artemii
Эдил
что хорошего
вот поэтому сми и сеть и завлены порнографией и насилием всяким
так как нет святой инквизии (кнут)
и святых книг (пряник)
Новости Русской Православной Церкви
- Автор темы LMs
- Дата начала
вот поэтому сми и сеть и завлены порнографией и насилием всяким
так как нет святой инквизии (кнут)
и святых книг (пряник)
Понимаете в чем дело, духовность она в душе.
Т.е. можно добится того, что бы человек периодически ходил в церковь, бил поклоны и давал бабки священнику.
Но в душе он будет даже не атеистом, а просто пофигистом, а то и сознательно будет плевать на все идеи церкви просто из чувства протеста.
Посмотрите на русскую православную церковб до революции.
Формально все замечательно.
Поддержка гос-ва, финасирование, зажим иноверцев(староверов и т.д).
А фактически - интилигенция и вообще все образованные классы были скорее
пофигистами-атеистами, среди крестьян 15-20% староверы, которые давали взятки никонианским священникам, что те писали справки о венчании и т.д.
В итоге в 17 г. к власти приходят люди, которые в принципе отвергают концепцию веры, которые уничтожают храмы.
И что хоть одно массовое выступление произошло?
Те же мятежи на Тамбовщине, там хоть кто заявил что за веру и священников?
В Среднй Азии, когда большевики начали делать тоже самое, началось массовые протесты и они отступили. А в России извените.
Так что силой (инквизицией и т.д.) вы может поднять только отчетность, а духовность извените, нет.
Т.е. можно добится того, что бы человек периодически ходил в церковь, бил поклоны и давал бабки священнику.
Но в душе он будет даже не атеистом, а просто пофигистом, а то и сознательно будет плевать на все идеи церкви просто из чувства протеста.
Посмотрите на русскую православную церковб до революции.
Формально все замечательно.
Поддержка гос-ва, финасирование, зажим иноверцев(староверов и т.д).
А фактически - интилигенция и вообще все образованные классы были скорее
пофигистами-атеистами, среди крестьян 15-20% староверы, которые давали взятки никонианским священникам, что те писали справки о венчании и т.д.
В итоге в 17 г. к власти приходят люди, которые в принципе отвергают концепцию веры, которые уничтожают храмы.
И что хоть одно массовое выступление произошло?
Те же мятежи на Тамбовщине, там хоть кто заявил что за веру и священников?
В Среднй Азии, когда большевики начали делать тоже самое, началось массовые протесты и они отступили. А в России извените.
Так что силой (инквизицией и т.д.) вы может поднять только отчетность, а духовность извените, нет.
Solitarius
Эдил
Да уж какое там финансирование. Значительную часть собственных нужд церковь оплачивала самостоятельно.
Выступления были, просто они еще ждут своих историков.
LMs
Консул
Здесь нужно заметить, что льготы по налогам имеют и прочие некоммерческие организации (или в РФ не так?), право на передачу имеют все религиозные конфессии. Мечети ведь тоже возвращают, и это вполне резонно.
Что касается реформирования, то ключевым моментом на данный момент (извините за тавтологию) является организация реально функционирующих приходских общин. О переустройстве административной структуры и организации митрополий я уже писал выше.
LMs
Консул
Департамент образования планирует провести реконструкцию Детского парка № 1 на Новослободской улице, построенного на месте кладбища Скорбященского монастыря. Под парком сохранилось 99% могил, но при реконструкции планируется возвести эстраду, для чего необходимо будет строить фундамент и возить тяжелую технику, которая может провалиться в сохранившиеся склепы.
Представители общественного движения «Архнадзор» написали письмо в Мосгордуму с просьбой остановить реконструкцию детского парка № 1 на Новослободской улице и провести исследование земли и перезахоронение останков.
С парком № 1 произошла типичная для советского времени ситуация — он был разбит на месте уничтоженного кладбища Скорбященского женского монастыря, где находятся останки около тысячи человек.
Парк разбит на месте захоронений, сейчас планируется его реконструкция, в частности, строительство эстрады запланировано прямо на месте разрушенного кладбищенского храма Трех святителей. Его сохранившаяся цокольная часть хорошо видна, она возвышается над поверхностью земли в виде квадратного холма, покрытого дерном.
Могила литературного критика Юрия Николаевича Говорухи-Отрока (1853-1896), памятник по проекту Виктора Васнецова
Могила литературного критика Юрия Николаевича Говорухи-Отрока (1853-1896), памятник по проекту Виктора Васнецова
Есть исторические фотографии, на которых видно, что вокруг храма плотно размещались захоронения, поэтому есть опасность, что когда строительная техника подъедет, чтобы монтировать эстраду, тяжелые машины начнут проваливаться в склепы, как это произошло год назад во время реконструкции Семеновского парка, разбитого на месте исторического Семеновского кладбища.
Вторая проблема, связанная с этим местом, состоит в том, что территория Скорбященского монастыря не считается объектом культурного наследия, то есть Департамент культурного наследия не защищает эту территорию.
Поэтому защитить территорию, имеющую историческое и религиозное значение, может только само общество, которому остается только вызвать к городским властям, обращая их внимание на то, что это необычный парк, и с ним нужно обходиться осторожно. Самое главное, что нужно сделать прямо сейчас, это принять меры, чтобы сохранить захоронения. Любым земляным работам должна предшествовать археологическая разведка. До начала любого строительства или даже просто мощения дорожек необходимо провести археологическое исследование участка, эксгумировать останки, которые будут найдены, перезахоронить их, и только тогда сооружать на этом месте требуемый объект.
Представители общественного движения «Архнадзор» написали письмо в Мосгордуму с просьбой остановить реконструкцию детского парка № 1 на Новослободской улице и провести исследование земли и перезахоронение останков.
С парком № 1 произошла типичная для советского времени ситуация — он был разбит на месте уничтоженного кладбища Скорбященского женского монастыря, где находятся останки около тысячи человек.
Парк разбит на месте захоронений, сейчас планируется его реконструкция, в частности, строительство эстрады запланировано прямо на месте разрушенного кладбищенского храма Трех святителей. Его сохранившаяся цокольная часть хорошо видна, она возвышается над поверхностью земли в виде квадратного холма, покрытого дерном.
Могила литературного критика Юрия Николаевича Говорухи-Отрока (1853-1896), памятник по проекту Виктора Васнецова
Могила литературного критика Юрия Николаевича Говорухи-Отрока (1853-1896), памятник по проекту Виктора Васнецова
Есть исторические фотографии, на которых видно, что вокруг храма плотно размещались захоронения, поэтому есть опасность, что когда строительная техника подъедет, чтобы монтировать эстраду, тяжелые машины начнут проваливаться в склепы, как это произошло год назад во время реконструкции Семеновского парка, разбитого на месте исторического Семеновского кладбища.
Вторая проблема, связанная с этим местом, состоит в том, что территория Скорбященского монастыря не считается объектом культурного наследия, то есть Департамент культурного наследия не защищает эту территорию.
Поэтому защитить территорию, имеющую историческое и религиозное значение, может только само общество, которому остается только вызвать к городским властям, обращая их внимание на то, что это необычный парк, и с ним нужно обходиться осторожно. Самое главное, что нужно сделать прямо сейчас, это принять меры, чтобы сохранить захоронения. Любым земляным работам должна предшествовать археологическая разведка. До начала любого строительства или даже просто мощения дорожек необходимо провести археологическое исследование участка, эксгумировать останки, которые будут найдены, перезахоронить их, и только тогда сооружать на этом месте требуемый объект.
LMs
Консул
Как сообщал УНИАН, в аэропорту «Борисполь» активистка Femen с возгласами «Изыди вон!» выбежала из группы журналистов, сбросила одежду и бросилась к главе Русской православной церкви патриарху Кириллу. Ее остановила служба охраны, и силой потащила в помещение аэропорта. На спине у девушки было написано «Kill Kiril». Справка УНИАН. глава Русской православной церкви, патриарх Московский и всей Руси Кирилл прибыл в Украину с трехдневным визитом. Приезд патриарха приурочен к 20-летию предстоятельского служения главы Украинской православной церкви Московского патриархата, Митрополита Киевского и всей Украины Владимира и ко дню крещения Киевской Руси.
Больше читайте тут: http://www.unian.net/news/516960-press-slu...yiy-krizis.html
Больше читайте тут: http://www.unian.net/news/516960-press-slu...yiy-krizis.html
То есть определенную часть ей оплачивает государство.
А это относится к католикам, протестанам, старообрядцам?
А по поводу выстплений, извените, у нас уже двадцать лет церковь и белогвардейцы в моде, если бы такие выступления были, о них бы уже давно написали.
LMs
Консул
Одной ступенью ниже РПЦ находились «признанные терпимые» вероисповедания, представленные значительной частью населения империи: католики, протестанты, иудеи и буддисты. Они имели право свободно отправлять культ, вести религиозное обучение, владеть имуществом, причём государство выделяло суммы на содержание христианских священников, в том числе и неправославных (и не выделяло на содержание иудеев и буддистов, которых был обязан содержать приход).[источник не указан 731 день]
Вслед за признанием ислама «терпимым» Российская империя начало предпринимать попытки интегрировать мусульманское духовенство в государственный аппарат, по образцу РПЦ. Екатерина II принимает решение учредить в 1788 году «Оренбургское магометанское духовное собрание» (ведавшее татарами и башкирами), в дальнейшем после реорганизаций получившие название «Духовное Управление Мусульман» (позднее также появляется Таврическое духовное правление) Таким образом, у мусульман появился свой глава, утверждаемый императором.[65]
Прочие религии находились в ведении департамента духовных дел иностранных исповеданий в составе министерства иностранных дел. Этот департамент ведал римско-католической духовной коллегией из представителей церкви, иудеи ведались через особую раввинскую комиссию с совещательными правами. На иудеев распространялись различные законодательные ограничения (см. статью История евреев в России).
Вслед за признанием ислама «терпимым» Российская империя начало предпринимать попытки интегрировать мусульманское духовенство в государственный аппарат, по образцу РПЦ. Екатерина II принимает решение учредить в 1788 году «Оренбургское магометанское духовное собрание» (ведавшее татарами и башкирами), в дальнейшем после реорганизаций получившие название «Духовное Управление Мусульман» (позднее также появляется Таврическое духовное правление) Таким образом, у мусульман появился свой глава, утверждаемый императором.[65]
Прочие религии находились в ведении департамента духовных дел иностранных исповеданий в составе министерства иностранных дел. Этот департамент ведал римско-католической духовной коллегией из представителей церкви, иудеи ведались через особую раввинскую комиссию с совещательными правами. На иудеев распространялись различные законодательные ограничения (см. статью История евреев в России).
LMs
Консул
Начавшиеся слушания по существу дела Pussy Riot будут проходить в зале заседания, где были осуждены бывший глава ЮКОСа Михаил Ходорковский и бывший руководитель МФО «Менатеп» Платон Лебедев, передает «Интерфакс».
Перед началом заседания в понедельник меры безопасности у здания суда были усилены. Проезд в 7-м Ростовском переулке в непосредственной близости от суда перекрыт металлическими заграждениями. Пройти на территорию суда можно, лишь предъявив удостоверение. Возле ограждения – по традиции – проходит одиночный пикет.
В самом здании с самого утра образовалась давка, десяток спецназовцев смог пройти в здание, только растолкав журналистов. Сам процесс, как и все предыдущие предварительные слушания, задержался на час.
В первый день рассмотрения по существу дела Pussy Riot в Хамовническом суде кроме заявленных ходатайств защиты и обвинения были зачитаны мнения подсудимых на обвинительное заключение в их адрес. Надежда Толоконникова, Мария Алехина и Екатерина Самуцевич в своих письмах не признали собственной вины, однако заявили, что их акция в храме Христа Спасителя была ошибкой, и попросили прощения у верующих.
Адвокат Волкова ходатайствовала о приобщении мнения обвиняемых к материалам дела и, пользуясь тем, что велась видеотрансляция заседания суда, защитник решила зачитать каждое из писем девушек.
В частности, Толоконникова в своем мнении отметила, что не признает себя виновной по статье 213 (хулиганство), заявив, что это значило бы оболгать себя. «Ни мотива, ни состава преступления в моих действиях нет», – отметила она. Толоконникова отмечает, что у нее не было цели оскорбить кого-либо, и она сожалеет, что это случилось. По ее словам, в выступлении были только политические и художественные цели. «Возможно, у нас не было права приходить с ними в ритуальное пространство, – сказано в выступлении Толоконниковой. – Не произносили оскорбительных слов в адрес верующих, церкви и Бога. Никакой агрессии по отношению к зрителям, только желание изменить политическую ситуацию к лучшему, отсюда вся наша энергия и экспрессия».
участницы панк-группы использовали амвон в качестве сцены только потому, что не знали церковных правил. Теперь, после нескольких месяцев заключения, по словам обвиняемой, она их полностью усвоила. Она добавила, что группа специально устроила молебен не во время богослужения и не в церковный праздник, а на Масленицу. Она считает панк-молебен административным правонарушением.
«В обвинительном заключении говорится, что я совершила хулиганство по мотивам религиозной ненависти и вражды и ненависти в отношении православных верующих. Мне коренным образом непонятно это утверждение», – процитировала адвокат Алехину. «Целью нашего выступления было привлечение внимания российского духовенства и настоятеля храма Христа Спасителя патриарха Кирилла. Мы как представители своего поколения в недоумении от его действий и призывов. Мы хотели и хотим диалога», – отмечает обвиняемая.
По ее словам, «целью привлечения внимания было вопрошение к отцу Кириллу на его неоднократные публичные высказывания о том, что православные должны голосовать на выборах за Путина». «Я православная, но придерживаюсь других политических взглядов, и вопрос мой состоит в том, как же мне быть. У меня как у представителя поколения имеются другие вопросы взаимоотношений церкви и государства, на которые я искренне желаю получить ответы от отца Кирилла, рассчитываю на его мудрость. Я думала, что церковь любит своих детей, а оказывается, что и здесь существует разделение, и церковь любит только тех детей, которые верят в Путина», – зачитала слова Алехиной адвокат.
Третья участница Pussy Riot Екатерина Самуцевич считает свой арест частью репрессивных мер по снижению политической активности граждан. «Расцениваю это как начало кампании авторитарных репрессивных мер, направленных на снижение политической активности граждан и распространение чувства страха у граждан, активно участвующих в политике», – говорится в заявлении Самуцевич.
В зачитанной адвокатом речи Самуцевич подчеркивается, что девушки заходили в храм и выходили из него с открытыми лицами. Балаклава, по ее словам, – это символ, а не средство скрыть свою внешность.
