ПОД СТЕНАМИ ИЛИОНА

[Lanselot]

Раздел 1
 Останься, Глори! — приказал сир Кирилл после окончания заседания Координационного Совета Хроноса.
Глория остановилась на пороге. Главный Координатор подошел поближче к ней и уселся на край исполинского стола:
o Садись!
Девушка опустилась в ближайшее кресло и выжидательно посмотрела на начальника.
o Глори, пора ехать под Трою!
o А, действительно!... — улыбнулась она. — За тем всем мы забыли о работе. А "фаза" же уже подошла... Но, при чем здесь я? Я не собиралась туда ехать. Там и так была потасовка...
o Я помню: вы с сир Еллис отказались в пользу Джонни.
o Конечнд! Ей не хотелось, чтобы поехал Жак. А он так туда рвался! — Глория на миг призадумалась. — Даже не понимаю: зачем?
o Нет чего здесь понимать! — отмахнулся Кирилл. — Здесь пахнет сенсацией, а Жак всегда был лаком к ним. Впрочем теперь его, кажется, больше волнуют собственные дела, чем история Троянской войны... — Главный Координатор на миг умолк, будто ему в главу пришла какая-то не весьма приятная мысль, но потом промолвил: — Одним словом, под Трою едешь ты. С Джоном.
o А Ива?! — воскликнула Глория. Ведь ее подруга и сестра-близнец Ивана еще несколько месяцев должна лечиться после страшного ранения, которое получила от астронавтов во время знаменитого боя за Центр Института физики. — Бедный Иван! Как же он без нее? Они же всегда вместе!
Кирилл молча развел руками.
o Тем не менее, — продолжала девушка, — странно, что вы отпускаете и меня. Хронос еще в таком состоянии...
Ей было присуще особое чувство долга, хотя, в другое время, восприняла бы такое предложение, как лучший дар судьбы.
o Ничего. Как-то уж справимся, — улыбнулся старик, и серьезно продолжил. — Мы не можем совсем забывать о работе. С тех пор, как наши "уважаемые" историки окончательно пришли к заключению, что "Илиада" написана современником событий, а Гомер через много столетий лишь художественно переработал ее, они уже лет восемь не дают нам жить с той экспедицией. Не можем же мы ныне пропустить "фазу"!
o Конечно! О чем речь?!
o Ну, тогда — решено! Когда-то мы, если помнишь, разработали диспозицию...
o Я ее не разрабатывала! Я же не была тогда членом Координационного Совета. Кроме того, мы с сир Эллис были в экспедиции.
o А-а! Действительно! Тогда тебе надо ознакомиться с документами... Впрочем, основное положение таково: ты постараешься поступить в войско Ахиллея Пелида. Оно меньше всего будет воевать, и у тебя будет больше времени для работы, и... если это имеет для тебя какое-то значение, — снова улыбнулся Главный Координатор, — меньше возможности сложить голову.
o Логически, — кивнула, не обращая внимания на издевку, девушка. — Но, среди ахейцев мне будет тяжело выдать себя за юношу...
o Не вижу в этом нужды! У ахейцев не было женщин-воинов, но они были во многих окружающих народов. Когда ты будешь выдавать себя за знатную девушку ахейського происхождения, выросшую в далеких краях, то они не будут видеть ничего уже такого сверхъестественного в том, что ты владеешь луком и стрелами. Однозначной предубежденности к вооруженной женщине в них нет...
o Лу-уком... — недовольно протянула девушка. — Я бы лучше избрала тяжелое вооружение...
o Вот тогда тебя уж точно не поймут. И, потом, я не сомневаюсь в твоей силе, но для такого боя необходимая и масса... и большая длина рук... А ты...
Кирилл засмеялся, с ног до головы осмотрев худенькую, невысокого роста девушку. Он, конечно, был прав!
o Хорошо! — немного подумав, сказала Глория. — Пусть будет лук...
o И еще одно... — похоронным голосом промолвил Кирилл. — Я отпускаю вас с определенной боязнью...
o Что?! — девушка вытаращилась на своего начальника, как на ненормального. Конечно, любая экспедиция во времени очень опасна. Но, среди хронопроходцев не было принято об этом говорить. Это — их работа! — С каких это пор?!
o С тех самых, как исчез Жак. Я боюсь, что он, все-таки, в прошлом. Ведь мы так и не установили, сколько "калош" взорвалось от той единственной ракеты, которую выпустил по Хронодрому Мирось...
o Все может быть... — беззаботно промолвила Глория, для которой последние страшные события XXIV столетия уже отступили на задний план перед проблемами конца XIII столетия до н.э. — Но если и так, то Жак запрятался ныне где-то к динозаврам, где нам очень тяжело его найти, и будет сидеть там тихонечко, как мышка!
Старый болгарин вздохнул:
o Мне тоже так кажется. А, все же... Возьмите на "калошу" бластери и мечи с огненным лезвием!
Глория изумленно подняла брови. Кажется, ни один Главный Координатор Хроноса еще никогда не отдавал такой уникальный приказ! Конечно, Глории очень хотелось бы поквитаться с Жаком за Ланселота. Тем не менее, неужели Кирилл думает, что они смогут драться с ренегатом там, возле Трои, да еще с применением бластеров? Нет, такое бывает лишь в глупых фильмах! А потому попробовала мягко протестовать:

 

[Lanselot]

