Вспоминаю, как я увидела «Остров мертвых» в первый раз.
Это было давно, в те блаженные времена, когда стены украшались приложением «Нивы»: «Король-жених» или «Дорогой гость».
«Король-жених», как картина содержания салонного, вешалась больше в гостиную.
«Дорогой гость» был хорош и в столовой, потому что изображенная на нем чара вина возбуждала соответствующие обеду мысли.
Оба эти произведения искусства ни к чему не обязывали, на воображение не посягали и на настроение не метили. Они просто висели — и ладно.
В хозяйстве это было даже подспорье. Увидит хозяйка масляное пятно на обоях или заметит, что крюк какой-нибудь из стены торчит без смысла и цели — возьмет «Жениха» либо «Дорого гостя» и повесит. И вся семья потом радуется:
— Вот как удачно вышло!
— Как раз пятно закрыто! Чудная картина!
И вот в один прекрасный день увидела я вместо «Дорогого гостя» большую гравюру, тихую, жуткую.
— Что это?
Это был «Остров мертвых».
Я долго смотрела на него, как смотришь в первый раз на загадочную красавицу- незнакомку, смотришь и не знаешь, что будет она твоей женой, народит золотушных идиотов и будет визжать на кухарку, тряся кулаками:
— Если вы чашку разбиваете, вы обязаны откупить! Я не обязана вам чашку прощать! Вы обязаны беречь барское добро, а я вас дармоедку, держать у себя не обязана.
Я смотрела на «Остров мертвых», а хозяин дома, беспартийно-декаденствующий молодой человек, говорил, выкатив на картину сизые глаза:
— Дэ! Это хорошо! Дэ! Это важно! Дэ! Это нужно!
С тех пор я точно переменила место жительства. Я не узнавала привычной обстановки.
Точно заклял меня кто и отгородил от прежней жизни этими мертвыми скалами. Сначала было интересно, приятно. Картина нравилась и была хороша. Потом с ней начали ассоциироваться слышанные сплетни, виденные рожи, промученные скукой часы. Чем дальше, тем хуже. Мало-помалу проявлялось к картине странное отношение. Она становилась противной, как невинный и бессловесный идиот, который хоть и ни в чем не виноват, но раздражает до бешенства, потому что торчит перед носом, когда его совершенно не требуется, потому что бестактно напоминает о чем не следует, и тем противнее, чем невиннее.
И кажется, что она подурнела за эти годы. Кипарисы облезли, горы расселись, лодка скособочилась и у плывущих на ней покойников спины стали какие-то подозрительные.
И я решила, что с меня довольно. Или я, или она.
И действовать нужно хитро. Для многих «Остров мертвых» имеет такое же серьезное значение, как — университетский значок на груди спившегося чиновника.
— Мы, мол, тоже не лыком шиты. Мы, мол, сами с усами, знаем, что такое стиль нуво, и имеем высшие запросы относительно искусства. А без значка кто нам поверит?
И я схитрила.
Пришла к знакомым, оглядела стены гостиной, удивленно подняла брови:
— Послушайте, что же это такое? Где, же у вас приложение к «Ниве», знаменитая картина «Король-жених»?
Все растерялись. Сначала усмехнулись, потом притихли.
— Н-не знаем… Кажется, на чердаке где-то есть. А что?
— Как что? Разве вы еще не знаете, что теперь нельзя вешать «Остров мертвых»? Это старо! Это показывает, что вы разучились молиться и претворять обыденно повседневное в мистически единственное через экстаз личного творчества. Повесьте сейчас же на место этой пошлости «Короля-жениха». В этом радость!
Они повесили. А я выкатила глаза, совсем как беспартийно-декаденствующий молодой человек, и сказала внушительно:
— Дэ! Это важно! Дэ! Это нужно!
На картине Делакруа запечатлен последний момент жизни царя Сарданапала: Лежа на широкой кровати, окруженный сокровищами и безделушками, Сарданапал равнодушно наблюдает, как вся жизнь угасает в комнате. Слуги убивают его обнаженных наложниц, рядом с ним стоит виночерпий, держащий поднос с графином с ядом. На заднем плане уже лижут первые языки пламени. Его арабский конь, украшенный, как женщина, жемчугом и косами, получает удар в грудь от слуги.
Казнь дожа Марино Фальеро (фр. L'exécution du doge Marino Faliero) — картина французского художника Эжена Делакруа, написанная в 1826 году. Вдохновленна пьесой лорда Байрона Марино Фальеро, дож венецианский 1821 года, которая сама основана на событиях из жизни дожа Венеции Марино Фальеро[1]. Работа, впервые выставленная на Салоне 1827 года, является частью коллекции Уоллеса в Лондоне; по состоянию на 2021 год он числится неэкспонированным[2][3].
Сцена взята из главы „Квентина Дорварда“, в которой во время Льежских войн XV в. князя-епископа Льежского Луи Бурбона убивают люди Гийома де ла Марка. Пока Ла Марк пировал в большом зале епископского дворца, взятому в плен епископу угрожали и оскорбляли солдаты и повстанцы Льежа: он отверг предложения Ла Марка и был убит мясником Никкелем.
И вездесущи..И резали этих Бурбонов, и расстреливали (даже из пушек), и головы им рубили, и просто свергали, а им хоть бы что. Неистребимы, как тараканы.
