там?
- Ах, это все потом…Так сможешь?
- Не знаю…Я постараюсь…всё, я полетел.
- Он обязательно что-нибудь придумает! – Филин был очень рад, появившейся возможности помочь Синичке.
- А как же Вы? – Синичка обрадовалась, но мысль о Филине, к которому она как-то незаметно начала привыкать, сдерживала эту радость и даже желание лететь домой – Нет, без Вас не полечу! – твердо заявила Синица.
Она понимала, что не сможет спокойно жить, когда кто-то, уже ставший ей близким, оказался в беде. «Нет! – упрямо заявила синичка – Не полечу!»
Слова Синички растрогали старого Филина, но мудрая птица понимала, что глупо погибать двоим, если один может выжить и, там, на свободе, что-нибудь придумать, как помочь другому. Эти мысли Филин повторил вслух, здравые мысли Филина помогли Синичке принять правильное решение – чтобы помочь Филину, ей нужно было на свободу!...
- Эй, не так ярко! – глухой голос Филина разбудил, уснувшую Синичку. Она огляделась по сторонам – Где ярко? Что ярко?
Затем она подняла голову вверх и увидела очень слабую точечку света, похожую на солнечный блик. Эта точечка казалась недосягаемой, она светила слабее самой далекой звезды на небе. «Как высоко! – подумала Синичка, но вслух сказала – Я долечу!»
- Ну, что вы там? Огонь вам видно? – Чувствовалось, что альбатрос нервничал – Он скоро догорит…давайте же быстрей!
- Смотрите только вверх! – напутствовал Синичку Филин и от нетерпения похлопывал себя крылом – Ну же…вперед!
Синичке на секунду показалось, что она разучилась летать и даже забыла, как это делается. Она вначале расправила крылышки и помахала ими, словно веером. Затем, какая-то неведомая сила подхватила это хрупкое тельце и устремила к свету! Синичка даже не успела попрощаться с Филином, уже в полете она крикнула ему: «Я скоро-о-о-о…!» Несколько раз синичка хотела глянуть вниз, но помня слова филина, сдерживала свое желание и вновь устремляла взгляд вверх к свету! – Мда…вниз падала быстрей – вдруг точечка исчезла и синичка продолжала свой полет все в той же темноте. Ей стало страшно. От страха она почувствовала, что крылышки тяжелеют, и все трудней становится ими управлять…
- Эй, у меня фитиль погас. Но ничего, лети на голос. Осталось совсем чуть-чуть – Голос Альбатроса прозвучал как нельзя кстати, Синичке казалось, что силы покидают ее и вместо полета вверх, она уже падает вниз! Альбатросу, в общем-то не о чем было разговаривать с птичкой, так как они были совсем не знакомы, поэтому он начал напевать…Уж лучше бы он говорил! Его голос, как ржавая телега, смешил синичку и от смеха она тоже теряла силы…вдруг в вышине она увидела так много горящих точек! Звезды! Она у цели! Еще не много, несколько взмахов и отважная птица, наконец-то на воле!
- Здрасти! – Альбатрос поприветствовал Синичку и даже вежливо поклонился ей.
- Здравствуйте! – Сердце синички билось так быстро, что она не успевала перевести дух – Там Филин! – это все, что успела вымолвить синичка и потеряла сознание...
…Скрип разваливающейся телеги вернул синичку из забытья. Это альбатрос напевал свою любимую песенку. Но сейчас эта скрипучая мелодия не смешила синичку, звучала как-то по-домашнему и успокаивала ее.
- Выпейте чаю, - заметив, что синичка очнулась, предложил Альбатрос – он с травками…
- Спасибо, пусть немного остынет – Синичка огляделась, такого большого гнезда она не видела никогда! – Вы здесь один живете?
- Один…и уже много лет…Вы пейте, а то совсем остынет! А я Вас ненадолго покину, не скучайте – Альбатрос положил рядом с чашечкой чая сухую корочку хлеба и исчез…
(продолжение следует, млин…я ее когда-нибудь закончу?)
Послы Его Величества
Этот день я запомнил надолго.
Я упражнялся с валлийским луком, когда ярыжка вызвал меня к царю.
Его Величество вскочил с трона, взял мои руки в свои, не дав поклониться и вообще соблюсти предписываемые этикетом нелепые формальности.
- Дорогой мой Марк, - начал царь. - Я всегда уважал Вас как храброго воина и верного царского слугу.
Я покраснел и попытался было сказать, что всякий на моем месте был таким же.Однако, Его Величество продолжал:
- И в этом щекотливом деле я могу полагаться только на Вас. Как Вам известно, мой сын Исидор...
Тут он сделал паузу. Все мы знали, что царевич вовсе не пошел в своего отца Салтана или брата Гвидона. Он любил поесть, предпочитал более ошиваться на кухне с поварами нежели на конюшне или в оружейной. Изредка он играл в игры или скакал на скакалке, называя это военными упражнениями. Для воина с моим опытом глядеть на царевича, скачущего с ребятишками на палочке, изображающего при этом конного воина в полном вооружении, было тяжелым испытанием. Впрочем, все об этом.