o Может и следует... Но...
o Это приказ, Глори! — твердо промолвил Кирилл, соскочил со стола, и пошел к своему обычному месту, давая ей понять: "демократические" разговоры закончились! — Все! Давай, собирайся! Мы уже и так промедлили. Даю вам с Джоном на подготовку три недели.
o Не густо, как для такого времени! — Глория встала, немного помялась, и просящим тоном сказала. — Сир Кирилл, разрешите мне оставить Ланселота лично там! Я понимаю, что не могу взять его с собой, — она печально развела руками, — а школы же практически не существует… да и мне не хотелось бы...
Главный Координатор развалился в кресле и внимательно взглянул на свою подчиненную:
o Глори, неужели ты хотела бы взять этого неумеху-рыцаря с собой? Ведь он испортил бы тебе всю экспедицию!
o Не испортил бы! Я уже достаточно знаю его, чтобы быть в этом уверенной! — твердо промолвила Глория. — Но он же так и не закончил школу, и кто пойдет на то...
o Я!
o Вы?! Вы... — Глория от неожиданности промахнулась и села мимо кресла, едва не упав на пол.
Главный Координатор весело рассмеялся. Редко он видел свою молодую коллегу такой удивленной.
o Да, я! — сказал сухо. — Вы свободны!
Глория отдала честь и вышла.
"Да, я понимаю... — думала она, идя в сторону стоянки блюдец. — Я понимаю, что это не столько проявление гуманизма, как умный политический шаг. Олимпиаду перенесли, как минимум, на несколько месяцев. И было бы очень хорошо, если бы Ланселот со своим орденом Земного Шара появился там в магистерской форме... Если найдется глупый магистр, в моем лице, который возьмет его в экспедицию... Хм... Кажется, в истории Хроноса впервые сложилась ситуация, когда какой-то паршивый статист, который даже не закончил школу, имеет такой шанс... Теперь самое главное, чтобы мой рыцарь сумел им воспользоваться!... Впрочем, много зависит и от меня!"
Когда она зашла в флигель, где жил ее статист, тот сидел перед учебным стереовизором, и сонно нажимал на кнопки. Гора объедков на столе и разбросанные по креслам кассеты с игровыми программами ярко свидетельствовали о героической борьбе сэра Ланселота Озерного со своей ленью. Но, взглянув на экран, девушка поняла: эта битва закончился далеко не в пользу рыцаря Круглого Стола!
o Снова бездельничал?! — поинтересовалась холодно. — Не лучше ли сделать все сразу, и потом быть свободным?
o Я... я... еще... позднее... обязательно... — зарделся тот.
Глория в конце концов всерьез разозлилась. Ничто так не бесило ее, как несобранность и неумение работать:
o Ты — как малое дитя! — набросилась на статиста. — Еще раз такое повторится: всю кожу исполосую! Понял?!
Ланселот еще больше зарделся. Он с самого начала подозревал, что, когда призабудуться их с Глорией сногсшибательные приключения во время астронавтського путча, она снова будет относиться к нему, как к рабу. И это понятно: такой закон и обычай Хроноса. Потому теперь сознавал: девушка вполне может выполнить свое обещание, а наказание от ее рук пугало его не столько болью, как стыдом. Так как никого еще со времени своей ссоры с королем Артуром и последующих ужасных событий, так не желал он видеть своим другом, как Глорию.
o Я все сделаю... — промолвил тихо.
"Может Кирилл был прав, когда высказывал сомнение в способности Ланселота к нашей работе? — подумала девушка. — Он, конечно, прекрасный человек и прекрасный товарищ, но... Может, ему действительно следует оставаться здесь?" Тем не менее, упоминание об их недавних общих приключениях заставляло ее взвешивать свое решение:
o Ну, что же... — промолвила медленно. — Устрою тебе маленький экзамен. Ты слышал когда-нибудь о Крито-Микенской культуре?
Ланселот беззащитно замигал длинными ресницами.
o Ну!
o Я... я что-то слышал... Еще в школе...
o Что слышал? — у девушки был вид инквизитора.
o М-м-м... Не помню! — потупил взор ее статист, теперь уже абсолютно уверенный, что она "снимет с него шкуру". В школе его всегда били после тестов.
"Кирилл прав!" — невесело подумала Глория, но решила попытатвся в последнй раз:
o А о таком Ахиллее Пелиде... Ты слышал?
o А-а! Конечно! — очень обрадовался, услышав знакомое имя, Ланселот. — Так ты имела в виду ахейську цивилизацию?
o Бог мой, какая эрудиция! И что же ты о ней знаешь?
o Это — культура бронзового века! — рыцарь был счастлив, что может ответить на ее вопрос. Чего бы не отдал, чтобы довести ей: он - не глупее других!
o Хорошо. Дальше!
o Это греки, но еще первой волны переселения. Они создали очень интересную цивилизацию, которая сильно отличалась от более поздней классической греческой, возникшей уже по приходе второй волны греческих племен — дорийцев, которые находились на более низком уровне...
o Хорошо. Еще что?
o Тогда еще была Троянская война, и "семеро против Фив", и Геракл... — пересчитывал Ланселот виданные им фильмы по греческой мифологии. Его "высоконаучные" знания уже закончились. — Это была высокая цивилизация... Они плавали... Плавали...
o Как? "Кролем"? Или "брассом"? — в голосе Глории снова зазвучал металл.
o Ну, что ты, Глори... — обижено промолвил горемычный рыцарь. — На кораблях, конечно!
o Ясно. А что ты знаешь об их материальной культуре?
o Я... они... — совсем сник Ланселот. — У них... горшки... медные, на трех ногах!...
Это была последняя известная ему информация.
o А Троянская война когда была?

 

[Lanselot]

Ланселот шмыгнул носом, просительно взглянул на свою подругу и начальницу, и, наконец, заявил:
o В 2120 году!
o Слышала баба звон — не знает, где он! — засмеялась девушка. Ответ Ланселота безусловно свидетельствовал о его неплохой памяти и о том, что эта дата когда-то попадалась ему на глаза. Тем не менее, конечно, она была неверной! — Отправить бы тебя в тот год — поискать ахейцев. Война была в 1220-1210 годах до нашей эры.
Она быстрым движением смела на пол три кассеты с играми и тарелку с огрызками яблок, и села на диване:
o Так вот, мой дорогой! Если ты мне за неделю не выучишь об ахейцах все, то я, поехав в экспедицию, оставлю тебя в школе. Понял?
o Не надо!!! — вырвалось в Ланселота. Он схватился из кресла и просительни простер к ней руки. — Глори! Ведь ты обещала... Я... За что?!...
o Нет другого выхода, — Глория понимала, что должна принять решение, продиктованное равумом, а не эмоциями. — Вскоре я еду в экспедицию. На много месяцев. И ты не можешь это время шататься по Хроносу без дела.
Ланселот сел назад в кресло, и, по спустя несколько мгновений, тихо промолвил:
o А... а если я выучу?
o Тогда ты поедешь со мной!
o Что?! — он не верил своему счастью. — Я?! Меня пустят?
o Лишь, если выучишь! — строго напомнила девушка.
o А куда?
o В десятый год Троянской войны! Увидим, как ахейцы сожгут Илион. Ты хотя бызнаешь эту историю?
o Конечно! Я видел фильм. ПарИс похитил Елену, и все ахейцы поехали ее выручать! Прямо, как у нас в Логрисе. И АхиллЕс Пелид...
o Высокие знания! — непривычно для себя самой тепло улыбнулась Глория. — Кстати, его звали не АхиллЕсом, а АхИллеем, а ПарИса в действительности называли ПАрис.
o Я... Я выучу!... Мы поедем! Поедем! — Ланселот радовался, как ребенок.
"Теперь пусть рассудит Бог, — подумала, глядя на него Глория. Ланселот даже не представлял себе, насколько она хотела, чтобы он поехал вместе с ней! Но... Но... — Если он окажется способным подготовиться к экспедиции — быть ему хронистом!"
... Надо сказать, что такой "педагогический прием" оказался намного дей, "физического влияния", так как бедный рыцарь после этого просиживал перед стеровизором едва ли не целые сутки, и, уже через несколько дней Глории стало ясно: он в экспедицию поедет!

 

[Lanselot]

