Гюльчехра Бобокулова, которая убила и обезглавила 4-летнюю девочку, потому что «ей приказал Аллах», никогда прежде няней не работала, Коран не читала и в мечеть не ходила. Об этом «Газете.Ru» рассказал ее отец, 62-летний Бахретдин Тураев. Сразу после задержания Бобокуловой в Самарканде арестовали ее старшего сына 19-летнего Рахматилло, который раньше жил в Москве и в конце ноября вернулся в Узбекистан.
«Мы не хотели, чтобы она уезжала в Москву, отговаривали ее, говорили, что и здесь работу она найдет, а Гюльчехра ни в какую. Отвечала, что ей тут скучно, а там у нее «дочка», — рассказывает отец няни Бахретдин Тураев. — Она нам часто показывала фотографию девочки [за которой ухаживала в Москве], и говорила, что очень скучает без нее. И вообще в Самарканде ей неинтересно. Она улетела в Москву 23 января этого года, я сам ее из Самарканда провожал. А до этого почти два месяца она дома была, у нас с матерью жила: смотрела телевизор, концерты разные, с одноклассницами встречалась, с детьми своими общалась. И все было нормально. Она прилетала к нам, чтобы паспорт новый сделать, потому что старый закончился».
У Гюльчехры трое сыновей. Старшему, Рахматилло, уже 19. Он жил с ее первым мужем. Случилось это после того, как она попала в психиатрическую больницу. Муж с ней после больницы развелся, ребенка забрал.
«Это было в 2002 году, — вспоминает отец. —
Она слова какие-то странные говорить стала, голоса ей мерещились, слушаться перестала, агрессия появилась какая-то. Я ей говорю: не ходи туда, а она будто не понимает, свою линию гнет. Память вдруг потеряла. Я ее успокаивал, а она повторяла мне: «Я боюсь, папа!» Мы повезли ее в больницу, там ее 13 дней держали.
А потом отпустили. Она опять две недели дома была. И вдруг — опять испуганная. «Я вижу кровь!» — говорила она. Мы испугались за нее, снова в больницу поехали, но уже в другую. Ее опять положили. Пришли на третий день, а нам сказали, что она умерла. Как, что — ничего не объяснили. Потом выяснилось, что у нее геморрой был, но уже все в порядке, жива. Таблетки прописали, рецепт с гербом выдали. Она их долго пила. Опять все нормально стало».
В Самаркандской областной клинике психических заболеваний «Газете.Ru» сказали, что Бобокулова обращалась к ним за помощью один раз. «Да, она у нас лежала в 2002 году, мы ее поставили на учет, но с тех пор ни разу не видели — к нам она не приходила, каких-то жалоб на нее тоже не было», — сообщили в больнице.
Второго сына, которому 18 лет и он учится в туристическом колледже, Бобокулова воспитывала 1,5 года. Это про него Гюльчехра на допросе в полиции говорила, что его у нее отняли.
«У сестры зятя не было детей, а они очень хотели, прямо горевали из-за этого. Мы все решили им помочь — чтобы он жил у них в семье, Гюльчехра не возражала, виделась с ним сколько хотела, мальчик знал, что она его мать, — говорит Тураев. — Третий сын, 2000 года рождения, живет с нами, он в школе учится, в техникум пойдет.
Гюльчехра в Москву поехала, чтобы на него заработать. Деньги присылала, мы куртку покупали, обувь, домик маленький для него строили, это она на него заработала.
У нас мальчика после техникума можно уже женить, а чтобы жениться — ему нужен свой дом, вот дочка на него и зарабатывала. Мы с матерью ее отговаривали, чтобы не ехала никуда, когда она в первый раз в Москву собралась. У нее ведь образование 10 классов, нигде больше не училась, сразу замуж вышла и детей рожала. У них с мужем был свой огород, вот она на нем и работала: картошку выращивала, помидоры, яблоки. В общем, хотел ей запретить ехать, а она прямо агрессивная стала, руку на меня подняла, сказала, что будет сейчас нас с матерью бить. «Ладно, ладно, я пошутил», — успокоил я ее, и она уехала».
Психиатр Любовь Виноградова из Независимой психиатрической ассоциации говорит, что голоса, которые велят что-то сделать, это самое страшное, что может случиться с человеком.
«Эти люди не могут им сопротивляться, не могут контролировать свое поведение, критически относиться к своим действиям. То, что Бобокулова на суде улыбалась и смеялась, — этому лишнее подтверждение: ее поведение показывает на ее неадекватность. Такие голоса могли появляться время от времени, но быть незаметными для окружающих. К тому же это может начаться внезапно, и вообще не угадаешь, почему это случилось, — поясняет Виноградова. — У нас была мама, которая в ванне утопила своего ребенка. Тоже голос велел, он утверждал, что в него вселился бес и его надо изгнать. А до этого она была прекрасной матерью троих детей, которых очень любила и о которых постоянно заботилась. Ситуации очень разные бывают, надо разбираться. Суд, конечно, назначит комплексную судебно-медицинскую экспертизу. У той мамы, что сына утопила, было временное расстройство: она перенапряглась, очень переживала, что муж из семьи ушел, и вот во что это вылилось. Мы наблюдаем эту женщину уже много лет. Она поправилась и абсолютно нормальная, снова замуж вышла, ребенка родила, детей любит, живет обычной жизнью».
В Самаркандском отделении Комитета женщин Узбекистана говорят, что в республике не одобряют, когда женщины уезжают на заработки. «Мы всем говорим: не уезжайте, не бросайте детей, мы тут вам работу найдем, но они все равно едут и остаются потом в России, — пояснили в комитете. — А потом они приезжают назад, мы пытаемся их привести в себя, и порой бывают очень тяжелые истории, о которых даже не хочется рассказывать».
«Мы устали их абортами заниматься и вздрагивать, когда опять таджичка или узбечка выбрасывает ребенка в помойку, — говорит Гавхар Джураева из правозащитного центра «Миграция и закон». —
Они годами не видят своих детей, урывками бывают дома и ожесточаются порой хуже мужчин.
Дома тоже поддержки никакой — в Узбекистане не хотят, чтобы их женщины уезжали на заработки...
Собирают деньги семье погибшей девочки и в дайвинг-клубе «Акванавт», в котором родители девочки регулярно занимались. Собственно, время на себя появилось у них, когда в доме поселилась няня Бобокулова и мама ребенка смогла выйти на работу. До этого родители девочки были на реабилитации в Китае и хотели заработать на ее лечение в Германии — в России им сказали, что медицина тут бессильна и девочке ничего не поможет.
«Девочка была абсолютным инвалидом, она просто лежала, даже не могла взять игрушку в руки, даже головку не держала! Вы не представляете, как тяжело видеть свое дите таким! — рассказывает Анна, которая познакомилась с семьей в НПЦ «Солнцево», где девочке делали операцию. — Мама ребенка нуждалась в сиделке, которая могла бы кормить, давать вовремя лекарства и ухаживать за девочкой! Про эту женщину (Бобокулову. — «Газета.Ru») она мне говорила давно, она у них около трех лет жила. Ее устраивало, как эта няня смотрела за девочкой, никогда ничего плохого она о ней не говорила».