- ... мой сын Исидор, - с некоторым надрывом продолжал царь, - уже в том возрасте, когда будущему правителю уже полагается иметь так сказать в некотором роде тыл, опору в виде будущей правительницы. Мой первенец Гвидон претерпел испытания судьбы в достаточной мере, прежде чем стал князем, и посему не желает отказываться от своих приобретенных земель. Я не смею настаивать. Остается одна надежда - царевич Исидор. В наше время поиск избранницы уже не тот, что был раньше, в окрестных землях я не сумел найти подходящую пару наследнику.
Я с недоумением смотрел на Его Величество, матримониальные и генеалогические вопросы интересовали меня мало, неужели царь Салтан возложит на меня поиск невесты?
- Однако, я обратил взоры, - тут Его Величество заговорил словами Кота-Баюна, отиравшегося при дворе в поисках легкой жизни, - к Тридевятому царству. У Царя Фортинбраса есть дочь. Царевна Несмеяна. Купцы, бывавшие в тех землях, утверждают, что сватовство к ней далеко не тривиальная задача (и вновь в речи нашего повелителя пробежали словечки полосатого шута!). И все же я решил испытать судьбу, я отправляю своего сына Исидора к Царевне.
Его Величество недолго помолчал, словно обдумывая дальнейшие слова.
- Он еще застенчивый мальчик, - с легкой грустью поведал царь. И продолжил, вкладывая в свой голос былую мощь, от которой приседали кони, - я просил бы вас, Марк, отправится с ним и помочь ему и в трудном путешествии, и в нелегком сватовсте!
Я растерялся:
- Ваше Величество, я не знаю, чем бы я мог быть полезен, в таком необычном деле. Мне привычнее осаждать города или приводить в повиновение взбунтовавшиеся провинции. Моя речь неизыскана и груба. Я путаюсь в придворном этикете и могу произвести впечатление плебея, вырядившегося в пурпурные одежды.
- Что Вы, мой Марк! - вскричал царь Салтан. - Я не знаю более достойного человека, чем вы, Марк. Герой всех войн, полководец, не знавший поражений (тут Его Величество мне польстил), кто еще мог бы претендовать на Ваше место. Что же касается речи, я отправлю с Вами достойного помощника, он знает придворный этикет всех стран и народов, умеет говорить на латыни и по-гречески.
Ощутив движение за спиной, я резко обернулся. Все время нашего разговора, гнусный гаер, лохматый скоморох, Кот-Баюн стоял за спиной! И как только этот крысоед сумел сдержать свой длинный язык за зубами!
Лишь суровые годы военных походов, удержали меня от резких слов. Взглянув на своего повелителя, я понял, что дальнейшие препирательства не дадут результата.
Я коротко кивнул и попросил день на сборы.
***
Я не буду долго рассказывать о нашем путешествии. Множество опасностей пришлось преодолеть нам по пути(впрочем самой серьезной опасностью, по моему мнению, были занудные сказки Кота при левом повороте, и рифмованные вопли, когда случался поворот правый). К моему удивлению, царевич перенес трудное путешествие достойно. Когда нам случалось остановиться в поле, он готовил превосходный ужин, а в тавернах так умело распоряжался нашим размещением, что я даже пришел к выводу, что при надлежащей тренировке из него вышел бы великолепный квартирмейстер. Множество удивительных стран повстречали мы по пути.
Жители одной горной страны очень ценили лед, и отправляли большие отряды к ледникам. Воины преодолевали множество трудностей, теряли людей целыми десятками, но возвращались с ледяными глыбами. Всю ночь и день жители праздновали приобретение богатства, разные ораторы обещали народу благоденствие до конца дней, но вскоре глыбы таяли, и жители, предав остракизму прежних ораторов(случались и казни!), отправляли своих граждан в новый поход. Таковы удивительные обычаи этой страны.
Мы видели удивительные изобретения народа, называемого англичанами, они положили две железные полосы по земле и пустили по ним бочку с колесами, подогреваемую снизу горящими камнями. Царевич пожелал прокатиться на ней, но я воспротивился. Разве может человек, находящийся в здравом рассудке, сесть на горячую бочку и ехать по железным полосам, рискуя свалиться или перегреть свои детородные органы? Впрочем, если бы этого захотел Кот, я бы не сказал ни слова.
Долго или коротко продолжался наш путь, но мы прибыли.
***
Остановились мы в таверне под названием "Три подковы", с трудом вырвав одну комнату на троих из цепких лап хозяина. Жаловаться на комнату с грязными стенами, скрипучим полом и окном без ставен не приходилось: все гостинницы, таверны и постоялые дворы были забиты женихами из разных стран. Я расположился на полу, царевич на жесткой лежанке, а Кот возле печной трубы, которая немилосердно чадила. Кот пытался было исполнить нам колыбельную (он лежал на правом боку), но замолк, когда я начал вытаскивать меч из ножен.
Наутро мы отправились к дворцу. Стражник у ворот остановил нас:
- Мы сватовское посольство Его Величества Салтана, властителя... - заговорил Кот-Баюн.
