S
Sextus Pompey
Guest
Марк Ципий с детства мечтал разбогатеть. Он грезил о палатинском доме и вилле в Анции, о виноградниках в Этрурии и фессалийских пастбищах, о кораблях с зерном, курсирующих из Александрии и караванах с пряностями, неторопливо бредущих с Востока. Он представлял себя владельцем бесчисленных мешков серебра и золотых слитков, коринфской меди и шелков из далекой страны серов…
Однако к тридцати годам до исполнения мечтаний было очень далеко.
Причина этого заключалась в том, что Марку Ципию ужасно не везло. Он женился на богатой наследнице, но очередное ужесточение законодательства помешало жене получить деньги, и те уплыли к дальним родственникам из сельской глубинки.
Рано умерший отец оставил ему неплохой стартовый капитал. Ципий удачно вложил его в недвижимость, купив оливковые рощи к северу от Рима, но, не успел он собрать хотя бы один урожай, как гракханская комиссия признала его земли частью Общественного поля и разделила их между какими-то голодранцами из трущоб Эсквилина. Через пару месяцев Гай Гракх был убит, но вернуть землю это не помогло, хотя Ципий и раздал немало звонких денариев нужным людям в сенате.
Он решил поправить свое состояние на государственной службе и записался кандидатом в коллегию смотрителей дорог, благо дело, на распределении подрядов и проверках подрядчиков можно было неплохо нагреть руки. Однако претор, регистрировавший претендентов, был еще с вечера навеселе по случаю свадьбы старшего сына и перепутал списки, записав Ципия кандидатом в коллегию монетариев. Эта магистратура, конечно, была ближе к звонкому серебру, но и контроль над ней был гораздо сильнее. А смотритель дорог… что он мог украсть, по мнению как будто застывших в эпохе Фабриция и Цинцинната цензоров, - камни, что ли? Глупцы… В общем, с дорожной магистратурой не свезло, а коллегия монетариев давала много денариев эрарию, но очень мало собственной кубышке…
Последняя надежда была на сегодняшний обед. Несколько дней назад его скромный домик у подножья Целийского холма навестил управляющий дома одной известной фамилии и известил, что Очень Важная Персона, проживающая выше по склону, нуждается в его услуге… ммм… деликатного свойства и готов за эту услугу хорошо отблагодарить. А чтобы у Ципия не оставалось сомнений о том, какая именно услуга требуется, управляющий объяснил, что Очень Важная Персона настаивает на присутствии за столом жены Ципия, посоветовал во время обеда побольше пить и поменьше смотреть по сторонам, а также озвучил сумму благодарности.
Услышав цифры, Ципий поперхнулся и мысленно порадовался, что не успел высказать управляющему все свое справедливое негодование по поводу наглых домогательств Очень Важной Персоны к его жене. Палатинский домик и фессалийские пастбища замаячили перед его глазами, корабли закачались на волнах, а виноградные лозы призывно покачали кистями… Ципий попросил раба передать Очень Важной Персоне его благодарность за оказанную честь и побежал инструктировать жену...
И вот судьбоносный день настал. Еще затемно к домику Ципия подкатили повозки, и вышколенные рабы начали заносить в дом мраморные ложа, тонкие ткани аристократических расцветок, золотую и серебряную посуду, амфоры с вином и блюда с яствами. Все тот же управляющий объяснил, что вся эта утварь является подарком Очень Важной Персоны и по окончании обеда хозяин может оставить все себе. Ципий пересчитал стоимость привезенного в звонкую монету и мысленно задумался о покупке небольшого городка металлургов в Цисальпинской Галлии.
Обед был накрыт на троих, благо дело, Очень Важная Персона явился по-простому, оставив свиту в трактире неподалеку. Кроме четы хозяев и почетного гостя, в маленьком триклинии присутствовал только приглашенный хозяином («целых девять сестерциев пришлось заплатить, будь проклят это вымогатель!») сирийский фокусник с обезьянкой. Впрочем, успехом его выступление пользовалось только у Марка Ципия.
Устроитель обеда наблюдал за фокусами и пил, стараясь не обращать внимания на соседнее ложе, где Очень Важная Персона активно нарушал правила приличия по отношению к его жене. Впрочем, не обращать внимания получалось все хуже и хуже. Очень Важная Персона затащил его жену на свое ложе, стянул с нее столу и сам, освободившись от тоги, начал настолько откровенно пренебрегать приличиями, что Ципию пришлось отвлечься от фокусов и обезьянки и закрыть глаза, притворившись спящим. Возня на соседней ложе вскоре усилилась стонами и сопением, настолько явно намекавшими на нарушение приличий, что бедный хозяин был вынужден захрапеть, чтобы хоть как-то заглушить происходящее рядом.
