Какого удара (какими силами)?
Любыми имеющимися у противника. Возможности США не стоит переоценивать: если имеется в виду внезапный удар, то это может быть до 3,5 тыс. КР. Т.е. с Б-52 до 1,4 тыс. штук, с подводных лодок - порядка 1,2 тыс. штук (ограниченное количество переоборудованных "Огайо", у этих много, и пусть все прочие способные нести КР - у этих по 12 штук в среднем, пополам распределение примерно выйдет), а остальное - с ограниченного числа надводных кораблей. Чтобы заранее не раскрыть замысел усиленной группировкой - не свыше 3 АУГ, пусть по 2 Тикондероги как основных носителей Томагавков; будем считать, что приданные Арли Берки используется под ПКР и ПВО (к тому же число эсминцев будет тоже ограничено обычным количеством). Теоретически у США носителей за счет надводных кораблей больше, но запас ракет ограничен - поэтому тоже не имеет смысла, помимо демаскировки замысла. Такой налет всего на порядок более массированный, чем использовано в каждой из кампаний против Ирака и только в 5 раз больше, чем против Югославии - с учетом масштаба КНР удельный эффект не так впечатляет (территория КНР в 100 раз больше Сербии и в 20 раз больше Ирака). Авиация США кроме АУГ может быть в Японии, Тайване, Филиппинах, наличный состав с учетом АУГ, кажется, не превышает ВВС КНР, т.е. порядка 500 современных истребителей-бомбардировщиков (ситуацию может изменить быстрая, но скрытная переброска F-22 - это обесценит авиацию КНР как средство противодействия остальной американской авиации, китайцам придется воевать прежде всего с F-22). Но надо учитывать наземные системы ПВО КНР, поэтому ИМХО с точки зрения первого внезапного удара мощь США не выглядит подавляющей, но вот по резервам значительно превосходят КНР. В этом случае целью КНР не может быть нанесение удара первыми даже в случае явной угрозы (США все равно оправятся, даже если китайцы обнаружат переброску F-22 и первыми нанесут эффективный удар), а должно быть минимизирование ущерба от американской атаки КР и нанесение максимального ущерба авиации и флоту противника - в той степени, чтобы внезапная операция стала выглядеть для США малоэффективной и слишком рискованной.
А для чего тут вообще экономить?
Так обсуждалась статья на Вархеде в пользу осторожного расходования ядерных боеприпасов в случае даже глобального конфликта.
Исторический опыт показывает, что именно в силу этих соображений руководители всех государств, ставших обладателями ЯО, вели себя ответственно и неизменно отказывались от его применения.
До водородных бомб ЯО не казалось чем-то особенно необычным, Хиросима и Нагасаки были особо уязвимыми, а против объектов в СССР в начале 50-х обычно планировалась атака несколькими атомными бомбами по каждому (по Москве и Ленинграду - более чем по десятку, по два даже). И это были ответные планы на гипотетическую советскую сухопутную агрессию, но в Европе напряженность была разряжена с выводом советских войск из ряда стран-сателлитов (после восстановления нейтральной Австрии в 1955 г.), ЧССР и т.п. не выглядели так агрессивными, как ранее, когда там были крупные советские группировки. Только с появлением водородной бомбы и МБР началась эпоха возможной чисто ядерной войны, но крупное превосходство США по водородным бомбам (да и по МБР - быстрее развернули) было только при позднем Эйзенхауэре и Кеннеди, а они как раз тут гуманитарными соображениями и стали руководствоваться. Из-за такой совокупности факторов ставшая возможной чисто ядерная война оказалась тогда маловероятной, т.е. если бы международная ситуация оставалась такой как в период Корейской войны или блокады Зап.Берлина, риск был бы гораздо большим, чем только по гуманистическим соображениям. А Карибский кризис - кризис тоже как раз более похожий на такой, какого боялись в предыдущий период, т.е. с возней-перебросками сначала, наподобие наземной агрессии, несмотря на то, что теперь речь шла о ракетах. В общем, рост как могущества, так и сознания опасности ЯО был постепенным, современное отношение сложилось в 60-е гг.