- Вам туда, - прервал нас солдат, показав рукой на стол, возле которого толпились такие же посольства. Признаться, мне пришлось припомнить молодость и поработать локтями. Кот просунул голову между моих ног и завел песню:
- Мы сватовское...
- Гусли-самоигры, баяны-самоплясы, номера Петросяна не разрешаются, подходите сегодня, когда пробьет полдень - усталым голосом ответил человек, сидевший за столом.
Мы вырвались из толпы. Я потянул царевича на учебный плац, где ознакомился с новой конструкцией самострела, подивился выучке бойцов из царской стражи, а Кот, взобравшись на дерево, пугливо смотрел на боевых собак. Царевич со скукой наблюдал за тренировкой юношей.
Когда пришло время идти во дворец, царевич, погрустнев, обратился ко мне:
- Господин Марк, я подумал и решил: я не буду жениться. Сами подумайте, к чему нам втроем, мне, вам, воину уславленному победами, Коту, ведающему сотни сказаний и песен, развлекать какую-то иностранную королевну, которая верно по-нашему и трех слов связать не умеет, привыкшую к роскошной жизни, она небось и песен не знает...
- Ваше Высочество, воля вашего батюшки...
- Господин Марк, рано мне жениться, да я и не видал ее никогда, небось она сухая как треска, или толстая как жаба.
Но я не стал слушать царевича, и мы прошли во дворец. Прямо перед нашим носом двери распахнулись и из покоев царевны вылетели с шумом трое людей в чалмах:
- Несмеян-шайтан, - кричали они, когда трое бойцов лихого вида гнали их взашей.
- Послы Царства славного Салтана, - объявил глашатай и мы вошли.
Убранство палаты нас поразило. Роскошные кресла, ковры, гобелены, даже Баюн растерялся и, будучи не в силах сдержаться, тихонько запел "Во поле береза стояла"...
Более всего царевна напоминала высушенную одноглазую камбалу, поставленную торчком. Лицо ее было вымазано белой краской, какой нечестные купцы размалевывают лошадей, для придания им благородного вида. Корона напоминала седло, впечатление усиливали громадные серьги, схожие со стременами. Свита из семи девиц рассмеялась при виде нас.
- Развлекайте, - шепнул мне на ухо немолодой страж-офицер, в котором я сразу почуял родственную душу.
- Ваше Высочество, - завелся Кот. - Позвольте, мне представить Вам...
И тут балаганный гаер понес такую околесицу, что мне даже стыдно пересказывать. Признаться, даже я улыбнулся пару раз, а царевич покатывался со смеху вместе со всей царевниной свитой. Но лицо царевны даже не шелохнулось. Наконец, она подозвала одну из девушек и что-то шепнула ей на ухо.
Седой офицер незаметно пожал мне руку, и я понял, что дела наши идут хорошо.
- Дорогие гости, - объявила еще красная от смеха фрейлина, - царевна ждет вас сегодня к ужину.
В дверях я подмигнул стражнику и улыбнулся глазами. Такого офицера я хотел бы иметь в своем полку.
Признаться, я не мог дождаться ужина, похоже мы были близки к успеху, по крайней мере, на верном пути. Я даже простил Баюну подвывания и бесконечную трескотню. Царевич, однако, был чем-то смущен, изъяснялся односложно, подолгу задумывался.
Я, по случаю, нацепил белый плащ, Кота украсили золотыми блестками, а царевич Исидор наотрез отказлся переодеваться в нарядное платье, чем несказанно огорчил и меня, и шута.
Кот был, что называется, в ударе, он рассказал несколько забавных новелл, которые повеселили придворных в ожидании ужина. Наконец, нас пригласили в залу. Признаться, такого обилия еды я не видал в своей жизни ни разу. Три пехотных полка и два эскадрона тяжелой кавалерии смогли бы питаться таким количеством еды во время 30-дневного форсированного марша. Царевич сидел по правую руку от царевны, рядом с фрейлиной, что объявляла приглашение. С удивлением я обнаружил своего полузнакомца-капитана рядом с собой за столом. Весь вечер принадлежал Коту, он рассказывал истории всех блюд и напитках, о пирах, имевших место в древности, показывал фокусы, танцевал на шаре, жонглировал двадцатью рыбами, после чего мастерски их проглотил, выхлебал не меньше бочонка вина. Я же не сводил глаз с царевича. Вместо того, чтобы пытаться понравиться царевне, он увлеченно рассказывал фрейлине как из морковки и укропа соорудить сладкую башню! Из дорогой рисовой бумаги он сделал для ее младшего брата вертушку и потешного коня! И это мой будущий государь!.. Я был вне себя, и лишь придворные условности удержали меня от замечания моему подопечному.
А когда начали перемену блюд, я обнаружил, что весь зал смотрит на меня.
- Итак, достопочтенный Марк покажет нам искусство стрельбы из лука, - объявлял скомороший кот.
Слуги уже внесли мишени. Я позабыл отметить, что зал имел в длину не менее 200 шагов. Я поднялся и подошел к лучнику за оружием, а, проходя мимо Баюна, прошипел: "Надеюсь, волчья сыть, у тебя достаточно детей, чтобы не жалеть о маленькой операции сегодня вечером".
