Сергей Есенин

FCDM

Перегрин
Прошелся по поиску и удивился, что на форуме нет темы про этого замечательного Поэта. Давайте сдесь обсудим его творчество. Какое Ваше любимое произведение Есенина.
Биография Сергея Есенина.
 

Rzay

Дистрибьютор добра
Никто не обращал внимания, что в последние годы Есенин стал всё более походить на Маяковского? Ту же поэму "26" взять, так не сказали бы, что Есенин, решил бы, что Маяковский.
 

Usufrukt

Пропретор
Никто не обращал внимания, что в последние годы Есенин стал всё более походить на Маяковского? Ту же поэму "26" взять, так не сказали бы, что Есенин, решил бы, что Маяковский.
Обстоятельства создания «Баллады» после возвращения Есенина в Баку из Тифлиса 20 сентября 1924 года описал П.И.Чагин: «Отдав короткую дань излиянию дружеских чувств, я пожурил Есенина за то, что он так поздно приехал: ведь 20 сентября - священный для бакинцев день памяти 26 комиссаров. И если бы приехал дня на два раньше, он мог бы дать в юбилейный номер стихи. Есенин еще в Москве признавался мне, что тема гибели 26 комиссаров волнует его.

Быстро договорились поправить дело и поместить есенинские стихи по горячему следу в ближайшем номере газеты. Но их еще нет в природе. Как же быть?

Я вооружил Есенина материалами о 26 бакинских комиссарах - недостатка в них в Баку не было. <...> Есенин жадно набрасывается на эти материалы и запирается в моем редакторском кабинете.

Под утро приезжаю в редакцию и вижу: стихи „Баллады о двадцати шести“ на столе. <...> В ближайшем номере, 22 сентября, „Баллада о двадцати шести“ была напечатана в „Бакинском рабочем“» (Восп., 2, 161).
 

Usufrukt

Пропретор
Любимых, конечно, много. Все, наверное.

СОБАКЕ КАЧАЛОВА

Хозяин твой и мил и знаменит,
И у него гостей бывает в доме много,
И каждый, улыбаясь, норовит
Тебя по шерсти бархатной потрогать.

Ты по-собачьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.

Мой милый Джим, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?

Она придет, даю тебе поруку.
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.

1925
 

Ута

Претор

Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь - как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил.
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали...
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

:) :) :)
 

Rufina

Претор
Никто не обращал внимания, что в последние годы Есенин стал всё более походить на Маяковского? Ту же поэму "26" взять, так не сказали бы, что Есенин, решил бы, что Маяковский.
"Скажи, что такое Ленин?"
Я тихо ответил: "Он - вы."
Тоже похоже на Маяковского. :)

А в "Балладе о 26" запомнилось:
"Джапаридзе в ответ:
"Да, есть!
Это очень приятная весть.
Значит цепко рабочий класс
Держит в крепких руках Кавказ".

Иначе, как с кавказским акцентом этого не произнести.
 