Столкновение сторон
«Прокурора поменяли. Видать, не справился прежний-то прокурор. Еще пару заседаний, они и судью поменяют»
В понедельник стало известно, что на процессе по делу участниц группы Pussy Riot сменился прокурор. «Прокурора поменяли. Видать, не справился прежний-то прокурор. Еще пару заседаний – они и судью поменяют. С такой-то защитой PR, состоящей из «подонков», – написал в своем микроблоге в Twitter адвокат Марк Фейгин.
«В зале прокуроры, потерпевшие и их адвокаты. Прокурора с предыдущего заседания заменили на майора или как они там называются. Лейтенант не тянул», – написал в своем Twitter другой адвокат обвиняемых Николай Полозов.
«В зале присутствуют свидетели обвинения», – заявила в ходе своего выступления адвокат Виолетта Волкова. Однако никто не сознался, и судье пришлось зачитать список свидетелей пофамильно. В результате из зала вывели отца Екатерины Самуцевич, который значится свидетелем в списке обвинения, хотя он, по его словам, и не получал повестку. «Отца Кати Самуцевич действительно обвинение заявило в качестве своего свидетеля. Для нас это было тоже неожиданностью», – написал адвокат Полозов.
Адвокаты обвиняемых вновь заявили свои ходатайства о вызове свидетелей, экспертов и специалистов. Однако в этот раз из ранее заявленных лиц, среди которых были патриарх Кирилл и президент России, защита решила исключить последнего, надеясь на то, что в этот раз их просьбы будут удовлетворены.
«Виолетта вновь заявляет ходатайство о вызове свидетелей, экспертов, специалистов. Володю не вызываем. Так что пусть удовлетворяют», – написал в Twitter Фейгин.
После защитников обвиняемых выступил гособвинитель. Он заявил, что в заявленных ходатайствах нет смысла и необходимости. Обвинение не видит смысла и в допросе художников, деятелей искусства и т.д. Особенно удивило его желание допросить Ерофеева, осужденного Таганским судом по статье 282 УК РФ (разжигание межрелигиозной вражды) за организацию выставки «Запретное искусство – 2006». По мнению представителя прокуратуры, такой свидетель просто не может быть объективным.
После выступления прокурора Фейгин сделал в соцсети запись, что защите с новым гособвинителем повезло: «Новый прокурор – неслыханная удача для стороны защиты. Дело в известном смысле спасено. Смотрите выступление прокурора. Намереваюсь поблагодарить прокуратуру города за присланного в суд своего представителя. Это свидетельство того, что там тоже наши люди», – написал адвокат.
«Прокурор напоминает о кодексе профессиональной этики адвокатов. Говорит, мы специально не знакомились с делом. Гадко троллит, короче. Жаль, вы прокурора не видите. Фееричное зрелище. Крайне самодовольный персонаж», – подержал своего коллегу Полозов.
Адвокат потерпевших Павлова также выступила с протестом против ходатайств защиты. Она высказала и возражения на действия судьи: «Вы позволили стороне защиты устроить в зале суда манифестацию и зачитать свой манифест под видом отношения к предъявленным обвинениям», – заявил он. После этого адвокат зачитала ей статью УПК, регулирующую порядок начала процесса и порядок выступления участников процесса, которую она, по мнению судьи, грубо нарушила.
«Адвокат потерпевших наезжает на судью. Неплохо, неплохо. Кстати, заметьте, о профессионализме обвинения и адвокатов-оппонентов мы ни слова не сказали. Нас заливают грязью. Показательно», – прокомментировал Полозов выступление оппонента.
Пришедшие к зданию Таганского суда хорошенько подготовились
Напомним, к предварительным слушаниям по делу участниц Pussy Riot суд приступил 20 июля. В ходе заседания, которое проходило в закрытом режиме, судья удовлетворила ходатайство следствия и продлила трем обвиняемым – Марии Алехиной, Надежде Толоконниковой и Екатерине Самуцевич – срок содержания под стражей до 12 января 2013 года.
На том же заседании адвокаты арестованных девушек заявили ходатайства о вызове свидетелей, об исключении доказательств и о проведении повторной экспертизы. В ходатайстве о вызове свидетелей были заявлены 34 человека, в том числе патриарх Кирилл и президент России Владимир Путин.
В свою очередь адвокат Виолетта Волкова заявила ходатайства о проведении новой психолого-лингвистической экспертизы, об изъятии из материалов дела третьей экспертизы.
По словам Марка Фейгина, представляющего интересы Надежды Толоконниковой, за время расследования сотрудники правоохранительных органов провели несколько психолого-лингвистических экспертиз. Он отметил, что результаты первых двух экспертиз показали, что в действиях девушек нет состава преступления по ч. 2 ст. 213 УК РФ («Хулиганство»).
По решению судьи Марины Сыровой во всех просьбах адвокатов было отказано. Кроме того, было удовлетворено ходатайство следствия о продлении трем обвиняемым срока содержания под стражей до 12 января 2013 года.
Судьбу Pussy Riot решит суд
Накануне суда трое участниц Pussy Riot, называющие себя Балаклава, Воробей и Белка, дали эксклюзивное интервью газете Guardian, в котором заявили, что Путин их боится. За все время беседы девушки не снимали масок и даже рассказали, что в целях конспирации они периодически меняются аксессуарами. Девушки отметили, что маски придают им уверенность и позволяют чувствовать себя новыми российскими супергероями.
Участницы Pussy Riot отметили, что перформанс в храме Христа Спасителя был именно молитвой. «Богородица считается защитницей России. И поэтому это была именно молитва к Богородице о том, чтобы она прогнала Путина и изменила нашу политическую систему», – рассказали участницы группы.
Дело участниц Pussy Riot в интервью британской The Times затронул и премьер-министр России Дмитрий Медведев. Он заявил, что группа Pussy Riot за свой демарш в храме Христа Спасителя в некоторых странах могла бы получить весьма серьезное наказание. В то же время он призвал не спешить с выводами по делу и дождаться приговора суда. «К этому нужно относиться спокойно. Разве есть приговор? Его нет. Идет следствие. Конечно, позиции разные. В некоторых странах за подобные действия ответственность была бы существенно более строгой. Не говоря уже, что в определенных политических условиях такая деятельность могла весьма печально закончиться для тех, кто ее осуществлял бы, находясь в пределах того или иного храма. Неважно, кстати говоря, какой конфессии», – заметил премьер-министр.
Он признал, что дело вызвало широкий резонанс в обществе, «потому что оно касается понимания прав и свобод личности». «Всегда будет разница в восприятии того, что позволено и не позволено с моральной точки зрения. А где нравственные проступки перетекают в разряд уголовно наказуемых действий – это предстоит определить суду. Именно суд должен принять решение о том, есть ли здесь состав преступления или его нет, – подчеркнул премьер. – Если его нет, то значит, тем, кто осуществлял известное действо, повезло. Они прославились, но ответственности не понесли. Хотя, конечно, и сейчас то, что часть этих девушек находится в тюрьме, – это уже довольно серьезное испытание для них и для их семей!» – цитирует Медведева «Интерфакс».
В противовес поддержке
На эту тему
Суд отказался вызвать Путина свидетелем по делу Pussy Riot
Наказание за оскорбление веры в Европе жестче, чем в России
Суд продлил срок ареста Pussy Riot на 6 месяцев
Суд обязал Pussy Riot ознакомиться с делом до 9 июля
Следствию по делу Pussy Riot назначили нового руководителя
Ключевые слова: религия, суд, Храм Христа Спасителя, Pussy Riot
Между тем в распоряжении «Интерфакса» оказалось заявление группы известных писателей и публицистов в поддержку уголовного преследования подсудимых. «Мы уверены в том, что находящиеся под следствием экстремистки, совершившие сознательное надругательство над православной верой, православной святыней и чувствами православных верующих, обязаны понести соответствующее деянию уголовное наказание», – говорится в заявлении, под которым, в частности, поставили свои подписи писатели Валентин Распутин, Владимир Крупин, Нина Бойко, Николай Коняев и другие.
Авторы заявления возмущены появившимся ранее обращением деятелей культуры, которые, напротив, просили положить конец содержанию участниц акции под стражей. «Как известно, более ста так называемых «деятелей культуры», считающих себя единственными выразителями духовной жизни России, подписали обращение в Верховный суд с требованием освобождения из следственного изолятора трех бесноватых хулиганок, совершивших акт глумления над чувствами православных верующих в храме Христа Спасителя», – говорится в заявлении писателей.
По их мнению, «эти «деятели» лишний раз наглядно показали свою внутреннюю антихристианскую сущность, свою агрессивно-безнравственную природу и русофобскую направленность своей лжекультурной деятельности».
«Интернет и все «либеральные» СМИ называют их «элитой русской интеллигенции», – говорится далее в письме. – В этом определении наиболее вызывающе звучит слово «русской», так как для русского сознания и русской души само хамоватое «обращение» этой чванливой «элиты» и вся ее бескультурная и антиправославная деятельность – оскорбительны».
Писатели, авторы заявления считают, что арестованные участницы группы – «преступные экстремистки» и что «оправдывать религиозное кощунство» могут только «циничные деятели бескультурья, не имеющие за душой ни любви к России, ни уважения к ее тысячелетней истории».
Признавая, что церковь не может вмешиваться в работу следствия и суда, писатели в то же время подчеркивают, что подлинные деятели русской культуры, истинные патриоты и православное общество не имеют морального права отмалчиваться и оставаться безучастными к «антицерковной, антихристианской спланированной провокации».
Ранее письмо на имя глав ВС и Мосгорсуда в защиту девушек из группы Pussy Riot, арестованных по обвинению в хулиганстве в храме Христа Спасителя, было подписано сотней деятелей культуры, которые предложили освободить из-под стражи участниц группы Pussy Riot Надежду Толоконникову, Марию Алехину и Екатерину Самуцевич, прекратить их дело или переквалифицировать его из уголовного в административное.
Среди подписавших обращение – Евгений Миронов, Чулпан Хаматова, Борис Гребенщиков, Александр Расторгуев, Виталий Манский, Алексей Попогребский, Ольга Дыховничная, Григорий Чхартишвили, Валерий Меладзе, Авдотья Смирнова, Эльдар Рязанов, Андрей Смирнов, Михаил Жванецкий и другие.
Однако ВС отказался рассматривать письмо в поддержку арестованных участниц панк-группы Pussy Riot.
Незащищенные моральные ценности
Популярные материалы
Марии Шараповой не дали поесть в олимпийской деревне
Названы 50 главных российских знаменитостей
В Госдуме назвали поведение НКО "истерикой"
Таллин: Посольство России оскорбило эстонцев
Названы самые популярные имена для новорожденных в Москве
Медведев готов к выдвижению в президенты
Расскажи о себе на Russia.ru
Напомним, что 21 февраля этого года феминистки из панк-группы исполнили песню «Богородица, Путина прогони!» перед алтарем в храме Христа Спасителя. Позже в своем Твиттере они назвали это выступление «панк-молебном».
26 февраля против участниц группы Pussy Riot Екатерины Самуцевич, Марии Алехиной и Надежды Толоконниковой было возбуждено уголовное дело по статье «Хулиганство». Дело возбуждено по ч. 2 ст. 213 УК РФ, предусматривающей до семи лет лишения свободы.
Участницы Pussy Riot полностью отрицают свою вину.
20 июня Таганский суд удовлетворил ходатайство следователя и оставил трех подозреваемых под арестом до 24 июля. В частности, следователь просил суд продлить Надежде Толоконниковой срок содержания под стражей в связи с тем, что, находясь на свободе, подозреваемая может скрыться от следствия, уничтожить улики по делу и продолжить заниматься преступной деятельностью. Позже Мосгорсуд признал законным решение Таганского суда столицы, продлившего арест предполагаемым участницам панк-группы.
21 июня было обнародовано заключение эксперта Независимого экспертно-правового совета Юрия Костанова, который, проанализировав текст песни Pussy Riot, исполненной в храме Христа Спасителя, пришел к выводу, что действия девушек не содержат признаков хулиганства.
В Госдуме предложили пополнить Уголовный кодекс специальной статьей, карающей за действия, подобные тем, что совершили участницы группы Pussy Riot. Депутат Госдумы от фракции «Справедливая Россия» Татьяна Москалькова ранее выступила с инициативой ввести в Уголовный кодекс наказание «За покушение на нравственность и грубое нарушение правил общежития, за действия, посягающие на честь и достоинство граждан, нравственные устои общества».
«Наши религиозные, духовные, культурные и исторические святыни, а также моральные ценности остаются не защищены законом. Необходимо сохранить морально-нравственные нормы и принципы, которые веками соблюдались в государстве. Если человек хочет ходить голым по улице, показывать всем свое тело, то для этого существуют специальные места и заведения», – заявила Москалькова.
Перед началом заседания в понедельник меры безопасности у здания суда были усилены. Проезд в 7-м Ростовском переулке в непосредственной близости от суда перекрыт металлическими заграждениями. Пройти на территорию суда можно, лишь предъявив удостоверение. Возле ограждения – по традиции – проходит одиночный пикет.
В самом здании с самого утра образовалась давка, десяток спецназовцев смог пройти в здание, только растолкав журналистов. Сам процесс, как и все предыдущие предварительные слушания, задержался на час.
В первый день рассмотрения по существу дела Pussy Riot в Хамовническом суде кроме заявленных ходатайств защиты и обвинения были зачитаны мнения подсудимых на обвинительное заключение в их адрес. Надежда Толоконникова, Мария Алехина и Екатерина Самуцевич в своих письмах не признали собственной вины, однако заявили, что их акция в храме Христа Спасителя была ошибкой, и попросили прощения у верующих.
Адвокат Волкова ходатайствовала о приобщении мнения обвиняемых к материалам дела и, пользуясь тем, что велась видеотрансляция заседания суда, защитник решила зачитать каждое из писем девушек.
В частности, Толоконникова в своем мнении отметила, что не признает себя виновной по статье 213 (хулиганство), заявив, что это значило бы оболгать себя. «Ни мотива, ни состава преступления в моих действиях нет», – отметила она. Толоконникова отмечает, что у нее не было цели оскорбить кого-либо, и она сожалеет, что это случилось. По ее словам, в выступлении были только политические и художественные цели. «Возможно, у нас не было права приходить с ними в ритуальное пространство, – сказано в выступлении Толоконниковой. – Не произносили оскорбительных слов в адрес верующих, церкви и Бога. Никакой агрессии по отношению к зрителям, только желание изменить политическую ситуацию к лучшему, отсюда вся наша энергия и экспрессия».
