Lanselot
Гетьман
Гимн Венере
Часть первая
Участвующие лица:
Гай Валерий Катулл, поэт
Гай Лициний Кальв, поэт, оратор, друг Катулла
Клодия Пульхра, патрицианка, замужем за патрицием Квинтом Метеллом Целером
Публий Клодий Пульхр, патриций, брат Клодии
Клаудилла Пульхра, патрицианка, сестра Клодии и Клодия
Аппий Клодия Пульхр, патриций, брат Клодии, Клодия и Клаудиллы
Луций Лициний Лукулл, полководец, бывший супруг Клаудиллы
Марк Туллий Цицерон, оратор
Теренция, супруга Цицерона
Гай Юлий Цезарь, великий понтифик, претор etc
Помпея, вторая супруга Цезаря
Юлия, дочь Цезаря от первого брака с Корнелией
Аврелия, мать Цезаря
Бибул, коллега Цезаря по эдилитету, преторству, а затем и консульству
Порцелл
Цицилия, его супруга
Дом Гая Валерия Катулла
Кубикул, тускло освещенный парой свечей. На кровати спит Катулл. С улицы доносится вой грозы, раскаты грома, льет сильный ливень. Вдруг, Катулл резко просыпается. Он в безотчетном смятении.
— Что это? (прислушивается к урагану, бушующему на улице). Нет, запасы Юпитера неистощимы. Развлекается ли он, опорожняя небесные воды, или гневается, метая молнии? (зовет своего вольноотпущенника) Армодий.
Является Армодий:
— Слушаю тебя, мой господин!
— Ты велел прикрыть розарий? Я тебе приказал это сделать утром.
— Да, господин. Ты еще сказал, что, вероятно, ночью разыграется буря, и велел также срезать свежие розы.
— Их так много?
— Нет, господин, все равно, придется покупать на рынке.
— Хорошо, что делает мой гость Гай Лициний? Спит?
— Нет, господин, твой друг благородный Гай работает в гостиной.
— Хорошо, можешь идти. Принеси мне в кубикул через некоторое время стиль и дощечки, а я проведаю моего друга.
— Слушаюсь, господин (уходит)
Катулл входит в гостиную, где за столом работает его друг Гай Лициний Кальв.
— Я вижу, Гай, тебе тоже не дает уснуть Юпитер Громовержец, или сегодня ты во власти музы Вдохновения?
— Ни то, ни другое, дружище. Этой ночью меня оставил Гипнос, и я не мог заснуть. Вот, читаю твою работу про Аттиса.
— Но я еще не закончил её. Впрочем, мне интересно будет знать твое мнение. Ты знаешь, я тоже теперь не могу заснуть. И знаешь, отчего? Никогда не догадаешься, клянусь Сфинксом. Сегодня меня во сне посетила, кто бы ты думал, сама Венера! Ах, дорогой друг, я весь в смятении. Ты знаешь, я влюблен, как Орфей в Эвридику. Но я не знал, пользуюсь ли я взаимностью. И сегодня Божественная Венера дала мне, наконец, знак.
— На тебя это похоже (Кальв усмехается). Кто она, Гай?
— Ах, не спрашивай! Я и сам не знаю, то ли это сама Киприда, то ли ее тень, но клянусь Грациями, сама Венера не может быть прекрасней. И не спрашивай пока меня, кто она. Боюсь, что я тороплю события, но как только я получу ответ на свои стихи, которые собираюсь ей отправить, ты тут же все узнаешь. А пока я покидаю тебя, пока не оставило меня вдохновение, навеянное Царицей Кипра и Бурей (уходит).
Кальв (про себя, смотря ему вслед):
— Безумец! Он опять влюблен. Он опять пропал для друзей. Клянусь, Венерой—Афродитой, если Божество хочет, чтоб мы ослепли и обезумели, оно заставляет людей влюбляться.
Катулл заходит к себе в кубикул, берет стиль и дощечки, оставленные Армодием, и начинает царапать следующие стихи:
Ты и буря, что безумствует снаружи,
И Венера, крадущая людские души,
Вдохновили написать эти стихи
И признаться тебе в пламенной любви.
Но безотчетный ужас обуял меня.
Боюсь, что получу отказ я от тебя.
Но для начала очень я тебя прошу
Прочесть стихи, что в дар преподношу.
Смиренно жду я твоего ответа
И, кстати, послушайся, совета:
Что подскажет тебе твоя душа
Если ее пока не поразила Амурова стрела.
Закончив, Катулл зовет Армодия. Тот входит в комнату.
— Завтра рано утром, с первыми криками петуха, ты пойдешь в дом Квинта Метелла Целера. Ты знаешь, где он живет? Только никому из рабов не перепоручай это дело. Отправишься сам и вручишь это письмо жене Метелла Клодии. Понял? Только ей самой в руки. Не передавай слугам. Дождешься ее саму и вручишь ей письмо. Спроси у нее, надо ли ждать ответ сейчас же, или она потом сама отправит с рабом ответ. Понял? Смотри, не перепутай: детям мороженое, его бабе цветы.
— Все сделаю, как ты велишь, господин. Будь спокоен.
Дом Квинта Метелла Целера
Утром Армодий стучится в дверь дома Метелла.
Привратник (открывая дверь, недовольно ворча):
— Кого в такую рань несет? эй, эй, к чему такая спешка?
— Лично в руки госпоже Клодии.
— Да ты обезумел, братец. Не вытащу же я госпожу с утра к какому-то вспотевшему оборванцу. От кого письмо-то? (с интересом)
— Не твое дело, раб. Вызови госпожу, скажи, что это важно.
Привратник (пожимая плечами, бормоча под нос):
— Ну, если это ТАК ВАЖНО... Я передам твою просьбу рабыне госпожи, если госпожа сочтет нужным... (удаляясь) Как надоедливы эти поклонники госпожи... Уж я бы на месте хозяина (пугаясь) Да замкнет мне уста Гарпократ, пока не поздно...
Входит в атрий. Останавливается в дверях и наблюдает за рабыней-гречанкой у имплювия:
— Красивая девчонка. Ах, если бы служанки госпожи были бы так же ласковы со мной, как она с... (закрывая себе рот рукой) Да что ж за наваждение?! Как старый сатир, клянусь Бахусом... (подходя к девушке) Эй, Селена, передай госпоже, что какой-то не очень почтительный вестник жаждет передать ей ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ письмо...
Девушка уходит в покои Клодии. Через 10 минут из глубины дома выходит сердитая Клодия, за ней следует смущенная рабыня. Клодия — привратнику:
— Где этот посланец, старый дурак?
Армодий (протягивая письмо, негромко):
— Несравненной госпоже Клодии от поклонника ее красоты...
Клодия (смягчаясь, капризно):
— Почему в такую рань? Разве изъявления любви не подождали бы до обеда? (вертя в руках дощечки) Что еще просил передать твой господин?
— Велит ли мне госпожа дождаться ответа или, если сочтет нужным, отправит своего раба в удобное ей время?
Клодия (взмахивая рукой):
— Иди, посланец страсти, передай, что письмо дошло по назначению, но ответ на него, если будет, придет позже... (улыбаясь своим мыслям) Не знаю, когда, (разворачиваясь и тотчас забывая о письме и Армодии). Селена, приготовь мои туалетные принадлежности... (скрывается внутри дома).
Привратник, криво улыбаясь, запирает за Армодием дверь.
Дом Гая Валерия Катулла
Катулл раздраженно говорит Кальву:
— Да растопчет Пегас своими копытами этого Армодия. Неужели, клянусь Хроносом, так много надо времени, чтобы добраться до дома Метелла и обратно, да поглотит душу этой черепахи Эреб!
Кальв:
— Мне жаль тебя, Гай, клянусь Поллуксом! Посмотри, во что ты себя превратил за одну ночь. Да на тебе лица нет...
— Ты знаешь, я ее видел на Форуме... Мы с ней встретились... почти лицом к лицу... И клянусь Божественной Дианой, мне показалось, что румянец залил ее белоснежное лицо.
— Да кто она? Кто эта, что помрачила тебе рассудок?
— Подождем Армодия... Он, наверное, сворачивает уже с Номентанской улицы.
Катулл уже в нетерпении перешел в атрий. В это время входит Армодий. Катулл:
— Ну! Говори!
Армодий:
— Все исполнил, как ты сказал, господин.
— Что она велела передать в ответ?
— Ничего, господин. Сказала, что, если и будет ответ, то позже.
— О боги! За что вы так жестоко наказываете меня!
Входит Кальв:
— Стоит ли тебе беспокоиться, Гай, из-за звезды, которая кажется недоступной, когда ты сможешь дотянуться до любой на лазурном небосклоне?
Катулл (обращаясь к Армодию):
— Ты можешь идти. Прикажи растопить баню. (Кальву) Ты не понимаешь, Кальв. Мне уже никто не нужен. Ты не видел Клодии, раз можешь так беспечно рассуждать.
Кальв (изумленно):
— Сохрани тебя, Юпитер! Про какую Клодию ты говоришь? О боги! Только не о той, о которой я подумал!
— Ты абсолютно прав, милейший Гай. Именно о ней и идет речь. И прошу тебя, во имя Юпитера, не надо меня разубеждать. Я знаю, что ты скажешь, но я уже ничего не могу с собой поделать. И если в ближайшее время Клодия мне не ответит, я сойду с ума, правда, и мое нынешнее состояние ничем не отличается от безумства.
— Хотя я и не одобряю твоего намерения, но все же если ты принял решение, то советую тебе хоть немного набраться терпения и не совершать опрометчивых поступков. Дождись ее ответа и действуй сообразно обстоятельствам. Сам же я думаю, что победа над Клодией — дело нетрудное, по крайней мере, для тебя. Не прочтешь ли ты мне стихи, которые адресовал ей? Я уверен, что она ими захлебывается.
— Кальв, Кальв... Призывая к терпению, ты заставляешь меня испытывать муки Тантала. Но да будет так, последую твоему совету, иначе, клянусь богами Олимпа, я бы не выдержал и сам помчался бы к ней. Идем, в бане я тебе прочту мои стихи...
Дом Квинта Метелла Целера
Клодия (устраиваясь на ложе удобнее):
— Так, с утра пораньше про любовь... (вертит в руках таблички) или сначала привести себя в порядок? Селена, да шевелись ты! До чего медлительная девчонка (вздыхает, читает)
Ты и буря, что безумствует снаружи,
И Венера, крадущая людские души,
Вдохновили написать эти стихи
И признаться тебе в пламенной любви.
Но безотчетный ужас обуял меня.
Боюсь, что получу отказ я от тебя.
Но для начала очень я тебя прошу
Прочесть стихи, что в дар преподношу.
Смиренно жду я твоего ответа
И, кстати, послушайся, совета:
Что подскажет тебе твоя душа
Если ее пока не поразила Амурова стрела.
(задумываясь) Где же он мог меня видеть? (вспоминает и краснеет) Форум... Да это же тот милый юноша, что... Но что же ему ответить? (морщит лоб) Жаль, что рядом нет Клодия.
Она улыбается, представив брата, читающего записку от Катулла, потом хлопает в ладоши, на хлопок входит рабыня:
— Селена, ну-ка брось все эти штучки, принеси-ка мне таблички для письма. (рабыня мигом исполняет приказание) Все, иди займись там чем-нибудь, не отвлекай меня... (снова задумывается и пишет)
"возможно ли писать такое приличной женщине, даже если Амур сыграл с тобой злую шутку? разве поэт для того поэт, чтобы бросать тень на репутацию музы? говорю тебе, Валерий, требовать немедленного точного ответа от женщины бесполезно, но можно ждать. ты можешь ждать, поэт, и будешь вознагражден. только, ради всех милостей Венеры, не отправляй свои творения так открыто..."
(откладывая письмо и разглядывая себя в зеркало) еще одна жертва твоей красоты, дорогая Клодия. Но что ему сказать? Он ведь симпатичный юноша... Но муж мой… (хмурится) Ладно, посмотрим (вспоминает о недописанном письме)
"... не буду тебе ничего обещать, но знай, что вечером я буду на Форуме... ну, скажем, у храма Сатурна...
да хранит тебя Юпитер, сладкоречивый Валерий"
Дописав, она со вздохом облегчения отбрасывает таблички от себя и хлопает в ладоши. Вошедшей рабыне:
— Селена, эти таблички отправь с Сириском в дом Гая Валерия Катулла. Пусть Сириск будет тише воды, ниже травы, ответа не ждет... И возвращайся, будем одеваться.
Дом Гая Валерия Катулла
Армодий заходит в тепидарий, где беседуют Катулл и Кальв.
— Господин, пришел некий Сириск с посланием от благородной Клодии. Ты хочешь сам его принять или пусть оставляет письмо и уходит?
Кальв:
— Не совершай ошибки, Гай, и не горячись, торопя события.
Катулл (возбужденно):
— Но может быть он знает несколько больше, чем то, что написано в самом письме?
— Чтобы Клодия доверила что-то сокровенное какому-то рабу? Не смеши меня, Гай.
— Ты прав. Армодий, спросишь, что велела еще передать на словах Клодия и неси письмо. Быстро. (после того, как уходит Армодий) Знаешь, Кальв, если весть, которую я сейчас ожидаю, будет благоприятной, то клянусь тебе Венерой, я сооружу в ее честь храм на Кипре.
— И ты трижды будешь прав, Катулл. Ибо в этой жизни нет ничего прекрасней и верней любви. Не удивляйся, что я так заговорил. Я понял, что если ты одержим какой-либо идеей, то вместо того, чтобы отговаривать тебя, какой бы гибельной эта идея не оказалась, надо соглашаться с тобой.
Входит Армодий и передает письмо Катуллу, который тут же сняв печать, жадно впивается глазами в строки, написанные в письме. Затем радостно восклицает:
— Скажи мне, Кальв, какой глупец сказал, что Справедливость покинула землю и удалилась на Олимп? Сейчас пока я ничего не могу сказать, и, знаешь, она даже меня упрекает, но, о радость! Она готова встретиться со мной вечером на форуме у Храма Сатурна. Но почему Сатурна, а не, скажем, Венеры? Впрочем, что гадать. О, прошу тебя, Кальв, не покидай меня в этот момент. Ты должен отправиться со мной, не то я буду сам не свой и словно ученик, выпоротый школьным учителем, буду стоять перед ней, потупив глаза.
— Тебе дай волю, ты прямо сейчас побежишь на место свидания, несмотря на то, что сейчас еще только полдень.
— Я так страстно жду, когда же наступит вечер, и никогда я так не проклинал Гелиоса за его медлительность. И в тоже время я страшусь этого момента. Что со мной, Кальв?
Кальв (не отвечая Катуллу):
— О могучая Владычица Кипра! Ты одна царствуешь над богами и людьми.
Дом Квинта Метелла Целера
Вечер. Клодия собирается на Форум (смотрясь в зеркало):
— Ах, Катулл, кто бы мог подумать... Так, это сюда не подходит... Селена, расчеши мне волосы! Да не дергай ты так!.. Какая досада, что Клодия нет в Риме. Может, стоило назначить встречу у храма Венеры? Нет, тогда все было бы слишком ясно... Ах ты, мерзавка, аккуратнее!!... (стук в дверь, на разрешение войти появляется домоправитель Септимий)
— Госпожа уходит? Не угодно ли отдать приказания относительно ужина?
Клодия (задумчиво):
— Не сейчас, Септимий, не сейчас. Ты распорядись сам, иди.
Септимий уходит.
Клодия (ворчливо):
— Стоит размечтаться, как тут же прерывают. (вставая) Селена, как я выгляжу?
— Восхитительно, госпожа Клодия, поклонник лишится чувств при твоем появлении.
Клодия (раздраженно):
— Ах, Селена, не надо лести! (улыбаясь) Правда, я хороша??? Все, идем!
Она выходит из дома, сопровождаемая рабом и Селеной, и направляется к Форуму. По дороге провожает, томно вздыхая, долгим взглядом двух гладиаторов-германцев. Подходя к Форуму, Клодия замедляет шаги и к портику храма Сатурна подходит уже медленно, "прогулочным" шагом, смотрит рассеянно по сторонам, будто бы и не ожидая никого. Селена же наоборот, пытается высмотреть в толпе поклонника госпожи. Рабу наплевать на все, он лишь следит за безопасностью госпожи.