"Проклятье Бурбонов" было сильной попыткой, но даже генетика провалилась.И резали этих Бурбонов, и расстреливали (даже из пушек), и головы им рубили, и просто свергали, а им хоть бы что. Неистребимы, как тараканы.
Трибуналы расстреливали только тех, кто попался с оружием в руках.Интересно, расстреливали самых активных или просто тех, кто попался?
Ссылка вот на эту книжкуЖители Мадрида, давшие увлечь себя на ложный путь, предались мятежу и убийствам. Была пролита французская кровь. Это требует мести. Все арестованные при бунте с оружием в руках будут расстреляны.

И как на арабских скакунов рука поднялась...В честь юбилея событий - Франсиско Гойя, "2 мая 1808 года":
![]()
Как я понимаю, на первом плане испанцы режут мамлюков, взятых в свое время Наполеоном с собой из Египта. Вот судьба...
Ну и лошадок, конечно, жалко.![]()
Карл 3 де Бурбон, коннетабль Франции и предатель, тоже в свое время любил экзотикуИ вездесущи..
![]()
Bourbons of India - Wikipedia
en.wikipedia.org
Да в принципе на тварей бессловесных - люди и так всю жизнь (ихнюю) на них ездят, так еще погибать за это приходится.И как на арабских скакунов рука поднялась...
В последней книге из серии о мушкетерах Дюма описывает, что произошло со слугой Портоса Мушкетоном.На погребальные костры всегда возлагали жен, слуг и любимых коней...
Я оставляю моему управляющему Мушкетону всю мою одежду, городскую, военную и охотничью, в количестве сорока семи костюмов, в уверенности, что он будет носить их, пока они не изотрутся, из любви и намять обо мне.
Сверх этого я завещаю г-ну виконту де Бражелону моего старого слугу и верного друга, уже названного мной Мушкетона, и поручаю г-ну виконту де Бражелону вести себя по отношению к нему так, чтобы Мушкетона умирая, мог объявить, что никогда не переставал быть счастливым».
Услышав эти слова. Мушкетон, бледный и дрожащий, отвесил низкий поклон; его широкие плечи судорожно вздрагивали; он отнял свои похолодевшие руки от перекошенного ужасом и болью лица, и присутствующие увидели, как он спотыкается, останавливается и, желая покинуть валу, не может сообразить, куда нужно идти.
– Мушкетон, – сказал д'Артаньян, – мой добрый друг Мушкетон, уходите отсюда и собирайтесь в дорогу. Я отвезу вас к Атосу, куда доеду, покинув Пьерфон.
Мушкетон не ответил. Он едва дышал. Все в этой зале как будто стало для него отныне чужим. Он открыл дверь и медленно вышел.
...
«У Портоса было великое сердце», – вздыхая, сказал себе Д'Артаньян.
Ему показалось, что откуда-то сверху донесся стон. Он тотчас же вспомнил о Мушкетоне, которого следовало отвлечь от его скорби. И д'Артаньян вышел из залы, так как Мушкетона все еще не было.
Поднявшись по лестнице в первый этаж, он увидел в комнате Портоса груду одежды из самых разнообразных тканей самого разного цвета, на которой был распростерт Мушкетон. Это была доля верного друга. Эта одежда принадлежала ему, была оставлена ему в дар. Рука Мушкетона лежала поверх этих реликвий; он вытянулся на них ничком, как бы целуя их, и покрывал их своим телом.
Д'Артаньян подошел утешить беднягу.
– Боже мой, – вскричал капитан, – он не шевелится! Он без сознания!
Д'Артаньян ошибся: Мушкетон умер. Умер, как пес, который, потеряв своего господина, возвращается, чтобы встретить смерть на его платье.
Музей открылся 10 августа 1793 года, в первую годовщину падения монархии, как Центральный музей искусств Республики . Публике был предоставлен бесплатный доступ три дня в неделю, что «восприняли как большое достижение и в целом оценили». [31] В коллекции представлено 537 картин и 184 предмета искусства. Три четверти были получены из королевских коллекций, остальные — из конфискованных эмигрантов и церковного имущества ( biens nationalaux ). [32] [16] : 68-69 На расширение и систематизацию коллекции республика выделяла 100 000 ливров в год. [27]В 1794 году французские революционные армии начали привозить предметы из Северной Европы, дополненные после Толентинского договора (1797) работами из Ватикана, такими как Лаокоон и Аполлон Бельведерский , чтобы сделать Лувр музеем и «признаком народного творчества». суверенитет». [32] [33]
Первые дни были беспокойными. Привилегированные художники продолжали жить в резиденциях, а картины без надписей висели «кадр к кадру от пола до потолка». [32] Сама структура закрыта в мае 1796 года из-за структурных недостатков. Он вновь открылся 14 июля 1801 года в хронологическом порядке, с новым освещением и колоннами. [32] 15 августа 1797 г. Галерея Аполлона была открыта выставкой рисунков. Тем временем в ноябре 1800 года в бывшей летней квартире Анны Австрийской , расположенной на первом этаже чуть ниже Галереи д'Аполлон, открылась Луврская галерея античной скульптуры ( musée des Antiques ) с артефактами, привезенными из Флоренции и Ватикана. .