участницы панк-группы использовали амвон в качестве сцены только потому, что не знали церковных правил. Теперь, после нескольких месяцев заключения, по словам обвиняемой, она их полностью усвоила. Она добавила, что группа специально устроила молебен не во время богослужения и не в церковный праздник, а на Масленицу. Она считает панк-молебен административным правонарушением.
«В обвинительном заключении говорится, что я совершила хулиганство по мотивам религиозной ненависти и вражды и ненависти в отношении православных верующих. Мне коренным образом непонятно это утверждение», – процитировала адвокат Алехину. «Целью нашего выступления было привлечение внимания российского духовенства и настоятеля храма Христа Спасителя патриарха Кирилла. Мы как представители своего поколения в недоумении от его действий и призывов. Мы хотели и хотим диалога», – отмечает обвиняемая.
По ее словам, «целью привлечения внимания было вопрошение к отцу Кириллу на его неоднократные публичные высказывания о том, что православные должны голосовать на выборах за Путина». «Я православная, но придерживаюсь других политических взглядов, и вопрос мой состоит в том, как же мне быть. У меня как у представителя поколения имеются другие вопросы взаимоотношений церкви и государства, на которые я искренне желаю получить ответы от отца Кирилла, рассчитываю на его мудрость. Я думала, что церковь любит своих детей, а оказывается, что и здесь существует разделение, и церковь любит только тех детей, которые верят в Путина», – зачитала слова Алехиной адвокат.
Третья участница Pussy Riot Екатерина Самуцевич считает свой арест частью репрессивных мер по снижению политической активности граждан. «Расцениваю это как начало кампании авторитарных репрессивных мер, направленных на снижение политической активности граждан и распространение чувства страха у граждан, активно участвующих в политике», – говорится в заявлении Самуцевич.
В зачитанной адвокатом речи Самуцевич подчеркивается, что девушки заходили в храм и выходили из него с открытыми лицами. Балаклава, по ее словам, – это символ, а не средство скрыть свою внешность.
Столкновение сторон
«Прокурора поменяли. Видать, не справился прежний-то прокурор. Еще пару заседаний, они и судью поменяют»
В понедельник стало известно, что на процессе по делу участниц группы Pussy Riot сменился прокурор. «Прокурора поменяли. Видать, не справился прежний-то прокурор. Еще пару заседаний – они и судью поменяют. С такой-то защитой PR, состоящей из «подонков», – написал в своем микроблоге в Twitter адвокат Марк Фейгин.
«В зале прокуроры, потерпевшие и их адвокаты. Прокурора с предыдущего заседания заменили на майора или как они там называются. Лейтенант не тянул», – написал в своем Twitter другой адвокат обвиняемых Николай Полозов.
«В зале присутствуют свидетели обвинения», – заявила в ходе своего выступления адвокат Виолетта Волкова. Однако никто не сознался, и судье пришлось зачитать список свидетелей пофамильно. В результате из зала вывели отца Екатерины Самуцевич, который значится свидетелем в списке обвинения, хотя он, по его словам, и не получал повестку. «Отца Кати Самуцевич действительно обвинение заявило в качестве своего свидетеля. Для нас это было тоже неожиданностью», – написал адвокат Полозов.
Адвокаты обвиняемых вновь заявили свои ходатайства о вызове свидетелей, экспертов и специалистов. Однако в этот раз из ранее заявленных лиц, среди которых были патриарх Кирилл и президент России, защита решила исключить последнего, надеясь на то, что в этот раз их просьбы будут удовлетворены.
«Виолетта вновь заявляет ходатайство о вызове свидетелей, экспертов, специалистов. Володю не вызываем. Так что пусть удовлетворяют», – написал в Twitter Фейгин.
После защитников обвиняемых выступил гособвинитель. Он заявил, что в заявленных ходатайствах нет смысла и необходимости. Обвинение не видит смысла и в допросе художников, деятелей искусства и т.д. Особенно удивило его желание допросить Ерофеева, осужденного Таганским судом по статье 282 УК РФ (разжигание межрелигиозной вражды) за организацию выставки «Запретное искусство – 2006». По мнению представителя прокуратуры, такой свидетель просто не может быть объективным.
После выступления прокурора Фейгин сделал в соцсети запись, что защите с новым гособвинителем повезло: «Новый прокурор – неслыханная удача для стороны защиты. Дело в известном смысле спасено. Смотрите выступление прокурора. Намереваюсь поблагодарить прокуратуру города за присланного в суд своего представителя. Это свидетельство того, что там тоже наши люди», – написал адвокат.
«Прокурор напоминает о кодексе профессиональной этики адвокатов. Говорит, мы специально не знакомились с делом. Гадко троллит, короче. Жаль, вы прокурора не видите. Фееричное зрелище. Крайне самодовольный персонаж», – подержал своего коллегу Полозов.
Адвокат потерпевших Павлова также выступила с протестом против ходатайств защиты. Она высказала и возражения на действия судьи: «Вы позволили стороне защиты устроить в зале суда манифестацию и зачитать свой манифест под видом отношения к предъявленным обвинениям», – заявил он. После этого адвокат зачитала ей статью УПК, регулирующую порядок начала процесса и порядок выступления участников процесса, которую она, по мнению судьи, грубо нарушила.
«Адвокат потерпевших наезжает на судью. Неплохо, неплохо. Кстати, заметьте, о профессионализме обвинения и адвокатов-оппонентов мы ни слова не сказали. Нас заливают грязью. Показательно», – прокомментировал Полозов выступление оппонента.
Пришедшие к зданию Таганского суда хорошенько подготовились
Напомним, к предварительным слушаниям по делу участниц Pussy Riot суд приступил 20 июля. В ходе заседания, которое проходило в закрытом режиме, судья удовлетворила ходатайство следствия и продлила трем обвиняемым – Марии Алехиной, Надежде Толоконниковой и Екатерине Самуцевич – срок содержания под стражей до 12 января 2013 года.
На том же заседании адвокаты арестованных девушек заявили ходатайства о вызове свидетелей, об исключении доказательств и о проведении повторной экспертизы. В ходатайстве о вызове свидетелей были заявлены 34 человека, в том числе патриарх Кирилл и президент России Владимир Путин.
В свою очередь адвокат Виолетта Волкова заявила ходатайства о проведении новой психолого-лингвистической экспертизы, об изъятии из материалов дела третьей экспертизы.
По словам Марка Фейгина, представляющего интересы Надежды Толоконниковой, за время расследования сотрудники правоохранительных органов провели несколько психолого-лингвистических экспертиз. Он отметил, что результаты первых двух экспертиз показали, что в действиях девушек нет состава преступления по ч. 2 ст. 213 УК РФ («Хулиганство»).
По решению судьи Марины Сыровой во всех просьбах адвокатов было отказано. Кроме того, было удовлетворено ходатайство следствия о продлении трем обвиняемым срока содержания под стражей до 12 января 2013 года.
Судьбу Pussy Riot решит суд
Накануне суда трое участниц Pussy Riot, называющие себя Балаклава, Воробей и Белка, дали эксклюзивное интервью газете Guardian, в котором заявили, что Путин их боится. За все время беседы девушки не снимали масок и даже рассказали, что в целях конспирации они периодически меняются аксессуарами. Девушки отметили, что маски придают им уверенность и позволяют чувствовать себя новыми российскими супергероями.
Участницы Pussy Riot отметили, что перформанс в храме Христа Спасителя был именно молитвой. «Богородица считается защитницей России. И поэтому это была именно молитва к Богородице о том, чтобы она прогнала Путина и изменила нашу политическую систему», – рассказали участницы группы.
Дело участниц Pussy Riot в интервью британской The Times затронул и премьер-министр России Дмитрий Медведев. Он заявил, что группа Pussy Riot за свой демарш в храме Христа Спасителя в некоторых странах могла бы получить весьма серьезное наказание. В то же время он призвал не спешить с выводами по делу и дождаться приговора суда. «К этому нужно относиться спокойно. Разве есть приговор? Его нет. Идет следствие. Конечно, позиции разные. В некоторых странах за подобные действия ответственность была бы существенно более строгой. Не говоря уже, что в определенных политических условиях такая деятельность могла весьма печально закончиться для тех, кто ее осуществлял бы, находясь в пределах того или иного храма. Неважно, кстати говоря, какой конфессии», – заметил премьер-министр.
Он признал, что дело вызвало широкий резонанс в обществе, «потому что оно касается понимания прав и свобод личности». «Всегда будет разница в восприятии того, что позволено и не позволено с моральной точки зрения. А где нравственные проступки перетекают в разряд уголовно наказуемых действий – это предстоит определить суду. Именно суд должен принять решение о том, есть ли здесь состав преступления или его нет, – подчеркнул премьер. – Если его нет, то значит, тем, кто осуществлял известное действо, повезло. Они прославились, но ответственности не понесли. Хотя, конечно, и сейчас то, что часть этих девушек находится в тюрьме, – это уже довольно серьезное испытание для них и для их семей!» – цитирует Медведева «Интерфакс».
В противовес поддержке
На эту тему
Суд отказался вызвать Путина свидетелем по делу Pussy Riot
Наказание за оскорбление веры в Европе жестче, чем в России
Суд продлил срок ареста Pussy Riot на 6 месяцев
Суд обязал Pussy Riot ознакомиться с делом до 9 июля
Следствию по делу Pussy Riot назначили нового руководителя
Ключевые слова: религия, суд, Храм Христа Спасителя, Pussy Riot
Между тем в распоряжении «Интерфакса» оказалось заявление группы известных писателей и публицистов в поддержку уголовного преследования подсудимых. «Мы уверены в том, что находящиеся под следствием экстремистки, совершившие сознательное надругательство над православной верой, православной святыней и чувствами православных верующих, обязаны понести соответствующее деянию уголовное наказание», – говорится в заявлении, под которым, в частности, поставили свои подписи писатели Валентин Распутин, Владимир Крупин, Нина Бойко, Николай Коняев и другие.
Авторы заявления возмущены появившимся ранее обращением деятелей культуры, которые, напротив, просили положить конец содержанию участниц акции под стражей. «Как известно, более ста так называемых «деятелей культуры», считающих себя единственными выразителями духовной жизни России, подписали обращение в Верховный суд с требованием освобождения из следственного изолятора трех бесноватых хулиганок, совершивших акт глумления над чувствами православных верующих в храме Христа Спасителя», – говорится в заявлении писателей.
По их мнению, «эти «деятели» лишний раз наглядно показали свою внутреннюю антихристианскую сущность, свою агрессивно-безнравственную природу и русофобскую направленность своей лжекультурной деятельности».
«Интернет и все «либеральные» СМИ называют их «элитой русской интеллигенции», – говорится далее в письме. – В этом определении наиболее вызывающе звучит слово «русской», так как для русского сознания и русской души само хамоватое «обращение» этой чванливой «элиты» и вся ее бескультурная и антиправославная деятельность – оскорбительны».
Писатели, авторы заявления считают, что арестованные участницы группы – «преступные экстремистки» и что «оправдывать религиозное кощунство» могут только «циничные деятели бескультурья, не имеющие за душой ни любви к России, ни уважения к ее тысячелетней истории».
Признавая, что церковь не может вмешиваться в работу следствия и суда, писатели в то же время подчеркивают, что подлинные деятели русской культуры, истинные патриоты и православное общество не имеют морального права отмалчиваться и оставаться безучастными к «антицерковной, антихристианской спланированной провокации».
Ранее письмо на имя глав ВС и Мосгорсуда в защиту девушек из группы Pussy Riot, арестованных по обвинению в хулиганстве в храме Христа Спасителя, было подписано сотней деятелей культуры, которые предложили освободить из-под стражи участниц группы Pussy Riot Надежду Толоконникову, Марию Алехину и Екатерину Самуцевич, прекратить их дело или переквалифицировать его из уголовного в административное.
Среди подписавших обращение – Евгений Миронов, Чулпан Хаматова, Борис Гребенщиков, Александр Расторгуев, Виталий Манский, Алексей Попогребский, Ольга Дыховничная, Григорий Чхартишвили, Валерий Меладзе, Авдотья Смирнова, Эльдар Рязанов, Андрей Смирнов, Михаил Жванецкий и другие.
Однако ВС отказался рассматривать письмо в поддержку арестованных участниц панк-группы Pussy Riot.
Незащищенные моральные ценности
Популярные материалы
Марии Шараповой не дали поесть в олимпийской деревне
Названы 50 главных российских знаменитостей
В Госдуме назвали поведение НКО "истерикой"
Таллин: Посольство России оскорбило эстонцев
Названы самые популярные имена для новорожденных в Москве
Медведев готов к выдвижению в президенты
Расскажи о себе на Russia.ru
Напомним, что 21 февраля этого года феминистки из панк-группы исполнили песню «Богородица, Путина прогони!» перед алтарем в храме Христа Спасителя. Позже в своем Твиттере они назвали это выступление «панк-молебном».
26 февраля против участниц группы Pussy Riot Екатерины Самуцевич, Марии Алехиной и Надежды Толоконниковой было возбуждено уголовное дело по статье «Хулиганство». Дело возбуждено по ч. 2 ст. 213 УК РФ, предусматривающей до семи лет лишения свободы.
Участницы Pussy Riot полностью отрицают свою вину.
20 июня Таганский суд удовлетворил ходатайство следователя и оставил трех подозреваемых под арестом до 24 июля. В частности, следователь просил суд продлить Надежде Толоконниковой срок содержания под стражей в связи с тем, что, находясь на свободе, подозреваемая может скрыться от следствия, уничтожить улики по делу и продолжить заниматься преступной деятельностью. Позже Мосгорсуд признал законным решение Таганского суда столицы, продлившего арест предполагаемым участницам панк-группы.
21 июня было обнародовано заключение эксперта Независимого экспертно-правового совета Юрия Костанова, который, проанализировав текст песни Pussy Riot, исполненной в храме Христа Спасителя, пришел к выводу, что действия девушек не содержат признаков хулиганства.
В Госдуме предложили пополнить Уголовный кодекс специальной статьей, карающей за действия, подобные тем, что совершили участницы группы Pussy Riot. Депутат Госдумы от фракции «Справедливая Россия» Татьяна Москалькова ранее выступила с инициативой ввести в Уголовный кодекс наказание «За покушение на нравственность и грубое нарушение правил общежития, за действия, посягающие на честь и достоинство граждан, нравственные устои общества».