Клодия (тихо):
— Селена, милочка, прекрати вертеть головой, как сорока!
— Но, хозяйка (спохватываясь) да, конечно. У тебя великолепная прическа, госпожа (оглядывает Клодию преувеличенно заботливо).
Палатин. Дом Марка Туллия Цицерона
Марк Туллий стоит и, задумавшись, смотрит в пол. Тулл, входя:
— Приветствую тебя благородный Марк! Вот, весточку тебе принес. (тихо) Теренция дома? (передает письмо)
Цицерон (рассеянно):
— А что?… От кого?… (вертит таблички в руках)
— От Клодии!
Марк Туллий в некотором смущении оглядывается по сторонам, разрезает нитку, читает про себя. Внезапно появляется Теренция, Цицерон прячет таблички под складками одежды. Теренция (с явным недовольством):
— А, это ты, Тулл. Что-то ты часто стал к нам захаживать!
Цицерон (смущенно):
— Ну что тут удивительного, ведь Тулл мой друг.
— Твой друг? Не только твой! Но и «друг» той потаскухи, что живет по соседству с ним! О чем вы тут шушукались без меня?! (обходит вокруг мужа пристально его осматривая)
— Мы шушукались?! Мы с моим другом вели беседу о том, как опустились нынешние нравы и вкусы нашего общества, когда творения всяких подголосков Эвфариона вознесены на пьедестал славы. А действительно достойная поэзия, например моя, лежит в безвестности.
Теренция (сурово):
— А не врешь?
— Не вру! Орк меня подери!
— Ну ладно, ты у меня смотри!
Теренция уходит. Цицерон (вздыхая с облегчением, тихо):
— Ух, кажется, пронесло! (Туллу) Пойдем на Форум, там поговорим…
Forum Romanum
Носилки Катулла на подходе к Форуму.
— Кальв, я думаю, здесь нам стоит сойти с носилок. Давай, пройдемся пешком, а то с носилок мне неудобно наблюдать за окружающими.
Катулл подает знак, после чего педисеквии останавливаются и рабы, поддерживающие носилки, опускают их.
Кальв беседует с Катуллом по дороге, но тот не слышит друга, целиком погрузившись мыслями о предстоящей встрече. Кальв:
— ...и я спросил у Кара, отчего Геммел не согласился принять Требатия, на что мне тот ответил, что, по-видимому, Требатий до этого имел разговор с Кальвием и об этом прослышал Геммел. А ты знаешь, что незадолго до этого Кальвий приходил к консулу и советовал ему не предпринимать никаких действий по поводу ходатайства Геммела?..
Катулл (перебивая Кальва):
— Да поразит меня молния! Смотри, смотри, это она, Кальв.
— О, клянусь Аполлоном, сам Лисипп не мог бы изваять такие совершенные формы. Она белее мрамора, клянусь Светлоокой Дианой!
— Как ты думаешь, как мне поступить?
— Я полагаю, не стоит показывать свое рвение. Видишь, недалеко от Клодии стоит Цицерон с каким-то человеком. Подойдем к нему. Там ты незаметно можешь поприветствовать Клодию, а я, чтобы вам не мешать, поговорю с Цицероном.
Друзья подходят к Цицерону и Туллу. Кальв:
— Приветствую тебя, благородный Марк Туллий.
Катулл:
— Да покровительствует тебе Юпитер, почтенный Марк Туллий
Тут взгляд Катулла, как бы случайно, падает на Клодию:
— Да пребудут с тобой Грации, о, несравненная Клодия, прекраснейшая из смертных и обеспечившая своей красотой бессмертие среди богов.
Цицерон:
— Будь здоров, милейший Кальв, и ты, благородный Катулл! Кальв, рад, что ты растешь (с улыбкой осматривая низкорослого поэта), как оратор. Я нахожу, что твои выступления в суде стали куда более убедительны. Думаю, ты достигнешь больших высот в нашем благородном искусстве, мой маленький друг. А ты, Гай Валерий, как поживаешь? Чем занимаешься? Все метаешь свои грозные ямбы?
Кальв:
— Я думаю, в размерах не сравниться мне с тобой,
Каким бы маленьким я не казался и летом и зимой.
Не могу я быть крошечней горошка.
Рассказывай, как твои дела, крошка.
Клодия (останавливаясь, про себя):
— О, Венера, они что, сговорились??? Вместо свидания получается какой-то званный прием... (вслух) Привет тебе, Гай Валерий, не думала увидеть тебя здесь. Мы с братом всегда с нетерпением ждем, чем же порадует нас служитель муз (улыбаясь) прочти мне что-нибудь, Гай Валерий. (поворачиваясь к Кальву и Цицерону, слегка повышая голос, чтобы быть услышанной) доброго здравия да пошлет тебе Юпитер, благородный Марк Туллий, и тебе мой привет, любезный Гай Лициний, не хмурься, тебе не идет такая мина. (про себя) о всемилостивая Юнона, и не надоело этим двоим пререкаться между собой? Цицерон как-то странно на меня поглядывает. К чему бы это?
От неожиданного предложения Клодии прочесть что-либо Катулл совершенно растерялся и даже не ответил на приветствия Цицерона. Он почувствовал, что земля совершенно уходит из-под его ног, и окончательно смутившись, неожиданно для самого себя процитировал Гомера и, кстати, очень к месту:
Руки, богиня иль смертная дева, к тебе простираю,
Если одна из богинь ты, владычиц пространного неба,
То с Артемидою только, великою дочерью Зевса,
Можешь сходна быть лица красотою и станом высоким;
Если ж одна ты из смертных, под властью судьбины живущих,
То несказанно блаженны отец твой и мать, и блаженны
Братья твои
Клодия (засмеявшись):
— О Валерий, это же Гомер. Ты не хочешь побаловать меня своими творениями? Видимо, мне нужно еще заслужить это право. (помолчав и кокетливо взглянув на Катулла) Что же поможет мне завоевать твою благосклонность, о наследник Аполлона?
Катулл:
— О Божественная! Ты, вероятно, не приглядывалась к себе, иначе влюбилась бы в себя, как Нарцисс. Тебя, наверное, искупала сама Венера в своем молоке. Прошу тебя, не откажи в любезности отпраздновать со мной завтра в полдень твой праздник, ибо в твою честь, как прекраснейшей и бессмертной богине, я желаю учредить торжества, на которых будем только ты и я. И там, у себя, я познакомлю тебя с моими творениями, то с чем я жил в последнее время.
Кальв (отвлекаясь от Цицерона):
— Пусть даруют тебе удачу все боги, особенно же Киприда, ведь под ее покровительством ты царишь над смертными. А хмурюсь я из-за боли, о Клодия. Но такую желанную боль, я еще не испытывал, потому что как только я увидел тебя, Амур поразил меня в сердце своей стрелой.
Цицерон (про себя):
— Вот принесла их нелегкая! А Катулл-то прямо разума лишился! На фоне этого молодца я, наверно, кажусь старым. Да, мне, пожалуй, лучше пока убраться. (вслух) Да, твое остроумие никогда не изменяло тебе, милый Кальв! Ну, мои милые друзья, и ты, прекраснейшая Клодия, прощайте! У меня еще тут дела... Да, Клодия, я, конечно, принимаю твое приглашение и с удовольствием отобедаю у тебя!
Клодия (слегка покраснев, шепотом Катуллу):
— Не договариваются о свидании наедине вслух. Мы не у лупанара, а на Форуме, и здесь слишком много лишних ушей, мой милый друг. Я пришлю к тебе раба с запиской. (громко) твое приглашение, Валерий, очень мне льстит, но давай не будем пока о нем, поскольку мы с Клодием устраиваем обед. Так, небольшие посиделки друзей. И сначала ты побываешь у нас. Вот и Марк Туллий собрался почтить нас своим визитом (оборачиваясь к Цицерону, понизив голос) только, ради всех богов, не бери с собой зануду Теренцию, иначе Бахус не простит тебе испорченного веселья. (громче) Прощай, Марк Туллий, и до встречи (украдкой посылая ему легкий воздушный поцелуй)
Катулл и Кальв — Цицерону:
— До свидания в триклинии у Клодии, благородный Марк!
Цицерон с Туллом уходят. Клодия (вновь поворачиваясь к Кальву и Катуллу):
— Знаешь, Гай, если бы я не знала, какой ты ловелас и остроумец, я бы решила (смеясь), что Амур и впрямь сыграл с тобой шутку. Ну, что с тобой такое сегодня, то хмур, то бледен? Приходи и ты, Кальв, к нам на обед. Приглашение я пришлю тебе позже. (Катуллу, ласково) И ты получишь приглашение, Валерий. Прощайте, благородные патриции, до встречи... (отходит в сторону, выискивая взглядом Цезаря)
Неподалеку действительно останавливаются красивые, дорого обустроенные носилки. Из них лениво вываливается Гай Юлий Цезарь. Он так же лениво рассматривает людей вокруг, более или менее рассеянно отвечает на приветствия, быстро отворачивается, увидев известного в Риме ростовщика. Вдруг его взгляд становится живым и осмысленным.
О, и Клодия здесь! Поистине, это злачное место посетила сама Афродита. Жаль только, что в компании сатиров... Проклятие! Вокруг этой женщины всегда целый венец из особей мужского пола. Наверное, давно нужно было ее бросить. В конце концов, матрон в Городе хватает... Но вот беда — стоит мне увидеть эту стерву, и я готов совершить все двенадцать подвигов Геркулеса! (осторожно мизинцем поправляет свою аккуратнейшую прическу, рассматривает маникюр) И убить всех тварей, таскающихся к ней тоже, кстати... Нет, только посмотрите! И старший Цицерон здесь! Что-то он храбрый стал. Говорят, его разлюбезная жена его чуть ли не бьет, как только он посмотрит на другую женщину. А тут, поди ж ты... Проклятие! Что за женщина!
Катулл, догоняя Клодию, шепчет ей:
— Так я жду посланника, который мне принесет твой ответ относительно моего предложения. (громче) Благодарю тебя, Клодия, за приглашение, я обязательно буду. Прощай же, Клодия, и пусть твой путь устилает розами сама Венера.
Кальв (по себя):
— О боги! Катулл меня растерзает, клянусь преисподней! (громче) Да благословит тебя Афина, очаровательная Клодия. Я, конечно же, приду, притом давно я не видел брата твоего, благородного Клодия. Прощай, о Исида!
Так и не дождавшись знака от Цезаря, Клодия уходит с Форума домой. По дороге она разговаривает сама с собой:
— Что же могу ответить я милому Валерию? Да, надо обдумать, не слишком ли опрометчиво приглашать на обед строгого Цицерона и легковоспламеняющегося Кальва. Хотя последний был сегодня очень мил (улыбаясь), даже слишком. Моего дорогого Клодия это позабавит (снова улыбается, ее мысль вновь переключается на поэта) но Катулл! каков, а? ветреник. Не пойду! Все, решено, не пойду к нему.
Увлекая за собой раба и Селену, она спешит домой. Селена, следуя за хозяйкой чуть позади, говорит шепотом рабу-греку Менедему:
— Неужели наша красавица снизойдет до этого легкомысленного поэта? Мне милее Кальв. Он такой красавчик. (краснеет, вспоминая мимолетный взгляд Кальва)
Менедем (тоже шепотом):
— Да ты спятила, подруга! Твое ли дело судить госпожу?! Говорят, Катулл входит в моду. Кроме прочего, наша госпожа и двух сразу приласкать может (хихикает, потом деланно откашливается) Клянусь Афродитой, нашему хозяину и повезло с женой, и не повезло. Ладно, тссс, не наше дело. Мы уже и дома.
Цезарь (залезая в носилки, ворчит):
— Мне еще не хватает "снимать" ее на Форуме среди сонма почитателей. Нет, Цезарь, потомок и любимец Венеры, вторым и десятым быть не может. Похоже, придется совершить тринадцатый подвиг Геракла. Сегодня ночью. Женщин, как и города, надо брать штурмом!
На Форуме под навесом рядом с лавкой торговки фруктами сидит сварливый дед Порцелл и разговаривает вслух сам с собой, но так, чтобы слышала торговка.
— Вот, опять Армодий почесал куда-то. Ну, не иначе как амурные дела. У молодежи ныней остались только темы о Венере и о лечении полученных от ней "даров". О времена, о нравы! Рим превратился в сборище плебеев. И пусть здесь каждый третий из Сената, в душе они плебеи, как один.
О, гляньте, Цицерон! Старый финик! Уставился куда-то, игнорирует клиентов... странно. Небось, нажрался луку с языками куропаток и вот глядит на жизнь осоловело. А то, лета уже не те. Я лично по годам совсем немного старше Цицерона.
Ой, ты гляди, и Цезарь здесь, и этот молодой мошенник стихоплет... как его... Катулл. Косятся друг на друга петухами. Я думаю, один убьет другого.
Народу-то! Базарный день, ни дать ни взять. И Клодия здесь! Скверная женщина (про себя — мне б такую). Я еще помню ее мать, за ней, по молодости лет, Корнелий Сулла волочился. Как Зевс был похотлив, простит меня Юпитер—Громовержец, ни дня не мог прожить без приключений. (роется в складках тоги, достает горсть монет)
Мд-а... изменница Фортуна, а ведь еще вчера я мог разбогатеть. Опять "зеленые" пришли на ипподроме в числе последних. Прощай, сестерций. Это как выкинуть монету в кучу навоза Авгиевых стойл. И тут проси Геракла отыскать монету иль не проси, все одно, ушел сестерций, не вернуть. Осталась пара жалких ассов. (встает) Пойду, схожу в лупанарий... то есть съем лепешку. (торговке) Дай яблочко-то!
Катулл и Кальв покидают Форум. Катулл:
— Клянусь Юпитером, я отказываюсь тебя понимать, Кальв! Эти знаки внимания, которыми удостоила тебя Клодия... Они не остались незамеченными... Да сохранят боги нашу дружбу, но я не знаю, что и думать, и если ты, Кальв, и Клодия хотите сделать для себя забаву из моих страданий, то вместо того, чтобы идти на обед к Клодии, пусть лучше я тут же пойду к Танатосу.
Кальв:
— Успокойся, дорогой друг. Неужели, ты думаешь, что любовь способна одурманить меня? Хотя касательно Клодии, ты прав, Катулл, она на минуту даже меня ослепила. Но ты будь спокоен, на твоем пути к сердцу Клодии я не буду стоять, я сейчас думаю совершенно о другом. Скажи-ка лучше, куда ты отослал твои носилки, ибо мне не терпится попасть домой.
— Они на той стороне Форума на улице Аполлона. Пойдем, Кальв, домой, и я поделюсь с тобой своими мыслями.
Приближаясь к носилкам, Катулл и Кальв замечают некоего Порцелла.
Кальв:
— О нет, только не это! Послушай, Катулл, давай обойдем с другой стороны, иначе если нас заметит этот старый болтун Порцелл, он снова будет жаловаться на капризы Фортуны и клянчить обол, чтобы набить себе брюхо бобами и салом.
Порцелл (замечая удирающего Кальва):
— Кальв, погоди! Кальв! Ка-а-льв! Не слышит. Молодой, а глухой совсем. Видно Венера залила медом страсти его нечестивые уши. Похотник! А мне так нужны были деньги. (плюется и уходит в другую сторону)
Дом Квинта Метелла Целера
Клодия (бросаясь на ложе):
— Ах, этот Катулл... Нет, точно не пойду. Ни за что! (хватает таблички и пишет)
О, милый Валерий, ты вызываешь у меня двоякие чувства, говорю тебе о них словами Анакреонта:
Люблю, и словно не люблю,
И без ума, и в разуме.
Я приду к тебе завтра, приду. Надеюсь, нет нужды упоминать о тайне нашей встречи.
Да хранит тебя Венера от иных чар, кроме моих
(дописка) Кальв произвел впечатление на мою служанку. И на меня немного.