Ничего сложного не было. Я попадал в яблочко как одной стрелой, так и двумя и тремя стрелами, выпущенными сразу.
- Хмм, ничего сложного в этом нет, - сказал мой знакомец.
И повторил все мои упражнения один за другим.
Уязвленный я попросил посадить на мишень муху. Я тщательно осмотрел ее, опасаясь увидеть знакомые черты князя Гвидона, и усадил на пятое кольцо мишени. Ибо даже средней руки лучник знает, где у мишени центр, и по ее общему очертанию может попасть в яблочко. Не стоит и говорить, что я попал мухе точно в глаз. Капитан стражи повторил мой выстрел, пронзив мухе второй глаз. Тогда я попросил слуг закрыть мишень тканью на расстоянии тридцати шагов от меня. Выпустив одним выстрелом две стрелы сразу, я расщепил снаряды моего соперника точно пополам. Офицер почтительно склонил голову, преклоняясь перед моим искусством, я же честно признался, что борьба была на грани моих сил. И приказал слуге принести мой валлийский лук, сослуживший нам во время путешествия верную службу. Опустившись, на одно колено я приподнес своему новому знакомцу это отличное оружие в дар. Это вызвало бурю восторга среди зрителей, а уж офицерам стражи и простым солдатам, мой жест понравился особенно.
Проходя вторично мимо кота, я пообещал, что новый лук сделаю из его ребер и кишок.
Лишь поздним вечером отправились мы домой в сопровождении нескольких слуг, на прощание царевна помахала нам платком не меняя мрачного выражения лица. Капитан пожал мне руку. А кота выносили на руках. Но царевич Исидор излишне долго прощался со своей соседкой по столу. Признаться, мне закралась в голову крамольная мысль, что Камбала не лучшая пара нашему Исидору, парню вобщем-то славному. Вот если бы эта фрейлина была хотя бы княгиней... Я немедленно отогнал эти мысли из головы. Увы, царь Салтан, не смотря на свои поступки в молодости, ни за что не позволит брак царевича и простолюдинки. Как все-таки жестока судьба к нам...
***
Наутро я встал пораньше, проделал гимнастические упражнения, и принялся будить своих товарищей, царевич встал мрачный, но Кот... Кот не просыпался, когда мы потревожили его, он лишь перевернулся на правый бок и в бреду забормотал: "Хали-гали, паратрупер, нам с тобою было супер". Наш товарищ был болен. Я позвал цирюльника, но он лишь развел руками, а лекарь пробормотал что-то неясное на латыни и сбежал. Весь день до обеда мы возились с Баюном. Я перенес его на лежанку, а Исидор делал примочки. Наш друг бредил: "...при наличии отсутствия газового хозяйства в районе...". Вечером когда мы уже валились с ног от усталости и переживаний, появился посланец царя Фортинбраса с приглашением на вечерний бал.
- Нет, - сказал царевич, - мой друг серьезно болен, я не смогу пойти.
Это было серьезным оскорблением.
- Ваше Высочество, - прошептал я. - Вы должны пойти, я останусь с ним. Я буду заботиться о нем, как мать о своем дитяте.
- Я не смогу есть даже фаршированых соловьиными язычками перепелов, если буду знать, что мой друг лежит здесь в лихорадке.
Мне не удалось убедить его.
Теперь нам приходилось не только бороться с болезнью Баюна, но и ожидать гнева царя Фортинбраса. Я принял меры оборонительного характера, приготовил оружие. Уже была ночь, когда в двреь постучали. Встав сбоку от проема, я открыл дверь. Это была фрейлина в сопровождении капитана стражи и согбенного старца-араба. Я впустил их, закрыл дверь на засов и подпер ее табуретом.
- Что с вашим веселым товарищем? - без обиняков спросил капитан, несколько недоуменно глядя на мои предосторожности. - Я привел мудрейшего лекаря, которого смог найти, Ибн-Дзенна.
Ибн-Дзенна уже приступил к делу. Юная красавица и царевич бросились ему помогать. Я отвел своего коллегу в сторону, так чтобы нас не было слышно:
- Какие меры принял царь? Что нас ожидает? Сколько у нас есть времени? Если присяга вам запрещает говорить, не говорите, но я прошу вас как солдат солдата, хотя волею жестокой судьбы мы очутились по разные стороны баррикад.
- Ничего не бойтесь, - твердо сказал капитан, - я сумею помочь вам.
Мы пожали друг другу руки. Я смотрел на моего царевича. Что ожидает нас? Гибель в бою или плен. Долгое бегство через враждебную страну. Смогу ли я один противостоять вражеской армии. Цари таких обид не прощают! Пытки и насмешки ждут моего хозяина Исидора. Может быть сейчас, одним ударом... Царь Салтан простит меня.
Ибн-Дзенна подозвал фрейлину к себе и что-то долго говорил по-арабски. Лицо девушки просветлело, а потом она весело рассмеялась.
Мы с недоумением смотрели на нее. Она, переведя дыхание, сказала:
- Врач вынес диагноз. Ваш друг попросту объелся! Нюхательная соль доктора Ибн-Дзенны...