«Наши религиозные, духовные, культурные и исторические святыни, а также моральные ценности остаются не защищены законом. Необходимо сохранить морально-нравственные нормы и принципы, которые веками соблюдались в государстве. Если человек хочет ходить голым по улице, показывать всем свое тело, то для этого существуют специальные места и заведения», – заявила Москалькова.
Мальфет
Пропретор
А уж обвиняющие и свидетели какие клоуны, вовсе не передать:
"И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, его же царствию не будет конца...» Продолжите», — без предисловий заявила Виолетта Волкова. Это была цитата из молитвы «Символ веры». Сокологорская растерялась, а судья Сырова вопрос отклонила, заявив, что он не по существу"
"После Сокологорской на трибуну заступил прихожанин Денис Истомин. Во время дачи показаний он путался, в частности, сначала сказал, что в ХХС в тот день зашел в первый раз, а позже заявил, что старается ходить в ХХС «регулярно, как можно чаще»
http://www.gazeta.ru/social/2012/07/30/4702981.shtml
Ондатр
Перегрин
Из услышаного где-то: "На панк-молебен власти решили ответить панк-судом"
LMs
Консул
Протоиерей Димитрий Смирнов беседует с адвокатом Ларисой Павловой, которая представляет на процессе над Pussy Riot интересы потерпевшей стороны.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я очень рад, что вы к нам пришли, потому что сведения, которые мы слышим через разные средства массовой, так называемой, информации, — искаженные.
Я прочел ваш диалог с Шишовой. И обращаюсь ко всем нашим слушателям: сделайте его каждый в свою веру, в свою силу достоянием как можно большего количества людей, потому что все средства массовой дезинформации просто лгут от начала до конца.
Я хотел устроить эту встречу именно для того, чтобы вы из первых уст услышали все, как было. Потому что те ролики, которые бесконечно показывают по разным каналам, нам подаются как события. Но преступлением было совершенно другое, а все, что мы видим, — позднейшая интерпретация. Глядя на эти ролики, люди дезинформируются.
В нашем блоге теперь 5000 друзей – это серьезная цифра. Я очень надеюсь, что наш сегодняшний диалог тоже станет достоянием общественности, и это принесет пользу.
Лариса Павлова: Спасибо. Да, я рада буду рассказать то, что мне известно по этому делу, ответить на любые вопросы.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Расскажите, какова мера вашего участия в процессе над участниками скандальной группы?
Лариса Павлова: Начнем с того, что я – профессиональный адвокат. Веду дела и в защиту обвиняемых по уголовным делам, и в защиту потерпевших по уголовным делам.
В этом деле я представляю интересы потерпевших. То есть я адвокат, который выступает в защиту тех людей, интересы которых уголовный кодекс и должен защищать.
К сожалению, шумиха вокруг обвиняемых Толоконниковой Надежды, Алехиной Марии и Самусевич Екатерины представляет дело так, что у нас сегодня стоит вопрос только о защите обвиняемых. Понимаете, все средства массовой информации поднялись на их защиту. А если мы почитаем уголовный кодекс, и вообще здравым умом прикинем, зачем же существует государство, то поймем, что цель уголовного кодекса и вообще уголовного наказания – преследование преступлений, защита граждан, их законных прав и интересов. То есть весь наш уголовный кодекс направлен на защиту потерпевших.
Я на сегодняшний момент защищаю в суде интересы шестерых потерпевших: это две женщины и четыре мужчины. Все они – люди разных профессий. Есть и простые рабочие, есть люди с двумя высшими образованиями. Среди потерпевших — даже кандидаты технических наук.
Потерпевшие – это те люди, которые были очевидцами преступления. Все они помогали задерживать ныне подсудимых. Люди, которые находятся под судом, называются подсудимые. Они их задерживали, они опознавали.
Дело уже следствием закончено. Обвиняемым, а ныне подсудимым, предъявлено обвинение по статье 213 часть 2, а именно – совершение хулиганских действий, если быть точнее, то нарушение общественной безопасности по религиозным мотивам и против определенной социальной группы. Вторая часть статьи 213-й считается тяжким преступлением, и сроки наказания там могут быть как разные альтернативные, не связанные с лишением свободы, так и лишение свободы сроком до 7 лет.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это максимальный.
Лариса Павлова: Да. А тяжкие преступления – это те, когда наказание по статье возможно свыше 5 лет. До 5 лет – это не тяжкие. А это преступление тяжкое.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я обратил внимание: в тех роликах, которые показывают там ведь не три, а не то четыре, не то пять девушек.
Лариса Павлова: Да, здесь есть о чем рассказать.
Протоиерей Димитрий Смирнов: А где остальные?
Лариса Павлова: Для того чтобы рассказать немного о тех, кто принимал участие в этом преступлении, надо коснуться, как говорят на языке уголовно-процессуального кодекса, фактических обстоятельств дела.
Фактические обстоятельства дела связаны со следующим. Если близко к тексту передать события 21 февраля, имевшие место в храме Христа Спасителя, получается вот что.
Место преступления — это верхний храм, кафедральный собор Русской Православной Церкви. Он был открыт для посещения верующими, для молитвы. Как известно, на храме есть купола. Для грамотных написано, что это храм, и правила поведения написаны, а для неграмотных на входе охрана еще объясняет, как себя вести: что это – храм, пожалуйста, уберите фотоаппараты, одежда должна быть приличная, не разрешается большие сумки проносить и так далее, и так далее. Все разъясняется на входе. Вот группа женщин из пяти человек.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Из пяти человек.
Лариса Павлова: Из пяти человек. Как сейчас уже выяснилось, они с группой сопровождения до 10 человек ориентировочно, прошли в храм Христа Спасителя около 11 часов утра. Службы не было в этот момент в храме. Просто верующие молились, прикладывались к святыням. Шла обычная жизнь православного храма: подавали записки, ставили свечки.
Эти люди прошли. Женщины были в капюшонах, в пальто, имели вполне пристойный вид, не выделялись из толпы. Они прошли в храм, а, как известно, в храме Христа Спасителя есть центральная часть, и есть очень большие галереи. Часть людей, которая шла вместе с ними, это были, в любом случае, журналисты. Кто-то был с кинокамерой, кто-то с фотоаппаратами. Один из сопровождавших пронес гитару в заплечном мешке, как теперь выясняется. Они разными путями тоже прошли в основной зал храма Христа Спасителя.
Две из женщин отвлекли внимание служащих, которые находились возле амвона и святых врат, потому что там стояла свеченица — на своем рабочем месте. И затем, перепрыгнув через все заграждения, буквально ломая все эти калиточки, которые ведут на патриаршее место, на солею, на амвон, пять женщин, преодолев все эти заграждения и преграды, в пальто, как они были, принеся с собой туда гитару, какое-то оборудование, рюкзаки, все было в быстром темпе, скинули свою верхнюю одежду, в которой они пришли в храм, надели на лица маски разноцветные с прорезями для глаз, побросали вещи и попытались включить музыку – какое-то устройство, усилитель музыкальный – я сейчас не берусь точно сказать.
Кроме того, одна из женщин пыталась электрогитару подключить. Там стоят микрофоны на солее. Тут же к ним стали звать охрану. Служащие стали требовать покинуть помещение, прекратить вот эти незаконные действия.
Девушки в масках, понимая, что у них не получается музыки никакой, на которую, возможно, они рассчитывали, стали дергаться, дрыгаться, задирать ноги, скакать, изображать такие, знаете, как удары противнику, повернувшись лицом к верующим, которые были в храме, к иконам. Самое главное, что в этот момент они, все пятеро, как говорят очевидцы, это было все очень организованно, – дружно скандировали нецензурную брань в адрес Господа. Я повторять не буду, чтобы не оскорблять Господа. Но это было чистое оскорбление, чистая нецензурщина, одна и та же фраза, которая повторялась, повторялась, повторялась.
Плюс еще один из очевидцев слышал, что они говорили «Богородица, стань феминисткой» – это единственное, что касалось Богородицы. Тоже было оскорбительно, естественно, для верующих.
Их стали выводить с амвона. Они отказывались покинуть. Была вырвана рация у одного из охранников. Потом, когда два человека, алтарники, услышав шум, вышли в зал, они тоже принялись останавливать этих женщин. Те вырывались, перескакивали на другое место, и в момент, когда они дергались и кричали нецензурщину от святых врат, группой сопровождения была совершена видеосъемка.
Двое человек тоже пытались войти на амвон с камерами, и они перескакивали, продолжали осуществлять видеосъемку. Было совершенно понятно, что это не только оскорбление верующих, святынь, и вообще нарушение порядка, но и попытка заснять какой-то видеоряд. Все продолжалось достаточно недолго. Правда, потерпевшие говорят о том, что для них в этот момент время просто остановилось.
Я сама задавала вопросы: «Как вы считаете, сколько времени было?» Они говорят: «Я даже не могу сказать, потому что для меня все остановилось». Люди не могли поверить, что это происходит на самом деле. Очень боялись, что девушки ворвутся в алтарь.
Они были оттеснены достаточно быстро, минуты, чуть более того, самые активные действия продолжались. Характерно то, что удалось снять маски только с трех женщин. Вот именно их и опознали очевидцы. Они их видели хорошо. А две маски не сняли. Кто-то из задерживающих пытался снять с них маски, но группа сопровождения, так ее назовем, – те люди, которые пришли вместе с этими женщинами, – они отталкивали руки, говорили: «Уберите руки, не смейте снимать». То есть не давали задержать этих женщин, не давали снимать маски.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Удалось задержать кого-то из этой группы сопровождения?
Лариса Павлова: Насколько я помню, там были задержаны журналисты: одна журналистка из «Новой газеты», из зарубежной прессы был задержан кто-то.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Идентифицировать удалось?
Лариса Павлова: Да. Эти люди известны, их опрашивали в отделении милиции, куда их привезли. Но суть в том, что они сами конкретных действий не совершали – оскорбительных и нарушающих общественный порядок. Да, они помогали вот этой преступной группе осуществлять эти действия.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Значит это можно расценивать как соучастие?
Лариса Павлова: В широком смысле слова – да. Но, когда идет следствие, то доказываются конкретные действия каждого конкретного лица. Поэтому…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Если человек… Люди хотят помешать преступлению, а кто-то мешает этим людям. Значит, они соучастники?
Лариса Павлова: Вы понимаете, если доказано следствием, что у них имелся сговор и распределение ролей, как в группе, в преступной группе…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Как без сговора можно там оказаться? Да еще с камерой?
Лариса Павлова: Вы понимаете, я с вами согласна. Я думаю о том, что имеет смысл говорить о преступной группе. Между прочим, в обвинительном заключении сказано, что совершили преступление трое перечисленных и «неустановленные лица», то есть группа лиц. Остальные пока не установлены. То есть их конкретная вина не установлена.
Протоиерей Димитрий Смирнов: А те, кого установили, они не говорят, кто был с ними?
Лариса Павлова: Нет. Они стараются говорить минимум информации.
Протоиерей Димитрий Смирнов: То есть они, значит, следствию препятствуют?
Лариса Павлова: Конечно. Правда, есть показания о том, что журналисты были заранее информированы об этой акции, потому прибыли туда. Есть даже показания одной из женщин-журналисток о том, что она не думала, что будет происходить именно такое событие. Она не собиралась в нем принимать участие, поэтому она ничего не снимала: была ошарашена увиденным.
Трое подсудимых – это те лица, чьи действия зафиксированы, в том числе частично видеокамерами, которые опознаны, и в отношении действий которых имеются показания доброго десятка очевидцев.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Хорошо. А какая-то оперативная информация о том, кто были остальные журналисты и две другие девушки?
Лариса Павлова: Вы знаете, оперативная информация не содержится в материалах дела. Оперативная информация вообще — это рапорта либо какие-то сводки по заданиям следователя. Но необходимо сказать следующее: то, что произошло в храме, было в этот же день вброшено в интернет. На самом ролике, как уже установлено следствием, имеются записи, сделанные в Елоховском соборе, бывшем кафедральном соборе. Это же не просто какой-то, а это бывший кафедральный собор Русской Православной Церкви.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Там репетиция как бы была.
Лариса Павлова: Да, там была репетиция. И там их очень быстро выдворили, не смогли снять маски, поэтому личности репетировавших были не установлены.
То есть, повторюсь, часть кадров, которые попали в интернет, сняты в Елоховском соборе. Но, когда не установлена личность, вменять этот эпизод в вину нельзя. Шла речь лишь о том, что в интернете распространена информация, которая, в общем-то, призывает к разжиганию вражды с православными — звучат различные оскорбительные высказывания. Это интернет-продукт.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Православных у нас все-таки 100 миллионов человек в стране.
Лариса Павлова: Да.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это же речь идет просто против народа.
Лариса Павлова: В общем, да. Вы знаете, поступило много писем, в том числе и на следствии – я знаю людей, которые не видели действо, не были в храме, но которые считают себя оскорбленными. Я знаю даже о прокурорских работниках.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Таких сотни тысяч.
Лариса Павлова: Да. Туда огромное количество писем поступает.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я и сам считаю себя оскорбленным. Я думаю, весь наш приход.
Лариса Павлова: Батюшка, вы знаете, здесь есть свои правила.
Протоиерей Димитрий Смирнов: У нас тысячи и тысячи.
Лариса Павлова: Есть правила защиты потерпевших в таких случаях. А правила такие. Если разжигается религиозная вражда, если оскорбляются чувства верующих… Группа обвиняемых не установлена пока до сих пор.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Целиком не установлена?
Лариса Павлова: Да, целиком не установлена.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Трое – это уже группа.
Лариса Павлова: Трое есть, плюс еще те люди, которые помещали это в интернет. В материалах дела есть большие списки писем…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Не только интернет, а средства массовой информации, которые все время транслировали этот ролик. Разве они не оскорбляли наши чувства?
Лариса Павлова: Конечно. Они предоставляли технические средства и распространяли, конечно. Поэтому здесь очень широкий круг распространения религиозной вражды.
Но суть в том, что это другая статья. Это статья 282 уголовного кодекса. Она касается разжигания религиозной ненависти, экстремистских действий. Она подследственна прокуратуре. Если это дело по хулиганству, в котором я принимаю участие, оно подведомственно органам внутренних дел, Следственному Комитету, и расследованием занимался ЦАО, Управление внутренних дел центрального округа города Москвы. Действия, связанные с экстремистской деятельностью и религиозной враждой…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Прокуратура занимается этим делом?
Лариса Павлова: Дело было выделено в отдельное производство. Часть материалов направлена в прокуратуру. Что в прокуратуре делается, какое принято решение – у меня такой информации нет, я на сегодняшний момент не знаю.
