Это уже почти отдельный популярный жанр - мемуары людей, "сидящих в своих квартирах".
До времен повальной грамотности таких мемуаров было раз-два и обчёлся, поэтому они представляют, наверное, особый интерес. Но в ХХ веке писать умеет "буквально каждая собака" и подобного мемуара становится много. Поэтому, на мой взгляд, возникает некоторый перекос: под влиянием таких текстов мы начинаем воспринимать исторические события, "сидя в квартирах" мемуаристов. Предположу, что и у профессиональных историков возникла эта аберрация, что выразилось в принципах школы "Анналов" (как я это понимаю, может быть я не прав - не профессиональный историк).
Это мысли в связи с упомянутым мной выше чтением "Повести о жизни" Паустовского, в которой очень заметно "сидение в квартире", то есть очень субъективный взгляд на события эпохальные по сути. С учетом того, разумеется, что Паустовский рассчитывал на публикацию своего опуса в подцензурные советские времена, что обязывало хотя бы минимально "показать масштаб", в то время как авторы мемуаров "из квартиры" на такое не надеялись и потому градус субъективности и "неприятия окружающего" у них мог быть гораздо выше.
В общем, ситуация мне видится примерно как если бы мы имели возможность помимо "Анабасиса" Ксенофонта читать мемуары некоего грека, проделавшего весь беспримерный поход в обозе и навозе, проводя дни в заботе о скотинке и пропитании. Было бы, наверное, интересно, но верно ли бы мы с таким автором могли судить об историческом событии - сомневаюсь.
Видимо, интерес к такого рода мемуарной литературе объясняется, в том числе, тем, что в настоящих реалиях большинство их нас - это именно "сидящие в своих квартирах", в то время как вокруг творятся невоообразимые в недавние времена события.