На сирийского фокусника уже никто не обращал внимания, так как две трети присутствующих были сильно увлечены друг другом, а оставшаяся треть громко храпела, старательно прикрыв глаза. Поэтому он быстро собрал свой нехитрый скарб и, стараясь не создавать много шума, направился к выходу. Путь проходил мимо трапезы. Фокусник решил увеличить свой гонорар («хозяин, будь проклят этот скряга, всего девять сестерциев заплатил!») и прихватил со стола серебряное блюдо, аккуратно смахнув с него нетронутую горную форель.
Ципий разрывался. С одной стороны, «проснуться» он не мог из опасения поставить в неловкое положение щедрого гостя. С другой – продолжая «спать», он рисковал лишиться столового серебра на сумму с тремя нулями. Между тем, фокусник неспешно засовывал блюдо в свой дорожный мешок.
В конце концов, Ципий решился, найдя, как ему показалось, очень тонкое дипломатическое решение. Приоткрыв один глаз (дальний от соседнего ложа, на котором возился с его женой Очень Важная Персона), он вперил его в фокусника и громко и четко прошипел:
- Не для всех я сплю!
Внезапное «пробуждение» хозяина вызвало переполох. Фокусник заорал и бросился к выходу на улицу, забыв у стола полузавязанный мешок и таща за собой на веревке мотающуюся и не могущую подняться на ноги обезьянку. В другую дверь, ведущую во внутренние покои, завизжав, метнулась жена, на ходу пытавшаяся набросить на себя запутавшуюся столу. Очень Важная Персона, не глядя на хозяина и бордово краснея, молча нащупал возле ложа свою тогу и кое-как натянув ее на себя, проследовал вслед за сирийцем, пытаясь придать лицу возвышенно-аристократическое выражение. Сам Ципий, ошеломленный смятением, созданным его словами, так и застыл на ложе с полуоткрытым глазом…
Утром об обеде в доме Ципия говорил весь Город. Завсегдатаи форума потешались над Очень Важной Персоной, ревнителем благочестия и хранителем нравов предков, как он любил говорить о себе на сходках. Враждебная фракция в сенате потребовала создать парламентскую комиссию по расследованию произошедшего в доме Ципия, и лишь прикормленный народный трибун своим вето спас Очень Важную Персону от позора. Языкастый Гай Луциллий разродился сатирой, чтение которой на свадьбе его племянницы с молодым и перспективным политиком Гнем Страбоном (оба, разумеется, принадлежали к враждебной фракции) стало хитом, о котором говорили еще много месяцев. Тот же Луциллий придумал Ципию прозвище, ставшее настолько популярным, что даже цензоры внесли его в списки всадников под именем Марка Ципия Храпуна из Субуранской трибы.
По требованию Очень Важной Персоны, подкрепленному, разумеется, очередной порцией подарков, Марк Ципий пытался объяснить всем и каждому, что их встреча носила исключительно деловой характер, а его жена вообще находилась в тот день за городом – в Интерамне. Ципий доказывал, что они с Очень Важной Персоной обсуждали способы увековечения подвигов последнего в недавней войне на Севере, и даже приказал ради убедительности изменить готовые штемпели для чеканки денариев. Отныне на монетах Марка Ципия бигой должен был управлять не Нептун, как на ранее утвержденных эскизах, а Виктория – символ доблести и подвигов Очень Важной Персоны.
Впрочем, разговоры и сплетни от этого только усилились. Нептуна на штемпелях еще как-то удалось превратить в Викторию, но рулевое весло, изображенное на первом варианте как символ морского бога, никуда не делось. Поэтому у Очень Важной Персоны еще долго интересовались, где ему удалось найти море среди альпийских снегов и в скольких навмахиях он одолел горцев.
Марк же Ципий, получив причитающееся ему вознаграждение, дождался конца магистратуры и тихо исчез из Города вместе с женой и домочадцами. Говорили, что на заработанные храпом деньги он купил серебряные рудники в Карнийских Альпах (там, где Очень Важная Персона одержал свои победы). Если так, то ему снова сильно не повезло. Не прошло и двух лет, как с перевала Бреннер спустились дикие полчища германцев и уничтожили все живое в округе, а затем и армию шедшего на помощь окрестным жителям консула Карбона. Погиб ли Ципий в этом нашествии или окончил свои дни каким-то иным образом - неизвестно. Известно лишь, что с тех пор о нем никто нигде не слышал.