И тут я не выдержал, я выхватил длинный нож и закричал:
- Безмозглая скотина! Сейчас я отделаю тебя так, что сам Ибн-Дзенна не поможет! Мерзкий негодяй! Ты сорвал нашу миссию! Ты подвел царя Салтана!
Но капитан, царевич, фрейлина и тщедушный доктор удержали меня.
- Наша миссия сорвана, я подвел своего сюзерена. Теперь царевна ни за что не согласится... - бормотал я, опустив голову.
- Я уже согласна, - услышал я голос фрейлины.
- Что ты... Салтан никогда не согласится на брак царевича...
- Царевна Несмеяна это я! И я согласна!
Я поднял голову. Царевич ошалело смотрел на девушку. Капитан стражи смеялся. Даже хвостатый негодник, Баюн, открыл глаза.
- Разве большой подвиг - развеселить принцессу? Куда больший подвиг быть добрым человеком и слушаться веления своего сердца...
- Но скажет ваш батюшка? - вскричал я. - Может быть вы и не против, но царь Фортинбрас...
- Царь Фортинбрас тоже не против! - громко сказал капитан.
- Неужели... - пробормотал я.
- Вот именно, дорогой Марк, царь Фортинбрас это я, и я даю согласие на этот брак. Разве можно отказать царевичу, у которого есть такие друзья, как вы.
Надо признаться, нюхательная соль Ибн-Дзенна понадобилась мне.
***
Когда мы уже отгуляли свадьбу в Тридевятом(зловредный колбасный мешок снова обожрался до колик), Фортинбрас рассказал мне:
- Мы с дочерью решили, что ее мужем станет тот, кому понравиться именно она, а не переодетая циркачка, которую мы усадили на трон и вырядили в царские одежды. Несмеяна предпочитала наблюдать со стороны за женихами и их свитой, но и я не оставался в стороне. Ведь со стороны виднее.
Так счастливо закончилось наше сватовское посольство.
Этот день я запомнил надолго.
Я упражнялся с валлийским луком, когда ярыжка вызвал меня к царю.
Его Величество вскочил с трона, взял мои руки в свои, не дав поклониться и вообще соблюсти предписываемые этикетом нелепые формальности.
- Дорогой мой Марк, - начал царь. - Я всегда уважал Вас как храброго воина и верного царского слугу.
Я покраснел и попытался было сказать, что всякий на моем месте был таким же.Однако, Его Величество продолжал:
- И в этом щекотливом деле я могу полагаться только на Вас. Как Вам известно, мой сын Исидор...
Тут он сделал паузу. Все мы знали, что царевич вовсе не пошел в своего отца Салтана или брата Гвидона. Он любил поесть, предпочитал более ошиваться на кухне с поварами нежели на конюшне или в оружейной. Изредка он играл в игры или скакал на скакалке, называя это военными упражнениями. Для воина с моим опытом глядеть на царевича, скачущего с ребятишками на палочке, изображающего при этом конного воина в полном вооружении, было тяжелым испытанием. Впрочем, все об этом.
- ... мой сын Исидор, - с некоторым надрывом продолжал царь, - уже в том возрасте, когда будущему правителю уже полагается иметь так сказать в некотором роде тыл, опору в виде будущей правительницы. Мой первенец Гвидон претерпел испытания судьбы в достаточной мере, прежде чем стал князем, и посему не желает отказываться от своих приобретенных земель. Я не смею настаивать. Остается одна надежда - царевич Исидор. В наше время поиск избранницы уже не тот, что был раньше, в окрестных землях я не сумел найти подходящую пару наследнику.
Я с недоумением смотрел на Его Величество, матримониальные и генеалогические вопросы интересовали меня мало, неужели царь Салтан возложит на меня поиск невесты?
- Однако, я обратил взоры, - тут Его Величество заговорил словами Кота-Баюна, отиравшегося при дворе в поисках легкой жизни, - к Тридевятому царству. У Царя Фортинбраса есть дочь. Царевна Несмеяна. Купцы, бывавшие в тех землях, утверждают, что сватовство к ней далеко не тривиальная задача (и вновь в речи нашего повелителя пробежали словечки полосатого шута!). И все же я решил испытать судьбу, я отправляю своего сына Исидора к Царевне.
Его Величество недолго помолчал, словно обдумывая дальнейшие слова.
- Он еще застенчивый мальчик, - с легкой грустью поведал царь. И продолжил, вкладывая в свой голос былую мощь, от которой приседали кони, - я просил бы вас, Марк, отправится с ним и помочь ему и в трудном путешествии, и в нелегком сватовсте!
Я растерялся:
- Ваше Величество, я не знаю, чем бы я мог быть полезен, в таком необычном деле. Мне привычнее осаждать города или приводить в повиновение взбунтовавшиеся провинции. Моя речь неизыскана и груба. Я путаюсь в придворном этикете и могу произвести впечатление плебея, вырядившегося в пурпурные одежды.
