Diletant
Великий Магистр
Писатели-фантасты об опасности ядерной войны. Скоро, хреново, несмертельно...
https://lenta.ru/articles/2017/05/14/quest/
https://lenta.ru/articles/2017/05/14/quest/
Нуклеополемофобия
- Автор темы AlexeyP
- Дата начала
Боеголовку салом нашпигуют - и трындец!
А вообще, вспомним классика.
"В настоящее время люди во всех странах мира рассуждают о возможности возникновения третьей мировой войны. По этому вопросу мы должны быть в состоянии моральной готовности и подходить к делу аналитически. Мы твёрдо стоим за мир и выступаем против войны. Однако если империалисты всё же развяжут войну, то и в этом случае нам не надо бояться. Наш подход к этому вопросу такой же, как ко всяким «беспорядкам»: во-первых, мы против, во-вторых, мы не боимся. После первой мировой войны появился Советский Союз с населением в 200 миллионов человек; после второй мировой войны появился социалистический лагерь, охватывающий 900 миллионов человек. Можно утверждать, что если, несмотря ни на что, империалисты развяжут третью мировую войну, то в результате войны ещё сотни миллионов человек непременно перейдут на сторону социализма и под властью империализма останется лишь небольшая территория; возможен также полный развал всей империалистической системы."
Мао Цзэдун. К вопросу о правильном разрешении противоречий внутри народа (27 февраля 1957г.)
"В настоящее время люди во всех странах мира рассуждают о возможности возникновения третьей мировой войны. По этому вопросу мы должны быть в состоянии моральной готовности и подходить к делу аналитически. Мы твёрдо стоим за мир и выступаем против войны. Однако если империалисты всё же развяжут войну, то и в этом случае нам не надо бояться. Наш подход к этому вопросу такой же, как ко всяким «беспорядкам»: во-первых, мы против, во-вторых, мы не боимся. После первой мировой войны появился Советский Союз с населением в 200 миллионов человек; после второй мировой войны появился социалистический лагерь, охватывающий 900 миллионов человек. Можно утверждать, что если, несмотря ни на что, империалисты развяжут третью мировую войну, то в результате войны ещё сотни миллионов человек непременно перейдут на сторону социализма и под властью империализма останется лишь небольшая территория; возможен также полный развал всей империалистической системы."
Мао Цзэдун. К вопросу о правильном разрешении противоречий внутри народа (27 февраля 1957г.)
Diletant
Великий Магистр
Американцы делают управляемую ядерную бомбу. Порог применения снижается.
https://lenta.ru/articles/2017/08/11/mininukes/
https://lenta.ru/articles/2017/08/11/mininukes/
Rzay
Дистрибьютор добра
Советское миросозерцание всегда было принципиально анти-эсхатологичным. Впрочем,
другим оно и не могло быть - ведь настоящее мыслилось, как хилиастическое завершение
истории, как конец эпохи потрясений и наступление "тысячелетнего царства". Страшный Суд,
вернее, Армагеддон истории был позади: в этот образ сливались Октябрьская революция и
Отечественная война. Еще бы - ведь с партийных трибун четко обещали предотвратить угрозу
новой войны. В этом партии еще верили. В то, что подешевеет колбаса или в магазине будут
свободно продаваться носки - уже нет, а вот в "это" вера пока сохранялась. Да и как было не
поверить, когда очередное напряжение народной килы оправдывали расходами на оборону, а
видимый результат таких расходов грохотал каждое 7-ое ноября по Красной площади. С конца
50-х годов “население” подсознательно было уверено, что уже ничто не может помешать СССР
и социалистической системе просуществовать тысячи лет. Не было таких сил и средств. За
исключением одного... Атомной бомбы.