Так бы и канул в лету злосчастный и невезучий Марк Ципий, если бы не его слова, ставшие крылатым выражением римских остряков – NON OMNIBUS DORMIO!
Однако к тридцати годам до исполнения мечтаний было очень далеко.
Причина этого заключалась в том, что Марку Ципию ужасно не везло. Он женился на богатой наследнице, но очередное ужесточение законодательства помешало жене получить деньги, и те уплыли к дальним родственникам из сельской глубинки.
Рано умерший отец оставил ему неплохой стартовый капитал. Ципий удачно вложил его в недвижимость, купив оливковые рощи к северу от Рима, но, не успел он собрать хотя бы один урожай, как гракханская комиссия признала его земли частью Общественного поля и разделила их между какими-то голодранцами из трущоб Эсквилина. Через пару месяцев Гай Гракх был убит, но вернуть землю это не помогло, хотя Ципий и раздал немало звонких денариев нужным людям в сенате.
Он решил поправить свое состояние на государственной службе и записался кандидатом в коллегию смотрителей дорог, благо дело, на распределении подрядов и проверках подрядчиков можно было неплохо нагреть руки. Однако претор, регистрировавший претендентов, был еще с вечера навеселе по случаю свадьбы старшего сына и перепутал списки, записав Ципия кандидатом в коллегию монетариев. Эта магистратура, конечно, была ближе к звонкому серебру, но и контроль над ней был гораздо сильнее. А смотритель дорог… что он мог украсть, по мнению как будто застывших в эпохе Фабриция и Цинцинната цензоров, - камни, что ли? Глупцы… В общем, с дорожной магистратурой не свезло, а коллегия монетариев давала много денариев эрарию, но очень мало собственной кубышке…
Последняя надежда была на сегодняшний обед. Несколько дней назад его скромный домик у подножья Целийского холма навестил управляющий дома одной известной фамилии и известил, что Очень Важная Персона, проживающая выше по склону, нуждается в его услуге… ммм… деликатного свойства и готов за эту услугу хорошо отблагодарить. А чтобы у Ципия не оставалось сомнений о том, какая именно услуга требуется, управляющий объяснил, что Очень Важная Персона настаивает на присутствии за столом жены Ципия, посоветовал во время обеда побольше пить и поменьше смотреть по сторонам, а также озвучил сумму благодарности.
Услышав цифры, Ципий поперхнулся и мысленно порадовался, что не успел высказать управляющему все свое справедливое негодование по поводу наглых домогательств Очень Важной Персоны к его жене. Палатинский домик и фессалийские пастбища замаячили перед его глазами, корабли закачались на волнах, а виноградные лозы призывно покачали кистями… Ципий попросил раба передать Очень Важной Персоне его благодарность за оказанную честь и побежал инструктировать жену...
И вот судьбоносный день настал. Еще затемно к домику Ципия подкатили повозки, и вышколенные рабы начали заносить в дом мраморные ложа, тонкие ткани аристократических расцветок, золотую и серебряную посуду, амфоры с вином и блюда с яствами. Все тот же управляющий объяснил, что вся эта утварь является подарком Очень Важной Персоны и по окончании обеда хозяин может оставить все себе. Ципий пересчитал стоимость привезенного в звонкую монету и мысленно задумался о покупке небольшого городка металлургов в Цисальпинской Галлии.
Обед был накрыт на троих, благо дело, Очень Важная Персона явился по-простому, оставив свиту в трактире неподалеку. Кроме четы хозяев и почетного гостя, в маленьком триклинии присутствовал только приглашенный хозяином («целых девять сестерциев пришлось заплатить, будь проклят это вымогатель!») сирийский фокусник с обезьянкой. Впрочем, успехом его выступление пользовалось только у Марка Ципия.
Устроитель обеда наблюдал за фокусами и пил, стараясь не обращать внимания на соседнее ложе, где Очень Важная Персона активно нарушал правила приличия по отношению к его жене. Впрочем, не обращать внимания получалось все хуже и хуже. Очень Важная Персона затащил его жену на свое ложе, стянул с нее столу и сам, освободившись от тоги, начал настолько откровенно пренебрегать приличиями, что Ципию пришлось отвлечься от фокусов и обезьянки и закрыть глаза, притворившись спящим. Возня на соседней ложе вскоре усилилась стонами и сопением, настолько явно намекавшими на нарушение приличий, что бедный хозяин был вынужден захрапеть, чтобы хоть как-то заглушить происходящее рядом.