(зовет служанку) Фрида, отправь кого-нибудь из рабов... Нет, Сириска, именно Сириска, в тот дом, где он был недавно. Пусть отнесет это... И пусть потребует немедленный ответ! Все, иди...
Проходит час, Сириск не возвращается.
В ожидании заветного письма Клодия раздраженно швыряется подушками в служанок:
— Где ходит этот сатир? Почему Сириска до сих пор нет? Неужели Катулл не удостоит меня ответом?! Пошли вон, мерзавки!!! (служанки разбегаются)
Дом Гая Валерия Катулла
Наконец друзья добрались до дома. В атрии их встречает Армодий:
— Господин, тебя ждет посланник благородной Клодии, ну тот самый, что принес тебе утром ответ от нее на твое письмо. Он хочет тут же получить ответ на послание своей госпожи.
Катулл:
— Если готов ужин, то проводи его в триклиний, я его приму там. (обращаясь к Кальву) Клодия знает, что ты временно пребываешь в моем доме, может, это послание относится к тебе?
Кальв:
— О, избавьте меня, боги, от ревности этого сластолюбца! Катулл, отчего ты в таком нетерпении? Давай лучше узнаем, что в послании.
Входит Сириск:
— Приветствую тебя, господин, и твоего друга благородного Гая Лициния. Да покровительствует вам вечно Муза Вдохновения!
Катулл:
— И тебе привет, уважаемый. Что принес?
— Привет от моей добрейшей госпожи и письмо, на которое я сейчас же должен получить от тебя ответ, господин, по ее приказанию.
Катулл (забирая у Сириска письмо):
— Хорошо, иди пока и подожди, если ты голоден, скажи Армодию, он тебя накормит.
— Благодарствую, благородный Катулл.
Сириск покидает триклиний, оставляя поэтов. Катулл тут же раскрывает письмо и читает про себя: "... я приду к тебе завтра, приду. надеюсь, нет нужды упоминать о тайне нашей встречи. Да хранит тебя Венера от иных чар, кроме моих. Кальв произвел впечатление на мою служанку. И на меня немного".
Дочитав письмо, Катулл несколько раз изумленно взглянул на Кальва, а потом еще раз перечитал и только затем обратился к Кальву:
— Клянусь Фортуной, ты был прав, Кальв, когда говорил, что тебя сразила стрела Амура. (тут он помолчал и подумал про себя) А почему бы и нет... Хм... неплохая мысль (и продолжил, обращаясь к Кальву) Завтра ты днем должен быть у себя дома, Клодия приготовила для тебя сюрприз, но не сообщает какой, всего я тебе сказать не могу, поскольку мои уста скреплены печатью, которая наложила Клодия. Она просит сохранить письмо в тайне, но сообщает, что ты должен быть завтра в полдень дома, а что за сюрприз она готовит, ты узнаешь на месте.
Кальв (недоуменно):
— Ничего не понимаю! То ты ревнуешь меня к Клодии и не находишь себе места, то с радостью сообщаешь, что Клодия проявляет ко мне определенные знаки внимания. Клянусь богами, я утратил нить, ведущую к твоему разуму, и не могу понять тебя.
— Не волнуйся, подарок, который тебе приготовила Клодия несколько отличается от того, что уготовлен мне, но не менее приятен. А теперь я должен написать ответ.
Кальв (про себя):
— Странно все это.
Катулл (про себя):
— Отличная идея и оба ни о чем не будут знать. (и принялся писать ответное письмо)
Покоренный Гай Катулл шлет прекраснейшей из дев на земле и звезд на небе свой пламенный привет.
В письме я не могу выразить те чувства признательности за твое согласие принять мое приглашение погостить у меня. Но завтра я изолью свою благодарность поклонами и боготворением несравненной Каллине.
Мой друг благородный Гай Кальв также оценил твою проницательность по поводу его знаков внимания к твоей служанке и изъявил желание пригласить ее к себе завтра к полудню. В то же время, когда ты, Божественная, соизволишь посетить меня.
Да озарит Венера своим сиянием твой облик, до завтрашней встречи, о Несравненная.
Дописав послание и запечатав таблички, Катулл вызвал Армодия:
— Позови человека, которого отправила Клодия, отдай ему письмо и вели немедленно нести госпоже!
Через несколько минут Сириск покинул дом Катулла.
Дом Квинта Метелла Целера
Селена (осторожно входя к Клодии):
— О, госпожа, вернулся Сириск и говорит...
Клодия (перебивая):
— С письмом? Если без, прикажу высечь!
Селена (протягивая табличку):
— С письмом, госпожа...
Клодия (распечатывая письмо с неприличной поспешностью):
"...прекраснейшей из дев... благодарность своими поклонами... Божественная... о Несравненная..." ах (вздыхает и прижимает письмо к груди)
Селена (робко):
— Госпожа Клодия, твоя доброта...
Клодия (опомнившись):
— Ты еще здесь? Что тебе? Так, подожди-ка, скажи мне, тебе понравился Гай Лициний Кальв?
Селена (так же робко, но краснея):
— Но, госпожа, этот благородный патриций не... и я бы ни за что... если бы вы... или он... я хочу сказать, что если бы... (путается и падает на колени) Госпожа, прости меня!!! (рыдает)
Клодия (пугается и шарахается в сторону):
— Да ты что? Ведешь себя, как Кифарида в роли Медеи!! О шаловливый Амур, не слишком ли много твоих стрел в моем доме? Того и гляди, Менедем или Сириск падут от них! (Селене) завтра отнесешь от меня письмо Гаю Лицинию... Одна! Остальные распоряжения отдам завтра (зевая) Где же мерзавец Клодий? Мне без него не заснуть!...
Следующий день. Дом Катулла убран зеленью мирта и плюща, развешанной по стенам и над дверями. Колонны увиты виноградными лозами. В атрии, где над комплювием натянута для защиты от ночного холода пурпурно-красная шерстяная ткань, светло, как днем. Ярко горят светильники с восемью и двенадцатью огнями, они имеют форму кувшинов, деревьев, животных, птиц или статуй, поддерживающих лампы с ароматным маслом, сами же лампы изготовлены из алебастра, мрамора, позолоченной коринфской бронзы. Некоторые лампы прикрыты александрийским стеклом или прозрачными тканями с берегов Инда, красными, голубыми, желтыми, фиолетовыми. Весь атрий переливается разноцветными огнями. Воздух напоен ароматами нарда, полюбившегося Катуллу на Востоке. В глубине дома, где снуют фигуры рабов и рабынь, тоже много света. В триклиний, где накрыт стол к обеду, рабы вносят украшенные бараньими головами бронзовые сосуды на треножниках. В сосудах — раскаленные угли, на которые рабы сыплют измельченные кусочки мирры и нарда.
Дом Квинта Метелла Целера
Клодия (проснувшись утром):
— Фри-и-ида... Селе-е-ена... (улыбаясь вошедшим служанкам) Сегодня важный день, Венера должна мне помочь... Так, перво-наперво, дайте-ка таблички, надо написать письмо (усаживается удобнее, пишет)
Клодия Пульхра — Благородному Гаю Лицинию Кальву
Привет тебе, о благородный Гай. Почту за честь видеть тебя на днях у себя дома на обеде в честь возвращения Клодия, моего любимого брата.
(дописка)
Селена, что принесет письмо, сохнет по тебе, милый Кальв. Отблагодари ее за услугу. Все-таки она не девчонка на побегушках.
Клодия (запечатывая письмо):
— Сходи к благородному Кальву, Селена (девушка мгновенно краснеет), отдай ему это письмо и жди ответа. Ах да, делай все, что он скажет... Не бойся (насмешливо, видя испуг Селены), лишнего не попросит, все-таки не Пан на Вакханалиях, да и я тебя в обиду не дам...
Селена (еле скрывая радость):
— Но, госпожа, кто же поможет вам одеться? Ведь вас ждет влюбленный Ка...
Клодия (перебивая, угрожающим тоном):
— Иди, я сказала, и замкни уста свои, болтливая птица, пока я не продала тебя в какой-нибудь лупанар на окраине!
Селена почти убегает.
Клодия (удобно устраиваясь на ложе):
— Фрида, позови Аспазию, будем прихорашиваться... (зевает) Ну, ну, что за слезы? или ты тоже влюблена в прекрасного Кальва? (смеется) Ладно, следующий раз отправлю к нему тебя...
Фрида (робко):
— Нет, о добрейшая Клодия, но мне жаль его благородного друга. Ведь он влюблен в вас.
Клодия (изумленно):
— Так это Катулл проник в твои грезы? Вот мастер... Не иначе, кто проклял мой дом шалостью Амура! Все, поголовно все влюбились, хозяина на вас нет (улыбается, вспоминая о супруге) Старый сатир... Ладно, одеваемся...
Арицийская усадьба Клавдиев (недалеко от Рима)
Клодий:
— Зосим! Зо-о-осим! Где этот Меркурием проклятый мерзавец?
Зосим:
— Я здесь, господин.
— Где ты был, бездельник?! Почему я каждый раз должен звать тебя по многу раз?
— Прости, господин, но я выполнял твое приказание...
— А, так ты был у этой прекрасной гречанки? Ну, говори же быстрее, не томи меня ожиданием, она написала ответ?
Зосим (с поклоном передавая таблички):
— Да, господин
Клодий пробегает глазами письмо, что-то бормочет про себя...
— Ну да! Что еще можно ждать от этой провинциалки? Если бы она хромала так же, как и ее слог, клянусь Юпитером, жалкое бы получилось зрелище... (смеется). Зосим, вели подать носилки, и трех..., нет двух..., нет, ты пойдешь со мной один. Мы отправляемся к жене этого жирного любителя репы! Нельзя оставлять молодую супругу без присмотра...
— Но, господин... Носилки и рабы готовы, но мы... мы собирались ехать в Рим, ты и твоя сестра даете сегодня обед, ты забыл, хозяин?
Клодий (морщится):
— Черт, конечно, сестрица опять подцепила какого-то мужлана, или двух, и хочет мне их представить... Ну да ладно, хвала богам, мы оба не ревнивцы... Ммм... Вот что, Зосим, мы отправимся к Прекрасной Елене, я думаю, много времени это не займет. (про себя) час-два — и она мне надоест, право слово лучше Клодии я пока никого не встретил, хотя очень старался. (Зосиму) А оттуда мы отправимся в Рим. Но... Отправь на всякий случай кого-нибудь к сестренке, пусть скажет, что я задержусь... Задержусь на пару часиков, ну, дела у меня там, и все такое... Только быстро, шевелись, через полчаса я буду готов!
Зосим уходит выполнять приказания, а Клодий отправляется к себе одеваться.
Дом Квинта Метелла Целера
Клодия (собираясь к Катуллу):
— Аспазия, прическу сделаем простую, еще не хватало, чтоб он у меня в волосах запутался... Потом прославит в своих опусах Горгоной.
Аспазия (разделив волосы Клодии пробором посередине):
— Госпожа любит все греческое... Сейчас это (зачесывая волосы к затылку) поднимем... Мммм, так, теперь в узел...
Клодия (не слушая служанку, критически осматривая себя в зеркало):
— К рыжим волосам тунику цвета охры и бежевую столу... без рукавов... Да, без них (улыбаясь) Накину сверху лиловую паллу...
Фрида (держа в руках ящичек с украшениями):
— А чем госпожа Клодия себя сегодня украсит?
Клодия (обдумывая):
— Золотые серьги с Афродитой — он не оставит без внимания этот намек. Браслет на предплечье... Ай, аккуратнее, Фрида, не статую наряжаешь, клянусь всеми твоими греческими богами, если останется царапина...! Давай надевай все остальное быстрее... Я спешу (вырываясь из рук служанок и вертясь во все стороны, рассматривая себя) Если он не умрет на пороге, едва завидев меня, этого будет достаточно. Носилки к дверям и со мной пойдет эээ... (Фрида жадно ловит ее взгляд) Ты собираешься соревноваться со своей госпожой? (слегка отталкивая ее) Нет, только Менедем!
Клодия выходит из дома в сопровождении раба-грека, усаживается в носилки...
Дом Гая Валерия Катулла
Через некоторое время у дома Катулла...
Клодия — Менедему:
— Пусть рабы с носилками подождут нас где-нибудь неподалеку. Незачем привлекать внимание. Столько злых языков! (вздыхает) Стучи, Менедем...
Привратник открывает двери и впускает Клодию. В атрии Катулл ее встречает следующими строками:
О, разве смертному положено взирать
На богов бессмертных недоступного Олимпа?
Может разве человек мечтать,
Что удостоит его вниманьем хотя бы нимфа?
Но в этот миг я вижу именно богиню,
Которая способна увлечь в любовную долину
Самих богов, и человека, и животного, и птицу
О да! Я вижу окутанную пеной Кипра берегов Царицу
Клодия:
— Здравствуй, благородный Валерий, я пришла, как и обещала... Менедем, ты можешь пойти прогуляться, вернешься через час. (протягивая обе руки Катуллу, кокетливо) Прогневишь Юнону, мой любезный друг, называя меня богиней. Сегодня счастливый день, я услышу, наконец, твои великолепные стихи, о которых говорит весь Рим, в исполнении автора...
Катулл берет за руки Клодию и ведет ее в триклиний:
— О, чарующая Клодия, я становлюсь нем от восхищения и забываю напрочь все, что сочинил, когда вижу тебя. Но давай сначала подкрепимся в триклинии. Там музыканты нам будут играть и петь Гимн Аполлону, а после их игры я тебе спою свой Гимн, Божественная
Клодия, повинуясь Катуллу, проходит вперед, легонько дергает плечом, и палла тончайшей шерсти "стекает" на пол.
Клодия (в притворном испуге):
— Ах, какая я, право, неловкая...
Катулл, в изумлении уставившись на полуобнаженную Клодию, восклицает:
— Клянусь Грациями, сам Пракситель не мог бы передать всю точность пластики движения твоих совершенных форм!
Тут рабы придвинули ложи, на которых разместились Клодия и Катулл, и возложили на их головы венки из роз.
Праздник начался...
Нежный запах фиалок плыл по залу, в лампах разноцветного александрийского стекла горели огни. У лож стояли девочки-гречанки, чтобы увлажнять благовониями ноги пирующих. Вдоль стен кифаристы и афинские певцы ждали мановения повелителя хора.
Клодия (капризно):
— О, любезный Валерий, говорят, ты любимец жен. Так ли это?
Катулл:
— Но сейчас я готов жизнь отдать, чтобы быть любимцем лишь одной-единственной (страстно смотрит в глаза Клодии)
Клодия (холодно):
— Но, мой пламенный друг, не слишком ли много ты хочешь?
— Хотеть должна ты, прекраснейшая, только ты. Я лишь покорный исполнитель желаний твоих.
Клодия (оживляясь):
— Встань на колени передо мной! я буду тебя кормить...
Катулл (в неожиданном припадке вдохновения):
— Готов я на колени встать
Из рук богини пищу принимать
Но лучше во весь рост я встану
И прям в глаза тебе я гляну.
Клодия (насмешливо):
— Потолок головой не пробей, велеречивый мой. И сядь вот сюда... поближе... (про себя) слишком пылкий, не упал бы в объятия Морфея раньше, чем кончится вино... ах, если бы дома был Клодий... и никакого риска репутацией... а тут... эхх...
Седина в бороду
Порцелл, выходя из общественного нужника:
— Хвала Богам, хоть в этих заведениях бесплатно! Кругом одни мошенники и казнокрады, того гляди, лишишься кошелька. И пятка зачесалась не к добру, хотя, возможно, это знак мне свыше. (замечает на другой стороне улицы термы) Пойду схожу в баню.
В раздевалке терм Порцелл встречает своего старого знакомого Бальба:
— Бальб, дружище! Не видались с мартовских календ, как поживаешь?
— Порцелл!!! А мне сказали, что ты помер! Хвала Юпитеру, ты жив!
Порцелл (раздеваясь):
— А ты все держишь школу гладиаторов? И как идут дела? Благоволит Меркурий или нет, и главное, как у тебя с деньгами?
Бальб (ложась на массажную лавку):
—Дела, еще недавно, как будто бы шли в гору. Да вот... (мнется)
Порцелл (так же ложась на лавку):
— Не томи.