Советский человек не любил вспоминать о ядерном оружии. В качестве главного
достижения советской эпохи приводилось не оно, а полеты в космос. Обладание атомной бомбой
было постыдным и страшным. И не только из-за рационально объясняемой гигантской
разрушительной силы супероружия. Главный испуг содержался в кошмарном обещании, которое
несла бомба. Бомба словно говорила, ухмыляясь: "А хотите, ребята, - и завтра будет еще один
Страшный Суд? И еще неизвестно в чью пользу он будет на этот раз..." Атомное оружие
обещало конец истории людям, уставшим и спрятавшимся от такой истории, но конец
окончательный и через катастрофу. В свете ядерного взрыва весь путь человечества
воспринимался, как ошибка, в которой самой большой глупостью был предыдущий Страшный
Суд - в России.
Советский человек достиг, если не рая, то дороги, ведущей в рай. Не важно, что никто
не верил в будущий коммунизм. Социализм мыслился как общество стабильности и неуклонного
стремления вперед, к лучшему. К лучшему "без войн". Сбывался "категорический императив"
послевоенного сознания: "Лишь бы не было войны!" Советское общество исполняло веление
"категорического императива" при помощи атомной бомбы, но и разрушено было советское
самосознание, не в последнюю очередь, именно бомбой, страхом бомбы.
Психология главного противника, англосаксов, в этом плане оказалась более
устойчивой. Еще бы, среднего американца к идее атомной войны, более того, к идее неизбежной
атомной войны приучали с детства. В большинстве произведений американских фантастов,
особенно "золотого века" фантастики США - 50-х годов, постоянно упоминается ядерная Третья
мировая война /а то и Четвертая, и Пятая, как у Э. Нортон/. Сильный кальвинистский подтекст
в идеологии американской НФ четко обнаруживается и в ситуации ядерного конфликта: "Черт с
ним, мир может и провалится, но ты избранный и можешь уцелеть!" Ядерный конфликт в США
обычно воспринимался как еще одна, очень разрушительная война, но не как последняя битва.
Это был перерыв, зигзаг истории, после которого и судьба человечества не очень-то и меняется.
/Как в ранних романах Р.А. Хайнлайна, где после третьей мировой войны ничего не
изменилось: в США - капитализм, в СССР - коммунизм, и только кратеры от ядерных взрывов
на месте Лос-Анджелеса или Вашингтона напоминают о прошедшей войне /"Кукловоды",
"Туннель в небе"/.
Произведения, трактовавшие атомную войну как финал, как гибель не только
современной цивилизации, но и человечества никогда не пользовались особенной
популярностью. Исключение составляет книга Н. Шюта "На берегу", но ее успех объясняют три
фактора - начало идейного кризиса в западном обществе, проведшего к потрясениям 60-х;
хорошее литературное качество и, наконец, прекрасная экранизация, сделанная С.Креймером. И
к тому же -- фильм об атомной войне вызвал интерес, но не более того...
Иная ситуация складывалась у нас. (Все-таки ничего не попишешь – иной край света).
То, что официальная коммунистическая пропаганда мало что понимала в психологии
среднего советского человека - этот факт не подлежит сомнению. Но, пожалуй, один из самых
крупных проколов в деятельности пропагандистской машины произошел, когда та стала активно
обсуждать проблемы ядерного противостояния. Желание выглядеть красиво перед трусливыми
европейцами, которые, впрочем, правильно понимали, что в случае войны между
сверхдержавами большая часть колотушек достанется им, привело к тому, что тему атомной
войны стали трактовать однозначно: "Этого нельзя допустить, потому что результатом будет
гибель всего человечества", не обращая внимания на то, какое впечатление подобные
пропагандистские всхлипы производят на собственный народ.
В результате учения по гражданской обороне стали восприниматься как ненужная суета,
комедия, не будущая иметь никакой пользы в ходе грядущего Апокалипсиса. Не было и
литературных прививок - в советской фантастике тема ядерной войны совершенно не
развивалась в той форме, в какой это было в США.