На сирийского фокусника уже никто не обращал внимания, так как две трети присутствующих были сильно увлечены друг другом, а оставшаяся треть громко храпела, старательно прикрыв глаза. Поэтому он быстро собрал свой нехитрый скарб и, стараясь не создавать много шума, направился к выходу. Путь проходил мимо трапезы. Фокусник решил увеличить свой гонорар («хозяин, будь проклят этот скряга, всего девять сестерциев заплатил!») и прихватил со стола серебряное блюдо, аккуратно смахнув с него нетронутую горную форель.
Ципий разрывался. С одной стороны, «проснуться» он не мог из опасения поставить в неловкое положение щедрого гостя. С другой – продолжая «спать», он рисковал лишиться столового серебра на сумму с тремя нулями. Между тем, фокусник неспешно засовывал блюдо в свой дорожный мешок.
В конце концов, Ципий решился, найдя, как ему показалось, очень тонкое дипломатическое решение. Приоткрыв один глаз (дальний от соседнего ложа, на котором возился с его женой Очень Важная Персона), он вперил его в фокусника и громко и четко прошипел:
- Не для всех я сплю!
Внезапное «пробуждение» хозяина вызвало переполох. Фокусник заорал и бросился к выходу на улицу, забыв у стола полузавязанный мешок и таща за собой на веревке мотающуюся и не могущую подняться на ноги обезьянку. В другую дверь, ведущую во внутренние покои, завизжав, метнулась жена, на ходу пытавшаяся набросить на себя запутавшуюся столу. Очень Важная Персона, не глядя на хозяина и бордово краснея, молча нащупал возле ложа свою тогу и кое-как натянув ее на себя, проследовал вслед за сирийцем, пытаясь придать лицу возвышенно-аристократическое выражение. Сам Ципий, ошеломленный смятением, созданным его словами, так и застыл на ложе с полуоткрытым глазом…
Утром об обеде в доме Ципия говорил весь Город. Завсегдатаи форума потешались над Очень Важной Персоной, ревнителем благочестия и хранителем нравов предков, как он любил говорить о себе на сходках. Враждебная фракция в сенате потребовала создать парламентскую комиссию по расследованию произошедшего в доме Ципия, и лишь прикормленный народный трибун своим вето спас Очень Важную Персону от позора. Языкастый Гай Луциллий разродился сатирой, чтение которой на свадьбе его племянницы с молодым и перспективным политиком Гнем Страбоном (оба, разумеется, принадлежали к враждебной фракции) стало хитом, о котором говорили еще много месяцев. Тот же Луциллий придумал Ципию прозвище, ставшее настолько популярным, что даже цензоры внесли его в списки всадников под именем Марка Ципия Храпуна из Субуранской трибы.
По требованию Очень Важной Персоны, подкрепленному, разумеется, очередной порцией подарков, Марк Ципий пытался объяснить всем и каждому, что их встреча носила исключительно деловой характер, а его жена вообще находилась в тот день за городом – в Интерамне. Ципий доказывал, что они с Очень Важной Персоной обсуждали способы увековечения подвигов последнего в недавней войне на Севере, и даже приказал ради убедительности изменить готовые штемпели для чеканки денариев. Отныне на монетах Марка Ципия бигой должен был управлять не Нептун, как на ранее утвержденных эскизах, а Виктория – символ доблести и подвигов Очень Важной Персоны.
Впрочем, разговоры и сплетни от этого только усилились. Нептуна на штемпелях еще как-то удалось превратить в Викторию, но рулевое весло, изображенное на первом варианте как символ морского бога, никуда не делось. Поэтому у Очень Важной Персоны еще долго интересовались, где ему удалось найти море среди альпийских снегов и в скольких навмахиях он одолел горцев.
Марк же Ципий, получив причитающееся ему вознаграждение, дождался конца магистратуры и тихо исчез из Города вместе с женой и домочадцами. Говорили, что на заработанные храпом деньги он купил серебряные рудники в Карнийских Альпах (там, где Очень Важная Персона одержал свои победы). Если так, то ему снова сильно не повезло. Не прошло и двух лет, как с перевала Бреннер спустились дикие полчища германцев и уничтожили все живое в округе, а затем и армию шедшего на помощь окрестным жителям консула Карбона. Погиб ли Ципий в этом нашествии или окончил свои дни каким-то иным образом - неизвестно. Известно лишь, что с тех пор о нем никто нигде не слышал.
Так бы и канул в лету злосчастный и невезучий Марк Ципий, если бы не его слова, ставшие крылатым выражением римских остряков – NON OMNIBUS DORMIO!