Раздел 2
─ Гей, красотка, налей еще! — приказал Алким, протягивая служанке свой большой серебряны кубок. Девушка с поклоном наполнила его смешанным с водой сладким вином.
─ А мне подай еще оливок! — с полным ртом прошамкал Ланселот.
Глория лениво пережевывала поросятину, обводя глазами чистенькую, расписанную голубыми и красными полосами комнату, к которой за две недели жизни здесь уже успела привыкнуть.
За заставленным разнообразными разносоламистолом их сидело двадцать — молодых сильных воинов со знатных семей, носивших почетное звание гекветов — "спутников царя". То, что им с Ланселотом удалось занять в воинстве мирмидонцев такое почетное место — надо было отнести прежде всего к "заслугам" Глории — Ахиллея заинтересовало иметь в своей свите женщину-воина, и он, убедившись в том, что она и ее "брат" действительно прекрасно владеют оружием, взял их в свою, поредевшую в последних боях охрану. Что они чужостранцы — не смущало никого: среди гекветов было много людей, вынужденных по какой-то причине покинуть родину. Вот, например, рыжий Епигей, сидящй по левую сторону от нее. Его отец — мелкий ванакт (т.е.: царь) из города Будеи, а сам юноша, убив кого-то из родственников, был вынужден искать приюта и защиты от кровников среди мирмидонцев.
И, все же, гекветы сначала приняли Глорию довольно настороженно. Чтобы не сказать больше... Лишь размеры и мышцы Ланселота стояли на помехе их постоянным неприличным шуткам, а раз или два ей и самой приходилось "нежно" поговорить с кем-то из юношей. А поскольку она очень боялась покалечить кого-то из них — это на них особенно не влияло. Помог случай. Великан Атнас, один из гекветов Одіссея, известный всему лагерю непревзойденный боец на кулаках, задирака и пылкий приверженец вина, который, как выпьет лишнюю чашу, ходил по всему лагерю, задирая встречных, на беду оказался с ней лицом к лицу, да еще и в отсутствие Ланселота, которого куда-то послал ванакт. Атнас ступил к ней, протянул свои огромные лапы... Увидев, что было потом, ее "коллеги"-гекветы уже больше никогда не хотели повторить этот жест! А, по определенном времени, вообще научились делать вид, что она не принадлежит к противоположному полу.
Теперь все эти заботы были уже позади и девушка чувствовала себя в компании своих новых товарищей, как у себя дома. Ланселот тоже вел себя идеально, ничем ни разу не выдав их уж очень далекое происхождение. В конце концов, это было для него не так сложно, если вспомнить: нынешняя их компания профессиональных воинов мало чем отличалась от той, в которой он провел большую часть своей жизни. Тем не менее, Глория знала — самое страшное, что может произойти с тобой в экспедиции, даже в самой спокойной — расслабление. Достаточно хотя бы на миг расслабиться — и жди неприятностей! Тем более, что ей удалось найти ответы далеко не на все вопросы... И главной научной проблемой был Ахиллей Пелид. "Хотела бы я знать, почему он так заинтересовал меня? — думала она, принимаясь за новую порцию душистого жаренного мяса. — В его войско я попала случайно — избрала то, которое меньше всего будет воевать. Но теперь царь заинтересовал меня, как человек... Почему? Надо проанализировать... Внешне? Да, я воображала его другим — таким честным, сильным, но, не большого ума. А у него вид интеллектуальной личности... Но это не серьезно... Возраст? Да, я думала, что он будет старше, а ему, наверное, не больше, чем мне... Но и это не серьезно... Мышцы? Крепче чем, даже, у Ланси, но этого я ждала... Что же еще?! Ага, взгляд! Именно оно! В тот первый день он смотрел на нас так, как смотрят на старых друзей, которых не могут хорошо вспомнить, его глаза все время возвращались к моей фибуле... где находится камера... Господи, какой идиотизм! Кажется, я становлюсь психопаткой! Откуда этому полудикарю знать о камере?! Блестят у нас из Ланси в фибулах кристаллики, так не только же у нас..."
Ее раздумья нагло прервало появление командира гекветов басилея Автомедонта — уже пожилого, но еще крепкого как столетний дуб темноволосого воина, в богатом разноцветном китоне, ярких юбке и узком жилете, обшитых резными пластинками из слоновой кости, и поясе, украшенном золотыми бляшками. С шеи свисала красивая сердоликовая печать в золотой оправе.

 

[Lanselot]

Автомедонт был раздражен. Его аккуратно подстриженные впереди и очень длинные сзади волосы выбились из-под ценного золотого обруча, а недлинная бородка, с выбритыми, как и у всех ахейцев, усами, встала дыбом. Видно было, что во всяком случае часть дороги он пробежал.
─ Все еще едите?! — ревонув из порога. — Вам бы лишь трескать. Ну-ка быстрее собирайтесь! Ванакт идет на совет!
И быстро вышел, громыхнув дверью.
Все схватились и, впопыхах доедая, пошли к двери, чтобы успеть одеть доспех. С рассерженным Автомедонтом шутки были плохи!
Глория прошла через небольшой внутренний дворик между стеной ставки и домом ванакта. Пристроенные без всякого плана к последнему помещения из камня и кирпича-сырца выходили во дворик и служили довольно комфортным жильем для гекветов. В комнате девушку ждала царская служанка (вернее, рабыня), с водой для умывания — все ахейцы чрезвычайные чистюли. Они моются и купаются иногда по нескольку раз на день. Помывшись, девушка одела чистый китон, расчесала по-мужски подстриженные волосы, и начала одевать доспех.
Он состоял из рубашки, сшитой из толстого полотна, на которую было нашито тридцать медных пластин: по пять вертикальных длинных сзади и впереди, дважды по пять более коротких возле пояса, и дважды по пять, защищавших живот и бока. На главу одела кожаный шлем с амортизотором из крепкой кожаной сетки внутри. Извне он был прикрыт медными пластинами и украшен клыками кабана. Наряд дополнили кнемиды - наголенники, также выкованные из меди, украшенные декоративными переплетениями, а также инкрустированный золотом и слоновой костью пояс, на котором высел ценный, украшенный чернью и золотом, бронзовый клинок. И, в самом конце, служанка подала ей небольшой костяной лук и сагайдак с тонкими стрелами.
Весь доспех был хорошо начищен, и сиял на солнце, будто золото!
Не прошло и двадцати минут, как все гекветы собрались на главном дворе возле входа в дот ванакта . Это была небольшая пыльная площадь, с одной стороны ограниченная деревянной стеной ставки, а со второго — домом Ахиллея, центральная часть которого была сложена из камня на известковом растворе, а многочисленные пристройки — из кирпича-сырца на каменном фундаменте. Сбоку высился походный жертвенник, также сложенный из больших валунов.
─ … Ахилл! Ахилл! Не ходи туда! — послышалось из дома.
Ванакт мирмидонцев Ахиллей Пелид быстрым шагом вышел наружу. Это был очень высокий (не меньше двух метров!) и чрезвычайно мускулистый юноша лет двадцати пяти. Его волосы и мягкая юношеская бородка с выбритыми, согласно ахейськой моде, усами, были не рыжие, и не белокурые, а какие-то золотые. До приезда сюда девушка никогда не видела таких волос натурального цвета и только здесь поняла, что вкладывали греки у понятие "Золотоволосый Аполлон".
Ванакт был наряжен в легкий ценный доспех, покрытый позолотой, чернью, серебряными и золотыми вставками, и такой же шлем, с белоснежным гребнем из лошадиного хвоста. При его поясе высел огромный меч. Ноги, как и у всех воинов были босы — ахейцы не обували сандалии к военному снаряжению — но обхвачены ценными кнемидами. С плеч юноши свисала огромная мягкая шкура льва.
За ванактом выбежал лавагет Патрокл — его друг и побратим — высокий, сильный мужчина, намного старше Ахиллея. Не смотря на преимущество в годах, он был слабее своего товарища телом и душой, нежно любил ванакта, и во всем повиновался его власти.
Впрочем, сегодня его будто какая-то муха укусила !
─ Ахилл! Богами заклинаю тебя! — кричал он. — Заклинаю тебя нашей дружбою, не надо! Не лезь в свару с Атридами! Подумай сам: что нам делить с ними?!
─ Я иду защищать справедливость! — тряхнул своими золотистыми волосами ванакт. Его красивое смуглое лицо было смелым и решительным.
─ Справедливость — удел богов! Она не частая гостья между людьми! И мы с тобой это знаем лучше других!... — воскликнул Патрокл, и, уже тише, прибавил. — Ведь ты не веришь в то, что мор начался из-за Хриса!
─ Я знаю, что это не так! — спокойно ответил Ахиллей. — И никто из моих воинов не умер. Так что я был прав, когда говорил: смерть приносят не Аполлоновы стрелы, а крохотная рыба в озерцах, где мы берем питьевую воду! Такая крохотная, что ее не видно...
Услышав, что его ванакт не верит в Аполлоновы стрелы, Автомедонт, стоявший рядом, перепуганно отступил, пробормотав что-то наподобие божбы, но не отважился сказать своему царю ни слова. Патрокла слова товарища не взволновали — он, наверное, уже привык к подобным утверждениям, а, вдобавок, его ныне интересовали проблемы, далекие от религиозных.
─ Верно, ты приказал возить воду к своему лагерю лишь из Скамандра. И не пить ее, не долив туда вина или уксуса. И никто не умер... — промолвил он, и, с надеждой в голосе, прибавил. — Но, вспомни, ведь все вожди осмеяли тогда тебя. И сейчас, если ты пойдешь туда, все скажут: "Что, Пелид, и ты испугался Аполлона?"
─ Не хитри! — тепло похлопал его по плечу Ахиллей. — Ты знаешь, что они не осмелятся это сказать после того, как я не потерял ни одного воина. Ты просто боишься, что я поссорюсь с Атридами!
─ Но подумай: если дело не в Аполлоне, то зачем тебе защищать Хриса и его дочь?
─ При чем здесь Хрис? — пробормотал себе под нос ванакт. — Дело в Агамемноне. Он поставил себя выше всех законов — человеческих и божьих. Кто кроме меня отважится сказать ему об этом?!... Не держи меня! И возвращайся в дом. Я иду без тебя!...
Он стремительно пошел к открытым воротам. Патрокл, отчаянно взмахнув руками, возвратился в дом.