— ...решил жениться!
Порцелл вскакивает с массажной лавки, при этом раб-массажист царапает его мочалом по спине. Порцелл (рабу):
— Варвар! (Бальбу) С ума сошел! Давно уже на "ты" с Аидом, а все туда же! Ума остатков начисто лишился.
Бальб (потупив взгляд):
— Она хорошая.
Порцелл:
— Хорошая гетера!
Бальб, обидевшись, встает и уходит, бросая напроследок: "Старый дурак!" Порцелл остается в одиночестве сам с собой:
— Ах, вот она, проказница Венера, вползти под тогу умудрилась старику. Воистину, коварная Богиня. Что ж, ну и я сидеть не стану. Двух жен я пережил, переживу и третью, да поможет мне Юпитер!
Дом Гая Лициния Кальва
Запыхавшаяся Селена привратнику (официально):
— Госпожа Клодия — патрицию Кальву... Немедленно... (более человеческим тоном) Только не говори, что его нет (про себя) Афродита не допустит такого!
Кальв, заинтригованный, думает, что его ожидает. В это время приходит номенклатор Септимий и докладывает:
— Господин, послание к тебе от благородной Клодии. (передает письмо)
Кальв (замечая, что Септимий не уходит):
— Что еще?
— Посланница ждет ответа. Ей велено подождать.
— Ну, так чего ждешь? Иди, а когда будет ответ, я позову. Ты сказал — посланница? То есть, Клодия отправила рабыню? Так позаботься о ней. (распечатывает письмо и читает)
… Селена, что принесет письмо, сохнет по тебе, милый Кальв. Отблагодари ее за услугу. Все-таки она не девчонка на побегушках.
(изумленно) Тааак... Может ли быть такое?! (кричит) Селена! Тьфу! То есть, Септимий.
Является Септимий.
Кальв:
— А ну позови ее, эту посланницу Клодии, как ее там...
Септимий (иронично):
— Ты только что, о господин, произнес ее имя. Селена ее зовут, Селена.
Кальв (гневно):
— Не твое дело, олух. Делай, что тебе говорят. Зови ее ко мне.
Ведомая Септимием входит Селена:
— Да продлит годы твои великий Юпитер, о благородный Кальв. Моя госпожа Клодия велела дождаться твоего ответа и (покраснев) если у тебя будут какие-либо приказания, выполнить их.
Кальв (про себя):
— Ах этот плут Катулл, какую же злую шутку ты сыграл со мной. (обращаясь к вошедшей Селене). Здравствуй и ты, посланница Венеры. (и сейчас только обратив внимание на неотразимую красоту Селены) Да неужто, сама Луна почтила меня посещением?! Не возражаешь, я прикажу изваять тебе раковину из розового мрамора в виде ванны, в которой ты будешь купаться словно жемчужина?
Селена (сильно краснея):
— О господин, ты ведь это не всерьез? Я ведь всего лишь служанка госпожи Клодии...
Кальв (не обращая внимания на реплику Селены):
— Да, ты Селена, но клянусь Дианой, что твоя красота излучает свет ярче самого Гелиоса. Селена, я хочу искупаться сейчас, а тобой займется Амфилия. (зовет служанку) Амфилия. (является Амфилия) Видишь эту девушку? Займешься ею, придай ей образ Богини Луны. Ясно? И скажи Ливии, пусть приходит в элиотезий умастить мне спину.
Амфилия:
— Слушаюсь, господин (уходит с Селеной)
Кальв заходит в триклиний и рассуждает про себя:
— Однако ж...Может быть, я должен Катулла благодарить, ведь косвенно он оказал услугу мне, и я нашел свою Венеру, как он свою. (громко зовет рабыню) Статилия! (входит Статилия) Пойди узнай, закончила Амфилия то, что приказал я ей.
Входят Статилия и Амфилия, выталкивая вперед пунцовую Селену.
Селена (запинаясь):
— О господин, могла ль подумать я...? Все это мне...? За что...? (падает перед ним на колени и обхватывает его ноги)
— Встань, моя богиня. Хочу тебе сегодня ночью посвятить не только мои стихи, но и себя и всю мою жизнь. Ты давно у Клодии?
— Два года, господин... Сейчас мне 16...
— Тебе нравится твоя госпожа?
Селена (пылко):
— О да, она ко мне добра... Правда, не всегда... но если бы не она... тогда бы ты... тогда бы я никогда здесь... (запутавшись, умолкает)
— Я вижу, твоими устами глаголет сама Венера. Признайся честно, ты хотела бы получит свободу?
— Конечно, господин (снова падает на колени и хватает Кальва за ноги, пытаясь поцеловать)
— Тогда я завтра же сам пойду к Клодии и выкуплю тебя у нее, и тогда ты можешь стать свободной.
Козни старого абрикоса
Порцелл в своем доме развалился на ложе, ему прислуживает единственный имеющийся у него раб:
— Да, Рим давно уже не тот! Матрон достойных здесь с огнем не сыщешь. Такую надобно найти, чтоб не сварлива... обеспечена... и... И чтоб лицом была не Гидра.
Раб (бурча):
— Все, хозяин спятил!
Порцелл:
— Чего бурчишь?! Давай тащи табличку мне и стиль. Писать я буду Клодии, единственной достойной... меня... римлянки. Вот!
Раб приносит табличку и стиль. Порцелл:
— Пиши бездельник, я буду диктовать. (закатив глаза) О, Богиня! Чресел моих пламя! Звезда!.. Нет, зачеркни "звезда", пиши: Светило! Твой воздыхатель уже ждет тебя у кипариса, готов главу твою он увенчать цветами. Твой образ у меня перед глазами затмил изящество Дианы. Возьми же жизнь мою и властвуй ею. Пусть боги назовут тот день священным, когда смогу назвать тебя я meus uxor (моя жена)! (рабу) Дай подпишу. (коряво подписывает) АнаНиМус!
— Табличку эту ты немедля отнесешь в дом Клодии. Себя не называй, меня подавно. Ответ дождись, я буду в ожиданьи.
Раб забирает табличку и выходит:
— Беда, похоже, слепень сел под хвост Порцеллу. Никак Амур в хмелю вонзил в него стрелу. Так значит к Клодии приказано нести... что ж (что-то обдумывает и достает вторую табличку) Мне помнится, что в доме том под имя Клодия подходят две особы... (хитро так улыбаясь, копирует первую табличку) Письмо получат обе!
Раб бежит к дому Клодии и передает через служанку таблички, одну одной сестре, вторую — другой. Ждет.
Дом Гая Валерия Катулла
Между тем Катулл, приняв еще пару кубков фалернского и окончательно опьянев, начал сдувать золотую пудру с волос Клодии. Затем снял несколько стеблей плюща со стоявшей перед ним вазы и обвил ими Клодию. Совершив этот подвиг, он украсил и себя плющом, убедительно заявив:
— Никакой я не человек. Я — Фавн. А ты (обратившись к Клодии) Нимфа.
Клодия сидит на ложе вся в траве и пудре для волос (про себя):
— Он спятил! Ни дать ни взять, Приап младой... Копытцем бьет... (зевая) Сейчас заставит бегать от него по триклинию. Старые патрицианские забавы. Я уж возомнила, что раз поэт, служитель муз, то на этот раз, возможно, будет по-другому. Ну что ж, наказана за любопытство... (Катуллу, лениво) о да, я Нимфа, чтоб тебя Тартар пожрал, Вакха почитатель...
Острожно в триклинний входит Армодий.
Катулл (заплетающимся языком):
— Чччего тттебе?
Армодий:
— Тут пришел какой-то раб и принес письмо, адресованной благородной Клодии. Он также ждет ответа.
Катулл:
— Оставь иииии... иди. (обращается к Клодии) Тебя кккк телефону, о, чтоб тебя, да проглотит мой язык Пппппроперзина, то есть, письмо тебе.
После того, как Армодий выходит.
Клодия (пиная Катулла босой ногой):
— Ты что, поэт, весь Рим уже оповестил о нашем деле? (в ярости срывая с себя плющ) Да как ты мог? Тебе ль не говорили, что тайною покрыта наша встреча? Болтун салонный, глупый стихоплет. (вскакивает с ложа, беря в руки табличку) "АнаНиМус!" (фыркает) читать не буду, забери себе... (бросается табличкой в Катулла и смеется)
Катулл:
— Да успокойся, ты! Что, тарантул тебя ужалил? (про себя) А как все мирно и смирно начиналось... Подобно богам, мы начинали трапезу и попивали маленькими глотками нектар из мурринских чаш... Так, все! Надо реабилитировать себя перед Клодией. Впереди ночь длинная! (резко вскакивает, приходит в себя, берет таблицы, брошенные Клодией и зовет Армодия)
Армодий:
— Слушаюсь тебя, о господин.
— Тот раб, принесший письмо, все еще ждет?
— О да, он ждет, и, боюсь, зловонный запах его скоро достигнет триклиния.
— Так ты ему верни письмо, скажи, что ответа не будет, и прикажи окурить атрий благовониями после его ухода.
Клодия (успокоившись и возвращаясь обратно на ложе):
— Эй ты, сатир, поди сюда. (покачивая ногой) Тебя я пнула, а ты поцелуй в знак примирения... ногу!
Катулл (про себя):
— Вот волчица! (Клодии) Чего вопишь, о женщина?! Армодий, розги…
Клодия (с загоревшимися глазами):
— О, вот слова не мальчика, но мужа! Армодий, розги! и еще вина... (про себя) возможно, время проведу не зря, и с братом сможет потягаться писака недоделанный в любви... (Катуллу) о мой Валерий, ты никак решил мне преподать урок любви? все разрешу тебе, лишь кожу не испорть. Все ж не плебейка я с полей Кампаньи...
Катулл (про себя):
— Ах, чтоб ее! Она своим коварством Медею превзошла! Ну как тут не преклонить колени перед ней?! Но только с ней уединившись. (Клодии) О, что касается уроков, то тут тебя мне в мастерстве не превзойти.
Клодия (упорствуя, заплетающимся языком):
— Сказала же — целуй! Не поцелуешь — не увидишь рая. (поднимая стОлу до колена) Быстрей, а то устану я держать полУ одежды. Эй, Армодий, забыл про розги, хоть вина налей. Ну что за дом? Как мухи по зиме все ползают...
Скряга
Порцелл разговаривает в одиночестве сам с собой:
— Я полагаю так, мой возраст — это не помеха. Мой возраст — это даже плюс! И коли женщина с умом, а Клодия такая, я уверен, то выбрать ей останется меня. А всех юнцов, что вьются, как стервятники над ней, она прогонит непременно! А Цицерон — не конкурент... Кстати, сегодня в термах слышал разговор, что существует некое египетское зелье, или отвар, который выпив, превращаешься в Геракла. Торгуют этим зельем на базаре, а стоит это все сестерций с лишним, и говорят, что действует отменно. Пожалуй, стоит мне занять деньжат у Бальба.
К Порцеллу заходит некий философ Помпоний, знакомый Порцелла:
— Привет тебе, почтенный Порцелл. Слышал я, Киприда ухватилась за твою бороду. Откуда знаю я? Да твой болтун-раб растрепал все, когда повстречался мне. Хочешь, тебе я амулет дам один? В Пафосе, на Кипре, есть храм, где хранится пояс Венеры. Хочешь дам две нити из этого пояса, заключенные в скорлупу миндального ореха? Поверь, поможет тебе сей амулет.
Порцелл:
— Такое дело, Помпоний, у меня нет денег.
Помпоний:
— Деньги — прах. И если бы Меркурий донес бы до твоих мозгов эту философию, может быть, и Фортуна тебя одарила. Уважай философию, тебе говорю, иначе вместо Клодии увидишь рядом на ложе жабу.
Палатин. Дом Клавдиев Пульхров
Перед домом останавливаются носилки, из них выходит Клодий в сопровождении Зосимы. От Клодия разит женскими духами и вином.
Клодий:
— Да, а провинциалочка-то ничего... Эй, раб, где Клодия? Я хочу немедленно видеть свою обожаемую сестру!
Раб:
— Но, господин, сейчас ее нет, может, ты подождешь ее? Я подам вина и фруктов...
— Где она?! Немедленно отправляй за нею самого быстрого раба! Ее служанка должна знать, где она. Когда найдете, скажите, что я жажду увидеть свою сестрицу, обнять ее и поцеловать, по-братски, разумеется... А вина с фруктами ты все-таки подай...
Раб:
— Мне кажется, она у Катулла, и вряд ли сможет уйти так быстро...
Клодий:
— Носилки мне, я отправляюсь к Катуллу сам...
Раб (качая головой):
— Хозяин пьян, его сестра б**дует. Ну что за наказанье мне? За что? (уходит отдать распоряжения насчет вина, фруктов и носилок)
Дом Гая Валерия Катулла
Вбегает раб:
— Там прибыл Клодий, он ничего не слушает, избил привратника и идет сюда...
Врывается Клодий, отталкивает раба:
— А, вот и ты, сестренка... Привет тебе, Катулл! Немедля собирайся, Клодия, нам срочно нужно обсудить семейные дела. Прости Катулл, но на правах родного брата я у тебя похищу Клодию. (подходит к Клодии, обнимает ее и целует, не очень по- братски, но тоже ничего) Пойдем, родная, твой друг пьян... (про себя) да и сестренка нажралась, подлец, никак, в вино чего-то сыпанул....
Клодия (увидев брата, трезвеет на глазах):
— Ты что здесь делаешь, о Клодий? Да, да... Конечно... Как прикажешь ты...
Клодий хватает сестру на руки, и уносит ее:
— Дома поговорим...
Катулл (сперва опешив, но придя в себя):
— Привет тебе, о Клодий! Так отчего же ты не хочешь у меня остаться и отобедать, видать, ты голоден? Ну, а за сестру твою не переживай так сильно. Будь спокоен. К утру к тебе ее я отошлю.
Клодия (на руках у брата, посылая поэту воздушные поцелуи):
— Прощай, Катулл, семья зовет. (про себя) Природа тоже, но семья активней... (целует брата, кладет голову на плечо Клодию и закрывает глаза) Домой, в постель... Подальше от соблазнов...
Катулл (грозно отдает приказ рабам):
— Закрыть ворота и никого не выпускать.
Клодий:
— Уймись Катулл! Какое право ты имеешь мешать мне выйти со своей сестрой?! Ты в своем уме, иль Бахус уж давно вином кровь заменил в твоих жилах? У нас сестрой есть очень срочный разговор... Я вести ей принес из Галлии, от тети... У нас скончался дядя..., а ты, подлец, в такое время, когда сестра должна готовить траур, пытаешься вином ее опоить и предаться любовным утехам. Позор!!!
Катулл:
— Но как посмел ты так ворваться в дом мой, негодяй?! (заметно успокаиваясь) Но раз идет речь о трагедии такой, не смею боле я удерживать тебя и сестру твою. Прими, о Клодий, соболезнования мои и ступай с миром. (громко обращаясь к охраннику) Сильвий! Открой ворота, пусть идут они и мне, пожалуй, стоит отдохнуть.
Клодия (открывая глаза):
— Да, да, Катулл, отстань. У Клодия уж всяко больше прав на ночь со мной... О! что я говорю?! Домой нам надо, к ларам. Жертвы принести, то-се, туда-сюда. Тебе рабыню я пришлю, Валерий, утешься с ней. Идем, мой брат, домой!...
Клодий:
— Я рад, что трезвый разум возобладал над пьяным! Желаю тебе крепко выспаться, прощай...
Уходит с Клодией на руках.
После их ухода Катулл подзывает Армодия:
— Ты все же проследи за ними и узнай, что там на самом деле у них стряслось. Что-то я не верю во всю эту чепуху с дядей и тетей. Если это неправда, собери человек 10-20 или сколько надо и под любым предлогом вымани Клодию и насильно привези ее, понял?
Армодий:
— Слушаюсь, господин. (собирает людей и незаметно следует за носилками Клодия)
Носилки Клодия. Клодия (обнимая сестру):
— Сестра, сестра! О боги, надо ж было так напиться, просто труп!
Клодия (невнятно):
— О Клодий, Клодий мой... Как хорошо — ты рядом... Домой, в постель...