Протоиерей Димитрий Смирнов: А ее как-то получить можно?
Лариса Павлова: Вероятно, сделав запросы.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Кто имеет право у прокуратуры спрашивать такие вещи?
Лариса Павлова: В принципе, любой человек может сделать запрос.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я как частное лицо?
Лариса Павлова: Если вы считаете себя потерпевшим от этих действий, вы можете требовать возбуждения уголовного дела. Прокуратура обязана ответить вам, возбуждено ли дело, предприняты ли действия.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Потому что каждый раз, когда об этой группе этих существ речь идет, всегда тут же показывают ролик. Всегда — как иллюстрацию. Вновь и вновь повторяют. Это все равно, что в случае, когда мусульмане были оскорблены карикатурами, каждый раз показывать эти карикатуры. Это же…
Лариса Павлова: Это такое получается длящееся преступление.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Да. В этом участвуют уже совершенно все…
Лариса Павлова: Вы понимаете, я думаю, что такие дела трудны для расследования. Трудны, трудоемки.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Что тут трудного?
Лариса Павлова: Трудность в том, что должны быть зафиксированы конкретные действия письменными доказательствами.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Хорошо. Свидетелей недостаточно?
Лариса Павлова: Почему? И свидетелей достаточно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Есть свидетели. Есть пленки.
Лариса Павлова: Да.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Что еще надо? Какие трудности?
Лариса Павлова: Нет, необходимо установить, кто распространяет.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Есть сопротивление следствию. Как кто? Есть у нас каналы телевизионные, есть генеральные директора. Кто принимал решение, пусть они и отвечают.
Лариса Павлова: Ну, это дело приняло бы определенную политическую окраску. Поэтому…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Все, что касается миллионов, это уже политика.
Лариса Павлова: Да, это уже политика.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Куда тут денешься? В Крымске пострадали люди. Погибло 170 человек. Много, 30 тысяч лишились крова. Тысячи, десятки тысяч участников помощи. Все участвуют. Я смотрю по телевизору – собирают деньги. Это тоже становится политикой. Так же и здесь.
Лариса Павлова: Конечно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это политическая антихристианская акция внутри христианского государства. Они как бы проверяют, насколько мы… Вообще, мы проглотим это или нет?
Лариса Павлова: Готовы реально наказывать виновных? Конечно, это идет определенная проверка, я здесь согласна.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Если не будут виновные наказаны, значит можно дальше. У нас вчера напротив метро нашего (где храм) написали на остановке «Смерть попам». Это призыв. «Попам хана». Хана по-блатному – значит…
Лариса Павлова: Ну, понятно. Каждому русскому понятно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это какое высказывание? Экстремистское?
Лариса Павлова: Может быть по-разному. Смотря так сказать…
Протоиерей Димитрий Смирнов: «Попам хана» – без восклицательного знака. Просто «Попам хана». Это как? Это как поздравление с новым годом?
Лариса Павлова: Вы знаете, батюшка, не зря говорят: «Закон, что дышло, куда поведет, то и вышло».
Протоиерей Димитрий Смирнов: Спасибо, дорогой адвокат. Я теперь буду знать. Это какая статья так звучит?
Лариса Павлова: Статьи такой нет, но в связи с проблемами доказывания конкретных уголовных преступлений, очень сложно. Вот, я даже хотела…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Хорошо. А если я напишу так: «Мусульманам хана» или «Муллам хана».
Лариса Павлова: Это то же самое, что и «Попам хана». Смысл один и тот же.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я напишу, допустим: «Муллам хана». Это будет что, экстремизм?
Лариса Павлова: Берут человека, который закончил писать это. Вот написал, его берут, и говорят: «Что ты написал?» Он говорит: «Я написал «Попам привет»». – «А что такое слово «хана»?» – «Я считаю, что это «привет»». И вот, следствие должно доказать, что это вменяемый человек, который знает смысл слова «хана» и вкладывает в это слово этот самый смысл. Понимаете, это надо доказывать.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Здравый бывает смысл?
Лариса Павлова: Здравый смысл – это то, к чему стремится наша юриспруденция, наш закон.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Но не достигает.
Лариса Павлова: Но надо доказать, что это здравый смысл. Вы знаете, я вам хотела, может быть, ради интереса даже, раз вы затронули такой вопрос, рассказать немножко об истории трансформации статьи за хулиганство.
Вот у нас дело – хулиганство. Каждый, который видит беснующегося пьяного какого-нибудь, слышит нецензурную брань, нарушающую общественный порядок, выкрики различные оскорбительные, думает, что этого человека прямо раз – и можно наказать. Потому что раньше статья «хулиганство» была достаточно широкая. Например, то, что Толоконникова в музее совершила – в обнаженном виде произвела непристойные действия на глазах у толпы — в любом случае было бы расценено как хулиганство. Всем понятно по здравому смыслу, что такие вещи люди нормальные, вменяемые просто так не делают.
Сейчас же у нас идет либерализация законодательства. Стараются как можно меньше людей привлекать к уголовной ответственности, непосредственно к мерам наказания, связанным с лишением свободы. Вот, в том числе трансформируется и содержание статей. Сейчас статья «хулиганство» является применимой в том случае, если нарушается общественный порядок с оружием или предметами специально приспособленными.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Гитара, например.
Лариса Павлова: Вы знаете, да.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Или маска.
Лариса Павлова: Нет, маска – нет. Общественно опасные.
Либо нарушение общественного порядка по религиозным мотивам, политическим мотивам и против определенных социальных групп.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Хорошо. Если я прихожу на какое-то кладбище, которое покрыто всякими религиозными символами какой-то религии, и начинаю испражняться прямо на памятник. Если я засниму, а потом скажу: «Вы знаете, у меня такое случилось, я не успел добежать».
Лариса Павлова: Это любимая тема журналистов. А мне надо, а мне негде.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Не успел добежать.
Лариса Павлова: Да. Обычно так и говорят.
Протоиерей Димитрий Смирнов: И что дальше?
Лариса Павлова: Либо мелкое хулиганство, а если человек желал именно оскорбить памятник…
Протоиерей Димитрий Смирнов: А как доказать, если человек это отрицает? Потом в каждых новостях показывают стекающие по религиозным символам, которые изображены на этом памятнике, экскременты человека. «А почему вы разместили это в интернете?» – «Это не я. Это кто-то, случайный человек там оказался — снял и разместил. Я ни при чем». И все сходит с рук. Доказать невозможно.
Лариса Павлова: Сложно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Сложно – это сложно.
Лариса Павлова: Батюшка, вы поднимаете очень важную тему для нашего законодательства – тему незащищенности граждан перед преступниками, начиная от вандалов, хулиганов, осквернителей. Незащищенность, да. Нам говорят, что у нас полицейское государство, а я бы хотела сказать, что у нас очень либеральное государство.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Какое полицейское, я уж не знаю. Ни в одной стране нет таких радиостанций, таких газет.
Лариса Павлова: Либеральная пресса говорит о том, что у нас полицейское государство, а у нас каждый делает, что хочет.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это абсолютно.
Лариса Павлова: И даже та же Толоконникова в музее – я там не знаю, привлекалась она к административной ответственности или нет, – но за хулиганство ее привлечь нельзя. Хотя это действие действительно возмутительное и оскорбляет всех. Вот, вы знаете, в связи с вашими вопросами…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Так оно для человека еще и опасно, потому что оно было за 4 дня до родов там.
Лариса Павлова: Да. Но она же цинично ответила на этот вопрос, что это полезно для беременных.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Ответить-то можно, но…
Лариса Павлова: Тем не менее, это трансформирует… Я все-таки хотела сказать, что как раз именно отголоски этой полемики звучат даже в точке зрения моих коллег-адвокатов, которые говорят о том, что нет признаков и состава преступления, статьи уголовного кодекса, хулиганства — в действиях вот этих трех и их сообщников. Потому что у них имеются лишь признаки административного правонарушения – оскорбление прав верующих.
На чем основана их точка зрения? Во-первых, они просто не знают материалов дела, не знают доказательной базы по статье 213-й. Но они исходят из чего? Из того, что если просто вы крикнули бранное слово в адрес верующего: «Ты такой-то, тупой» (допустим), то это – оскорбление чувство верующего. Или оскорбили его святыни – это административное правонарушение.
Эта статья… Во-первых, можно наказать человека судом, штраф от 500 рублей и до 1000, по-моему. Но срок рассмотрения – два месяца. Если не наказали, то уже все, поезд ушел. Поэтому даже те, которые говорят: «Давайте мы их накажем по административному праву» – уже и наказать нельзя, уже все сроки вышли. Поэтому давайте отпустим. Понимаете? А здесь они говорят: «У них нет умысла, религиозного мотива у них нет». Хотя конкретные действия в этом конкретном деле – они просто очевидно говорят о наличии религиозного мотива, то есть это оскорбление Господа, оскорбление святынь. И место, и время, и образ действия – говорят о наличии религиозного мотива. Там даже вопросов нет. Там не надо никаких экспертиз проводить.
Протоиерей Димитрий Смирнов: А суд как реагирует?
Лариса Павлова: В понедельник началось слушание по существу, и обвинение зачитает обвинительное заключение. Дальше суд определит порядок исследования доказательств.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Говорят, будет в интернете онлайн трансляция?
Лариса Павлова: Я слышала такую информацию, но нам об этом не объявляли, это мы узнаем все завтра, каков порядок будет. В принципе, суд выносит адекватное постановление, грамотное. Права ни потерпевших судом не ущемляются, ни обвиняемых не ущемляются. Скорее даже, потерпевшие, я бы сказала, испытывают определенное моральное давление. И даже в суде. В их адрес и оскорбления звучат.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Из чьих уст?
Лариса Павлова: Это, к сожалению, мои коллеги позволяют себе высказывания непродуманные, скажем так.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это с той стороны?
Лариса Павлова: Да. Потерпевшие даже заявление подавали о том, чтобы суд разъяснил необходимость соблюдения прав участников процесса. В адрес прокурора такие же оскорбительные высказывания.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это допускается?
Лариса Павлова: Нет, это не допускается. Поэтому потерпевшие сделали такое заявление с просьбой суд разъяснить и принять меры административного воздействия к тем, кто нарушает порядок в суде.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Суд как-то среагировал на это заявление?
Лариса Павлова: Суд принял во внимание. Уж, как дальше будет, мы посмотрим.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Понятно. Значит, это говорит о том, что у них слабая позиция. Когда человек ругается, это говорит о том, что… Просто как бы больше его интересует, какое он произведет впечатление на публику, нежели на суд.
Лариса Павлова: Я уже в интервью говорила о том, что я с такой точкой зрения согласна, но там же делаются определенные вещи, с моей точки зрения, как адвоката. Я себя ставлю на место стороны противников – что можно было бы сделать, защищая обвиняемых. Этот общественный шум… Заявляется ходатайство о вызове президента, еще какие-то ходатайства о вызове десятков человек — культурологов, художников. Там идет перечень непонятно кого.
Есть статья, которая устанавливает порядок в предварительном заседании, что все эти ходатайства рассматриваются, когда по существу дела открывается рассмотрение. А в предварительном заседании эти вопросы вообще не рассматриваются.
Но они же адвокаты, они же знают, что это все равно рассмотрено не будет, будет отклонено судом, как, по крайней мере, просто не своевременно заявленное, но они это заявляют для того, чтобы это прозвучало. А после этого будет повод сказать: «Нам отказывают во всех ходатайствах». Повод для таких заявлений перед прессой. Поэтому у них своя позиция защиты, и она как раз состоит в том, чтобы, может быть, заявить ходатайства заведомо непригодные, которые невозможно удовлетворить.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это специально делают.
Лариса Павлова: Я не думаю, что они неграмотные такие. Я думаю, что это делается для пиара, скажем так.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Понятно. Вот интересно, корректно ли спросить… на ваш взгляд, как человека, вы ведь не только участник процесса, но еще и просто человек, зритель. Перспективы какие тут возможны? Или адвокату нельзя об этом заявлять?
Лариса Павлова: О перспективах рассмотрения этого дела?
Протоиерей Димитрий Смирнов: Да. Ко мне многие обращаются корреспонденты: «Как вы думаете, чем это кончится?» Я, например, раньше думал, что это все так утихомирится. Им дадут ровно тот срок, который они уже отсидели, как бы до свидания. А сейчас я вижу, что какая-то появилась серьезная нотка.
Лариса Павлова: Да, нотка серьезная есть. Если смотреть на это дело с объективной стороны. Во-первых, еще впереди процесс, и может быть, изменится поведение самих подсудимых. Но сегодня серьезное обвинение предъявлено. С моей точки зрения, доказательства вины есть. Они будут изучены судом. Суд должен вынести, с моей точки зрения, один-единственный вердикт — что виновны. Второй вопрос о том, как их наказать. Многие говорят: «Давайте отпустим девочек. Давайте дадим то, давайте дадим се».
А суд связан уголовным процессом, нормами. Написано в уголовном кодексе, какие существуют отягчающие обстоятельства, смягчающие обстоятельства. Например, возможность загладить причиненный вред – это смягчает вину. Но мы видим, что подсудимые не делают ничего для того, чтобы суд даже формально имел возможность смягчить наказание для них.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Сейчас, кстати, как они себя ведут? Из тех коротких фрагментов, что показывают по телевизору, видно, что там и какой-то тени раскаяния нет. У вас какое впечатление?
Лариса Павлова: Тут не впечатление, а просто объективная реальность. Раскаяния нет. Они отказываются давать показания. Поэтому сегодня мы знаем только о том, что при задержании они сообщили, что «мы преступления не совершали, и мы в храме Христа Спасителя не были».
Протоиерей Димитрий Смирнов: Даже так?
Лариса Павлова: Да. Потом по совету адвокатов (это не протокольно) они говорят о том, что адвокаты запрещают им давать какие-то показания. Это позиция защиты – не давать показания.
Они говорят только об одном: «В порядке статьи 51 конституции я отказываюсь давать показания». Они заявили о том, что не виноваты, и отказываются давать показания на любую тему, кроме фамилии, имени, отчества и кое-каких анкетных данных.
На суде показаний не дают, хотя, когда зявлялись ходатайства, Алехина просила дать ей копию протокола, которую она отказалась подписывать в ходе следствия. Попросила дать ей еще один процессуальный документ и ознакомить с материалами дела. Вот это она произнесла. То есть она хочет что-то знать. Так понятно из ее заявлений.