 

[Lanselot]

Два глашатаи моментально заняли свои места перед Пелидом, чтобы расчищать дорогу. Гекветы по двое выстроились у него со спиной. Так и покинули они двор: молодой красивый ванакт — лучший воин Ахайи, в многоценном легком доспехе, с жезлом в руке, и его одетая в одинаковые панцыри и шлемы охрана.
"Крохотные рыбы... крохотные рыбы..." — думала Глория, вышагивая с ними. Она была поражена! Знала конечно о приказе ванакта, который предотвратил распространение среди его войск дизентерии, перекосившей немало воинов других земель, и раньше. Тем не менее, считала это решение результатом какой-то случайности или чисто эмпирических знаний. И лишь сейчас поняла: этот полудикий царек, оказывается, вполне осознает теоретическую причину своих действий!
Она с любопытством посмотрела на своего "властителя”, хотя с той позиции, которую занимала в строю, был виден лишь белоснежный хвост у него на шлеме.

Ни на кого не глядя, прошел Ахиллей по ахейскому лагерю, напоминавшему больше город, чем временное расположение войск. Человек — везде человек! И почему следует удивлятся, что едва ли не все воины за длинные десять лет жизни здесь обзавелись хоть какой-то лачугой, что в пыли около дороги играли маленькие дети, родившиеся от пленниц? И, все же, это был военный лагерь! Здесь и там можно было видеть вооруженных мужчин, а среди домов высились, поставленные на специальные подставки, густо просмоленные корабли, террасами спускавшиеся к морю. И почти отовсюду был виден высокий оборонительный вал с деревянными стенами на нем, защищавший ахейцев от непредвиденных нападений. Правда до сих пор еще ни среди троянцев, ни среди смельчаков из других земель не обнаружилось таких сорвиголов, которые бы отважились потревожить потомков Даная в их собственном дому!

 

[Lanselot]

Ахиллей пришел на площадь, где обычно устраивали совет, одним из последних. Вожди других земель, в окружении своих свит уже расселись на ценных шкурах по отроге вала. Разноцветная сияющая толпа бурлила.
Ахиллей поздоровался и сел на подостланную слугой львиную шкуру.
─ Ты созвал этот совет, но заставил нас ждать! — заметил Агамемнон, высокий могучий муж лет сорока-сорока пяти, с напыщенным выражением на лице, и одетый не в доспех, а в длинное драгоценное одеяние, будто находился не в военном лагере, а в собственном Микенськом дворце. Казалось, он ни на миг не забывает, что является властителем богатейшего и мощнейшего из ахейських государств. Вместе с тем, в нем ощущалась большая сила воли и смелость. Его брат Менелай, сидевший рядом с ним, был, как плохая копия с оригинала брата. Очень похожий на него и такой же напыщенный, Менелай не имел в глазах той силы, которая видна была у Агамемнона.
─ Да! Я просил вас собраться! — сказал Ахиллей, игнорируя замечание относительно опоздания. — Но, если бы я не сделал этого, это сделал бы кто-то другой!...
Он с вызовом осмотрелся вокруг. Не все ванакты выдержали его взгляд. Кое-кто потупил взор. Агамемнона боялось большинство, а стереглись абсолютно все! Ахиллей слишком хорошо знал это. А потому попробовал расшевелить присутствующих:
─ ...Тем не менее, я не хочу, чтобы первое слово было сказано мной! Умерших в моем лагере не было!
Несколько секунд властвовала настороженная тишина. И, когда пауза стала слишком длинной, чтобы не быть позорной для тщеславных ахейських вождей, считавших себя независимыми от Агамемнона, все услышали низкий бас Аянта Телемонида:
─ Ты прав, Пелид! Мы должны обратиться к какому-то вещуну, чтобы он рассказал нам, отчего Аполлон так сердит на нас... за что он наслал этот мор... А не то нам придется возвращаться домой, если и нас не настигнет смерть.
Аянт был человеком колоссального роста. В нем было не меньше 210-215 сантиметров. Светлорусые волосы и борода почти сливались с не менее густой шерстью на исполинской груди. Аянт был двоюридным братом Ахиллея, но почти ничем, кроме высокого роста, не был похож на него. Его довольно добродушное смелое открытое лицо не указывало на высокие умственные способности. Это был добродушный, сильный и честный медведь.
Выступление Телемонида прорвало глухую стену страха перед Агамемноном. Большинство ванактов, не способные открыто выступить против микенского властителя, все же закивали в знак согласия головами. Тогда откуда-то сбоку вышел невысокий худой старичок в длинной одежде жреца.
─ О, знаменитый воин Ахиллей! — писклявым голосом сказал он. — Я скажу правду, если ты поклянешся оборонять меня от властителя Агамемнона!
─ Клянусь Аполлоном, Калхант Фесторид! — Ахиллей положил руку на свой меч. Его нахмуренный взгляд встретился со взглядом Агамемнона. Тот не потупил взор, но как-то беспокойно задвигался на месте.
─ Да говори уж! — пробасил Аянт.
─ Слушайте, ахейцы! — стариковский голос Калханта неожиданно окреп и усилился. — Сребролукий Аполлон рассердился на нас за пренебрежение Хрисом, своим жрецом! За это он и наслал на нас мор! Мы должны возвратить Хрисеиду отцу, но уже без выкупа, а Сребролукому...
─ Вестник бед! — не удержался, ощущая, что может потерять контроль над ситуацией, Агамемнон. — Все твои слова всегда злы!...
Напряжение нарастало. Тем не менее, был в числе присутствующих на площади один человек, которого все это действо не очень интересовало. Это была Глория. "Оригинально! — думала, от нечего делать играясь луком. — Чешут, как по писаному! Такое впечатление, которое вижу фильм по "Илиаде". Да, несомненно, автор где-то здесь... Увидеть бы его! Но что поделаешь: определить его можно лишь случайно... И о чем это кричит Агамемнон? Ага, все верно, требует возмещения! Видите ли, Хрисеида ему милее даже собственной жены! А Ахиллей? Точно, говорит, что все, награбленное до сих пор, разделено, и возмещать ничем. Но, в будущем... Ну, прямо слово в слово по "Илиаде"! Даже скучно!" Она зевнула.
─ ... и вообще, Атрид, ведь, вспомни, троянцы передо мною ничем не провинились! — твердо гиворил Ахиллей. — И лишь ради твоего брата все мы собрались здесь... И так, какой бы город мы не захватили, более всего приводят вас к победе именно мои руки! — он почему-то посмотрел на пальцы своей левой руки. — Но когда дело доходит до дележа добычи — более всего получаешь ты! А я бываю рад небольшой частице!... Так не лучше ли бы мне вообще отплыть отсюда туда, где никто не будет посягать на то, что я получил кровью, своей и своих воинов.
─ Ты хочешь отплыть отсюда? — насмешливо спросил Агамемнон и в его глазах появилось какое-то странно игривое выражение. — Да убегай! Убегай! Ты не единственный воин среди ахейцев! Я никогда на считал тебя добродетельным человеком, и... если ты отплывешь…— он прищурился, как сытый кот, — я, наконец, вздохну спокойно. Др, ты имеешь сильную руку! Но то дар богов. А кем есть ты сам?
Ахиллей вздрогнул и гневно взглянул на Агамемнона, но было уже поздно: он потерял инициативу. Агамемнон тоже это понимал, а потому торжествующее продолжал:
─ А гнева твоего я, слава богам, не боюсь! И если Сребролукий отбирает у меня Хрисеиду, — он сделал эффектную паузу, чтобы все поняли — он бросает толпе эту кость. — Я заберу у тебя твою любимую пленницу Брисеиду, чтобы ты знал свое место и не ставил себя на одну ступень в державным Агамемноном!