Дело здесь не только в прямом запрете, как утверждает П. Мак-Гуайр в книге "Красные
звезды: политические аспекты советской научной фантастики". Запрет был негласный и неявный
и, самое важное, сочетался с нежеланием самих писателей касаться подобной темы. В
фантастике "самиздата", например, речь шла о чем угодно, только не об атомной войне. Те
редкие примеры советской "атомной фантастики", какие обнаружил и привел в книге
"Ультиматум" Вл. Гаков, на деле являются псевдопримерами, так как ядерная война
оказывается в них иллюзией: либо вызванной в ходе специального эксперимента /А. Громова.
"В круге света"/, либо просто сном / Л. Леонов. "Бегство мистера Мак-Кинли"/.
Однако, столь замечательный знаток НФ, как Вл. Гаков, совершенно хладнокровно
прошел мимо самого яркого примера "атомной" фантастики в советской литературе - романа А.
Казанцева "Льды возвращаются". (Хотя, учитывая репутацию Александра Петровича, которого
терпеть не могут большинство его коллег-фантастов, ничего удивительного в “забывчивости”
критика нет). Но у нас нет с Казанцевым личных счетов и поэтому спокойно рассмотрим его
роман. Он, в принципе, написан в рамках ограничений, установленных советской пропагандой
для отечественной НФ.
Напомню основной посыл сюжета: американские империалисты, при поддержке своих
союзников, развязывают конфликт в одной из африканских стран /прототипом послужила
Алгола или Мозамбик/. Сторонники 3апада проигрывают и решаются на использование
"последнего козыря" - сбрасывают на столицу страны атомную бомбу. Первая бомба, приносит
хаос и разрушения, а вот вторая - не взрывается. Оказывается, “мудрые советские люди”
изобрели приборчики, способные предотвращать атомные взрывы. Приборы строятся во всем
мире и угроза атомной войны исчезает навсегда.
Книга не понравилась. Не то, чтобы она вызвала "скрежет зубовный", но, тем не менее,
ни в одно из двух "канонических" собраний сочинений А. Казанцева не вошла. Возможно,
"власти предержащие" разозлил "технократический соблазн" романа - бомбу-то побеждают не
партия и правительство, а ученые. Но, видимо, более важны другие причины...
В книге говорилось о мире, существующем после того, как были сброшены новые
атомные бомбы. А пропаганда настойчиво вбивала, в головы одно и то же: "Еще один военный
ядерный взрыв - и конец неизбежен!" На истерическое восприятие советским человеком такое
тезиса опять не обращали внимания, надеясь, что в массовом сознании еще раз сработает
традиционный стереотип: "Начальство не допустит". И стереотип срабатывал. До начала 80-х
годов, когда атомную тему, по непонятной причине, начали искусственно привирать советской.
фантастике, причем в чуждой ей форме.
Фантасты СССР, конечно, тоже были советскими людьми, да еще советскими людьми,
отягощенными комплексом "пророков для всего человечества", пророков, возвещавших
собственные религии, которые объединяло одно свойство - все они были религиями начавшегося
"золотого века". Фантасты рисовали мир "завтра", выраставший из мира "сегодня", но без
перерывов и зигзагов. И темы ядерной войны избегали не из-за запретов, а из-за
подсознательного понимания простого факта: если война случится, то никакого "полдня" в ХХII
веке не будет, а будет, в лучшем случае, беспощадная борьба за существование на
изуродованной планете. Религия "науки", как ее понимали советские писатели-фантасты,
оказывалась ложной, а этого нельзя было допускать - слишком уж серьезно, безыронично
воспринимали они свое творчество.
Для живущего в "тысячелетнем царстве" открыты секреты устройства мироздания и
никаких неожиданностей здесь быть не может. Граждане СССР верили, что наука, успешно
заменявшая магию в советском сознании, способна найти ответ на атомный вызов. От ядерной
катастрофы должны спасти всех либо "шаманы" - ученые, либо "вожди". "Пророки" - фантасты
подсознательно тоже верили в это и продолжали творить картины улучшенного "сегодня".