Часть первая
Участвующие лица:
Гай Валерий Катулл, поэт
Гай Лициний Кальв, поэт, оратор, друг Катулла
Клодия Пульхра, патрицианка, замужем за патрицием Квинтом Метеллом Целером
Публий Клодий Пульхр, патриций, брат Клодии
Клаудилла Пульхра, патрицианка, сестра Клодии и Клодия
Аппий Клодия Пульхр, патриций, брат Клодии, Клодия и Клаудиллы
Луций Лициний Лукулл, полководец, бывший супруг Клаудиллы
Марк Туллий Цицерон, оратор
Теренция, супруга Цицерона
Гай Юлий Цезарь, великий понтифик, претор etc
Помпея, вторая супруга Цезаря
Юлия, дочь Цезаря от первого брака с Корнелией
Аврелия, мать Цезаря
Бибул, коллега Цезаря по эдилитету, преторству, а затем и консульству
Порцелл
Цицилия, его супруга
Дом Гая Валерия Катулла
Кубикул, тускло освещенный парой свечей. На кровати спит Катулл. С улицы доносится вой грозы, раскаты грома, льет сильный ливень. Вдруг, Катулл резко просыпается. Он в безотчетном смятении.
— Что это? (прислушивается к урагану, бушующему на улице). Нет, запасы Юпитера неистощимы. Развлекается ли он, опорожняя небесные воды, или гневается, метая молнии? (зовет своего вольноотпущенника) Армодий.
Является Армодий:
— Слушаю тебя, мой господин!
— Ты велел прикрыть розарий? Я тебе приказал это сделать утром.
— Да, господин. Ты еще сказал, что, вероятно, ночью разыграется буря, и велел также срезать свежие розы.
— Их так много?
— Нет, господин, все равно, придется покупать на рынке.
— Хорошо, что делает мой гость Гай Лициний? Спит?
— Нет, господин, твой друг благородный Гай работает в гостиной.
— Хорошо, можешь идти. Принеси мне в кубикул через некоторое время стиль и дощечки, а я проведаю моего друга.
— Слушаюсь, господин (уходит)
Катулл входит в гостиную, где за столом работает его друг Гай Лициний Кальв.
— Я вижу, Гай, тебе тоже не дает уснуть Юпитер Громовержец, или сегодня ты во власти музы Вдохновения?
— Ни то, ни другое, дружище. Этой ночью меня оставил Гипнос, и я не мог заснуть. Вот, читаю твою работу про Аттиса.
— Но я еще не закончил её. Впрочем, мне интересно будет знать твое мнение. Ты знаешь, я тоже теперь не могу заснуть. И знаешь, отчего? Никогда не догадаешься, клянусь Сфинксом. Сегодня меня во сне посетила, кто бы ты думал, сама Венера! Ах, дорогой друг, я весь в смятении. Ты знаешь, я влюблен, как Орфей в Эвридику. Но я не знал, пользуюсь ли я взаимностью. И сегодня Божественная Венера дала мне, наконец, знак.
— На тебя это похоже (Кальв усмехается). Кто она, Гай?
— Ах, не спрашивай! Я и сам не знаю, то ли это сама Киприда, то ли ее тень, но клянусь Грациями, сама Венера не может быть прекрасней. И не спрашивай пока меня, кто она. Боюсь, что я тороплю события, но как только я получу ответ на свои стихи, которые собираюсь ей отправить, ты тут же все узнаешь. А пока я покидаю тебя, пока не оставило меня вдохновение, навеянное Царицей Кипра и Бурей (уходит).
Кальв (про себя, смотря ему вслед):
— Безумец! Он опять влюблен. Он опять пропал для друзей. Клянусь, Венерой—Афродитой, если Божество хочет, чтоб мы ослепли и обезумели, оно заставляет людей влюбляться.
Катулл заходит к себе в кубикул, берет стиль и дощечки, оставленные Армодием, и начинает царапать следующие стихи:
Ты и буря, что безумствует снаружи,
И Венера, крадущая людские души,
Вдохновили написать эти стихи
И признаться тебе в пламенной любви.
Но безотчетный ужас обуял меня.
Боюсь, что получу отказ я от тебя.
Но для начала очень я тебя прошу
Прочесть стихи, что в дар преподношу.
Смиренно жду я твоего ответа
И, кстати, послушайся, совета:
Что подскажет тебе твоя душа
Если ее пока не поразила Амурова стрела.
Закончив, Катулл зовет Армодия. Тот входит в комнату.
— Завтра рано утром, с первыми криками петуха, ты пойдешь в дом Квинта Метелла Целера. Ты знаешь, где он живет? Только никому из рабов не перепоручай это дело. Отправишься сам и вручишь это письмо жене Метелла Клодии. Понял? Только ей самой в руки. Не передавай слугам. Дождешься ее саму и вручишь ей письмо. Спроси у нее, надо ли ждать ответ сейчас же, или она потом сама отправит с рабом ответ. Понял? Смотри, не перепутай: детям мороженое, его бабе цветы.
— Все сделаю, как ты велишь, господин. Будь спокоен.
Дом Квинта Метелла Целера
Утром Армодий стучится в дверь дома Метелла.
Привратник (открывая дверь, недовольно ворча):
— Кого в такую рань несет? эй, эй, к чему такая спешка?
— Лично в руки госпоже Клодии.
— Да ты обезумел, братец. Не вытащу же я госпожу с утра к какому-то вспотевшему оборванцу. От кого письмо-то? (с интересом)
— Не твое дело, раб. Вызови госпожу, скажи, что это важно.
Привратник (пожимая плечами, бормоча под нос):
— Ну, если это ТАК ВАЖНО... Я передам твою просьбу рабыне госпожи, если госпожа сочтет нужным... (удаляясь) Как надоедливы эти поклонники госпожи... Уж я бы на месте хозяина (пугаясь) Да замкнет мне уста Гарпократ, пока не поздно...
Входит в атрий. Останавливается в дверях и наблюдает за рабыней-гречанкой у имплювия:
— Красивая девчонка. Ах, если бы служанки госпожи были бы так же ласковы со мной, как она с... (закрывая себе рот рукой) Да что ж за наваждение?! Как старый сатир, клянусь Бахусом... (подходя к девушке) Эй, Селена, передай госпоже, что какой-то не очень почтительный вестник жаждет передать ей ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ письмо...
Девушка уходит в покои Клодии. Через 10 минут из глубины дома выходит сердитая Клодия, за ней следует смущенная рабыня. Клодия — привратнику:
— Где этот посланец, старый дурак?
Армодий (протягивая письмо, негромко):
— Несравненной госпоже Клодии от поклонника ее красоты...
Клодия (смягчаясь, капризно):
— Почему в такую рань? Разве изъявления любви не подождали бы до обеда? (вертя в руках дощечки) Что еще просил передать твой господин?
— Велит ли мне госпожа дождаться ответа или, если сочтет нужным, отправит своего раба в удобное ей время?
Клодия (взмахивая рукой):
— Иди, посланец страсти, передай, что письмо дошло по назначению, но ответ на него, если будет, придет позже... (улыбаясь своим мыслям) Не знаю, когда, (разворачиваясь и тотчас забывая о письме и Армодии). Селена, приготовь мои туалетные принадлежности... (скрывается внутри дома).
Привратник, криво улыбаясь, запирает за Армодием дверь.
Дом Гая Валерия Катулла
Катулл раздраженно говорит Кальву:
— Да растопчет Пегас своими копытами этого Армодия. Неужели, клянусь Хроносом, так много надо времени, чтобы добраться до дома Метелла и обратно, да поглотит душу этой черепахи Эреб!
Кальв:
— Мне жаль тебя, Гай, клянусь Поллуксом! Посмотри, во что ты себя превратил за одну ночь. Да на тебе лица нет...
— Ты знаешь, я ее видел на Форуме... Мы с ней встретились... почти лицом к лицу... И клянусь Божественной Дианой, мне показалось, что румянец залил ее белоснежное лицо.
— Да кто она? Кто эта, что помрачила тебе рассудок?
— Подождем Армодия... Он, наверное, сворачивает уже с Номентанской улицы.
Катулл уже в нетерпении перешел в атрий. В это время входит Армодий. Катулл:
— Ну! Говори!
Армодий:
— Все исполнил, как ты сказал, господин.
— Что она велела передать в ответ?
— Ничего, господин. Сказала, что, если и будет ответ, то позже.
— О боги! За что вы так жестоко наказываете меня!
Входит Кальв:
— Стоит ли тебе беспокоиться, Гай, из-за звезды, которая кажется недоступной, когда ты сможешь дотянуться до любой на лазурном небосклоне?
Катулл (обращаясь к Армодию):
— Ты можешь идти. Прикажи растопить баню. (Кальву) Ты не понимаешь, Кальв. Мне уже никто не нужен. Ты не видел Клодии, раз можешь так беспечно рассуждать.
Кальв (изумленно):
— Сохрани тебя, Юпитер! Про какую Клодию ты говоришь? О боги! Только не о той, о которой я подумал!
— Ты абсолютно прав, милейший Гай. Именно о ней и идет речь. И прошу тебя, во имя Юпитера, не надо меня разубеждать. Я знаю, что ты скажешь, но я уже ничего не могу с собой поделать. И если в ближайшее время Клодия мне не ответит, я сойду с ума, правда, и мое нынешнее состояние ничем не отличается от безумства.
— Хотя я и не одобряю твоего намерения, но все же если ты принял решение, то советую тебе хоть немного набраться терпения и не совершать опрометчивых поступков. Дождись ее ответа и действуй сообразно обстоятельствам. Сам же я думаю, что победа над Клодией — дело нетрудное, по крайней мере, для тебя. Не прочтешь ли ты мне стихи, которые адресовал ей? Я уверен, что она ими захлебывается.
— Кальв, Кальв... Призывая к терпению, ты заставляешь меня испытывать муки Тантала. Но да будет так, последую твоему совету, иначе, клянусь богами Олимпа, я бы не выдержал и сам помчался бы к ней. Идем, в бане я тебе прочту мои стихи...
Дом Квинта Метелла Целера
Клодия (устраиваясь на ложе удобнее):
— Так, с утра пораньше про любовь... (вертит в руках таблички) или сначала привести себя в порядок? Селена, да шевелись ты! До чего медлительная девчонка (вздыхает, читает)
Ты и буря, что безумствует снаружи,
И Венера, крадущая людские души,
Вдохновили написать эти стихи
И признаться тебе в пламенной любви.
Но безотчетный ужас обуял меня.
Боюсь, что получу отказ я от тебя.
Но для начала очень я тебя прошу
Прочесть стихи, что в дар преподношу.
Смиренно жду я твоего ответа
И, кстати, послушайся, совета:
Что подскажет тебе твоя душа
Если ее пока не поразила Амурова стрела.
(задумываясь) Где же он мог меня видеть? (вспоминает и краснеет) Форум... Да это же тот милый юноша, что... Но что же ему ответить? (морщит лоб) Жаль, что рядом нет Клодия.
Она улыбается, представив брата, читающего записку от Катулла, потом хлопает в ладоши, на хлопок входит рабыня:
— Селена, ну-ка брось все эти штучки, принеси-ка мне таблички для письма. (рабыня мигом исполняет приказание) Все, иди займись там чем-нибудь, не отвлекай меня... (снова задумывается и пишет)
"возможно ли писать такое приличной женщине, даже если Амур сыграл с тобой злую шутку? разве поэт для того поэт, чтобы бросать тень на репутацию музы? говорю тебе, Валерий, требовать немедленного точного ответа от женщины бесполезно, но можно ждать. ты можешь ждать, поэт, и будешь вознагражден. только, ради всех милостей Венеры, не отправляй свои творения так открыто..."
(откладывая письмо и разглядывая себя в зеркало) еще одна жертва твоей красоты, дорогая Клодия. Но что ему сказать? Он ведь симпатичный юноша... Но муж мой… (хмурится) Ладно, посмотрим (вспоминает о недописанном письме)
"... не буду тебе ничего обещать, но знай, что вечером я буду на Форуме... ну, скажем, у храма Сатурна...
да хранит тебя Юпитер, сладкоречивый Валерий"
Дописав, она со вздохом облегчения отбрасывает таблички от себя и хлопает в ладоши. Вошедшей рабыне:
— Селена, эти таблички отправь с Сириском в дом Гая Валерия Катулла. Пусть Сириск будет тише воды, ниже травы, ответа не ждет... И возвращайся, будем одеваться.
Дом Гая Валерия Катулла
Армодий заходит в тепидарий, где беседуют Катулл и Кальв.
— Господин, пришел некий Сириск с посланием от благородной Клодии. Ты хочешь сам его принять или пусть оставляет письмо и уходит?
Кальв:
— Не совершай ошибки, Гай, и не горячись, торопя события.
Катулл (возбужденно):
— Но может быть он знает несколько больше, чем то, что написано в самом письме?
— Чтобы Клодия доверила что-то сокровенное какому-то рабу? Не смеши меня, Гай.
— Ты прав. Армодий, спросишь, что велела еще передать на словах Клодия и неси письмо. Быстро. (после того, как уходит Армодий) Знаешь, Кальв, если весть, которую я сейчас ожидаю, будет благоприятной, то клянусь тебе Венерой, я сооружу в ее честь храм на Кипре.
— И ты трижды будешь прав, Катулл. Ибо в этой жизни нет ничего прекрасней и верней любви. Не удивляйся, что я так заговорил. Я понял, что если ты одержим какой-либо идеей, то вместо того, чтобы отговаривать тебя, какой бы гибельной эта идея не оказалась, надо соглашаться с тобой.
Входит Армодий и передает письмо Катуллу, который тут же сняв печать, жадно впивается глазами в строки, написанные в письме. Затем радостно восклицает:
— Скажи мне, Кальв, какой глупец сказал, что Справедливость покинула землю и удалилась на Олимп? Сейчас пока я ничего не могу сказать, и, знаешь, она даже меня упрекает, но, о радость! Она готова встретиться со мной вечером на форуме у Храма Сатурна. Но почему Сатурна, а не, скажем, Венеры? Впрочем, что гадать. О, прошу тебя, Кальв, не покидай меня в этот момент. Ты должен отправиться со мной, не то я буду сам не свой и словно ученик, выпоротый школьным учителем, буду стоять перед ней, потупив глаза.
— Тебе дай волю, ты прямо сейчас побежишь на место свидания, несмотря на то, что сейчас еще только полдень.
— Я так страстно жду, когда же наступит вечер, и никогда я так не проклинал Гелиоса за его медлительность. И в тоже время я страшусь этого момента. Что со мной, Кальв?
Кальв (не отвечая Катуллу):
— О могучая Владычица Кипра! Ты одна царствуешь над богами и людьми.
Дом Квинта Метелла Целера
Вечер. Клодия собирается на Форум (смотрясь в зеркало):
— Ах, Катулл, кто бы мог подумать... Так, это сюда не подходит... Селена, расчеши мне волосы! Да не дергай ты так!.. Какая досада, что Клодия нет в Риме. Может, стоило назначить встречу у храма Венеры? Нет, тогда все было бы слишком ясно... Ах ты, мерзавка, аккуратнее!!... (стук в дверь, на разрешение войти появляется домоправитель Септимий)
— Госпожа уходит? Не угодно ли отдать приказания относительно ужина?
Клодия (задумчиво):
— Не сейчас, Септимий, не сейчас. Ты распорядись сам, иди.
Септимий уходит.
Клодия (ворчливо):
— Стоит размечтаться, как тут же прерывают. (вставая) Селена, как я выгляжу?
— Восхитительно, госпожа Клодия, поклонник лишится чувств при твоем появлении.
Клодия (раздраженно):
— Ах, Селена, не надо лести! (улыбаясь) Правда, я хороша??? Все, идем!
Она выходит из дома, сопровождаемая рабом и Селеной, и направляется к Форуму. По дороге провожает, томно вздыхая, долгим взглядом двух гладиаторов-германцев. Подходя к Форуму, Клодия замедляет шаги и к портику храма Сатурна подходит уже медленно, "прогулочным" шагом, смотрит рассеянно по сторонам, будто бы и не ожидая никого. Селена же наоборот, пытается высмотреть в толпе поклонника госпожи. Рабу наплевать на все, он лишь следит за безопасностью госпожи.