 

[Lanselot]

Лицо Ахиллея становилось все более бледным (он имел странную особенность: когда бывал зол, то кровь не приливала, а отливала от его лица). Зато голубые его глаза засияли, как у дикого зверя перед смертельным боем. А потом, в абсолютной тишине, послышался легкий шелест. Это могучая рука Пелида потащила из ножен меч! Все медленно, как во сне, встали со своих мест, поняв: сейчас состоится смертоубийство!
И лишь лицо Агамемнона даже не дрогнуло. Нет, этот человек не даром был вождем ахейского войска! Микенский властитель сильной рукой сжал окованный медью жезл, и, пренебрежительно искривив рот, сказал:
─ Ты!... Сын...
─ Агамемнон! — Аянт Теламонид и Одпссей, невысокий могучий муж с умным подвижным лицом, вскрикнули одновременно, заглушив сказанное Атридом.
─ Опомнись, Агамемнон! — повторил Одиссей, выскочив вместе с Аянтом на середину и разделяя своими телами две враждующие стороны.
─ Успокойся, умоляю тебя! — потихоньку обратился Аянт к Ахиллею, и осторожно взял его своей исполинской мохнатой лапой за руку. — Успокойся!
Тот неожиданно быстро подчинился, и, сразу как-то ссутулившись, со стуком засунул меч к ножны.
Глория вскочила вместе со всеми и молниеносно одела на лук тетиву, которая, вне боя, обычно, снималась, чтобы не снашивались упругие части. Ланселот стал плечом к плечу с ней. Оба понимали: вопреки "уверению" Гомера, может возникнуть стычка. Но, увидев, что их предводитель, кажется, сдался без боя, девушка могла немного расслабиться и возвратиться к анализу только что увиденного: "Так. Обошлось без вмешательства Афины, а все остальное - "по Гомеру"... Кроме одного... Кроме последних слов Агамемнона! Но пичему Пелид, услышав их, так съежился? Что за позорную тайну мог выболтать несдержанный язык Агамемнона? Или Пелей - не отец Ахиллея? Такое может быть. Надо в этом разобраться... Но почему Ахиллей молчит? Не может же он так быстро потерять способность к борьбе!"
─ Все! — прозвучал в мертвой тишине голос Ахиллея. Его лицо выглядело абсолютно спокойным, хотя и дальше было белее снега. — Я больше не буду воевать за тебя, пьяница с сердцем оленя и собачьими глазами, который никогда не дрался в первых рядах, но всегда был первым при дележе добычи! Оно и понятно: у своих отобрать легче, чем у врагов! Этим мечом клянусь: вы все вспомните оскорбленноги Агамемноном Ахиллея Пелида! Вспомните, когда будете десятками погибать под ударами Гектора!
Он круто повернулся и пошел прочь. Его свита поспешила за ним. Уходя, Глория краем уха слышала, как старый пилосский властитель Нестор старается успокоить вождей, и наставляет Агамемнона не ссориться из Ахиллеем.
Через пару часов от берега отчалил корабль с Хрисеидой на борту. Гекветам Ахиллея, которые, ожидая, чем все закончится, собрались на площади перед домом Пелида, принес эту весть главный хранитель царских богатств, которые таким образом желал "забронировать" себе место "в первых рядах", но был безжалостно изгнан воинами.
Напряжение еще усилилось. И геквети изумленно бросали взгляды в сторону своего царя, сидевшего с Патроклом между домом и собственным большим кораблем, поставленным на козлы, недалеко от помещения гекветов, и, казалось, вообще не думавшего о возможной мести могущественнейшего ванакта Ахайи. А ждать ее пришлось не долго!
Двое вестников, весьма смущенные, вошли в широкие отрытые ворота ставки, и, увидев Ахиллея и гекветов, несмело замерли посреди двора.
─ Гляди! — потихоньку сказал Ланселот Глории. — Вон пришли слуги Агамемнона!... Знаешь, не понимаю я ванакта! Если он способен так легко отдать девушку и не постоит за нее в смертельном бою, то выходит: он тряпка, а не воин!
─ Наоборот, мой дурачок! Каждому нормальному человеку ясно: если он не отдаст ее, то еще до вечера этот лагерь будет сплошным морем крови! — мрачно промолвила Глория, — Кого не убьют "свои" — добьют троянцы! И бычку Агамемнону не понять этого! И никому другому. Когда Ахиллей способен подняться над предписаниями своей чести в пользу общеахейского дела, то — хвала ему!
─ Не знаю... Не знаю... — тихо промолвил Ланселот, который, кажется, единственный в этом дворе, думал не только о политике и чести ванакта, но и о судьбе горемычной пленницы.
Ахиллей подвел голову и неприветливо взглянул на вестников. Те задрожали, очевидно не очень надеясь на свою, освященную богами, неприкосновенность. Но ванакт сдавленным голосом сказал:
─ Хаирете, Талфибий и Эврибат! Подойдите сюда! Я ссорился с Атридом, а не с вами!
Те осторожно подошли. Охрана находилась возле ворот, довольно далеко от входа в дом, и не слышала разговора. Но когда лавагет встал и зашел внутрь, Автомедонт тяжело выдохнул:
─ Отдал...
─ Не уважаю таких мужчин! — презрительно фыркнул юный Сфенел. — Лишь последний трус может поступать так!
─ Молчи! — рявкнул Автомедонт, криком стараясь заглушить свои собственные сомнения. — Фетида, его мать, была бессмертной богиней! Я знал ее! И не нам судить поступки Пелида! Они вложены ему в сердце самыми бессмертными богами!
Глория решила воспользоваться моментом:
─ Не каждый может похвалиться тем, что лично знал бессмертную богиню, — притворно простодушно сказала она. — Расскажи, пожалуйста!
Но Автомедонт только со злостью отмахнулся, так как в эту секунду Патрокл вывел из дома любимую наложницу Ахиллея, красивую шестнадцатилетнюю девушку, которая горько плакала и никак не могла отпустить руку лавагета. Брисеида любила своего хозяина — это Глория знала, тем не менее понимала: сейчас она плачет не только за ним, но и за своей рабской судьбой, которая заставит ее теперь утешать своими ласками другого мужа. Страшна судьба рабыни! Впрочем, по правде, Глорию больше интересовала не она, а Ахиллей. Он стоял при стене дома, прямой, как столб. Стоял, слижив на груди могучие руки и втупившись невидящими глазами в голубое небо. Его лицо было бледно, как у мертвеца, но внешне спокойно.
В конце концов Патроклу удалось уговорить девушку, и та, рыдая, пошла за Талфибием и Эврибатом. И лишь одна пара глаз сопровождала ее взглядом, полным сочувствие и нежности: это был взгляд Ланселота, фальшивого брата Глории, такого же раба, как и горемычная Брисеида.