Характерно, что в возродившейся в конце 70-х - начале 80-х советской фантастике "ближнего
прицела" в будущее экстраполировалась глобальная ситуация эпохи "детанта" - в XXI веке по-
прежнему существуют две сверхдержавы - СССР и США, но никто из них не проиграл "борьбы
в условиях мирного сосуществования" /мотив "победы" над капитализмом проскальзывал в
фантастике 60-х/. Напротив, оба государства сотрудничают и совместно решают странные
проблемы, встающие перед ними в блёкнем космосе /ярчайший пример такой ситуации
приведен в романе С. Павлова "Лунная радуга"/. И никакой угрозы атомной войны. Ни-ни!
Первый звонок будущего кризиса прозвучал в 1981 г., когда в печати появилась повесть
С. Ягуповой "Софоровой ночью". Это произведение решено еще в традиционных для советской
НФ формах: история атомной войны вычитывается героиней из старой фантастической книжки.
Но начало положено. В 1982 г. выходит еще одно произведение советской "атомной фантастики"
- "Стена" А. Шалимова. Ядерная война изображена автором, как случайная и локальная
катастрофа, но, видимо, цензоры спохватились и тема была “закрыта”. Кстати, без какого-либо
напряжения и скрытого протеста со стороны читателей. Идея "конца света" отторгалась
бессознательно на всех уровнях - и на уровне партруководства, и на уровне самого последнего
любителя НФ.
Катастрофа разразилась в начале "перестройки". Бездарные попытки нового
руководства КПСС играть на угрозе атомной войны /да еще дополненной экзотической угрозой
"всеобщей ядерной зимы"/ нанесли удар не по Западу, а по СССР, вернее, по самому советскому
мироощущению, и так уже подвергшемуся значительной деконструкции. "Мир, мир любой,
ценой!" - завопила официальная пропаганда, и, как по мановению волшебной палочки, в 1986-
1987 гг. выходит целый ряд произведений об атомной войне /В. Рыбаков. "Первый день
спасения" и "Зима", А. Адамович. "Последняя пастораль", Ф. Бурлацкий. "Военные игры"/.
Более того, не только покупается и транслируется на всю страну по первому каналу
американский фильм об атомной войне /"На следующий день"/, но и /вообще немыслимая
раньше вещь!/ снимается советский фильм на эту же тему - "Письма мертвого человека"
К.Лопушанского.
На бесчисленных "круглых столах" муссируется тема "Ядерная война и выживание
человечества", где “дискутирующие” неизбежно приходят к одному выводу - в случае войны
человечество погибнет, если не в результате ядерных взрывов, то в результате последствий
"атомной зимы". Советский экспресс "Счастливое настоящее - счастливое будущее /без
остановок/" оказался "Поездом ужасов", и пассажиры заволновались, требуя остановки.
В советском мышлении не было /да и не могло быть/ возможности, выбирая между
трагедией и капитуляцией, выбрать трагедию. Не было никаких оснований для выбора трагедии.
В мире победившего хилиазма не было понятия о "том свете", о потустороннем мире, куда
уходили муджахиды, получившие пластиковый ключ от рая из рук Хомейни. Не было понятия
ни о рае, ни о Валгалле. Рай мыслился не по ту сторону "небесной тверди", а по ту сторону
Атлантического океана.
И в мозгах советского человека затрепетала мысль о сдаче ядерной крепости звездно-
полосатым ангелам. "Они добрые и тоже боятся атомной войны..." Да, но они боялись ее
существенно меньше. У них была прививка от психологической чумы. Это они "перебоялись",
как писал А.Солженицын. А мы - нет. И первый эшелон обороны советской крепости пал. Еще
одна попытка уйти от истории кончилась тем, что история ворвалась в замкнутый мир
советского человека и начала сокрушать его основы с изяществом бешеного стона. В середине
1987 г. антиатомная истерия затухает и начинается волна новой истерии - "антисталинской",
полностью разрушившей взгляды советского человека на окружающий мир. Упорядоченный
Космос предстал окончательным Хаосом.
Питер Брайль.