Но каких-то конкретных показаний они не дают. Они видят потерпевших. Они ни перед кем не извинялись. Они не говорят, что «мы не будем делать этого больше впредь». Они, правда, говорили: «Мы не общественно опасны». Вот такую фразу они говорили. Но сделать что-то, чтобы доказать суду, что они не являются общественно-опасными, к сожалению, этого не прозвучало.
Поэтому суд будет связан определенными рамками статьи закона, плюс конкретной деятельностью этих женщин, плюс их поведением в суде, и должен будет вынести, с моей точки зрения, приговор, связанный с лишением свободы. Я думаю так. А что будет дальше, посмотрим, как пойдет ход заседания.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это понятно. Хорошо. Спасибо.
Лариса Павлова: Будем ждать результата.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Да. Потому что это очень важно. Очень много подражателей. Наш храм был разрисован «Свободу Pussy Riot» — аршинными буквами и свастиками.
Лариса Павлова: Вы знаете, я еще думаю о том, что дело интересно и суду, и правоохранительным органам, и даже конкретным гражданам, потому что так широко разговор о том, что должны быть наказуемы действия, связанные с оскорблением религиозных чувств, веры граждан, звучит впервые.
У нас есть закон о свободе совести, вероисповеданий. Получается, что те люди, которые говорят как подсудимые о свободе личности, творчества, нарушают права других людей и считают себя вправе делать это. Поэтому, когда будут поставлены точки на i и будет четко сказано судом, что каждый имеет право на свободу личности, установленную в ограниченных законом рамках, это будет понятно остальным.
Протоиерей Димитрий Смирнов: У меня нет уже каких-то мстительных чувств, но, с другой стороны, этот процесс надо останавливать. Иначе тогда что?
Лариса Павлова: Вы знаете, я бы не стала говорить о том, что надо вынести наказание только для того, чтобы другим неповадно было. Надо вынести ровно такое наказание, которое подсудимые заслужили и которое будет вынесено в рамках закона. То есть оно должно быть справедливым.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я вчера радио слушал, и многие люди, которых можно отнести к либеральной общественности, говорят: «Нужно их высечь и отправить домой». Совсем не либеральная мера – высечь.
Лариса Павлова: Вы знаете, если бы в Госдуме кто-то внес поправку в ту же самую статью 213, и там бы написал: «Мера наказания – высечь на лобном месте»… Если бы Дума это утвердила, можно было бы их и высечь. А пока это просто пустые словеса.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Ну, да. Так вот. А раз высечь, вроде, нельзя законно, то вторую часть хотя бы… то есть отпустить.
Лариса Павлова: Если не высечь, то отпустить.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Высечь тоже, вроде, не либерально. Кажется, проехали этот период отечественной истории, уже с 12-го века не секут.
Лариса Павлова: Есть же в каких-то странах мера наказания, связанная с публичной, грубо говоря, поркой…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я не специалист, поэтому мне даже интересно с вами об этом поговорить.
Лариса Павлова: Я думаю, что это тема отдельного разговора о возможных перспективах развития нашего законодательства. Но то, что оно очень лояльно, и, к сожалению, многие нарушения общественного порядка трудно доказать, это совершенно очевидно. Даже на этом деле разные точки зрения говорят о том, что у общества нет точного понимания границ того, что можно и что нельзя.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Есть такая опасность: если народ не будет удовлетворен, они поймут, что все дозволено.
Лариса Павлова: Конечно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Провокация самосуда.
Лариса Павлова: Да.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я вот этого больше всего боюсь.
Лариса Павлова: Да, конечно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Что возможен самосуд, потому что нет ничего страшнее, как Александр Сергеевич нас предупреждал.
Лариса Павлова: Человек становится перед выбором: либо он защищает себя сам, и мы впадаем в анархию, – я тоже об этом говорила. Это «Гуляй поле», это Басаевы, это Брейвики те же самые, которые свои желания, протесты…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Протесты, а он понимает, что ничего сделать нельзя. Хотя бы убью, как можно больше. А там – будь, что будет.
Лариса Павлова: Конечно. А поэтому мы все, все общество, в том числе и сами подсудимые, я думаю, заинтересованы в том – пока мы признаем себя правовым государством и цивилизованным, – чтобы закон граждан защищал.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Каков возраст подсудимых?
Лариса Павлова: Они не так уж молоды прямо. Где-то в районе 25 лет. Ребенок у Алехиной, ребенок у Толоконниковой. Самусевич 30 лет будет скоро.
Протоиерей Димитрий Смирнов: 30 лет.
Лариса Павлова: Да. Это достаточно зрелые личности, уже состоявшиеся, уже с каким-то багажом. Хотя, конечно, всегда интересно, что эти люди из себя представляют. Как они собрались с духом для того, чтобы пойти? Очень много вопросов по этим личностям.
Им проводилась псилого-психиатрическая экспертиза. Они, конечно, признаны вменяемыми, то есть они отвечают за свои действия, но у всех у них есть определенные психологические особенности. Это все будет оглашаться на суде. Все услышат. Люди с определенными проблемами, психологическими, скажем так, что не влияет на их вменяемость.
Я уже в статье, в интервью, о котором вы упомянули, говорила там, что меня удивило одно обстоятельство, связанное с Алехиной. Она – студентка четвертого курса института журналистики и литературного творчества. По-моему, он так называется, какой-то новый институт. Я стала смотреть, какие же науки она изучала. Являясь человеком психологически неустойчивым, она и в Гринписе работала, еще где-то…
В институте она изучала такие наук: отечественная история – 40 часов; вопросы, связанные с журналистикой, – 60 часов. И 100 часов на первом семестре – тайные учения в культуре. 120 часов на четвертом курсе второго семестра – тайные учения в культуре.
Понимаете, на эту молодую еще женщину, с ее психологическими проблемами, сваливается каждый день пара лекций – тайные учения в культуре. Что это? Оккультизм, магия? Я не знаю, что входит в этот курс. Кого готовят наши институты? Что за журналистка она будет? Журналистка по магии? Журналистка по оккультизму? Или она все-таки будет адекватно смотреть на этот мир?
Понимаете? Может быть, мы даже в ходе судебного процесса выясним, что это за личности, и что их толкнуло на…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Если они будут молчать…
Лариса Павлова: Какие-то документы посмотрим. Может быть, преподаватели придут, поговорим. Родители. Знаете, суд должен выяснить, как говорится в законе, условия, способствующие совершению преступления.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Сколько может длиться судебный процесс? Есть регламентация?
Лариса Павлова: Нет. Регламентации нет. Он может длиться достаточно долго. В любом случае, они будут под стражей до января 2013 года. Я не думаю, что суд будет идти очень долго, потому что есть 8 томов, и часть из них – огромное количество интернет-материалов, которые не представляют какой-то серьезной доказательной базы. Плюс часть протоколов, связанных со следственными действиями. Это может быть в течение месяца рассмотрено. Конкретных сроков закон не устанавливает. Может продлеваться срок их содержания под стражей.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Может быть, они расскажут, кто были остальные участницы?
Лариса Павлова: Потерпевшие просили у них помочь раскрыть соучастников. Об этом шла речь. Если они говорят о том, что они не общественно опасны, они должны, по крайней мере, назвать своих соучастников. По крайней мере, еще двух женщин, которые принимали с ними участие в содеянном.
Но они же этого не делают! То есть не способствуют ни расследованию дела, ни установлению обстоятельств судом. Может быть, они откроют рот и что-то скажут. Посмотрим, как все это будет.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Спасибо большое, Лариса Октябристовна.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я очень рад, что вы к нам пришли, потому что сведения, которые мы слышим через разные средства массовой, так называемой, информации, — искаженные.
Я прочел ваш диалог с Шишовой. И обращаюсь ко всем нашим слушателям: сделайте его каждый в свою веру, в свою силу достоянием как можно большего количества людей, потому что все средства массовой дезинформации просто лгут от начала до конца.
Я хотел устроить эту встречу именно для того, чтобы вы из первых уст услышали все, как было. Потому что те ролики, которые бесконечно показывают по разным каналам, нам подаются как события. Но преступлением было совершенно другое, а все, что мы видим, — позднейшая интерпретация. Глядя на эти ролики, люди дезинформируются.
В нашем блоге теперь 5000 друзей – это серьезная цифра. Я очень надеюсь, что наш сегодняшний диалог тоже станет достоянием общественности, и это принесет пользу.
Лариса Павлова: Спасибо. Да, я рада буду рассказать то, что мне известно по этому делу, ответить на любые вопросы.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Расскажите, какова мера вашего участия в процессе над участниками скандальной группы?
Лариса Павлова: Начнем с того, что я – профессиональный адвокат. Веду дела и в защиту обвиняемых по уголовным делам, и в защиту потерпевших по уголовным делам.
В этом деле я представляю интересы потерпевших. То есть я адвокат, который выступает в защиту тех людей, интересы которых уголовный кодекс и должен защищать.
К сожалению, шумиха вокруг обвиняемых Толоконниковой Надежды, Алехиной Марии и Самусевич Екатерины представляет дело так, что у нас сегодня стоит вопрос только о защите обвиняемых. Понимаете, все средства массовой информации поднялись на их защиту. А если мы почитаем уголовный кодекс, и вообще здравым умом прикинем, зачем же существует государство, то поймем, что цель уголовного кодекса и вообще уголовного наказания – преследование преступлений, защита граждан, их законных прав и интересов. То есть весь наш уголовный кодекс направлен на защиту потерпевших.
Я на сегодняшний момент защищаю в суде интересы шестерых потерпевших: это две женщины и четыре мужчины. Все они – люди разных профессий. Есть и простые рабочие, есть люди с двумя высшими образованиями. Среди потерпевших — даже кандидаты технических наук.
Потерпевшие – это те люди, которые были очевидцами преступления. Все они помогали задерживать ныне подсудимых. Люди, которые находятся под судом, называются подсудимые. Они их задерживали, они опознавали.
Дело уже следствием закончено. Обвиняемым, а ныне подсудимым, предъявлено обвинение по статье 213 часть 2, а именно – совершение хулиганских действий, если быть точнее, то нарушение общественной безопасности по религиозным мотивам и против определенной социальной группы. Вторая часть статьи 213-й считается тяжким преступлением, и сроки наказания там могут быть как разные альтернативные, не связанные с лишением свободы, так и лишение свободы сроком до 7 лет.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это максимальный.
Лариса Павлова: Да. А тяжкие преступления – это те, когда наказание по статье возможно свыше 5 лет. До 5 лет – это не тяжкие. А это преступление тяжкое.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я обратил внимание: в тех роликах, которые показывают там ведь не три, а не то четыре, не то пять девушек.
Лариса Павлова: Да, здесь есть о чем рассказать.
Протоиерей Димитрий Смирнов: А где остальные?
Лариса Павлова: Для того чтобы рассказать немного о тех, кто принимал участие в этом преступлении, надо коснуться, как говорят на языке уголовно-процессуального кодекса, фактических обстоятельств дела.
Фактические обстоятельства дела связаны со следующим. Если близко к тексту передать события 21 февраля, имевшие место в храме Христа Спасителя, получается вот что.
Место преступления — это верхний храм, кафедральный собор Русской Православной Церкви. Он был открыт для посещения верующими, для молитвы. Как известно, на храме есть купола. Для грамотных написано, что это храм, и правила поведения написаны, а для неграмотных на входе охрана еще объясняет, как себя вести: что это – храм, пожалуйста, уберите фотоаппараты, одежда должна быть приличная, не разрешается большие сумки проносить и так далее, и так далее. Все разъясняется на входе. Вот группа женщин из пяти человек.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Из пяти человек.
Лариса Павлова: Из пяти человек. Как сейчас уже выяснилось, они с группой сопровождения до 10 человек ориентировочно, прошли в храм Христа Спасителя около 11 часов утра. Службы не было в этот момент в храме. Просто верующие молились, прикладывались к святыням. Шла обычная жизнь православного храма: подавали записки, ставили свечки.
Эти люди прошли. Женщины были в капюшонах, в пальто, имели вполне пристойный вид, не выделялись из толпы. Они прошли в храм, а, как известно, в храме Христа Спасителя есть центральная часть, и есть очень большие галереи. Часть людей, которая шла вместе с ними, это были, в любом случае, журналисты. Кто-то был с кинокамерой, кто-то с фотоаппаратами. Один из сопровождавших пронес гитару в заплечном мешке, как теперь выясняется. Они разными путями тоже прошли в основной зал храма Христа Спасителя.
Две из женщин отвлекли внимание служащих, которые находились возле амвона и святых врат, потому что там стояла свеченица — на своем рабочем месте. И затем, перепрыгнув через все заграждения, буквально ломая все эти калиточки, которые ведут на патриаршее место, на солею, на амвон, пять женщин, преодолев все эти заграждения и преграды, в пальто, как они были, принеся с собой туда гитару, какое-то оборудование, рюкзаки, все было в быстром темпе, скинули свою верхнюю одежду, в которой они пришли в храм, надели на лица маски разноцветные с прорезями для глаз, побросали вещи и попытались включить музыку – какое-то устройство, усилитель музыкальный – я сейчас не берусь точно сказать.
Кроме того, одна из женщин пыталась электрогитару подключить. Там стоят микрофоны на солее. Тут же к ним стали звать охрану. Служащие стали требовать покинуть помещение, прекратить вот эти незаконные действия.
Девушки в масках, понимая, что у них не получается музыки никакой, на которую, возможно, они рассчитывали, стали дергаться, дрыгаться, задирать ноги, скакать, изображать такие, знаете, как удары противнику, повернувшись лицом к верующим, которые были в храме, к иконам. Самое главное, что в этот момент они, все пятеро, как говорят очевидцы, это было все очень организованно, – дружно скандировали нецензурную брань в адрес Господа. Я повторять не буду, чтобы не оскорблять Господа. Но это было чистое оскорбление, чистая нецензурщина, одна и та же фраза, которая повторялась, повторялась, повторялась.
Плюс еще один из очевидцев слышал, что они говорили «Богородица, стань феминисткой» – это единственное, что касалось Богородицы. Тоже было оскорбительно, естественно, для верующих.
Их стали выводить с амвона. Они отказывались покинуть. Была вырвана рация у одного из охранников. Потом, когда два человека, алтарники, услышав шум, вышли в зал, они тоже принялись останавливать этих женщин. Те вырывались, перескакивали на другое место, и в момент, когда они дергались и кричали нецензурщину от святых врат, группой сопровождения была совершена видеосъемка.
Двое человек тоже пытались войти на амвон с камерами, и они перескакивали, продолжали осуществлять видеосъемку. Было совершенно понятно, что это не только оскорбление верующих, святынь, и вообще нарушение порядка, но и попытка заснять какой-то видеоряд. Все продолжалось достаточно недолго. Правда, потерпевшие говорят о том, что для них в этот момент время просто остановилось.