 

[Lanselot]

Раздел 3
Прошло двенадцать дней...
Глория вместе из Ланселотом и двумя другими товарищами устроилась недалеко от дома , и, опираясь на копье, в задумчивости смотрела на ванакта, сидевшего со своим другом между домом и кораблем. За последние дни она так привыкла видеть их на этом месте, будто это были мраморные скульптуры. К гекветам не долетали их разговоры, но они, большей частью, и не разговаривали. Ахиллей то пел старинные песни, заполняя, по ахейському обычаю, паузы игрой на лире; то просто в задумчивости перебирал струны. Играл и пел он великолепно.
Глорию удивляло, что и сегодня они сидят так спокойно: ведь утром ахейские войска после перерыва снова пошли в бой! И все мирмидонцы, не занятые в охране лагеря, высыпали на вал. Они ловили каждое слово, каждую весть с поля боя, где умирали их товарищи.
─ Агамемнону приснился сон, что он тут-таки победит Илион! - сказал ей сегодня на рассвете Автомедонт, относившийся к ней будто к своей дочери, а потому обращался чаще, чем к другим. - Но, если есть у богов какая-то справедливость - его ждет поражение!
─ Я тоже так думаю, - ответила тогда девушка с уверенностью, которую давало ей хорошее знание Гомера. - Ведь и с мирмидонцами он топтался здесь девять лет!

 

[Lanselot]

Она удобнее вмостилася на большом камне и блаженно подставила лицо еще не очень жаркому утреннему солнцу. "Все, - думала, поглаживая древко копья, - с сегодняшнего дня все завертится очень быстро! Если, конечно, "Илиада" и дальше описывает события так точно. А я еще не разобралась в том, что узнала раньше... И это меня беспокоит... Хотя и не знаю чему . В конце концов, какое мне дело до тайн Ахиллея? И, вообще, не я ли сама придумала эти тайны? Что я знаю? Лишь то, что с происхождением царя связано что-то очень для него неприятное! Знаю, что его мать считали при жизни бессмертной богиней, да и сейчас не верят в ее смерть. Знаю, что она была выдающимся человеком. И все. Больше не знаю ничего. Может Автомедонту и другим известно больше? Видимо, да. Но они ничего не говорят ... И, в конце концов, я подозреваю, что свои знания Ахилл получил от матери. Все эти "очевидно"... И все это никак не объясняет темного пятна на его рождении... Я думала разобраться в этом за последние двенадцать дней, но не смогла. А теперь поздно... Теперь мне будет уже не до того . Что же , сделала, сколько могла! В конце концов, какое мне дело до неверности его матери отцу ? А, вероятнее всего,Дело именно в этом...
Мимо нее быстро прошел Автомедонт. Он учтиво склонился над Ахиллеем, и стал что-то взволнованно говорить ему . Патрокл вскочил на ноги! А ванакт лишь неторопливо поднял голову, и, с прекрасно разыгранной скукой не лице, что-то ответил басилею. Автомедонт пожал плечами, и, повернувшись, пошел к своим подчиненным. Ахиллей же движением руки приказал своему лавагету сесть и продолжил петь.
─ О, боги! Какое самообладание! - сказал Автомедонт, поравнявшись с другими гекветами.
─ Что произошло? - спросил Бафиклей, сын Халкона, богатого мирмидонского басилея.
─ Кажется, ребята, войне конец!
─ Что?!?! - вскочили все четверо.
─ ПАрис, этот проклятый женолюб, из-за которого мы сидим здесь... он вызвал на бой Менелая, чтобы в поединке решить судьбу войны. И Менелай победил. Так что теперь теперь троянцы вернут Елену и все сокровища... - закончил он голосом, мало подходившим для победных реляцій.
─ Какое счастье! - громко прошепотал молоденький Сфенел.
─ Счастье ?! Нет! Для нас это теперь несчастье ! - заметил сквозь зубы Бафиклей.
─ Конечно. Если ахейцы закончат войну без нашего участия - это будет большой позор для всех нас... а, особенно - для ванакта! - промолвил Автомедонт. - Я сказал ему об этом, а он не повел и бровью!

 

[Lanselot]

─ Можно подумать, что, если бы он сейчас рвал на себе волосы, это что-то изменило бы ! - вставила Глория.
─ Верно, доченька! Но... - душа Ав-томедонта разрывалась между любовью к ванакту и чувством долга по отношению к ахейськиму войску.
Через двор пронесся Эпигей.
─ Что произошло? - обеспокоенно спросил Автомедонт.
─ Все! Миру конец! Троянский луч-ник пустил стрелу в Менелая!
─ Убил?!
─ Да нет. Стрела попала в пояс и застрягла в повязке на бедрах, лишь сильно расцрапав тело. Крови было много, но угрозы нет... Во всяком случае, так мне сказал один музыкант, который будто слышал о том от самого Талфибия, вестника Агамем-нона, которого посылали за врачом... А сам Атрид сейчас бегает между вийсками и призывает ахейцев отимстит.ь за рану брата!
─ Ну, что же ... - с невыразимым иоблегчением вздохнул Автомедонт. - Наверное, слышат боги мои молитвы. - Надо пойти принести ягненка им в жертву!
Вторую половину дня Глория с Ланселотом, сменившись с дежурства , провели вместе с другими гекветами на стене при въездных воротах в ахейский лагерь. Гекветы пользовались в данном случае своей относительной свободой - других воинов их командиры теперь не отпускали далеко от себя и они забавлялись играми на берегу моря. Но и со стены никто не мог хорошо видеть битву, развоачивающуюся за несколько километров, а потому получали информацию, прежде всего, от раненных воинов, или тех, которых ванакты посылали в по какой-то надобности в ставку. Все нервничали и были раздражены, так как имели среди подданых других ванактов родственников и друзей, и, чувство, что они не разделяют с ними опасность, было не очень приятны для каждого настоящего мужчины. Но, конечно, никто и не думал обвиненять в том ванакта!

 

[Lanselot]

─ Диомед Тидид повел всех за собою ! - сказал пожилой лакедомонец с окривавленой рукой. - Он носится долиной, будто река, вышедшая из берегов! Ничто не способно его остановить!
─ Это точно! - недовольно сказал Автомедонт, когда воин ушел. - Тидид - единственный , кто может приблизитися к подвигам Пелида. У Аянта Телемонида на это не хватает ума!
─ Тидид всегда мечтал превзойти нашего ванакта, - пробормотал Алким. - И теперь, когда у него есть такая возможность, он постарается ею воспользоваться.
─ Ха! Пусть попробует! - пренебрежительно сказал Эпигей.
И, действительно, следующие свидетели сказали, что Діомед ранен в руку и кровь заливает его панцирь. Впрочем, он не возвратился в лагерь! Зато, не прошло и сорока минут, как в ворота на красивой колеснице, запряженной могучими конями , заехал один из его гекветов, Деинил. Это была драгоценная колсница одного из известнейших бойцов Илиона - Энея Анхизида, взятая Диомедом, как трофей.
─ Все-таки, он прекрасный воин! - зло заметил Автомедонт, который кажется уже попрощался с муками совести и теперь все заслуги ахейцев воспринимал с ревностью.
Впрочем, скоро он утешился, так как ахейцы стали медленно отходить назад. Пока Ахіл-лей ходил в бой, троянці никогда не рисковали выходить так далеко в поле!