Клодия (тихо):
— Селена, милочка, прекрати вертеть головой, как сорока!
— Но, хозяйка (спохватываясь) да, конечно. У тебя великолепная прическа, госпожа (оглядывает Клодию преувеличенно заботливо).
Палатин. Дом Марка Туллия Цицерона
Марк Туллий стоит и, задумавшись, смотрит в пол. Тулл, входя:
— Приветствую тебя благородный Марк! Вот, весточку тебе принес. (тихо) Теренция дома? (передает письмо)
Цицерон (рассеянно):
— А что?… От кого?… (вертит таблички в руках)
— От Клодии!
Марк Туллий в некотором смущении оглядывается по сторонам, разрезает нитку, читает про себя. Внезапно появляется Теренция, Цицерон прячет таблички под складками одежды. Теренция (с явным недовольством):
— А, это ты, Тулл. Что-то ты часто стал к нам захаживать!
Цицерон (смущенно):
— Ну что тут удивительного, ведь Тулл мой друг.
— Твой друг? Не только твой! Но и «друг» той потаскухи, что живет по соседству с ним! О чем вы тут шушукались без меня?! (обходит вокруг мужа пристально его осматривая)
— Мы шушукались?! Мы с моим другом вели беседу о том, как опустились нынешние нравы и вкусы нашего общества, когда творения всяких подголосков Эвфариона вознесены на пьедестал славы. А действительно достойная поэзия, например моя, лежит в безвестности.
Теренция (сурово):
— А не врешь?
— Не вру! Орк меня подери!
— Ну ладно, ты у меня смотри!
Теренция уходит. Цицерон (вздыхая с облегчением, тихо):
— Ух, кажется, пронесло! (Туллу) Пойдем на Форум, там поговорим…
Forum Romanum
Носилки Катулла на подходе к Форуму.
— Кальв, я думаю, здесь нам стоит сойти с носилок. Давай, пройдемся пешком, а то с носилок мне неудобно наблюдать за окружающими.
Катулл подает знак, после чего педисеквии останавливаются и рабы, поддерживающие носилки, опускают их.
Кальв беседует с Катуллом по дороге, но тот не слышит друга, целиком погрузившись мыслями о предстоящей встрече. Кальв:
— ...и я спросил у Кара, отчего Геммел не согласился принять Требатия, на что мне тот ответил, что, по-видимому, Требатий до этого имел разговор с Кальвием и об этом прослышал Геммел. А ты знаешь, что незадолго до этого Кальвий приходил к консулу и советовал ему не предпринимать никаких действий по поводу ходатайства Геммела?..
Катулл (перебивая Кальва):
— Да поразит меня молния! Смотри, смотри, это она, Кальв.
— О, клянусь Аполлоном, сам Лисипп не мог бы изваять такие совершенные формы. Она белее мрамора, клянусь Светлоокой Дианой!
— Как ты думаешь, как мне поступить?
— Я полагаю, не стоит показывать свое рвение. Видишь, недалеко от Клодии стоит Цицерон с каким-то человеком. Подойдем к нему. Там ты незаметно можешь поприветствовать Клодию, а я, чтобы вам не мешать, поговорю с Цицероном.
Друзья подходят к Цицерону и Туллу. Кальв:
— Приветствую тебя, благородный Марк Туллий.
Катулл:
— Да покровительствует тебе Юпитер, почтенный Марк Туллий
Тут взгляд Катулла, как бы случайно, падает на Клодию:
— Да пребудут с тобой Грации, о, несравненная Клодия, прекраснейшая из смертных и обеспечившая своей красотой бессмертие среди богов.
Цицерон:
— Будь здоров, милейший Кальв, и ты, благородный Катулл! Кальв, рад, что ты растешь (с улыбкой осматривая низкорослого поэта), как оратор. Я нахожу, что твои выступления в суде стали куда более убедительны. Думаю, ты достигнешь больших высот в нашем благородном искусстве, мой маленький друг. А ты, Гай Валерий, как поживаешь? Чем занимаешься? Все метаешь свои грозные ямбы?
Кальв:
— Я думаю, в размерах не сравниться мне с тобой,
Каким бы маленьким я не казался и летом и зимой.
Не могу я быть крошечней горошка.
Рассказывай, как твои дела, крошка.
Клодия (останавливаясь, про себя):
— О, Венера, они что, сговорились??? Вместо свидания получается какой-то званный прием... (вслух) Привет тебе, Гай Валерий, не думала увидеть тебя здесь. Мы с братом всегда с нетерпением ждем, чем же порадует нас служитель муз (улыбаясь) прочти мне что-нибудь, Гай Валерий. (поворачиваясь к Кальву и Цицерону, слегка повышая голос, чтобы быть услышанной) доброго здравия да пошлет тебе Юпитер, благородный Марк Туллий, и тебе мой привет, любезный Гай Лициний, не хмурься, тебе не идет такая мина. (про себя) о всемилостивая Юнона, и не надоело этим двоим пререкаться между собой? Цицерон как-то странно на меня поглядывает. К чему бы это?
От неожиданного предложения Клодии прочесть что-либо Катулл совершенно растерялся и даже не ответил на приветствия Цицерона. Он почувствовал, что земля совершенно уходит из-под его ног, и окончательно смутившись, неожиданно для самого себя процитировал Гомера и, кстати, очень к месту:
Руки, богиня иль смертная дева, к тебе простираю,
Если одна из богинь ты, владычиц пространного неба,
То с Артемидою только, великою дочерью Зевса,
Можешь сходна быть лица красотою и станом высоким;
Если ж одна ты из смертных, под властью судьбины живущих,
То несказанно блаженны отец твой и мать, и блаженны
Братья твои
Клодия (засмеявшись):
— О Валерий, это же Гомер. Ты не хочешь побаловать меня своими творениями? Видимо, мне нужно еще заслужить это право. (помолчав и кокетливо взглянув на Катулла) Что же поможет мне завоевать твою благосклонность, о наследник Аполлона?
Катулл:
— О Божественная! Ты, вероятно, не приглядывалась к себе, иначе влюбилась бы в себя, как Нарцисс. Тебя, наверное, искупала сама Венера в своем молоке. Прошу тебя, не откажи в любезности отпраздновать со мной завтра в полдень твой праздник, ибо в твою честь, как прекраснейшей и бессмертной богине, я желаю учредить торжества, на которых будем только ты и я. И там, у себя, я познакомлю тебя с моими творениями, то с чем я жил в последнее время.
Кальв (отвлекаясь от Цицерона):
— Пусть даруют тебе удачу все боги, особенно же Киприда, ведь под ее покровительством ты царишь над смертными. А хмурюсь я из-за боли, о Клодия. Но такую желанную боль, я еще не испытывал, потому что как только я увидел тебя, Амур поразил меня в сердце своей стрелой.
Цицерон (про себя):
— Вот принесла их нелегкая! А Катулл-то прямо разума лишился! На фоне этого молодца я, наверно, кажусь старым. Да, мне, пожалуй, лучше пока убраться. (вслух) Да, твое остроумие никогда не изменяло тебе, милый Кальв! Ну, мои милые друзья, и ты, прекраснейшая Клодия, прощайте! У меня еще тут дела... Да, Клодия, я, конечно, принимаю твое приглашение и с удовольствием отобедаю у тебя!
Клодия (слегка покраснев, шепотом Катуллу):
— Не договариваются о свидании наедине вслух. Мы не у лупанара, а на Форуме, и здесь слишком много лишних ушей, мой милый друг. Я пришлю к тебе раба с запиской. (громко) твое приглашение, Валерий, очень мне льстит, но давай не будем пока о нем, поскольку мы с Клодием устраиваем обед. Так, небольшие посиделки друзей. И сначала ты побываешь у нас. Вот и Марк Туллий собрался почтить нас своим визитом (оборачиваясь к Цицерону, понизив голос) только, ради всех богов, не бери с собой зануду Теренцию, иначе Бахус не простит тебе испорченного веселья. (громче) Прощай, Марк Туллий, и до встречи (украдкой посылая ему легкий воздушный поцелуй)
Катулл и Кальв — Цицерону:
— До свидания в триклинии у Клодии, благородный Марк!
Цицерон с Туллом уходят. Клодия (вновь поворачиваясь к Кальву и Катуллу):
— Знаешь, Гай, если бы я не знала, какой ты ловелас и остроумец, я бы решила (смеясь), что Амур и впрямь сыграл с тобой шутку. Ну, что с тобой такое сегодня, то хмур, то бледен? Приходи и ты, Кальв, к нам на обед. Приглашение я пришлю тебе позже. (Катуллу, ласково) И ты получишь приглашение, Валерий. Прощайте, благородные патриции, до встречи... (отходит в сторону, выискивая взглядом Цезаря)
Неподалеку действительно останавливаются красивые, дорого обустроенные носилки. Из них лениво вываливается Гай Юлий Цезарь. Он так же лениво рассматривает людей вокруг, более или менее рассеянно отвечает на приветствия, быстро отворачивается, увидев известного в Риме ростовщика. Вдруг его взгляд становится живым и осмысленным.
О, и Клодия здесь! Поистине, это злачное место посетила сама Афродита. Жаль только, что в компании сатиров... Проклятие! Вокруг этой женщины всегда целый венец из особей мужского пола. Наверное, давно нужно было ее бросить. В конце концов, матрон в Городе хватает... Но вот беда — стоит мне увидеть эту стерву, и я готов совершить все двенадцать подвигов Геркулеса! (осторожно мизинцем поправляет свою аккуратнейшую прическу, рассматривает маникюр) И убить всех тварей, таскающихся к ней тоже, кстати... Нет, только посмотрите! И старший Цицерон здесь! Что-то он храбрый стал. Говорят, его разлюбезная жена его чуть ли не бьет, как только он посмотрит на другую женщину. А тут, поди ж ты... Проклятие! Что за женщина!
Катулл, догоняя Клодию, шепчет ей:
— Так я жду посланника, который мне принесет твой ответ относительно моего предложения. (громче) Благодарю тебя, Клодия, за приглашение, я обязательно буду. Прощай же, Клодия, и пусть твой путь устилает розами сама Венера.
Кальв (по себя):
— О боги! Катулл меня растерзает, клянусь преисподней! (громче) Да благословит тебя Афина, очаровательная Клодия. Я, конечно же, приду, притом давно я не видел брата твоего, благородного Клодия. Прощай, о Исида!
Так и не дождавшись знака от Цезаря, Клодия уходит с Форума домой. По дороге она разговаривает сама с собой:
— Что же могу ответить я милому Валерию? Да, надо обдумать, не слишком ли опрометчиво приглашать на обед строгого Цицерона и легковоспламеняющегося Кальва. Хотя последний был сегодня очень мил (улыбаясь), даже слишком. Моего дорогого Клодия это позабавит (снова улыбается, ее мысль вновь переключается на поэта) но Катулл! каков, а? ветреник. Не пойду! Все, решено, не пойду к нему.
Увлекая за собой раба и Селену, она спешит домой. Селена, следуя за хозяйкой чуть позади, говорит шепотом рабу-греку Менедему:
— Неужели наша красавица снизойдет до этого легкомысленного поэта? Мне милее Кальв. Он такой красавчик. (краснеет, вспоминая мимолетный взгляд Кальва)
Менедем (тоже шепотом):
— Да ты спятила, подруга! Твое ли дело судить госпожу?! Говорят, Катулл входит в моду. Кроме прочего, наша госпожа и двух сразу приласкать может (хихикает, потом деланно откашливается) Клянусь Афродитой, нашему хозяину и повезло с женой, и не повезло. Ладно, тссс, не наше дело. Мы уже и дома.
Цезарь (залезая в носилки, ворчит):
— Мне еще не хватает "снимать" ее на Форуме среди сонма почитателей. Нет, Цезарь, потомок и любимец Венеры, вторым и десятым быть не может. Похоже, придется совершить тринадцатый подвиг Геракла. Сегодня ночью. Женщин, как и города, надо брать штурмом!
На Форуме под навесом рядом с лавкой торговки фруктами сидит сварливый дед Порцелл и разговаривает вслух сам с собой, но так, чтобы слышала торговка.
— Вот, опять Армодий почесал куда-то. Ну, не иначе как амурные дела. У молодежи ныней остались только темы о Венере и о лечении полученных от ней "даров". О времена, о нравы! Рим превратился в сборище плебеев. И пусть здесь каждый третий из Сената, в душе они плебеи, как один.
О, гляньте, Цицерон! Старый финик! Уставился куда-то, игнорирует клиентов... странно. Небось, нажрался луку с языками куропаток и вот глядит на жизнь осоловело. А то, лета уже не те. Я лично по годам совсем немного старше Цицерона.
Ой, ты гляди, и Цезарь здесь, и этот молодой мошенник стихоплет... как его... Катулл. Косятся друг на друга петухами. Я думаю, один убьет другого.
Народу-то! Базарный день, ни дать ни взять. И Клодия здесь! Скверная женщина (про себя — мне б такую). Я еще помню ее мать, за ней, по молодости лет, Корнелий Сулла волочился. Как Зевс был похотлив, простит меня Юпитер—Громовержец, ни дня не мог прожить без приключений. (роется в складках тоги, достает горсть монет)
Мд-а... изменница Фортуна, а ведь еще вчера я мог разбогатеть. Опять "зеленые" пришли на ипподроме в числе последних. Прощай, сестерций. Это как выкинуть монету в кучу навоза Авгиевых стойл. И тут проси Геракла отыскать монету иль не проси, все одно, ушел сестерций, не вернуть. Осталась пара жалких ассов. (встает) Пойду, схожу в лупанарий... то есть съем лепешку. (торговке) Дай яблочко-то!
Катулл и Кальв покидают Форум. Катулл:
— Клянусь Юпитером, я отказываюсь тебя понимать, Кальв! Эти знаки внимания, которыми удостоила тебя Клодия... Они не остались незамеченными... Да сохранят боги нашу дружбу, но я не знаю, что и думать, и если ты, Кальв, и Клодия хотите сделать для себя забаву из моих страданий, то вместо того, чтобы идти на обед к Клодии, пусть лучше я тут же пойду к Танатосу.
Кальв:
— Успокойся, дорогой друг. Неужели, ты думаешь, что любовь способна одурманить меня? Хотя касательно Клодии, ты прав, Катулл, она на минуту даже меня ослепила. Но ты будь спокоен, на твоем пути к сердцу Клодии я не буду стоять, я сейчас думаю совершенно о другом. Скажи-ка лучше, куда ты отослал твои носилки, ибо мне не терпится попасть домой.
— Они на той стороне Форума на улице Аполлона. Пойдем, Кальв, домой, и я поделюсь с тобой своими мыслями.
Приближаясь к носилкам, Катулл и Кальв замечают некоего Порцелла.
Кальв:
— О нет, только не это! Послушай, Катулл, давай обойдем с другой стороны, иначе если нас заметит этот старый болтун Порцелл, он снова будет жаловаться на капризы Фортуны и клянчить обол, чтобы набить себе брюхо бобами и салом.
Порцелл (замечая удирающего Кальва):
— Кальв, погоди! Кальв! Ка-а-льв! Не слышит. Молодой, а глухой совсем. Видно Венера залила медом страсти его нечестивые уши. Похотник! А мне так нужны были деньги. (плюется и уходит в другую сторону)
Дом Квинта Метелла Целера
Клодия (бросаясь на ложе):
— Ах, этот Катулл... Нет, точно не пойду. Ни за что! (хватает таблички и пишет)
О, милый Валерий, ты вызываешь у меня двоякие чувства, говорю тебе о них словами Анакреонта:
Люблю, и словно не люблю,
И без ума, и в разуме.
Я приду к тебе завтра, приду. Надеюсь, нет нужды упоминать о тайне нашей встречи.
Да хранит тебя Венера от иных чар, кроме моих
(дописка) Кальв произвел впечатление на мою служанку. И на меня немного.
(зовет служанку) Фрида, отправь кого-нибудь из рабов... Нет, Сириска, именно Сириска, в тот дом, где он был недавно. Пусть отнесет это... И пусть потребует немедленный ответ! Все, иди...