- Что Вы, мой Марк! - вскричал царь Салтан. - Я не знаю более достойного человека, чем вы, Марк. Герой всех войн, полководец, не знавший поражений (тут Его Величество мне польстил), кто еще мог бы претендовать на Ваше место. Что же касается речи, я отправлю с Вами достойного помощника, он знает придворный этикет всех стран и народов, умеет говорить на латыни и по-гречески.
Ощутив движение за спиной, я резко обернулся. Все время нашего разговора, гнусный гаер, лохматый скоморох, Кот-Баюн стоял за спиной! И как только этот крысоед сумел сдержать свой длинный язык за зубами!
Лишь суровые годы военных походов, удержали меня от резких слов. Взглянув на своего повелителя, я понял, что дальнейшие препирательства не дадут результата.
Я коротко кивнул и попросил день на сборы.
***
Я не буду долго рассказывать о нашем путешествии. Множество опасностей пришлось преодолеть нам по пути(впрочем самой серьезной опасностью, по моему мнению, были занудные сказки Кота при левом повороте, и рифмованные вопли, когда случался поворот правый). К моему удивлению, царевич перенес трудное путешествие достойно. Когда нам случалось остановиться в поле, он готовил превосходный ужин, а в тавернах так умело распоряжался нашим размещением, что я даже пришел к выводу, что при надлежащей тренировке из него вышел бы великолепный квартирмейстер. Множество удивительных стран повстречали мы по пути.
Жители одной горной страны очень ценили лед, и отправляли большие отряды к ледникам. Воины преодолевали множество трудностей, теряли людей целыми десятками, но возвращались с ледяными глыбами. Всю ночь и день жители праздновали приобретение богатства, разные ораторы обещали народу благоденствие до конца дней, но вскоре глыбы таяли, и жители, предав остракизму прежних ораторов(случались и казни!), отправляли своих граждан в новый поход. Таковы удивительные обычаи этой страны.
Мы видели удивительные изобретения народа, называемого англичанами, они положили две железные полосы по земле и пустили по ним бочку с колесами, подогреваемую снизу горящими камнями. Царевич пожелал прокатиться на ней, но я воспротивился. Разве может человек, находящийся в здравом рассудке, сесть на горячую бочку и ехать по железным полосам, рискуя свалиться или перегреть свои детородные органы? Впрочем, если бы этого захотел Кот, я бы не сказал ни слова.
Долго или коротко продолжался наш путь, но мы прибыли.
***
Остановились мы в таверне под названием "Три подковы", с трудом вырвав одну комнату на троих из цепких лап хозяина. Жаловаться на комнату с грязными стенами, скрипучим полом и окном без ставен не приходилось: все гостинницы, таверны и постоялые дворы были забиты женихами из разных стран. Я расположился на полу, царевич на жесткой лежанке, а Кот возле печной трубы, которая немилосердно чадила. Кот пытался было исполнить нам колыбельную (он лежал на правом боку), но замолк, когда я начал вытаскивать меч из ножен.
Наутро мы отправились к дворцу. Стражник у ворот остановил нас:
- Мы сватовское посольство Его Величества Салтана, властителя... - заговорил Кот-Баюн.
- Вам туда, - прервал нас солдат, показав рукой на стол, возле которого толпились такие же посольства. Признаться, мне пришлось припомнить молодость и поработать локтями. Кот просунул голову между моих ног и завел песню:
- Мы сватовское...
- Гусли-самоигры, баяны-самоплясы, номера Петросяна не разрешаются, подходите сегодня, когда пробьет полдень - усталым голосом ответил человек, сидевший за столом.
Мы вырвались из толпы. Я потянул царевича на учебный плац, где ознакомился с новой конструкцией самострела, подивился выучке бойцов из царской стражи, а Кот, взобравшись на дерево, пугливо смотрел на боевых собак. Царевич со скукой наблюдал за тренировкой юношей.
Когда пришло время идти во дворец, царевич, погрустнев, обратился ко мне:
- Господин Марк, я подумал и решил: я не буду жениться. Сами подумайте, к чему нам втроем, мне, вам, воину уславленному победами, Коту, ведающему сотни сказаний и песен, развлекать какую-то иностранную королевну, которая верно по-нашему и трех слов связать не умеет, привыкшую к роскошной жизни, она небось и песен не знает...
- Ваше Высочество, воля вашего батюшки...
- Господин Марк, рано мне жениться, да я и не видал ее никогда, небось она сухая как треска, или толстая как жаба.
Но я не стал слушать царевича, и мы прошли во дворец. Прямо перед нашим носом двери распахнулись и из покоев царевны вылетели с шумом трое людей в чалмах:
- Несмеян-шайтан, - кричали они, когда трое бойцов лихого вида гнали их взашей.
- Послы Царства славного Салтана, - объявил глашатай и мы вошли.
Убранство палаты нас поразило. Роскошные кресла, ковры, гобелены, даже Баюн растерялся и, будучи не в силах сдержаться, тихонько запел "Во поле береза стояла"...
Более всего царевна напоминала высушенную одноглазую камбалу, поставленную торчком. Лицо ее было вымазано белой краской, какой нечестные купцы размалевывают лошадей, для придания им благородного вида. Корона напоминала седло, впечатление усиливали громадные серьги, схожие со стременами. Свита из семи девиц рассмеялась при виде нас.