 

[Lanselot]

Солнце было уже недалеко от горизонта, когда воины стали возвращаться к лагерь (ахейцы ночью не воевали). Гекветы Ахиллея сразу откатись к ставке - им меньше всего хотелось слышать издевки товарищей. Но Эпигей сумел притащить с собой какого-либо далекого родственника из воинов Аянта Теламонида.
─ Все-таки, мой ванакт - лучший воин ахейцев, если не считать Пелида! - заявил тот, приняв предложенный кубок вина. - Когда Гектор выступил из рядов, и, взяв копье посередине, известил, что хочет биться с кем-то из ахейцев, первым вызвался Менелай! Но, Агамемнон не пустил его . Вдруг маленький братец шишечку себе набьет!

 

[Lanselot]

Лицо рассказчика сложилось в издевательски-ласковую гримасу. Над чрезвычайной любовью старшего Атрида (вообще-то, не предрасположенного к любым дружеским отношениям) к Менелаю втихаря смеялся весь лагерь.
─ Тогда вышло девять: сам Агаме-мнон, Тидид Диомед, оба Аянты, Идоменей с Мерионом, Эврипил, Фоонт и Одиссей. Бросили жребий. И боги избрали Теламония!... Долго они бились, но победить не мог никто! Тогда вестники с обеих сторон предложили им разойтись, раз уже боги любят их одинаково! Теламоний подарил Гектору своей пояс, а тот отдал ему своей меч... На том и разошлись...

 

[Lanselot]

Раздел 4
Следующий день и ночь прошли в похоронных хлопотах, ради которых троянцы временно помирились с ахейцами, и, потом, вполне мирно ходили вперемешку по долине, нередко вместе решая, кому принадлежит то или иное истерзанное тело. Глория подумала, что, возможно, таким отсутствием настоящей взаимной злости и поясняется такая большая продолжительность войны. Когда же потери с обеих сторон станут настолько ощутимыми, чтобы вызвать вражду - развязка наступит скоро!
Утром война было возобновлена. Глория, зная, что сегодня ахейцев ждеть большое горе, была удивлена тем, насколько подходящей для этого была погода. Тяжелые черные тучи висели так низко, что, казалось, цеплялись об вершину далекой горы Иди. Воздух было тяжелым и влажным, а вдали беспрерывно гремел гром.
— Могли бы сегодня и не затевать бой! - пробормотал Эпигей. - Что-то на душе тяжело!
— Думаешь, лишь у тебя? - отозвался Автомедонт. - Как бы я не был зол на ванактов, я не желаю им гибели! Надо бы принести жертву...
Они были правы!...
— Ого! - только и сказала Глория, когда в полдень сухая гроза разыгралась настолько, что молния ударила прямо посреди ахейського войска, которое стремительно двигалось на врагов.
— Господи Всемилостивый! Спаси и помилуй нас, грешных! - не в силах сдерживаться, прошептал Ланселот, и, помня: креститься нельзя, сжал руку девушки так, что лишь гордость не потволила ей вскрикнуть от боли.
Вал моментально опустел! Геквети убежали так же быстро, как, впрочем, убегало к валу и ахейськое войско в долине!
Надо идти и нам! - спокойно про-говорила Глория, тайком розминая руку, которую ей еле удалось высвободить из цепких пальцев Ланселота. - Мы стоим вдвоем на высоте, и мне не хочется, чтобы ударило и по мне.
Эта молния была не последней! И хотя Диомед, обнаружив действительно удивительную для человека бронзового века мужество, сумел еще некоторое время воздержаться на поле боя, но следующий разряд, который едва не испепелил его колесницу, заставил и Тидида стремглав броситься к валам. Гектор с троянцями, оценив все, как вмешательства самого Дыя (Зев-са), с громкими воплями преследовал их .
Был момент, когда ахейцы, абсолютно деморализованные этим ужасом, сбились на узком пространстве между рвом и валом, и почти полностью утратили боеспособность. Гектор уже видел себя среди лагеря врагов, но гроза откатилась за море, молний больше не было , и Агамемнону удалось повернуть вийско, которое, вслед за Диомедом, бросилось на врагов.
Геквети Ахиллея возвратились на вал. Глория, Ланселот, Сфенел и Бафиклей не могли принять участие в этом развлечении, так как стояли в это время на страже иколо дверей ставки.
— Жаль, что не увидим боя! - разочарованно сказал Ланселот.
— Жа-а-а-аль! - протянул Сфенел.

 

[Lanselot]

Глория же, смотревшая в эту секунду в сторону дома, замерла от удивления! Из боковой двери, ведших к личным покоям ванакта, вышел Ахиллей в легком доспехе и без щита. На его плечи был накинут темный плащ. Он, кажется, куда-то собрался! Но, девушку поразило не столько это (хотя куда, спрашивается, мог он пойти в обложенном врагами лагере, все жители которого были сейчас в битве?), а взгляд, которым Ахиллей смотрел на нее , и который она успела перехватить прежде, чем он отвел глаза. В этом взгляде была надежда, выразительное желание что-то сказать, и, даже, страх. Но, девушка сама испортила все, слишком подобострастно бросившись навстречу ванакту. Тот сделал невыразительное движение рукой, резко повернулся и быстро пошел в сторону берега.
Глория долго обдумывала поведение ванакта, но так и не додумалась, что же мог сказать ей Ахиллей.

А бой длился... И этот день не принес лавров ахейцям... Когда , наконец, солнце опустилось за горизонт, то лишь это спасло их от полного разгрома: троянцям удалось загнать своих врагов за валы собственного лагеря. Впервые за десять лет троянское войско осталось ночевать в долине Скамандра. Теперь ахейцы сами были в осаде!
— Плохи наши дела! - обеспокоенно сказал Автомедонт, прийдя к ставке вскоре после того, как смерклось. - Гектор стоит в поле, и, кажется, всерйоз настроился сжечь завтра ахейськие корабли! - старик втдохнул. - И что хуже всего: теперь все смотрят на нас, как на предателей!
— Да, хорошего мало! - потвердиа Ланселот.
— Интересно, что думает об этом Пелид? - пробормотала Глория.
— Удивляюсь я ему ! - сказал Сфенел. - Ни разу за весь день не вышел из дома !
— Лавагет выходил перед сумерками и болтался по лагерю, как в воду опущенний. Очевидно это он рассказывал ванакту обо всем.
— Ну, хорошо, - промолвил, после паузы, Автомедонт. - Пошли проверим посты. Боюсь, в такую ночь это может оказаться не лишним.
Ахейцы ушли и двое хронистов остались одни . Некоторое время стояли молча. От дневной грозы не осталось и следа, и ночь выдалась невыразимо красивой, теплой, как это бывает лишь в Средиземноморье. Глория вспомнила прекрасные каникулы, когда-то проведенные вместе с ее отцом-океанологом где-то сравнительно недалеко отсюда, под Константинополем. Только это, разумеется, было (вернее будет) спустя три тысячелетия. И она, вдруг, подумала: когда эта экспедиция закончится, надо взять отпуск и провести ее вместе из Ланси где-нибудь... Ну, во всяком случае, где-то далеко от Хроноса!...
Ланселот зевнул. Ему хотелось спать .

 

[Lanselot]

— • Прекрати зевать! А то нагоняешь сон и на меня! - недовольно пробормотала Глория, и, сразу отключившись от приятных воспоминаний, на-строилась на работу. - По моим подсчетам, сейчас придут мириться. Мы должны подождать и заснять хотя бы их приход, если уж не удастся попасть всередину.