1992.
http://udod.traditio.ru/nuclear.html
другим оно и не могло быть - ведь настоящее мыслилось, как хилиастическое завершение
истории, как конец эпохи потрясений и наступление "тысячелетнего царства". Страшный Суд,
вернее, Армагеддон истории был позади: в этот образ сливались Октябрьская революция и
Отечественная война. Еще бы - ведь с партийных трибун четко обещали предотвратить угрозу
новой войны. В этом партии еще верили. В то, что подешевеет колбаса или в магазине будут
свободно продаваться носки - уже нет, а вот в "это" вера пока сохранялась. Да и как было не
поверить, когда очередное напряжение народной килы оправдывали расходами на оборону, а
видимый результат таких расходов грохотал каждое 7-ое ноября по Красной площади. С конца
50-х годов “население” подсознательно было уверено, что уже ничто не может помешать СССР
и социалистической системе просуществовать тысячи лет. Не было таких сил и средств. За
исключением одного... Атомной бомбы.
Советский человек не любил вспоминать о ядерном оружии. В качестве главного
достижения советской эпохи приводилось не оно, а полеты в космос. Обладание атомной бомбой
было постыдным и страшным. И не только из-за рационально объясняемой гигантской
разрушительной силы супероружия. Главный испуг содержался в кошмарном обещании, которое
несла бомба. Бомба словно говорила, ухмыляясь: "А хотите, ребята, - и завтра будет еще один
Страшный Суд? И еще неизвестно в чью пользу он будет на этот раз..." Атомное оружие
обещало конец истории людям, уставшим и спрятавшимся от такой истории, но конец
окончательный и через катастрофу. В свете ядерного взрыва весь путь человечества
воспринимался, как ошибка, в которой самой большой глупостью был предыдущий Страшный
Суд - в России.
Советский человек достиг, если не рая, то дороги, ведущей в рай. Не важно, что никто
не верил в будущий коммунизм. Социализм мыслился как общество стабильности и неуклонного
стремления вперед, к лучшему. К лучшему "без войн". Сбывался "категорический императив"
послевоенного сознания: "Лишь бы не было войны!" Советское общество исполняло веление
"категорического императива" при помощи атомной бомбы, но и разрушено было советское
самосознание, не в последнюю очередь, именно бомбой, страхом бомбы.
Психология главного противника, англосаксов, в этом плане оказалась более
устойчивой. Еще бы, среднего американца к идее атомной войны, более того, к идее неизбежной
атомной войны приучали с детства. В большинстве произведений американских фантастов,
особенно "золотого века" фантастики США - 50-х годов, постоянно упоминается ядерная Третья
мировая война /а то и Четвертая, и Пятая, как у Э. Нортон/. Сильный кальвинистский подтекст
в идеологии американской НФ четко обнаруживается и в ситуации ядерного конфликта: "Черт с
ним, мир может и провалится, но ты избранный и можешь уцелеть!" Ядерный конфликт в США
обычно воспринимался как еще одна, очень разрушительная война, но не как последняя битва.
Это был перерыв, зигзаг истории, после которого и судьба человечества не очень-то и меняется.
/Как в ранних романах Р.А. Хайнлайна, где после третьей мировой войны ничего не
изменилось: в США - капитализм, в СССР - коммунизм, и только кратеры от ядерных взрывов
на месте Лос-Анджелеса или Вашингтона напоминают о прошедшей войне /"Кукловоды",
"Туннель в небе"/.
Произведения, трактовавшие атомную войну как финал, как гибель не только
современной цивилизации, но и человечества никогда не пользовались особенной
популярностью. Исключение составляет книга Н. Шюта "На берегу", но ее успех объясняют три
фактора - начало идейного кризиса в западном обществе, проведшего к потрясениям 60-х;
хорошее литературное качество и, наконец, прекрасная экранизация, сделанная С.Креймером. И
к тому же -- фильм об атомной войне вызвал интерес, но не более того...
Иная ситуация складывалась у нас. (Все-таки ничего не попишешь – иной край света).