Проходит час, Сириск не возвращается.
В ожидании заветного письма Клодия раздраженно швыряется подушками в служанок:
— Где ходит этот сатир? Почему Сириска до сих пор нет? Неужели Катулл не удостоит меня ответом?! Пошли вон, мерзавки!!! (служанки разбегаются)
Дом Гая Валерия Катулла
Наконец друзья добрались до дома. В атрии их встречает Армодий:
— Господин, тебя ждет посланник благородной Клодии, ну тот самый, что принес тебе утром ответ от нее на твое письмо. Он хочет тут же получить ответ на послание своей госпожи.
Катулл:
— Если готов ужин, то проводи его в триклиний, я его приму там. (обращаясь к Кальву) Клодия знает, что ты временно пребываешь в моем доме, может, это послание относится к тебе?
Кальв:
— О, избавьте меня, боги, от ревности этого сластолюбца! Катулл, отчего ты в таком нетерпении? Давай лучше узнаем, что в послании.
Входит Сириск:
— Приветствую тебя, господин, и твоего друга благородного Гая Лициния. Да покровительствует вам вечно Муза Вдохновения!
Катулл:
— И тебе привет, уважаемый. Что принес?
— Привет от моей добрейшей госпожи и письмо, на которое я сейчас же должен получить от тебя ответ, господин, по ее приказанию.
Катулл (забирая у Сириска письмо):
— Хорошо, иди пока и подожди, если ты голоден, скажи Армодию, он тебя накормит.
— Благодарствую, благородный Катулл.
Сириск покидает триклиний, оставляя поэтов. Катулл тут же раскрывает письмо и читает про себя: "... я приду к тебе завтра, приду. надеюсь, нет нужды упоминать о тайне нашей встречи. Да хранит тебя Венера от иных чар, кроме моих. Кальв произвел впечатление на мою служанку. И на меня немного".
Дочитав письмо, Катулл несколько раз изумленно взглянул на Кальва, а потом еще раз перечитал и только затем обратился к Кальву:
— Клянусь Фортуной, ты был прав, Кальв, когда говорил, что тебя сразила стрела Амура. (тут он помолчал и подумал про себя) А почему бы и нет... Хм... неплохая мысль (и продолжил, обращаясь к Кальву) Завтра ты днем должен быть у себя дома, Клодия приготовила для тебя сюрприз, но не сообщает какой, всего я тебе сказать не могу, поскольку мои уста скреплены печатью, которая наложила Клодия. Она просит сохранить письмо в тайне, но сообщает, что ты должен быть завтра в полдень дома, а что за сюрприз она готовит, ты узнаешь на месте.
Кальв (недоуменно):
— Ничего не понимаю! То ты ревнуешь меня к Клодии и не находишь себе места, то с радостью сообщаешь, что Клодия проявляет ко мне определенные знаки внимания. Клянусь богами, я утратил нить, ведущую к твоему разуму, и не могу понять тебя.
— Не волнуйся, подарок, который тебе приготовила Клодия несколько отличается от того, что уготовлен мне, но не менее приятен. А теперь я должен написать ответ.
Кальв (про себя):
— Странно все это.
Катулл (про себя):
— Отличная идея и оба ни о чем не будут знать. (и принялся писать ответное письмо)
Покоренный Гай Катулл шлет прекраснейшей из дев на земле и звезд на небе свой пламенный привет.
В письме я не могу выразить те чувства признательности за твое согласие принять мое приглашение погостить у меня. Но завтра я изолью свою благодарность поклонами и боготворением несравненной Каллине.
Мой друг благородный Гай Кальв также оценил твою проницательность по поводу его знаков внимания к твоей служанке и изъявил желание пригласить ее к себе завтра к полудню. В то же время, когда ты, Божественная, соизволишь посетить меня.
Да озарит Венера своим сиянием твой облик, до завтрашней встречи, о Несравненная.
Дописав послание и запечатав таблички, Катулл вызвал Армодия:
— Позови человека, которого отправила Клодия, отдай ему письмо и вели немедленно нести госпоже!
Через несколько минут Сириск покинул дом Катулла.
Дом Квинта Метелла Целера
Селена (осторожно входя к Клодии):
— О, госпожа, вернулся Сириск и говорит...
Клодия (перебивая):
— С письмом? Если без, прикажу высечь!
Селена (протягивая табличку):
— С письмом, госпожа...
Клодия (распечатывая письмо с неприличной поспешностью):
"...прекраснейшей из дев... благодарность своими поклонами... Божественная... о Несравненная..." ах (вздыхает и прижимает письмо к груди)
Селена (робко):
— Госпожа Клодия, твоя доброта...
Клодия (опомнившись):
— Ты еще здесь? Что тебе? Так, подожди-ка, скажи мне, тебе понравился Гай Лициний Кальв?
Селена (так же робко, но краснея):
— Но, госпожа, этот благородный патриций не... и я бы ни за что... если бы вы... или он... я хочу сказать, что если бы... (путается и падает на колени) Госпожа, прости меня!!! (рыдает)
Клодия (пугается и шарахается в сторону):
— Да ты что? Ведешь себя, как Кифарида в роли Медеи!! О шаловливый Амур, не слишком ли много твоих стрел в моем доме? Того и гляди, Менедем или Сириск падут от них! (Селене) завтра отнесешь от меня письмо Гаю Лицинию... Одна! Остальные распоряжения отдам завтра (зевая) Где же мерзавец Клодий? Мне без него не заснуть!...
Следующий день. Дом Катулла убран зеленью мирта и плюща, развешанной по стенам и над дверями. Колонны увиты виноградными лозами. В атрии, где над комплювием натянута для защиты от ночного холода пурпурно-красная шерстяная ткань, светло, как днем. Ярко горят светильники с восемью и двенадцатью огнями, они имеют форму кувшинов, деревьев, животных, птиц или статуй, поддерживающих лампы с ароматным маслом, сами же лампы изготовлены из алебастра, мрамора, позолоченной коринфской бронзы. Некоторые лампы прикрыты александрийским стеклом или прозрачными тканями с берегов Инда, красными, голубыми, желтыми, фиолетовыми. Весь атрий переливается разноцветными огнями. Воздух напоен ароматами нарда, полюбившегося Катуллу на Востоке. В глубине дома, где снуют фигуры рабов и рабынь, тоже много света. В триклиний, где накрыт стол к обеду, рабы вносят украшенные бараньими головами бронзовые сосуды на треножниках. В сосудах — раскаленные угли, на которые рабы сыплют измельченные кусочки мирры и нарда.
Дом Квинта Метелла Целера
Клодия (проснувшись утром):
— Фри-и-ида... Селе-е-ена... (улыбаясь вошедшим служанкам) Сегодня важный день, Венера должна мне помочь... Так, перво-наперво, дайте-ка таблички, надо написать письмо (усаживается удобнее, пишет)
Клодия Пульхра — Благородному Гаю Лицинию Кальву
Привет тебе, о благородный Гай. Почту за честь видеть тебя на днях у себя дома на обеде в честь возвращения Клодия, моего любимого брата.
(дописка)
Селена, что принесет письмо, сохнет по тебе, милый Кальв. Отблагодари ее за услугу. Все-таки она не девчонка на побегушках.
Клодия (запечатывая письмо):
— Сходи к благородному Кальву, Селена (девушка мгновенно краснеет), отдай ему это письмо и жди ответа. Ах да, делай все, что он скажет... Не бойся (насмешливо, видя испуг Селены), лишнего не попросит, все-таки не Пан на Вакханалиях, да и я тебя в обиду не дам...
Селена (еле скрывая радость):
— Но, госпожа, кто же поможет вам одеться? Ведь вас ждет влюбленный Ка...
Клодия (перебивая, угрожающим тоном):
— Иди, я сказала, и замкни уста свои, болтливая птица, пока я не продала тебя в какой-нибудь лупанар на окраине!
Селена почти убегает.
Клодия (удобно устраиваясь на ложе):
— Фрида, позови Аспазию, будем прихорашиваться... (зевает) Ну, ну, что за слезы? или ты тоже влюблена в прекрасного Кальва? (смеется) Ладно, следующий раз отправлю к нему тебя...
Фрида (робко):
— Нет, о добрейшая Клодия, но мне жаль его благородного друга. Ведь он влюблен в вас.
Клодия (изумленно):
— Так это Катулл проник в твои грезы? Вот мастер... Не иначе, кто проклял мой дом шалостью Амура! Все, поголовно все влюбились, хозяина на вас нет (улыбается, вспоминая о супруге) Старый сатир... Ладно, одеваемся...
Арицийская усадьба Клавдиев (недалеко от Рима)
Клодий:
— Зосим! Зо-о-осим! Где этот Меркурием проклятый мерзавец?
Зосим:
— Я здесь, господин.
— Где ты был, бездельник?! Почему я каждый раз должен звать тебя по многу раз?
— Прости, господин, но я выполнял твое приказание...
— А, так ты был у этой прекрасной гречанки? Ну, говори же быстрее, не томи меня ожиданием, она написала ответ?
Зосим (с поклоном передавая таблички):
— Да, господин
Клодий пробегает глазами письмо, что-то бормочет про себя...
— Ну да! Что еще можно ждать от этой провинциалки? Если бы она хромала так же, как и ее слог, клянусь Юпитером, жалкое бы получилось зрелище... (смеется). Зосим, вели подать носилки, и трех..., нет двух..., нет, ты пойдешь со мной один. Мы отправляемся к жене этого жирного любителя репы! Нельзя оставлять молодую супругу без присмотра...
— Но, господин... Носилки и рабы готовы, но мы... мы собирались ехать в Рим, ты и твоя сестра даете сегодня обед, ты забыл, хозяин?
Клодий (морщится):
— Черт, конечно, сестрица опять подцепила какого-то мужлана, или двух, и хочет мне их представить... Ну да ладно, хвала богам, мы оба не ревнивцы... Ммм... Вот что, Зосим, мы отправимся к Прекрасной Елене, я думаю, много времени это не займет. (про себя) час-два — и она мне надоест, право слово лучше Клодии я пока никого не встретил, хотя очень старался. (Зосиму) А оттуда мы отправимся в Рим. Но... Отправь на всякий случай кого-нибудь к сестренке, пусть скажет, что я задержусь... Задержусь на пару часиков, ну, дела у меня там, и все такое... Только быстро, шевелись, через полчаса я буду готов!
Зосим уходит выполнять приказания, а Клодий отправляется к себе одеваться.
Дом Квинта Метелла Целера
Клодия (собираясь к Катуллу):
— Аспазия, прическу сделаем простую, еще не хватало, чтоб он у меня в волосах запутался... Потом прославит в своих опусах Горгоной.
Аспазия (разделив волосы Клодии пробором посередине):
— Госпожа любит все греческое... Сейчас это (зачесывая волосы к затылку) поднимем... Мммм, так, теперь в узел...
Клодия (не слушая служанку, критически осматривая себя в зеркало):
— К рыжим волосам тунику цвета охры и бежевую столу... без рукавов... Да, без них (улыбаясь) Накину сверху лиловую паллу...
Фрида (держа в руках ящичек с украшениями):
— А чем госпожа Клодия себя сегодня украсит?
Клодия (обдумывая):
— Золотые серьги с Афродитой — он не оставит без внимания этот намек. Браслет на предплечье... Ай, аккуратнее, Фрида, не статую наряжаешь, клянусь всеми твоими греческими богами, если останется царапина...! Давай надевай все остальное быстрее... Я спешу (вырываясь из рук служанок и вертясь во все стороны, рассматривая себя) Если он не умрет на пороге, едва завидев меня, этого будет достаточно. Носилки к дверям и со мной пойдет эээ... (Фрида жадно ловит ее взгляд) Ты собираешься соревноваться со своей госпожой? (слегка отталкивая ее) Нет, только Менедем!
Клодия выходит из дома в сопровождении раба-грека, усаживается в носилки...
Дом Гая Валерия Катулла
Через некоторое время у дома Катулла...
Клодия — Менедему:
— Пусть рабы с носилками подождут нас где-нибудь неподалеку. Незачем привлекать внимание. Столько злых языков! (вздыхает) Стучи, Менедем...
Привратник открывает двери и впускает Клодию. В атрии Катулл ее встречает следующими строками:
О, разве смертному положено взирать
На богов бессмертных недоступного Олимпа?
Может разве человек мечтать,
Что удостоит его вниманьем хотя бы нимфа?
Но в этот миг я вижу именно богиню,
Которая способна увлечь в любовную долину
Самих богов, и человека, и животного, и птицу
О да! Я вижу окутанную пеной Кипра берегов Царицу
Клодия:
— Здравствуй, благородный Валерий, я пришла, как и обещала... Менедем, ты можешь пойти прогуляться, вернешься через час. (протягивая обе руки Катуллу, кокетливо) Прогневишь Юнону, мой любезный друг, называя меня богиней. Сегодня счастливый день, я услышу, наконец, твои великолепные стихи, о которых говорит весь Рим, в исполнении автора...
Катулл берет за руки Клодию и ведет ее в триклиний:
— О, чарующая Клодия, я становлюсь нем от восхищения и забываю напрочь все, что сочинил, когда вижу тебя. Но давай сначала подкрепимся в триклинии. Там музыканты нам будут играть и петь Гимн Аполлону, а после их игры я тебе спою свой Гимн, Божественная
Клодия, повинуясь Катуллу, проходит вперед, легонько дергает плечом, и палла тончайшей шерсти "стекает" на пол.
Клодия (в притворном испуге):
— Ах, какая я, право, неловкая...
Катулл, в изумлении уставившись на полуобнаженную Клодию, восклицает:
— Клянусь Грациями, сам Пракситель не мог бы передать всю точность пластики движения твоих совершенных форм!
Тут рабы придвинули ложи, на которых разместились Клодия и Катулл, и возложили на их головы венки из роз.
Праздник начался...
Нежный запах фиалок плыл по залу, в лампах разноцветного александрийского стекла горели огни. У лож стояли девочки-гречанки, чтобы увлажнять благовониями ноги пирующих. Вдоль стен кифаристы и афинские певцы ждали мановения повелителя хора.
Клодия (капризно):
— О, любезный Валерий, говорят, ты любимец жен. Так ли это?
Катулл:
— Но сейчас я готов жизнь отдать, чтобы быть любимцем лишь одной-единственной (страстно смотрит в глаза Клодии)
Клодия (холодно):
— Но, мой пламенный друг, не слишком ли много ты хочешь?
— Хотеть должна ты, прекраснейшая, только ты. Я лишь покорный исполнитель желаний твоих.
Клодия (оживляясь):
— Встань на колени передо мной! я буду тебя кормить...
Катулл (в неожиданном припадке вдохновения):
— Готов я на колени встать
Из рук богини пищу принимать
Но лучше во весь рост я встану
И прям в глаза тебе я гляну.
Клодия (насмешливо):
— Потолок головой не пробей, велеречивый мой. И сядь вот сюда... поближе... (про себя) слишком пылкий, не упал бы в объятия Морфея раньше, чем кончится вино... ах, если бы дома был Клодий... и никакого риска репутацией... а тут... эхх...
Седина в бороду
Порцелл, выходя из общественного нужника:
— Хвала Богам, хоть в этих заведениях бесплатно! Кругом одни мошенники и казнокрады, того гляди, лишишься кошелька. И пятка зачесалась не к добру, хотя, возможно, это знак мне свыше. (замечает на другой стороне улицы термы) Пойду схожу в баню.
В раздевалке терм Порцелл встречает своего старого знакомого Бальба:
— Бальб, дружище! Не видались с мартовских календ, как поживаешь?
— Порцелл!!! А мне сказали, что ты помер! Хвала Юпитеру, ты жив!
Порцелл (раздеваясь):
— А ты все держишь школу гладиаторов? И как идут дела? Благоволит Меркурий или нет, и главное, как у тебя с деньгами?
Бальб (ложась на массажную лавку):
—Дела, еще недавно, как будто бы шли в гору. Да вот... (мнется)
Порцелл (так же ложась на лавку):
— Не томи.
— ...решил жениться!
