Отрывок из статьи российского публициста М.Инсарова
* * *
Теперь мы вернемся к анализу современного российского капитализма и рассмотрим роль в нем пресловутых “олигархов”.
Слово “олигархи” мы не случайно взяли в кавычки. “Олигархия”, как известно, означает “власть немногих”, российские же крупные частные капиталисты, которых принято называть “олигархами”, реальной властью никогда не обладали. Как сказал в интервью “Новой газете” бывший запмред Совмина РСФСР и министр в ельцинском правительстве Евгений Сабуров:
“… У нас никогда не было настоящих олигархов. Олигархи – это богатые люди, которые благодаря деньгам захватывают власть. Называть олигархами изгнанного из страны Березовского, разоренного Гусинского – просто смешно. То, что с ними произошло, как раз и свидетельствует, что они настоящими олигархами – то и не были. Ну, бегали по кабинетам, старались влиять…” ( 51 ).
Эти псевдоолигархи были всего лишь назначенными приказчиками чиновничьих кланов, и их крах произошел именно после того, как они, зазнавшись, забыли, кто подлинный хозяин (не забывшие, вроде Потанина или Мордашова, процветают и до сих пор). Известный буржуазный журналист Е. Киселев сказал о крупных русских капиталистах:
“Многие из них, по сути дела, не бизнесмены, а чиновники, назначенные государством следить за государственной собственностью, переведенной в разряд частной…Они по любому поводу бегают в Кремль, не могут предпринять ни одного самостоятельного шага, мало-мальски ответственного решения без того, чтобы не сбегать, как они говорят, “в высокую стену”, проконсультироваться” (22).
Обозреватель “Новой газеты” Андрей Пионтковский так охарактеризовал героя – мученика народнофронтовской оппозиции М. Ходорковского:
“… тот же Ходорковский был одним из тех, кто в бурный период первоначального накопления капитала был назначен сверхбогатым российской бюрократией...
…Олигархический капитализм в русском исполнении – это такая его модель, в которой крупнейшие бизнесмены могут функционировать и умножать свои состояния благодаря административному ресурсу, т.е. своим связям в коридорах власти, а бюрократия процветает и обогащается, обкладывая данью бизнесменов” ( 45).
Уже известный нам бывший пресс – секретарь Ельцина Павел Вощанов так охарактеризовал переплетение интересов частного капитала и чиновничества:
“…весь российский бизнес, от очень крупного до едва видимого… и по сей день всеми своими нервами и сухожилиями связан с большими и малыми столоначальниками. Они – его защита, они – выразители его политических устремлений” (7а).
Поскольку мы ссылаемся в основном на работы авторов левобуржуазного направления, для полноты картины не лишним будет привести оценку подлинной природы “олигархов”, сделанную публицистом национал-патриотического, правоконсервативного толка. Речь идет о статье Константина Крылова “Электрический пес”, повествующей о Чубайсе и опубликованной в газете ветаранов спецназа КГБ “Альфа”, называющейся “Спецназ России”:
:
“В период с 1992 по 1997 годы практически вся сколько-нибудь значимая собственность в России перешла в частные руки. На конец 1997г. в федеральной собственности осталась 131 тысяча предприятий. Это составляло 5% от общей численности зарегистрированных юрлиц. При этом известное выражение “собственность была распродана за бесценок” является мягким и неточным. Правда состоит в том, что специально назначенным людям дали (иногда за просто так, иногда за символические деньги) очень много собственности, точнее говоря, переписали ее на их имена. Никто из них ничего не “заработал”; деньги “выписывались по ведомости” или в чуть более сложном варианте сливались через несложную бумажную конструкцию. А для того, чтобы собственность не слишком сильно прирастала к назначенным хозяйчикам, были введены правила игры, подразумевающие, что любого собственника можно “обанкротить” или устроить “маски – шоу” (то есть прийти с вооруженными людьми и собственность захватить).
Эти “собственники”, которых лучше назвать грабежмейстерами, не имели ни малейшего намерения что-то производить, да и не умели это делать. Первое, что делал очередной “приватизатор” на доставшемся заводике, - продавал оборудование (обычно по цене лома), выдирал все медные кабели и розетки (это тоже шло в лом), освободившиеся помещения сдавал (если было кому). Рабочих обычно не увольняли – зачем, если можно просто не платить зарплату?