То, что официальная коммунистическая пропаганда мало что понимала в психологии
среднего советского человека - этот факт не подлежит сомнению. Но, пожалуй, один из самых
крупных проколов в деятельности пропагандистской машины произошел, когда та стала активно
обсуждать проблемы ядерного противостояния. Желание выглядеть красиво перед трусливыми
европейцами, которые, впрочем, правильно понимали, что в случае войны между
сверхдержавами большая часть колотушек достанется им, привело к тому, что тему атомной
войны стали трактовать однозначно: "Этого нельзя допустить, потому что результатом будет
гибель всего человечества", не обращая внимания на то, какое впечатление подобные
пропагандистские всхлипы производят на собственный народ.
В результате учения по гражданской обороне стали восприниматься как ненужная суета,
комедия, не будущая иметь никакой пользы в ходе грядущего Апокалипсиса. Не было и
литературных прививок - в советской фантастике тема ядерной войны совершенно не
развивалась в той форме, в какой это было в США.
Дело здесь не только в прямом запрете, как утверждает П. Мак-Гуайр в книге "Красные
звезды: политические аспекты советской научной фантастики". Запрет был негласный и неявный
и, самое важное, сочетался с нежеланием самих писателей касаться подобной темы. В
фантастике "самиздата", например, речь шла о чем угодно, только не об атомной войне. Те
редкие примеры советской "атомной фантастики", какие обнаружил и привел в книге
"Ультиматум" Вл. Гаков, на деле являются псевдопримерами, так как ядерная война
оказывается в них иллюзией: либо вызванной в ходе специального эксперимента /А. Громова.
"В круге света"/, либо просто сном / Л. Леонов. "Бегство мистера Мак-Кинли"/.
Однако, столь замечательный знаток НФ, как Вл. Гаков, совершенно хладнокровно
прошел мимо самого яркого примера "атомной" фантастики в советской литературе - романа А.
Казанцева "Льды возвращаются". (Хотя, учитывая репутацию Александра Петровича, которого
терпеть не могут большинство его коллег-фантастов, ничего удивительного в “забывчивости”
критика нет). Но у нас нет с Казанцевым личных счетов и поэтому спокойно рассмотрим его
роман. Он, в принципе, написан в рамках ограничений, установленных советской пропагандой
для отечественной НФ.
Напомню основной посыл сюжета: американские империалисты, при поддержке своих
союзников, развязывают конфликт в одной из африканских стран /прототипом послужила
Алгола или Мозамбик/. Сторонники 3апада проигрывают и решаются на использование
"последнего козыря" - сбрасывают на столицу страны атомную бомбу. Первая бомба, приносит
хаос и разрушения, а вот вторая - не взрывается. Оказывается, “мудрые советские люди”
изобрели приборчики, способные предотвращать атомные взрывы. Приборы строятся во всем
мире и угроза атомной войны исчезает навсегда.
Книга не понравилась. Не то, чтобы она вызвала "скрежет зубовный", но, тем не менее,
ни в одно из двух "канонических" собраний сочинений А. Казанцева не вошла. Возможно,
"власти предержащие" разозлил "технократический соблазн" романа - бомбу-то побеждают не
партия и правительство, а ученые. Но, видимо, более важны другие причины...
В книге говорилось о мире, существующем после того, как были сброшены новые
атомные бомбы. А пропаганда настойчиво вбивала, в головы одно и то же: "Еще один военный
ядерный взрыв - и конец неизбежен!" На истерическое восприятие советским человеком такое
тезиса опять не обращали внимания, надеясь, что в массовом сознании еще раз сработает
традиционный стереотип: "Начальство не допустит". И стереотип срабатывал. До начала 80-х
годов, когда атомную тему, по непонятной причине, начали искусственно привирать советской.
фантастике, причем в чуждой ей форме.