Порцелл вскакивает с массажной лавки, при этом раб-массажист царапает его мочалом по спине. Порцелл (рабу):
— Варвар! (Бальбу) С ума сошел! Давно уже на "ты" с Аидом, а все туда же! Ума остатков начисто лишился.
Бальб (потупив взгляд):
— Она хорошая.
Порцелл:
— Хорошая гетера!
Бальб, обидевшись, встает и уходит, бросая напроследок: "Старый дурак!" Порцелл остается в одиночестве сам с собой:
— Ах, вот она, проказница Венера, вползти под тогу умудрилась старику. Воистину, коварная Богиня. Что ж, ну и я сидеть не стану. Двух жен я пережил, переживу и третью, да поможет мне Юпитер!
Дом Гая Лициния Кальва
Запыхавшаяся Селена привратнику (официально):
— Госпожа Клодия — патрицию Кальву... Немедленно... (более человеческим тоном) Только не говори, что его нет (про себя) Афродита не допустит такого!
Кальв, заинтригованный, думает, что его ожидает. В это время приходит номенклатор Септимий и докладывает:
— Господин, послание к тебе от благородной Клодии. (передает письмо)
Кальв (замечая, что Септимий не уходит):
— Что еще?
— Посланница ждет ответа. Ей велено подождать.
— Ну, так чего ждешь? Иди, а когда будет ответ, я позову. Ты сказал — посланница? То есть, Клодия отправила рабыню? Так позаботься о ней. (распечатывает письмо и читает)
… Селена, что принесет письмо, сохнет по тебе, милый Кальв. Отблагодари ее за услугу. Все-таки она не девчонка на побегушках.
(изумленно) Тааак... Может ли быть такое?! (кричит) Селена! Тьфу! То есть, Септимий.
Является Септимий.
Кальв:
— А ну позови ее, эту посланницу Клодии, как ее там...
Септимий (иронично):
— Ты только что, о господин, произнес ее имя. Селена ее зовут, Селена.
Кальв (гневно):
— Не твое дело, олух. Делай, что тебе говорят. Зови ее ко мне.
Ведомая Септимием входит Селена:
— Да продлит годы твои великий Юпитер, о благородный Кальв. Моя госпожа Клодия велела дождаться твоего ответа и (покраснев) если у тебя будут какие-либо приказания, выполнить их.
Кальв (про себя):
— Ах этот плут Катулл, какую же злую шутку ты сыграл со мной. (обращаясь к вошедшей Селене). Здравствуй и ты, посланница Венеры. (и сейчас только обратив внимание на неотразимую красоту Селены) Да неужто, сама Луна почтила меня посещением?! Не возражаешь, я прикажу изваять тебе раковину из розового мрамора в виде ванны, в которой ты будешь купаться словно жемчужина?
Селена (сильно краснея):
— О господин, ты ведь это не всерьез? Я ведь всего лишь служанка госпожи Клодии...
Кальв (не обращая внимания на реплику Селены):
— Да, ты Селена, но клянусь Дианой, что твоя красота излучает свет ярче самого Гелиоса. Селена, я хочу искупаться сейчас, а тобой займется Амфилия. (зовет служанку) Амфилия. (является Амфилия) Видишь эту девушку? Займешься ею, придай ей образ Богини Луны. Ясно? И скажи Ливии, пусть приходит в элиотезий умастить мне спину.
Амфилия:
— Слушаюсь, господин (уходит с Селеной)
Кальв заходит в триклиний и рассуждает про себя:
— Однако ж...Может быть, я должен Катулла благодарить, ведь косвенно он оказал услугу мне, и я нашел свою Венеру, как он свою. (громко зовет рабыню) Статилия! (входит Статилия) Пойди узнай, закончила Амфилия то, что приказал я ей.
Входят Статилия и Амфилия, выталкивая вперед пунцовую Селену.
Селена (запинаясь):
— О господин, могла ль подумать я...? Все это мне...? За что...? (падает перед ним на колени и обхватывает его ноги)
— Встань, моя богиня. Хочу тебе сегодня ночью посвятить не только мои стихи, но и себя и всю мою жизнь. Ты давно у Клодии?
— Два года, господин... Сейчас мне 16...
— Тебе нравится твоя госпожа?
Селена (пылко):
— О да, она ко мне добра... Правда, не всегда... но если бы не она... тогда бы ты... тогда бы я никогда здесь... (запутавшись, умолкает)
— Я вижу, твоими устами глаголет сама Венера. Признайся честно, ты хотела бы получит свободу?
— Конечно, господин (снова падает на колени и хватает Кальва за ноги, пытаясь поцеловать)
— Тогда я завтра же сам пойду к Клодии и выкуплю тебя у нее, и тогда ты можешь стать свободной.
Козни старого абрикоса
Порцелл в своем доме развалился на ложе, ему прислуживает единственный имеющийся у него раб:
— Да, Рим давно уже не тот! Матрон достойных здесь с огнем не сыщешь. Такую надобно найти, чтоб не сварлива... обеспечена... и... И чтоб лицом была не Гидра.
Раб (бурча):
— Все, хозяин спятил!
Порцелл:
— Чего бурчишь?! Давай тащи табличку мне и стиль. Писать я буду Клодии, единственной достойной... меня... римлянки. Вот!
Раб приносит табличку и стиль. Порцелл:
— Пиши бездельник, я буду диктовать. (закатив глаза) О, Богиня! Чресел моих пламя! Звезда!.. Нет, зачеркни "звезда", пиши: Светило! Твой воздыхатель уже ждет тебя у кипариса, готов главу твою он увенчать цветами. Твой образ у меня перед глазами затмил изящество Дианы. Возьми же жизнь мою и властвуй ею. Пусть боги назовут тот день священным, когда смогу назвать тебя я meus uxor (моя жена)! (рабу) Дай подпишу. (коряво подписывает) АнаНиМус!
— Табличку эту ты немедля отнесешь в дом Клодии. Себя не называй, меня подавно. Ответ дождись, я буду в ожиданьи.
Раб забирает табличку и выходит:
— Беда, похоже, слепень сел под хвост Порцеллу. Никак Амур в хмелю вонзил в него стрелу. Так значит к Клодии приказано нести... что ж (что-то обдумывает и достает вторую табличку) Мне помнится, что в доме том под имя Клодия подходят две особы... (хитро так улыбаясь, копирует первую табличку) Письмо получат обе!
Раб бежит к дому Клодии и передает через служанку таблички, одну одной сестре, вторую — другой. Ждет.
Дом Гая Валерия Катулла
Между тем Катулл, приняв еще пару кубков фалернского и окончательно опьянев, начал сдувать золотую пудру с волос Клодии. Затем снял несколько стеблей плюща со стоявшей перед ним вазы и обвил ими Клодию. Совершив этот подвиг, он украсил и себя плющом, убедительно заявив:
— Никакой я не человек. Я — Фавн. А ты (обратившись к Клодии) Нимфа.
Клодия сидит на ложе вся в траве и пудре для волос (про себя):
— Он спятил! Ни дать ни взять, Приап младой... Копытцем бьет... (зевая) Сейчас заставит бегать от него по триклинию. Старые патрицианские забавы. Я уж возомнила, что раз поэт, служитель муз, то на этот раз, возможно, будет по-другому. Ну что ж, наказана за любопытство... (Катуллу, лениво) о да, я Нимфа, чтоб тебя Тартар пожрал, Вакха почитатель...
Острожно в триклинний входит Армодий.
Катулл (заплетающимся языком):
— Чччего тттебе?
Армодий:
— Тут пришел какой-то раб и принес письмо, адресованной благородной Клодии. Он также ждет ответа.
Катулл:
— Оставь иииии... иди. (обращается к Клодии) Тебя кккк телефону, о, чтоб тебя, да проглотит мой язык Пппппроперзина, то есть, письмо тебе.
После того, как Армодий выходит.
Клодия (пиная Катулла босой ногой):
— Ты что, поэт, весь Рим уже оповестил о нашем деле? (в ярости срывая с себя плющ) Да как ты мог? Тебе ль не говорили, что тайною покрыта наша встреча? Болтун салонный, глупый стихоплет. (вскакивает с ложа, беря в руки табличку) "АнаНиМус!" (фыркает) читать не буду, забери себе... (бросается табличкой в Катулла и смеется)
Катулл:
— Да успокойся, ты! Что, тарантул тебя ужалил? (про себя) А как все мирно и смирно начиналось... Подобно богам, мы начинали трапезу и попивали маленькими глотками нектар из мурринских чаш... Так, все! Надо реабилитировать себя перед Клодией. Впереди ночь длинная! (резко вскакивает, приходит в себя, берет таблицы, брошенные Клодией и зовет Армодия)
Армодий:
— Слушаюсь тебя, о господин.
— Тот раб, принесший письмо, все еще ждет?
— О да, он ждет, и, боюсь, зловонный запах его скоро достигнет триклиния.
— Так ты ему верни письмо, скажи, что ответа не будет, и прикажи окурить атрий благовониями после его ухода.
Клодия (успокоившись и возвращаясь обратно на ложе):
— Эй ты, сатир, поди сюда. (покачивая ногой) Тебя я пнула, а ты поцелуй в знак примирения... ногу!
Катулл (про себя):
— Вот волчица! (Клодии) Чего вопишь, о женщина?! Армодий, розги…
Клодия (с загоревшимися глазами):
— О, вот слова не мальчика, но мужа! Армодий, розги! и еще вина... (про себя) возможно, время проведу не зря, и с братом сможет потягаться писака недоделанный в любви... (Катуллу) о мой Валерий, ты никак решил мне преподать урок любви? все разрешу тебе, лишь кожу не испорть. Все ж не плебейка я с полей Кампаньи...
Катулл (про себя):
— Ах, чтоб ее! Она своим коварством Медею превзошла! Ну как тут не преклонить колени перед ней?! Но только с ней уединившись. (Клодии) О, что касается уроков, то тут тебя мне в мастерстве не превзойти.
Клодия (упорствуя, заплетающимся языком):
— Сказала же — целуй! Не поцелуешь — не увидишь рая. (поднимая стОлу до колена) Быстрей, а то устану я держать полУ одежды. Эй, Армодий, забыл про розги, хоть вина налей. Ну что за дом? Как мухи по зиме все ползают...
Скряга
Порцелл разговаривает в одиночестве сам с собой:
— Я полагаю так, мой возраст — это не помеха. Мой возраст — это даже плюс! И коли женщина с умом, а Клодия такая, я уверен, то выбрать ей останется меня. А всех юнцов, что вьются, как стервятники над ней, она прогонит непременно! А Цицерон — не конкурент... Кстати, сегодня в термах слышал разговор, что существует некое египетское зелье, или отвар, который выпив, превращаешься в Геракла. Торгуют этим зельем на базаре, а стоит это все сестерций с лишним, и говорят, что действует отменно. Пожалуй, стоит мне занять деньжат у Бальба.
К Порцеллу заходит некий философ Помпоний, знакомый Порцелла:
— Привет тебе, почтенный Порцелл. Слышал я, Киприда ухватилась за твою бороду. Откуда знаю я? Да твой болтун-раб растрепал все, когда повстречался мне. Хочешь, тебе я амулет дам один? В Пафосе, на Кипре, есть храм, где хранится пояс Венеры. Хочешь дам две нити из этого пояса, заключенные в скорлупу миндального ореха? Поверь, поможет тебе сей амулет.
Порцелл:
— Такое дело, Помпоний, у меня нет денег.
Помпоний:
— Деньги — прах. И если бы Меркурий донес бы до твоих мозгов эту философию, может быть, и Фортуна тебя одарила. Уважай философию, тебе говорю, иначе вместо Клодии увидишь рядом на ложе жабу.
Палатин. Дом Клавдиев Пульхров
Перед домом останавливаются носилки, из них выходит Клодий в сопровождении Зосимы. От Клодия разит женскими духами и вином.
Клодий:
— Да, а провинциалочка-то ничего... Эй, раб, где Клодия? Я хочу немедленно видеть свою обожаемую сестру!
Раб:
— Но, господин, сейчас ее нет, может, ты подождешь ее? Я подам вина и фруктов...
— Где она?! Немедленно отправляй за нею самого быстрого раба! Ее служанка должна знать, где она. Когда найдете, скажите, что я жажду увидеть свою сестрицу, обнять ее и поцеловать, по-братски, разумеется... А вина с фруктами ты все-таки подай...
Раб:
— Мне кажется, она у Катулла, и вряд ли сможет уйти так быстро...
Клодий:
— Носилки мне, я отправляюсь к Катуллу сам...
Раб (качая головой):
— Хозяин пьян, его сестра б**дует. Ну что за наказанье мне? За что? (уходит отдать распоряжения насчет вина, фруктов и носилок)
Дом Гая Валерия Катулла
Вбегает раб:
— Там прибыл Клодий, он ничего не слушает, избил привратника и идет сюда...
Врывается Клодий, отталкивает раба:
— А, вот и ты, сестренка... Привет тебе, Катулл! Немедля собирайся, Клодия, нам срочно нужно обсудить семейные дела. Прости Катулл, но на правах родного брата я у тебя похищу Клодию. (подходит к Клодии, обнимает ее и целует, не очень по- братски, но тоже ничего) Пойдем, родная, твой друг пьян... (про себя) да и сестренка нажралась, подлец, никак, в вино чего-то сыпанул....
Клодия (увидев брата, трезвеет на глазах):
— Ты что здесь делаешь, о Клодий? Да, да... Конечно... Как прикажешь ты...
Клодий хватает сестру на руки, и уносит ее:
— Дома поговорим...
Катулл (сперва опешив, но придя в себя):
— Привет тебе, о Клодий! Так отчего же ты не хочешь у меня остаться и отобедать, видать, ты голоден? Ну, а за сестру твою не переживай так сильно. Будь спокоен. К утру к тебе ее я отошлю.
Клодия (на руках у брата, посылая поэту воздушные поцелуи):
— Прощай, Катулл, семья зовет. (про себя) Природа тоже, но семья активней... (целует брата, кладет голову на плечо Клодию и закрывает глаза) Домой, в постель... Подальше от соблазнов...
Катулл (грозно отдает приказ рабам):
— Закрыть ворота и никого не выпускать.
Клодий:
— Уймись Катулл! Какое право ты имеешь мешать мне выйти со своей сестрой?! Ты в своем уме, иль Бахус уж давно вином кровь заменил в твоих жилах? У нас сестрой есть очень срочный разговор... Я вести ей принес из Галлии, от тети... У нас скончался дядя..., а ты, подлец, в такое время, когда сестра должна готовить траур, пытаешься вином ее опоить и предаться любовным утехам. Позор!!!
Катулл:
— Но как посмел ты так ворваться в дом мой, негодяй?! (заметно успокаиваясь) Но раз идет речь о трагедии такой, не смею боле я удерживать тебя и сестру твою. Прими, о Клодий, соболезнования мои и ступай с миром. (громко обращаясь к охраннику) Сильвий! Открой ворота, пусть идут они и мне, пожалуй, стоит отдохнуть.
Клодия (открывая глаза):
— Да, да, Катулл, отстань. У Клодия уж всяко больше прав на ночь со мной... О! что я говорю?! Домой нам надо, к ларам. Жертвы принести, то-се, туда-сюда. Тебе рабыню я пришлю, Валерий, утешься с ней. Идем, мой брат, домой!...
Клодий:
— Я рад, что трезвый разум возобладал над пьяным! Желаю тебе крепко выспаться, прощай...
Уходит с Клодией на руках.
После их ухода Катулл подзывает Армодия:
— Ты все же проследи за ними и узнай, что там на самом деле у них стряслось. Что-то я не верю во всю эту чепуху с дядей и тетей. Если это неправда, собери человек 10-20 или сколько надо и под любым предлогом вымани Клодию и насильно привези ее, понял?
Армодий:
— Слушаюсь, господин. (собирает людей и незаметно следует за носилками Клодия)
Носилки Клодия. Клодия (обнимая сестру):
— Сестра, сестра! О боги, надо ж было так напиться, просто труп!
Клодия (невнятно):
— О Клодий, Клодий мой... Как хорошо — ты рядом... Домой, в постель...