Разумеется, “жить на что-то надо”. Небольшому количеству особенно отличившихся грабежмейстеров было позволено стать так называемыми олигархами – то есть заниматься эксплуатацией остатков советских мощностей для того, чтобы выкапывать и выкачивать из земли всякие ценные штуки и потом продавать их на Запад” ( 24).
Крылов, как и следует ожидать от “патриота – государственника”, не задается вполне естественным вопросом – а кто же это назначал хозяйчиков, кто и зачем переписывал на их имя собственность, кто и зачем позволил олигархам сплавлять на Запад “остатки советских мощностей”?
Все это сделало столь любимое русскими патриотами – государственниками российское государство, т.е. государственный аппарат, чиновничество. Именно оно, при всем своем показном патриотизме, получило больше всего выгод от приватизации и “превращения России в сырьевой придаток Запада”, а пресловутые “олигархи” реально были лишь назначенными приказчиками подлинных хозяев капиталистической России.
Нужно подчеркнуть, что если патриотическая российская бюрократия занялась распродажей сырьевых богатств России, то делала это она отнюдь не из бескорыстной ненависти к русскому народу и бескорыстной любви к Западу. Она хотела получить как можно больше прибылей в как можно короткий срок, а получать огромные прибыть посредством организации передового высокотехнологического производства она не могла – по причине переполненности современного мирового рынка. На мировом капиталистическом рынке Россия могла занимать лишь полупериферийные позиции, т.е. могла выходить на этот рынок как в первую очередь экспортер нефти и газа. Русской государственной буржуазии оставалось лишь принять к руководству подобное положение вещей, и распродавать “остатки советских мощностей”.
Крылов очень красочно описывает, как российская государственная буржуазия на корню задушила возникшее было при Горбачеве мелкое частное предпринимательство, не желая обрести в его лице опасного конкурента:
“…Как ни странно, конец “перестройки” с его ублюдочным “кооперативным движением” и прочими прелестями, был временем куда большей экономической свободы, чем то, что настало после “приватизации”. Этой самой экономической свободы – в том примитивно – экономическом смысле, чтобы дали торговать помидорами и шить шубы и за это не били и не отнимали деньги – хотели миллионы людей. Они не стали защищать советский строй только потому, что рассчитывали избавиться от безумного Горбачева и потерявших разум “начальничков”. При этом всем было понятно, что это сопряжено с большими потерями. Чихать, думал народ, потом все отстроим… Потому что руки у нас из нужного места растут, просто по этим рукам всегда били. Получилось нечто совершенно иное.
Прежде всего, получившие власть “либералы” пресекли всякое подобие честной конкуренции. По рукам ударили со страшной силой, причем с двух сторон.
Сначала наше “реформаторское правительство” сделало всякое честное частное занятие практически невозможным без титанических усилий по “налаживанию отношений” с чиновниками, число коих возросло неимоверно: при совке их было вчетверо меньше. Принимаемые законы сводились к одному: сломать нарождающийся народный бизнес. Например, “разрешительный”, а не “уведомительный” порядок регистрации юр. лиц ( читай: необходимость собирать вороха бумаг и платить взятки) был принят по личному распоряжению Чубайса. Кстати, в России лицензируется полтораста видов “бизнеса”, а во Франции, считающейся насмерть зарегулированной – только шесть. Вот и весь “либерализм”.
Одновременно были выращены, оснащены и пущены в ход бандюки… Это было сознательной государственной политикой [ интересно иногда проговариваются наши государственники! Хорошо государство, сознательной политикой которого является выращивание и использование бандюков! –М.И.], главным моментом которой было почти официальное прекращение государством функций исполнения правосудия: убивать стало можно, все серьезные преступления стали “нераскрываемыми по определению”, судебная система под предлогом “демократизации” стала работать на бандитов – не на конкретных, а как на “класс” и т.п.” ( 24).
А дивиденты он получает такие же как все - чему завидовать-то?