Фантасты СССР, конечно, тоже были советскими людьми, да еще советскими людьми,
отягощенными комплексом "пророков для всего человечества", пророков, возвещавших
собственные религии, которые объединяло одно свойство - все они были религиями начавшегося
"золотого века". Фантасты рисовали мир "завтра", выраставший из мира "сегодня", но без
перерывов и зигзагов. И темы ядерной войны избегали не из-за запретов, а из-за
подсознательного понимания простого факта: если война случится, то никакого "полдня" в ХХII
веке не будет, а будет, в лучшем случае, беспощадная борьба за существование на
изуродованной планете. Религия "науки", как ее понимали советские писатели-фантасты,
оказывалась ложной, а этого нельзя было допускать - слишком уж серьезно, безыронично
воспринимали они свое творчество.
Для живущего в "тысячелетнем царстве" открыты секреты устройства мироздания и
никаких неожиданностей здесь быть не может. Граждане СССР верили, что наука, успешно
заменявшая магию в советском сознании, способна найти ответ на атомный вызов. От ядерной
катастрофы должны спасти всех либо "шаманы" - ученые, либо "вожди". "Пророки" - фантасты
подсознательно тоже верили в это и продолжали творить картины улучшенного "сегодня".
Характерно, что в возродившейся в конце 70-х - начале 80-х советской фантастике "ближнего
прицела" в будущее экстраполировалась глобальная ситуация эпохи "детанта" - в XXI веке по-
прежнему существуют две сверхдержавы - СССР и США, но никто из них не проиграл "борьбы
в условиях мирного сосуществования" /мотив "победы" над капитализмом проскальзывал в
фантастике 60-х/. Напротив, оба государства сотрудничают и совместно решают странные
проблемы, встающие перед ними в блёкнем космосе /ярчайший пример такой ситуации
приведен в романе С. Павлова "Лунная радуга"/. И никакой угрозы атомной войны. Ни-ни!
Первый звонок будущего кризиса прозвучал в 1981 г., когда в печати появилась повесть
С. Ягуповой "Софоровой ночью". Это произведение решено еще в традиционных для советской
НФ формах: история атомной войны вычитывается героиней из старой фантастической книжки.
Но начало положено. В 1982 г. выходит еще одно произведение советской "атомной фантастики"
- "Стена" А. Шалимова. Ядерная война изображена автором, как случайная и локальная
катастрофа, но, видимо, цензоры спохватились и тема была “закрыта”. Кстати, без какого-либо
напряжения и скрытого протеста со стороны читателей. Идея "конца света" отторгалась
бессознательно на всех уровнях - и на уровне партруководства, и на уровне самого последнего
любителя НФ.
Катастрофа разразилась в начале "перестройки". Бездарные попытки нового
руководства КПСС играть на угрозе атомной войны /да еще дополненной экзотической угрозой
"всеобщей ядерной зимы"/ нанесли удар не по Западу, а по СССР, вернее, по самому советскому
мироощущению, и так уже подвергшемуся значительной деконструкции. "Мир, мир любой,
ценой!" - завопила официальная пропаганда, и, как по мановению волшебной палочки, в 1986-
1987 гг. выходит целый ряд произведений об атомной войне /В. Рыбаков. "Первый день
спасения" и "Зима", А. Адамович. "Последняя пастораль", Ф. Бурлацкий. "Военные игры"/.
Более того, не только покупается и транслируется на всю страну по первому каналу
американский фильм об атомной войне /"На следующий день"/, но и /вообще немыслимая
раньше вещь!/ снимается советский фильм на эту же тему - "Письма мертвого человека"
К.Лопушанского.
На бесчисленных "круглых столах" муссируется тема "Ядерная война и выживание
человечества", где “дискутирующие” неизбежно приходят к одному выводу - в случае войны
человечество погибнет, если не в результате ядерных взрывов, то в результате последствий
"атомной зимы". Советский экспресс "Счастливое настоящее - счастливое будущее /без
остановок/" оказался "Поездом ужасов", и пассажиры заволновались, требуя остановки.
В советском мышлении не было /да и не могло быть/ возможности, выбирая между
трагедией и капитуляцией, выбрать трагедию. Не было никаких оснований для выбора трагедии.