- Развлекайте, - шепнул мне на ухо немолодой страж-офицер, в котором я сразу почуял родственную душу.
- Ваше Высочество, - завелся Кот. - Позвольте, мне представить Вам...
И тут балаганный гаер понес такую околесицу, что мне даже стыдно пересказывать. Признаться, даже я улыбнулся пару раз, а царевич покатывался со смеху вместе со всей царевниной свитой. Но лицо царевны даже не шелохнулось. Наконец, она подозвала одну из девушек и что-то шепнула ей на ухо.
Седой офицер незаметно пожал мне руку, и я понял, что дела наши идут хорошо.
- Дорогие гости, - объявила еще красная от смеха фрейлина, - царевна ждет вас сегодня к ужину.
В дверях я подмигнул стражнику и улыбнулся глазами. Такого офицера я хотел бы иметь в своем полку.
Признаться, я не мог дождаться ужина, похоже мы были близки к успеху, по крайней мере, на верном пути. Я даже простил Баюну подвывания и бесконечную трескотню. Царевич, однако, был чем-то смущен, изъяснялся односложно, подолгу задумывался.
Я, по случаю, нацепил белый плащ, Кота украсили золотыми блестками, а царевич Исидор наотрез отказлся переодеваться в нарядное платье, чем несказанно огорчил и меня, и шута.
Кот был, что называется, в ударе, он рассказал несколько забавных новелл, которые повеселили придворных в ожидании ужина. Наконец, нас пригласили в залу. Признаться, такого обилия еды я не видал в своей жизни ни разу. Три пехотных полка и два эскадрона тяжелой кавалерии смогли бы питаться таким количеством еды во время 30-дневного форсированного марша. Царевич сидел по правую руку от царевны, рядом с фрейлиной, что объявляла приглашение. С удивлением я обнаружил своего полузнакомца-капитана рядом с собой за столом. Весь вечер принадлежал Коту, он рассказывал истории всех блюд и напитках, о пирах, имевших место в древности, показывал фокусы, танцевал на шаре, жонглировал двадцатью рыбами, после чего мастерски их проглотил, выхлебал не меньше бочонка вина. Я же не сводил глаз с царевича. Вместо того, чтобы пытаться понравиться царевне, он увлеченно рассказывал фрейлине как из морковки и укропа соорудить сладкую башню! Из дорогой рисовой бумаги он сделал для ее младшего брата вертушку и потешного коня! И это мой будущий государь!.. Я был вне себя, и лишь придворные условности удержали меня от замечания моему подопечному.
А когда начали перемену блюд, я обнаружил, что весь зал смотрит на меня.
- Итак, достопочтенный Марк покажет нам искусство стрельбы из лука, - объявлял скомороший кот.
Слуги уже внесли мишени. Я позабыл отметить, что зал имел в длину не менее 200 шагов. Я поднялся и подошел к лучнику за оружием, а, проходя мимо Баюна, прошипел: "Надеюсь, волчья сыть, у тебя достаточно детей, чтобы не жалеть о маленькой операции сегодня вечером".
Ничего сложного не было. Я попадал в яблочко как одной стрелой, так и двумя и тремя стрелами, выпущенными сразу.
- Хмм, ничего сложного в этом нет, - сказал мой знакомец.
И повторил все мои упражнения один за другим.
Уязвленный я попросил посадить на мишень муху. Я тщательно осмотрел ее, опасаясь увидеть знакомые черты князя Гвидона, и усадил на пятое кольцо мишени. Ибо даже средней руки лучник знает, где у мишени центр, и по ее общему очертанию может попасть в яблочко. Не стоит и говорить, что я попал мухе точно в глаз. Капитан стражи повторил мой выстрел, пронзив мухе второй глаз. Тогда я попросил слуг закрыть мишень тканью на расстоянии тридцати шагов от меня. Выпустив одним выстрелом две стрелы сразу, я расщепил снаряды моего соперника точно пополам. Офицер почтительно склонил голову, преклоняясь перед моим искусством, я же честно признался, что борьба была на грани моих сил. И приказал слуге принести мой валлийский лук, сослуживший нам во время путешествия верную службу. Опустившись, на одно колено я приподнес своему новому знакомцу это отличное оружие в дар. Это вызвало бурю восторга среди зрителей, а уж офицерам стражи и простым солдатам, мой жест понравился особенно.
Проходя вторично мимо кота, я пообещал, что новый лук сделаю из его ребер и кишок.
Лишь поздним вечером отправились мы домой в сопровождении нескольких слуг, на прощание царевна помахала нам платком не меняя мрачного выражения лица. Капитан пожал мне руку. А кота выносили на руках. Но царевич Исидор излишне долго прощался со своей соседкой по столу. Признаться, мне закралась в голову крамольная мысль, что Камбала не лучшая пара нашему Исидору, парню вобщем-то славному. Вот если бы эта фрейлина была хотя бы княгиней... Я немедленно отогнал эти мысли из головы. Увы, царь Салтан, не смотря на свои поступки в молодости, ни за что не позволит брак царевича и простолюдинки. Как все-таки жестока судьба к нам...