Я сама задавала вопросы: «Как вы считаете, сколько времени было?» Они говорят: «Я даже не могу сказать, потому что для меня все остановилось». Люди не могли поверить, что это происходит на самом деле. Очень боялись, что девушки ворвутся в алтарь.
Они были оттеснены достаточно быстро, минуты, чуть более того, самые активные действия продолжались. Характерно то, что удалось снять маски только с трех женщин. Вот именно их и опознали очевидцы. Они их видели хорошо. А две маски не сняли. Кто-то из задерживающих пытался снять с них маски, но группа сопровождения, так ее назовем, – те люди, которые пришли вместе с этими женщинами, – они отталкивали руки, говорили: «Уберите руки, не смейте снимать». То есть не давали задержать этих женщин, не давали снимать маски.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Удалось задержать кого-то из этой группы сопровождения?
Лариса Павлова: Насколько я помню, там были задержаны журналисты: одна журналистка из «Новой газеты», из зарубежной прессы был задержан кто-то.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Идентифицировать удалось?
Лариса Павлова: Да. Эти люди известны, их опрашивали в отделении милиции, куда их привезли. Но суть в том, что они сами конкретных действий не совершали – оскорбительных и нарушающих общественный порядок. Да, они помогали вот этой преступной группе осуществлять эти действия.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Значит это можно расценивать как соучастие?
Лариса Павлова: В широком смысле слова – да. Но, когда идет следствие, то доказываются конкретные действия каждого конкретного лица. Поэтому…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Если человек… Люди хотят помешать преступлению, а кто-то мешает этим людям. Значит, они соучастники?
Лариса Павлова: Вы понимаете, если доказано следствием, что у них имелся сговор и распределение ролей, как в группе, в преступной группе…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Как без сговора можно там оказаться? Да еще с камерой?
Лариса Павлова: Вы понимаете, я с вами согласна. Я думаю о том, что имеет смысл говорить о преступной группе. Между прочим, в обвинительном заключении сказано, что совершили преступление трое перечисленных и «неустановленные лица», то есть группа лиц. Остальные пока не установлены. То есть их конкретная вина не установлена.
Протоиерей Димитрий Смирнов: А те, кого установили, они не говорят, кто был с ними?
Лариса Павлова: Нет. Они стараются говорить минимум информации.
Протоиерей Димитрий Смирнов: То есть они, значит, следствию препятствуют?
Лариса Павлова: Конечно. Правда, есть показания о том, что журналисты были заранее информированы об этой акции, потому прибыли туда. Есть даже показания одной из женщин-журналисток о том, что она не думала, что будет происходить именно такое событие. Она не собиралась в нем принимать участие, поэтому она ничего не снимала: была ошарашена увиденным.
Трое подсудимых – это те лица, чьи действия зафиксированы, в том числе частично видеокамерами, которые опознаны, и в отношении действий которых имеются показания доброго десятка очевидцев.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Хорошо. А какая-то оперативная информация о том, кто были остальные журналисты и две другие девушки?
Лариса Павлова: Вы знаете, оперативная информация не содержится в материалах дела. Оперативная информация вообще — это рапорта либо какие-то сводки по заданиям следователя. Но необходимо сказать следующее: то, что произошло в храме, было в этот же день вброшено в интернет. На самом ролике, как уже установлено следствием, имеются записи, сделанные в Елоховском соборе, бывшем кафедральном соборе. Это же не просто какой-то, а это бывший кафедральный собор Русской Православной Церкви.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Там репетиция как бы была.
Лариса Павлова: Да, там была репетиция. И там их очень быстро выдворили, не смогли снять маски, поэтому личности репетировавших были не установлены.
То есть, повторюсь, часть кадров, которые попали в интернет, сняты в Елоховском соборе. Но, когда не установлена личность, вменять этот эпизод в вину нельзя. Шла речь лишь о том, что в интернете распространена информация, которая, в общем-то, призывает к разжиганию вражды с православными — звучат различные оскорбительные высказывания. Это интернет-продукт.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Православных у нас все-таки 100 миллионов человек в стране.
Лариса Павлова: Да.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это же речь идет просто против народа.
Лариса Павлова: В общем, да. Вы знаете, поступило много писем, в том числе и на следствии – я знаю людей, которые не видели действо, не были в храме, но которые считают себя оскорбленными. Я знаю даже о прокурорских работниках.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Таких сотни тысяч.
Лариса Павлова: Да. Туда огромное количество писем поступает.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я и сам считаю себя оскорбленным. Я думаю, весь наш приход.
Лариса Павлова: Батюшка, вы знаете, здесь есть свои правила.
Протоиерей Димитрий Смирнов: У нас тысячи и тысячи.
Лариса Павлова: Есть правила защиты потерпевших в таких случаях. А правила такие. Если разжигается религиозная вражда, если оскорбляются чувства верующих… Группа обвиняемых не установлена пока до сих пор.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Целиком не установлена?
Лариса Павлова: Да, целиком не установлена.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Трое – это уже группа.
Лариса Павлова: Трое есть, плюс еще те люди, которые помещали это в интернет. В материалах дела есть большие списки писем…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Не только интернет, а средства массовой информации, которые все время транслировали этот ролик. Разве они не оскорбляли наши чувства?
Лариса Павлова: Конечно. Они предоставляли технические средства и распространяли, конечно. Поэтому здесь очень широкий круг распространения религиозной вражды.
Но суть в том, что это другая статья. Это статья 282 уголовного кодекса. Она касается разжигания религиозной ненависти, экстремистских действий. Она подследственна прокуратуре. Если это дело по хулиганству, в котором я принимаю участие, оно подведомственно органам внутренних дел, Следственному Комитету, и расследованием занимался ЦАО, Управление внутренних дел центрального округа города Москвы. Действия, связанные с экстремистской деятельностью и религиозной враждой…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Прокуратура занимается этим делом?
Лариса Павлова: Дело было выделено в отдельное производство. Часть материалов направлена в прокуратуру. Что в прокуратуре делается, какое принято решение – у меня такой информации нет, я на сегодняшний момент не знаю.
Протоиерей Димитрий Смирнов: А ее как-то получить можно?
Лариса Павлова: Вероятно, сделав запросы.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Кто имеет право у прокуратуры спрашивать такие вещи?
Лариса Павлова: В принципе, любой человек может сделать запрос.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я как частное лицо?
Лариса Павлова: Если вы считаете себя потерпевшим от этих действий, вы можете требовать возбуждения уголовного дела. Прокуратура обязана ответить вам, возбуждено ли дело, предприняты ли действия.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Потому что каждый раз, когда об этой группе этих существ речь идет, всегда тут же показывают ролик. Всегда — как иллюстрацию. Вновь и вновь повторяют. Это все равно, что в случае, когда мусульмане были оскорблены карикатурами, каждый раз показывать эти карикатуры. Это же…
Лариса Павлова: Это такое получается длящееся преступление.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Да. В этом участвуют уже совершенно все…
Лариса Павлова: Вы понимаете, я думаю, что такие дела трудны для расследования. Трудны, трудоемки.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Что тут трудного?
Лариса Павлова: Трудность в том, что должны быть зафиксированы конкретные действия письменными доказательствами.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Хорошо. Свидетелей недостаточно?
Лариса Павлова: Почему? И свидетелей достаточно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Есть свидетели. Есть пленки.
Лариса Павлова: Да.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Что еще надо? Какие трудности?
Лариса Павлова: Нет, необходимо установить, кто распространяет.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Есть сопротивление следствию. Как кто? Есть у нас каналы телевизионные, есть генеральные директора. Кто принимал решение, пусть они и отвечают.
Лариса Павлова: Ну, это дело приняло бы определенную политическую окраску. Поэтому…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Все, что касается миллионов, это уже политика.
Лариса Павлова: Да, это уже политика.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Куда тут денешься? В Крымске пострадали люди. Погибло 170 человек. Много, 30 тысяч лишились крова. Тысячи, десятки тысяч участников помощи. Все участвуют. Я смотрю по телевизору – собирают деньги. Это тоже становится политикой. Так же и здесь.
Лариса Павлова: Конечно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это политическая антихристианская акция внутри христианского государства. Они как бы проверяют, насколько мы… Вообще, мы проглотим это или нет?
Лариса Павлова: Готовы реально наказывать виновных? Конечно, это идет определенная проверка, я здесь согласна.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Если не будут виновные наказаны, значит можно дальше. У нас вчера напротив метро нашего (где храм) написали на остановке «Смерть попам». Это призыв. «Попам хана». Хана по-блатному – значит…
Лариса Павлова: Ну, понятно. Каждому русскому понятно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это какое высказывание? Экстремистское?
Лариса Павлова: Может быть по-разному. Смотря так сказать…
Протоиерей Димитрий Смирнов: «Попам хана» – без восклицательного знака. Просто «Попам хана». Это как? Это как поздравление с новым годом?
Лариса Павлова: Вы знаете, батюшка, не зря говорят: «Закон, что дышло, куда поведет, то и вышло».
Протоиерей Димитрий Смирнов: Спасибо, дорогой адвокат. Я теперь буду знать. Это какая статья так звучит?
Лариса Павлова: Статьи такой нет, но в связи с проблемами доказывания конкретных уголовных преступлений, очень сложно. Вот, я даже хотела…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Хорошо. А если я напишу так: «Мусульманам хана» или «Муллам хана».
Лариса Павлова: Это то же самое, что и «Попам хана». Смысл один и тот же.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я напишу, допустим: «Муллам хана». Это будет что, экстремизм?
Лариса Павлова: Берут человека, который закончил писать это. Вот написал, его берут, и говорят: «Что ты написал?» Он говорит: «Я написал «Попам привет»». – «А что такое слово «хана»?» – «Я считаю, что это «привет»». И вот, следствие должно доказать, что это вменяемый человек, который знает смысл слова «хана» и вкладывает в это слово этот самый смысл. Понимаете, это надо доказывать.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Здравый бывает смысл?
Лариса Павлова: Здравый смысл – это то, к чему стремится наша юриспруденция, наш закон.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Но не достигает.
Лариса Павлова: Но надо доказать, что это здравый смысл. Вы знаете, я вам хотела, может быть, ради интереса даже, раз вы затронули такой вопрос, рассказать немножко об истории трансформации статьи за хулиганство.
Вот у нас дело – хулиганство. Каждый, который видит беснующегося пьяного какого-нибудь, слышит нецензурную брань, нарушающую общественный порядок, выкрики различные оскорбительные, думает, что этого человека прямо раз – и можно наказать. Потому что раньше статья «хулиганство» была достаточно широкая. Например, то, что Толоконникова в музее совершила – в обнаженном виде произвела непристойные действия на глазах у толпы — в любом случае было бы расценено как хулиганство. Всем понятно по здравому смыслу, что такие вещи люди нормальные, вменяемые просто так не делают.
Сейчас же у нас идет либерализация законодательства. Стараются как можно меньше людей привлекать к уголовной ответственности, непосредственно к мерам наказания, связанным с лишением свободы. Вот, в том числе трансформируется и содержание статей. Сейчас статья «хулиганство» является применимой в том случае, если нарушается общественный порядок с оружием или предметами специально приспособленными.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Гитара, например.
Лариса Павлова: Вы знаете, да.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Или маска.
Лариса Павлова: Нет, маска – нет. Общественно опасные.
Либо нарушение общественного порядка по религиозным мотивам, политическим мотивам и против определенных социальных групп.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Хорошо. Если я прихожу на какое-то кладбище, которое покрыто всякими религиозными символами какой-то религии, и начинаю испражняться прямо на памятник. Если я засниму, а потом скажу: «Вы знаете, у меня такое случилось, я не успел добежать».
Лариса Павлова: Это любимая тема журналистов. А мне надо, а мне негде.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Не успел добежать.
Лариса Павлова: Да. Обычно так и говорят.
Протоиерей Димитрий Смирнов: И что дальше?
Лариса Павлова: Либо мелкое хулиганство, а если человек желал именно оскорбить памятник…
Протоиерей Димитрий Смирнов: А как доказать, если человек это отрицает? Потом в каждых новостях показывают стекающие по религиозным символам, которые изображены на этом памятнике, экскременты человека. «А почему вы разместили это в интернете?» – «Это не я. Это кто-то, случайный человек там оказался — снял и разместил. Я ни при чем». И все сходит с рук. Доказать невозможно.
Лариса Павлова: Сложно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Сложно – это сложно.
Лариса Павлова: Батюшка, вы поднимаете очень важную тему для нашего законодательства – тему незащищенности граждан перед преступниками, начиная от вандалов, хулиганов, осквернителей. Незащищенность, да. Нам говорят, что у нас полицейское государство, а я бы хотела сказать, что у нас очень либеральное государство.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Какое полицейское, я уж не знаю. Ни в одной стране нет таких радиостанций, таких газет.
Лариса Павлова: Либеральная пресса говорит о том, что у нас полицейское государство, а у нас каждый делает, что хочет.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это абсолютно.
Лариса Павлова: И даже та же Толоконникова в музее – я там не знаю, привлекалась она к административной ответственности или нет, – но за хулиганство ее привлечь нельзя. Хотя это действие действительно возмутительное и оскорбляет всех. Вот, вы знаете, в связи с вашими вопросами…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Так оно для человека еще и опасно, потому что оно было за 4 дня до родов там.
Лариса Павлова: Да. Но она же цинично ответила на этот вопрос, что это полезно для беременных.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Ответить-то можно, но…
Лариса Павлова: Тем не менее, это трансформирует… Я все-таки хотела сказать, что как раз именно отголоски этой полемики звучат даже в точке зрения моих коллег-адвокатов, которые говорят о том, что нет признаков и состава преступления, статьи уголовного кодекса, хулиганства — в действиях вот этих трех и их сообщников. Потому что у них имеются лишь признаки административного правонарушения – оскорбление прав верующих.
На чем основана их точка зрения? Во-первых, они просто не знают материалов дела, не знают доказательной базы по статье 213-й. Но они исходят из чего? Из того, что если просто вы крикнули бранное слово в адрес верующего: «Ты такой-то, тупой» (допустим), то это – оскорбление чувство верующего. Или оскорбили его святыни – это административное правонарушение.