В мире победившего хилиазма не было понятия о "том свете", о потустороннем мире, куда
уходили муджахиды, получившие пластиковый ключ от рая из рук Хомейни. Не было понятия
ни о рае, ни о Валгалле. Рай мыслился не по ту сторону "небесной тверди", а по ту сторону
Атлантического океана.
И в мозгах советского человека затрепетала мысль о сдаче ядерной крепости звездно-
полосатым ангелам. "Они добрые и тоже боятся атомной войны..." Да, но они боялись ее
существенно меньше. У них была прививка от психологической чумы. Это они "перебоялись",
как писал А.Солженицын. А мы - нет. И первый эшелон обороны советской крепости пал. Еще
одна попытка уйти от истории кончилась тем, что история ворвалась в замкнутый мир
советского человека и начала сокрушать его основы с изяществом бешеного стона. В середине
1987 г. антиатомная истерия затухает и начинается волна новой истерии - "антисталинской",
полностью разрушившей взгляды советского человека на окружающий мир. Упорядоченный
Космос предстал окончательным Хаосом.
Питер Брайль.
1992.
http://udod.traditio.ru/nuclear.html
Rzay
Дистрибьютор добра
Иосиф Кобзон в финале "Песни года" (т.е. в разгар новогодних праздников) заходится в призыве к совгражданам "твёрдый дать ответ - ядерному взрыву нет-нет-нет!"
https://www.youtube.com/watch?v=rjXog-TNkis
Как будто от тех в этом вопросе что-то зависело.
https://www.youtube.com/watch?v=rjXog-TNkis
Как будто от тех в этом вопросе что-то зависело.
b-graf
Принцепс сената
Занятно, но это все может быть и побочным эффектом. ИМХО (тоже впечатление) антиатомная пропаганда 80-х была средством внутриполитической подготовки общественного мнения в пользу сокращения военных расходов или какого-то их внутриведомственного перераспределения (а при Горбачеве - еще и в пользу проведения реформ). Не уверен, но кажется, был какой-то разрыв в антиатомной пропаганде в 60-70-е, т.е. ранняя 50-х и поздняя 80-х - не одно и то же; ранняя более внешнеполитическая, причем исходящая от слабейшей стороны. Так или иначе после достижения паритета многие связанные с армией считали, что "выиграем ядерную войну мы", считая советскую систему более стойкой к разрушениям по опыту ВОВ (тоже ИМХО). Правда, впечатление смазывала отсталость, особенно во внутренних военных округах ("у них Шаттл - а у нас ?" - поэтому Энергия/Буран произвели большое впечатление).
Rzay
Дистрибьютор добра
Антиатомной пропаганды в СССР в 50-е гг не было и быть не могло. Точкой отсчёта для неё стал Карибский кризис.
b-graf
Принцепс сената
Почему? Немного, но была - продолжением антиатомной пропаганды 40-х, т.е. за запрет (сами дипломатические заявления, ведь в 50-е г.г. в условиях обладания СССР ЯО это в значительной степени именно пропаганда). Вылилось сначала во временный мораторий на испытания, а потом в договор о запрете испытаний в трех средах. Советская позиция изменилась между началом 1957 и 58 г.г. (видимо, в связи с ракетной программой) - стала только против испытаний (хотя призывы к запрещению производства ЯО некоторое время и оставались позже, но только по линии международного комдвижения, а не по государственной линии).
Diletant
Великий Магистр
Советы на случай ядреной войны. на скорую руку
https://weekend.rambler.ru/read/kak-vyzhit-...content=weekend
https://weekend.rambler.ru/read/kak-vyzhit-...content=weekend
Diletant
Великий Магистр
Что будет, если взорвать ядерную бомбу на дне Марианской впадины?
https://lychik-school.livejournal.com/6738.html?media
https://lychik-school.livejournal.com/6738.html?media
Rzay
Дистрибьютор добра
Главное или единственное достижние горачёвской разрядки - Договор о ракетах средней и меньшей дальности - почил в бозе:
https://echo.msk.ru/news/2475613-echo.html?..._medium=desktop
https://echo.msk.ru/news/2475613-echo.html?..._medium=desktop