...Одна за одной загорались в тем-ном небе звезды... Было где-то около десяти вечера...
Ланселот и Глория, опираясь на копья, стояли при входе в дом. С мегарона, центрального зала дома, были слышны быстрые нервные шаги, и, изредка, бренчание лиры.
— • Ага! Вот и они! - тихо сказал наконец Ланселот.
— • Действительно! - Глория несколько мгновений вглядывалась в темноту и, вконце концов, коротко засмеялась. - Ха! Точность Гомера абсолютна! Как и сказано в "Илиаде", трое : старый Феникс, Аянт Теламонид и Одиссей. А, вдобавок два вестника... Но, Ахиллей должен встретить их при входе. А его здесь нет...
В ее голове стала зарождаться некая мысль... Но Ланселот выразил ее быстрее подруги:
• Мне кажется : его нет и внутри! - быстро сказал он.
• И мне, - тихо промолвила Глория. - Пойду доложу лавагету про прибывших. А заодно и выясню точно.
Ахиллея в мегароне и в самом деле не было . Тем не менее, в конце концов, это еще ни о чем не говорило.

 

[Lanselot]

Патрокл учтиво пригласил гостей всередину, рассадил по удобным креслам, и, пока служанки накрывали на стол, приказал Глории и Ланселоту зажарить мясо на большом очаге посреди комнаты. Гости удобно устроились на своих местах, осматривая давно знакомый им зал, бывший, конечно, беднее, чем в настоящих дворцах, но, все же, имел и симпатичную многокрасочную роспись по стенам, и четыре крепкие (правда, деревянные) колоны посредине, окружавшие очаг, над которым висела терракотовая труба дымаря, и ценную мебель, и, главное, великое множество дорогих доспехов и других ценных вещей, награбленных Ахиллеем во время войны.
Гостям, конечно, хотелось видеть самого ванакта, но Патрокл, опустив глаза, сказал: тот спит на корабле и никого не хочет видеть. Глория, уже довольно хорошо знавшая его, сообразила: он врет! "Интересно, куда же пошел ванакт? - думала она. - И почему Патрокл так волнуется?" Тем не менее ни она, ни гости, так и не узнали ответа на этим вопрос.
Наконец посланцы стали просить Патрокла передать Ахиллею их мольбы. Смертельно испуганный Агамемнон, который, по словам Одиссея, уже готов был бежать из-под Илиона, униженно молил Ахиллея Пелида забыть гнев, и, возвращая ему Брисеиду, с которой (он в том клялся!) ни разу не ложился в постель, обещал ему еще огромные дары, и свою дочь в жены. Такая щедрость огорошила Патрокла. Но что он мог сказать? Ведь он - не Ахиллей! А потому ответил: ванакт запретил ему беспокоить себя.
• Но если он не желает иметь дело с Атридами, то пусть пожалеет ахейцев! Ведь мы все перед ним не провинились! - сказал Одиссей.
• Лаертид, я всей душой согласен с тобой ! - ответил Патрокл. - И я... постараюсь уговорить его ... Но, не сейчас...
Руки его дрожали.
• Патрокл, я знал Ахилла еще ребенком... И если бы Агамемнон не склонил перед ним свою уж слишком гордую голову , я бы никогда не просил его помогать ахейцям. Но если уже даже Атрид... И... ты же понимаешь... вы не сможете отплыть отсюда... - Феникс многозначительно посмотрел на Патрокла. Тот молчал.
"Чтоб мне стать паршивым историком, если "экранизация" не закончилась! - подумала, созерцая это все, Глория. - Здесь уже что-то новенькое... И самое удивительное - отсутствие царя... нет, точнее: исчезновения царя! Прекрасный заголовок для твердолобого фильма из жизни хронистов: "Таинственное исчезновение царя"... Тьфу! О чем я думаю?! Сир Глория, ты идиотка! Может, если бы ты сумела розобраться в первых загадках, ты бы поняла и последние события. А теперь ты совсем как слепой рядом с пропастью!"
Вконце концов, окончательно убедившись в бесполезности своего визита, посланцы пошли прочь. Глория и Ланселот сопровождали их через двор.
Я, наверное, останусь! Буду здесь ночевать, раз Патрокл пригласил меня! - тяжело промолвил Феникс. - Так как, ну, как Пелиду действительно придет в голову сняться из лагеря и отплыть...
• Все может быть! - пробасил Аянт. - Это же надо так ополоуметь из-за девки! Да Агамемнон ему их семь предлагает!
• Разве дело в девке... - тихо пробормотал Одиссей, в задумчивости глядя на звездное небо.
• Он любит эту девушку! - ответил Аянту Феникс. - Хотя и добыл в бою !
Старик простился и пошел назад, к дому.

 

[Lanselot]

Не верю... Не верю я, что Ахилл... - начал было Одіссей, но так и не закончил фразу
• Что?! - не понял туповатый Аянт.
• Ничего... ничего...
"Итак , он тоже догадался об отсутствии Ахиллея, - подумала Глория. - И, кажется, тоже не может понять, куда тот мог деваться. А он знает о нем несравненно больше меня! Жаль, что мне не удастся поговорить с ним ... Но, кто из ванактов будет говорить з чужим гекветом, особенно, если этот геквет - женщина?"
Посланцы Атрида вышли за изгородь, и, понурые, потянулись прочь. Проведя их , гекветы возвратились к дому, Феникса в мегароне уже не было, но Патрокл все еще грустно сидел круг стола, который не розпорядился убрать. Состояние лавагета был жалким: лицо перекосилось, а руки дрожали так, что это было видно даже в полутьме. "Черти-что, - даже удивилась Глория. - Когда бы я не знала, как нежно этот парень любит Ахиллея, пришла бы к выводу, что Патрокл где-то подстерег и убил царя. Интересно..."
Этот Гордиев узел тайн надо было разрубить! Разрубить, пока его тугие петли не захватили и их!
• Благородный Патрокле, не . могу ли я чем-то помочь тебе? - спросила она.
Надежда на ответ была небольшая, но...
Патрокл вздрогнул, и Глории показалось: он сейчас упадет в обморок!
• Что?!?! В чем помочь?!
• . В исчезновении ванакта, - спокойно сказала Глория. Ланселот изумленно посмотрел на нее из-за спины Патрокла. - Не бойся нас, лавагете., мы служим лишь твоему властителю и тебе! Никто не узнает о нашем разговоре!
Патрокл сжал зубы и покачал головой. У него не хватало силы отрицать все, но, по его лицу было видно, что он не скажет больше ни слова!
• Почему бы тебе не принять их помощь? Да и нашу - тоже? - послышался, неожиданно, от двери голос Феникса, и старик вместе из Автомедонтом вошел в мегарон.
• Не бойся, лавагет! - сказал ко-мандир гекветов. - Нас здесь лишь четверо . И больше об этом не узнает никто! Где ванакт?
Патрокл схватился на ноги , но пошатнулся, и Глория быстро ухватила его за руку. Он несколько секунд смотрел на нее сверху вниз полными слез глазами, и, в конце концов, зарыдав, опустил голову ей на плечо.
• Тихо! Тихо! - прошепотала девушка, гладя его по главе . Как представительница женского пола она могла себе это позволить.
А Феникс успокоительным голосом сказал:
• Не плачь! Не плачь, бедный мой! Уж мы впятером не поможем ли горю? Розкажи нам, лишь, все...
Тот начал говорить, но, через схлипывания, его нередко сложно было понять:

 

[Lanselot]

• Ахилл... исчез! Исчез! Пошел после обеда... он ходил... и раньше... Мне не сказал ничего... Я лишь потом сообразил... - Патрокл разжал кулак . В его загрубелой от оружия, совершенно мокрой от слез ладони оказался полуобгорелый кусок тонкой кожи, с едва заметн, посерелыми от огня, знаками :