Эта статья… Во-первых, можно наказать человека судом, штраф от 500 рублей и до 1000, по-моему. Но срок рассмотрения – два месяца. Если не наказали, то уже все, поезд ушел. Поэтому даже те, которые говорят: «Давайте мы их накажем по административному праву» – уже и наказать нельзя, уже все сроки вышли. Поэтому давайте отпустим. Понимаете? А здесь они говорят: «У них нет умысла, религиозного мотива у них нет». Хотя конкретные действия в этом конкретном деле – они просто очевидно говорят о наличии религиозного мотива, то есть это оскорбление Господа, оскорбление святынь. И место, и время, и образ действия – говорят о наличии религиозного мотива. Там даже вопросов нет. Там не надо никаких экспертиз проводить.
Протоиерей Димитрий Смирнов: А суд как реагирует?
Лариса Павлова: В понедельник началось слушание по существу, и обвинение зачитает обвинительное заключение. Дальше суд определит порядок исследования доказательств.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Говорят, будет в интернете онлайн трансляция?
Лариса Павлова: Я слышала такую информацию, но нам об этом не объявляли, это мы узнаем все завтра, каков порядок будет. В принципе, суд выносит адекватное постановление, грамотное. Права ни потерпевших судом не ущемляются, ни обвиняемых не ущемляются. Скорее даже, потерпевшие, я бы сказала, испытывают определенное моральное давление. И даже в суде. В их адрес и оскорбления звучат.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Из чьих уст?
Лариса Павлова: Это, к сожалению, мои коллеги позволяют себе высказывания непродуманные, скажем так.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это с той стороны?
Лариса Павлова: Да. Потерпевшие даже заявление подавали о том, чтобы суд разъяснил необходимость соблюдения прав участников процесса. В адрес прокурора такие же оскорбительные высказывания.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это допускается?
Лариса Павлова: Нет, это не допускается. Поэтому потерпевшие сделали такое заявление с просьбой суд разъяснить и принять меры административного воздействия к тем, кто нарушает порядок в суде.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Суд как-то среагировал на это заявление?
Лариса Павлова: Суд принял во внимание. Уж, как дальше будет, мы посмотрим.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Понятно. Значит, это говорит о том, что у них слабая позиция. Когда человек ругается, это говорит о том, что… Просто как бы больше его интересует, какое он произведет впечатление на публику, нежели на суд.
Лариса Павлова: Я уже в интервью говорила о том, что я с такой точкой зрения согласна, но там же делаются определенные вещи, с моей точки зрения, как адвоката. Я себя ставлю на место стороны противников – что можно было бы сделать, защищая обвиняемых. Этот общественный шум… Заявляется ходатайство о вызове президента, еще какие-то ходатайства о вызове десятков человек — культурологов, художников. Там идет перечень непонятно кого.
Есть статья, которая устанавливает порядок в предварительном заседании, что все эти ходатайства рассматриваются, когда по существу дела открывается рассмотрение. А в предварительном заседании эти вопросы вообще не рассматриваются.
Но они же адвокаты, они же знают, что это все равно рассмотрено не будет, будет отклонено судом, как, по крайней мере, просто не своевременно заявленное, но они это заявляют для того, чтобы это прозвучало. А после этого будет повод сказать: «Нам отказывают во всех ходатайствах». Повод для таких заявлений перед прессой. Поэтому у них своя позиция защиты, и она как раз состоит в том, чтобы, может быть, заявить ходатайства заведомо непригодные, которые невозможно удовлетворить.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это специально делают.
Лариса Павлова: Я не думаю, что они неграмотные такие. Я думаю, что это делается для пиара, скажем так.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Понятно. Вот интересно, корректно ли спросить… на ваш взгляд, как человека, вы ведь не только участник процесса, но еще и просто человек, зритель. Перспективы какие тут возможны? Или адвокату нельзя об этом заявлять?
Лариса Павлова: О перспективах рассмотрения этого дела?
Протоиерей Димитрий Смирнов: Да. Ко мне многие обращаются корреспонденты: «Как вы думаете, чем это кончится?» Я, например, раньше думал, что это все так утихомирится. Им дадут ровно тот срок, который они уже отсидели, как бы до свидания. А сейчас я вижу, что какая-то появилась серьезная нотка.
Лариса Павлова: Да, нотка серьезная есть. Если смотреть на это дело с объективной стороны. Во-первых, еще впереди процесс, и может быть, изменится поведение самих подсудимых. Но сегодня серьезное обвинение предъявлено. С моей точки зрения, доказательства вины есть. Они будут изучены судом. Суд должен вынести, с моей точки зрения, один-единственный вердикт — что виновны. Второй вопрос о том, как их наказать. Многие говорят: «Давайте отпустим девочек. Давайте дадим то, давайте дадим се».
А суд связан уголовным процессом, нормами. Написано в уголовном кодексе, какие существуют отягчающие обстоятельства, смягчающие обстоятельства. Например, возможность загладить причиненный вред – это смягчает вину. Но мы видим, что подсудимые не делают ничего для того, чтобы суд даже формально имел возможность смягчить наказание для них.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Сейчас, кстати, как они себя ведут? Из тех коротких фрагментов, что показывают по телевизору, видно, что там и какой-то тени раскаяния нет. У вас какое впечатление?
Лариса Павлова: Тут не впечатление, а просто объективная реальность. Раскаяния нет. Они отказываются давать показания. Поэтому сегодня мы знаем только о том, что при задержании они сообщили, что «мы преступления не совершали, и мы в храме Христа Спасителя не были».
Протоиерей Димитрий Смирнов: Даже так?
Лариса Павлова: Да. Потом по совету адвокатов (это не протокольно) они говорят о том, что адвокаты запрещают им давать какие-то показания. Это позиция защиты – не давать показания.
Они говорят только об одном: «В порядке статьи 51 конституции я отказываюсь давать показания». Они заявили о том, что не виноваты, и отказываются давать показания на любую тему, кроме фамилии, имени, отчества и кое-каких анкетных данных.
На суде показаний не дают, хотя, когда зявлялись ходатайства, Алехина просила дать ей копию протокола, которую она отказалась подписывать в ходе следствия. Попросила дать ей еще один процессуальный документ и ознакомить с материалами дела. Вот это она произнесла. То есть она хочет что-то знать. Так понятно из ее заявлений.
Но каких-то конкретных показаний они не дают. Они видят потерпевших. Они ни перед кем не извинялись. Они не говорят, что «мы не будем делать этого больше впредь». Они, правда, говорили: «Мы не общественно опасны». Вот такую фразу они говорили. Но сделать что-то, чтобы доказать суду, что они не являются общественно-опасными, к сожалению, этого не прозвучало.
Поэтому суд будет связан определенными рамками статьи закона, плюс конкретной деятельностью этих женщин, плюс их поведением в суде, и должен будет вынести, с моей точки зрения, приговор, связанный с лишением свободы. Я думаю так. А что будет дальше, посмотрим, как пойдет ход заседания.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Это понятно. Хорошо. Спасибо.
Лариса Павлова: Будем ждать результата.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Да. Потому что это очень важно. Очень много подражателей. Наш храм был разрисован «Свободу Pussy Riot» — аршинными буквами и свастиками.
Лариса Павлова: Вы знаете, я еще думаю о том, что дело интересно и суду, и правоохранительным органам, и даже конкретным гражданам, потому что так широко разговор о том, что должны быть наказуемы действия, связанные с оскорблением религиозных чувств, веры граждан, звучит впервые.
У нас есть закон о свободе совести, вероисповеданий. Получается, что те люди, которые говорят как подсудимые о свободе личности, творчества, нарушают права других людей и считают себя вправе делать это. Поэтому, когда будут поставлены точки на i и будет четко сказано судом, что каждый имеет право на свободу личности, установленную в ограниченных законом рамках, это будет понятно остальным.
Протоиерей Димитрий Смирнов: У меня нет уже каких-то мстительных чувств, но, с другой стороны, этот процесс надо останавливать. Иначе тогда что?
Лариса Павлова: Вы знаете, я бы не стала говорить о том, что надо вынести наказание только для того, чтобы другим неповадно было. Надо вынести ровно такое наказание, которое подсудимые заслужили и которое будет вынесено в рамках закона. То есть оно должно быть справедливым.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я вчера радио слушал, и многие люди, которых можно отнести к либеральной общественности, говорят: «Нужно их высечь и отправить домой». Совсем не либеральная мера – высечь.
Лариса Павлова: Вы знаете, если бы в Госдуме кто-то внес поправку в ту же самую статью 213, и там бы написал: «Мера наказания – высечь на лобном месте»… Если бы Дума это утвердила, можно было бы их и высечь. А пока это просто пустые словеса.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Ну, да. Так вот. А раз высечь, вроде, нельзя законно, то вторую часть хотя бы… то есть отпустить.
Лариса Павлова: Если не высечь, то отпустить.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Высечь тоже, вроде, не либерально. Кажется, проехали этот период отечественной истории, уже с 12-го века не секут.
Лариса Павлова: Есть же в каких-то странах мера наказания, связанная с публичной, грубо говоря, поркой…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я не специалист, поэтому мне даже интересно с вами об этом поговорить.
Лариса Павлова: Я думаю, что это тема отдельного разговора о возможных перспективах развития нашего законодательства. Но то, что оно очень лояльно, и, к сожалению, многие нарушения общественного порядка трудно доказать, это совершенно очевидно. Даже на этом деле разные точки зрения говорят о том, что у общества нет точного понимания границ того, что можно и что нельзя.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Есть такая опасность: если народ не будет удовлетворен, они поймут, что все дозволено.
Лариса Павлова: Конечно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Провокация самосуда.
Лариса Павлова: Да.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Я вот этого больше всего боюсь.
Лариса Павлова: Да, конечно.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Что возможен самосуд, потому что нет ничего страшнее, как Александр Сергеевич нас предупреждал.
Лариса Павлова: Человек становится перед выбором: либо он защищает себя сам, и мы впадаем в анархию, – я тоже об этом говорила. Это «Гуляй поле», это Басаевы, это Брейвики те же самые, которые свои желания, протесты…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Протесты, а он понимает, что ничего сделать нельзя. Хотя бы убью, как можно больше. А там – будь, что будет.
Лариса Павлова: Конечно. А поэтому мы все, все общество, в том числе и сами подсудимые, я думаю, заинтересованы в том – пока мы признаем себя правовым государством и цивилизованным, – чтобы закон граждан защищал.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Каков возраст подсудимых?
Лариса Павлова: Они не так уж молоды прямо. Где-то в районе 25 лет. Ребенок у Алехиной, ребенок у Толоконниковой. Самусевич 30 лет будет скоро.
Протоиерей Димитрий Смирнов: 30 лет.
Лариса Павлова: Да. Это достаточно зрелые личности, уже состоявшиеся, уже с каким-то багажом. Хотя, конечно, всегда интересно, что эти люди из себя представляют. Как они собрались с духом для того, чтобы пойти? Очень много вопросов по этим личностям.
Им проводилась псилого-психиатрическая экспертиза. Они, конечно, признаны вменяемыми, то есть они отвечают за свои действия, но у всех у них есть определенные психологические особенности. Это все будет оглашаться на суде. Все услышат. Люди с определенными проблемами, психологическими, скажем так, что не влияет на их вменяемость.
Я уже в статье, в интервью, о котором вы упомянули, говорила там, что меня удивило одно обстоятельство, связанное с Алехиной. Она – студентка четвертого курса института журналистики и литературного творчества. По-моему, он так называется, какой-то новый институт. Я стала смотреть, какие же науки она изучала. Являясь человеком психологически неустойчивым, она и в Гринписе работала, еще где-то…
В институте она изучала такие наук: отечественная история – 40 часов; вопросы, связанные с журналистикой, – 60 часов. И 100 часов на первом семестре – тайные учения в культуре. 120 часов на четвертом курсе второго семестра – тайные учения в культуре.
Понимаете, на эту молодую еще женщину, с ее психологическими проблемами, сваливается каждый день пара лекций – тайные учения в культуре. Что это? Оккультизм, магия? Я не знаю, что входит в этот курс. Кого готовят наши институты? Что за журналистка она будет? Журналистка по магии? Журналистка по оккультизму? Или она все-таки будет адекватно смотреть на этот мир?
Понимаете? Может быть, мы даже в ходе судебного процесса выясним, что это за личности, и что их толкнуло на…
Протоиерей Димитрий Смирнов: Если они будут молчать…
Лариса Павлова: Какие-то документы посмотрим. Может быть, преподаватели придут, поговорим. Родители. Знаете, суд должен выяснить, как говорится в законе, условия, способствующие совершению преступления.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Сколько может длиться судебный процесс? Есть регламентация?
Лариса Павлова: Нет. Регламентации нет. Он может длиться достаточно долго. В любом случае, они будут под стражей до января 2013 года. Я не думаю, что суд будет идти очень долго, потому что есть 8 томов, и часть из них – огромное количество интернет-материалов, которые не представляют какой-то серьезной доказательной базы. Плюс часть протоколов, связанных со следственными действиями. Это может быть в течение месяца рассмотрено. Конкретных сроков закон не устанавливает. Может продлеваться срок их содержания под стражей.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Может быть, они расскажут, кто были остальные участницы?
Лариса Павлова: Потерпевшие просили у них помочь раскрыть соучастников. Об этом шла речь. Если они говорят о том, что они не общественно опасны, они должны, по крайней мере, назвать своих соучастников. По крайней мере, еще двух женщин, которые принимали с ними участие в содеянном.
Но они же этого не делают! То есть не способствуют ни расследованию дела, ни установлению обстоятельств судом. Может быть, они откроют рот и что-то скажут. Посмотрим, как все это будет.
Протоиерей Димитрий Смирнов: Спасибо большое, Лариса Октябристовна.
Мальфет
Пропретор
Да ладно басни рассказывать. Всем понятно, что если бы они спели "Богородица, Путина сохрани" вместо "Богородица, Путина прогони" то в лучшем случае отделались бы тем, что им легко погрозили пальчиком и посетовали на распущенность нравов. Я тоже считаю, что они устроили форменное безобразие в храме, но всем и каждому понятно что это никоим образом не уголовное преступление - в крайнем случае административное, караемое неким штрафом.
У нас в стране преступники и убийцы, особенно если они сотрудники полиции столько не сидят, сколько эти девушки виноватые единственно в том, что произнесли одну фразу "Богородица, Путина прогони". Увы, но для действующей власти это куда более тяжкое преступление чем убийство или насилие.
Мальфет
Пропретор
Неправда.
Полнимаете, кроме Морозовых с Рябушинскими были еще 15-20% населения России, которые не получали подобной поддержки.
Я уже не говорю про уроки Закона Божия и финасирование церковно-приходских школ.
Кстати, да. Разумные верующие везде так и делают.
LMs
Консул
Приходские школы зачастую были единственными формами образования.