***
Наутро я встал пораньше, проделал гимнастические упражнения, и принялся будить своих товарищей, царевич встал мрачный, но Кот... Кот не просыпался, когда мы потревожили его, он лишь перевернулся на правый бок и в бреду забормотал: "Хали-гали, паратрупер, нам с тобою было супер". Наш товарищ был болен. Я позвал цирюльника, но он лишь развел руками, а лекарь пробормотал что-то неясное на латыни и сбежал. Весь день до обеда мы возились с Баюном. Я перенес его на лежанку, а Исидор делал примочки. Наш друг бредил: "...при наличии отсутствия газового хозяйства в районе...". Вечером когда мы уже валились с ног от усталости и переживаний, появился посланец царя Фортинбраса с приглашением на вечерний бал.
- Нет, - сказал царевич, - мой друг серьезно болен, я не смогу пойти.
Это было серьезным оскорблением.
- Ваше Высочество, - прошептал я. - Вы должны пойти, я останусь с ним. Я буду заботиться о нем, как мать о своем дитяте.
- Я не смогу есть даже фаршированых соловьиными язычками перепелов, если буду знать, что мой друг лежит здесь в лихорадке.
Мне не удалось убедить его.
Теперь нам приходилось не только бороться с болезнью Баюна, но и ожидать гнева царя Фортинбраса. Я принял меры оборонительного характера, приготовил оружие. Уже была ночь, когда в двреь постучали. Встав сбоку от проема, я открыл дверь. Это была фрейлина в сопровождении капитана стражи и согбенного старца-араба. Я впустил их, закрыл дверь на засов и подпер ее табуретом.
- Что с вашим веселым товарищем? - без обиняков спросил капитан, несколько недоуменно глядя на мои предосторожности. - Я привел мудрейшего лекаря, которого смог найти, Ибн-Дзенна.
Ибн-Дзенна уже приступил к делу. Юная красавица и царевич бросились ему помогать. Я отвел своего коллегу в сторону, так чтобы нас не было слышно:
- Какие меры принял царь? Что нас ожидает? Сколько у нас есть времени? Если присяга вам запрещает говорить, не говорите, но я прошу вас как солдат солдата, хотя волею жестокой судьбы мы очутились по разные стороны баррикад.
- Ничего не бойтесь, - твердо сказал капитан, - я сумею помочь вам.
Мы пожали друг другу руки. Я смотрел на моего царевича. Что ожидает нас? Гибель в бою или плен. Долгое бегство через враждебную страну. Смогу ли я один противостоять вражеской армии. Цари таких обид не прощают! Пытки и насмешки ждут моего хозяина Исидора. Может быть сейчас, одним ударом... Царь Салтан простит меня.
Ибн-Дзенна подозвал фрейлину к себе и что-то долго говорил по-арабски. Лицо девушки просветлело, а потом она весело рассмеялась.
Мы с недоумением смотрели на нее. Она, переведя дыхание, сказала:
- Врач вынес диагноз. Ваш друг попросту объелся! Нюхательная соль доктора Ибн-Дзенны...
И тут я не выдержал, я выхватил длинный нож и закричал:
- Безмозглая скотина! Сейчас я отделаю тебя так, что сам Ибн-Дзенна не поможет! Мерзкий негодяй! Ты сорвал нашу миссию! Ты подвел царя Салтана!
Но капитан, царевич, фрейлина и тщедушный доктор удержали меня.
- Наша миссия сорвана, я подвел своего сюзерена. Теперь царевна ни за что не согласится... - бормотал я, опустив голову.
- Я уже согласна, - услышал я голос фрейлины.
- Что ты... Салтан никогда не согласится на брак царевича...
- Царевна Несмеяна это я! И я согласна!
Я поднял голову. Царевич ошалело смотрел на девушку. Капитан стражи смеялся. Даже хвостатый негодник, Баюн, открыл глаза.
- Разве большой подвиг - развеселить принцессу? Куда больший подвиг быть добрым человеком и слушаться веления своего сердца...
- Но скажет ваш батюшка? - вскричал я. - Может быть вы и не против, но царь Фортинбрас...
- Царь Фортинбрас тоже не против! - громко сказал капитан.
- Неужели... - пробормотал я.
- Вот именно, дорогой Марк, царь Фортинбрас это я, и я даю согласие на этот брак. Разве можно отказать царевичу, у которого есть такие друзья, как вы.
Надо признаться, нюхательная соль Ибн-Дзенна понадобилась мне.
***
Когда мы уже отгуляли свадьбу в Тридевятом(зловредный колбасный мешок снова обожрался до колик), Фортинбрас рассказал мне:
- Мы с дочерью решили, что ее мужем станет тот, кому понравиться именно она, а не переодетая циркачка, которую мы усадили на трон и вырядили в царские одежды. Несмеяна предпочитала наблюдать со стороны за женихами и их свитой, но и я не оставался в стороне. Ведь со стороны виднее.
Так счастливо закончилось наше сватовское посольство.
