Ага, я получше разобрался в политической обстановке и нашёл мотив для триумвиров.
Итак,
1. 60 г. Выборы на 59. Избраны Цезарь от Красса и Помпея (об их союзе уже известно) и Бибул от оптиматов.
Ватиний, вступивший в должность трибуна в конце года, прямо подвергает сомнению обязательность решений авгуров.
То есть оптиматы понимают, что в 59 году состоится решающая битва за принятие законов, причём оппоненты не хотят себя связывать конституционными ограничениями. И как же они к этому готовятся?
2. Они хотят, как в 63 и в 88, противопоставить возможному уличному насилию со стороны ветеранов Помпея армию во главе с оптиматским проконсулом Метеллом Целером. Он будет находиться с империем в окрестностях Рима некоторое время после конца 60, например, Цезарь провёл там январь, февраль, март.
Метелл проявил себя решительным сторонником оптиматов, и открыто заявлял, что оно готов использовать свои полномочия в том числе и применив насилие против политических противников:
Если бы этот муж не был устранен неожиданным злодеянием, то какое, подумайте, противодействие он мог бы как консуляр оказать своему бешеному брату, когда он, будучи консулом, в сенате во всеуслышание сказал, что убьет его своей рукой, когда тот начал буйствовать и орать74!
3. Триумвиры видят эту угрозу, и помпеянский трибун Флавий в 60 угрожает лишить Метелла проконсульства.
4. Хронология начала 59 года, по Голдсуорси:
1 января или 2 января: Цезарь выносит аграрный закон на обсуждение сената. Арест Катона.
видимо, 4 января. Цезарь выводит на народной сходке Помпея и Красса.
Помпей:
Цезарь просто выпустил на ораторское возвышение Помпея и, обратившись к нему, спросил, одобряет ли тот внесенные им законопроекты. Когда последовал утвердительный ответ, Цезарь продолжал: «Итак, если кто-нибудь вздумает насилием помешать законопроекту, придешь ли ты на помощь народу?» «Конечно, — ответил Помпей, — против тех, кто угрожает мечом, я выступлю с мечом и щитом».
По-моему очевидно, кто угрожает триумвирам МЕЧОМ - тот, у кого он есть!
5. Ну и результат гибели Метелла, как он его сам оценивал.
он прерывающимся и замирающим голосом объяснял мне, какой сильный вихрь угрожал мне, какая сильная буря — государству, и, стуча в стену, которая у него была общей с Квинтом Катулом73, то и дело обращался к Катулу, часто — ко мне, но чаще всего — к государству, скорбя не столько из-за того, что умирает, сколько из-за того, что и отчизна, и я лишаемся его защиты.
И действительно, другой вооружённой силы у оптиматов не нашлось и уличному насилию им оказалось нечего противопоставить.