Rzay

Дистрибьютор добра
Апрель, 22. Петроградская газета «Земщина» (№ 2333) печатает статью поэта и критика А. И. Тинякова «Русские таланты и жидовские восторги», где причины успеха эстрадных выступлений Есенина в Петрограде рассматриваются с предвзято антисемитских позиций.
«Русский народ не придает большой цены эстетике и „чистой красоте“, потому что в нем самом заложено много чистой красоты. В еврействе, наоборот, — пишет А. И. Тиняков, — всё красивое, всякая „эстетика“ — страшно редки, и потому на всякого человека, одаренного каким-либо „чисто художественным“ талантом, евреи смотрят как на нечто „особенное“ и „высшее“. <...>
Истинной красоты, истинного величия и настоящей глубины евреи самостоятельно заметить и оценить не могут. Даже и тогда, когда кто-нибудь натолкнет их на „истинное“, — и то они разобраться толком в глубоком явлении не умеют, а главным образом „галдят“ около значительного имени. „Галдежом“ своим, даже и сочувственным, они приносят в конце концов вред, потому что мешают вникнуть в истинный смысл того явления, о котором галдят <...>, потому, что среди талантливых русских людей очень много людей, по характеру своему мелких и слабых. Пойдя на удочку еврейской похвалы, эти маленькие таланты гибнут, не принося и половины той пользы родине, которую могли бы принести.
Для подтверждения нашего рассуждения весьма показателен „случай с Есениным“.
Приехал в прошлом году из Рязанской губернии в Питер паренек — Сергей Есенин.
Писал он стишки, среднего достоинства, но с огоньком и — по всей вероятности — из него мог бы выработаться порядочный и полезный человек. Но сейчас же его облепили „литераторы с прожидью“, нарядили в длинную, якобы „русскую“ рубаху, обули в „сафьяновые сапожки“ <ср., однако: 5 янв. 1916 и 11 янв. 1916> и начали таскать с эстрады на эстраду. И вот, позоря имя и достоинство русского мужика, пошел наш Есенин на потеху жидам и ожидовелой, развращенной и разжиревшей интеллигенции нашей. Конечно, самому-то ему любопытно после избы да на эстраде, да в сафьяновых сапожках... Но со стороны глядеть на эту „потеху“ не очень весело, потому что сделал Есенин из дара своего, Богом ему данного, употребление глупое и подверг себя опасности несомненной. Жидам от него, конечно, проку будет мало: позабавятся они им сезон, много — два, а потом отыщут еще какую-нибудь „умную русскую голову“, чтобы и в ней помутить рассудок. И останется наш Есенин к 25-ти годам с прошлым, но без будущего. А сие нелегко... И таких горьких примеров вокруг нас очень много: достаточно упомянуть о г. С. Городецком, которого жиды к 20-ти годам прославили, как гения, а к 30-ти заклевали и „похоронили“.
Хотелось бы всем этим юношам, падким на похвалу иудейскую, сказать как друзьям и согражданам своим:
„Не верьте вы, братцы, жидовской ласке и не гонитесь за дешевой газетной славой. Не на то вам дал Господь зоркие очи и чуткое сердце, меткую речь и певучую песню, чтобы вы несли их на потеху и усладу жидам. Давши вам дары, Господь возложил на вас тем самым и труд, и призвал вас к деланию доброму. <...>
От вас, „Есенины“, требуется большее. И чтобы сделать это большее, надо не по эстрадам таскаться, а в тишине и близости к родному народу работать над развитием и раскрытием данных вам духовных сил.
Не тратить своих дарований зря, не менять их на „сафьяновые сапожки“, не продавать их за „хлопки“ безмозглых „курсих“, но хранить в себе до поры, как святыню, чтобы в должный час отдать их родному народу, чтобы выразить в песне и слове не свой личный „стихотворческий зуд“, а чтоб выразить душу народную, чтобы спеть и сказать о народе и для народа некую суровую и любовную правду, в которой кипели б соленые мужицкие слезы и билось бы сердце крестьянское, любовью богатое, правдою — светлое, верою — крепкое...".
http://feb-web.ru/feb/esenin/el-abc/el1/el...?cmd=2&istext=1
 

Rzay

Дистрибьютор добра
достаточно упомянуть о г. С. Городецком, которого жиды к 20-ти годам прославили, как гения, а к 30-ти заклевали и „похоронили“
Заинтересовался, что за Городецкий такой несчастный? Оказалось, нет, не до конца его "заклевали", в СССР он хорошо себя чувствовал, издавался, в репрессиях не пострадал, и именно он в 1939 году написал новое либретто для "Жизни за царя", переделав эту оперу в "Ивана Сусанина".
 

Бенни

Консул
Тиняков такой Тиняков...

Любо мне, плевку-плевочку,
По канавке грязной мчаться,
То к окурку, то к пушинке
Скользким боком прижиматься.

Пусть с печалью или с гневом
Человеком был я плюнут,
Небо ясно, ветры свежи,
Ветры радость в меня вдунут.

В голубом речном просторе
С волей жажду я обняться,
А пока мне любо — быстро
По канавке грязной мчаться.

1907
 

Rzay

Дистрибьютор добра
Коль уж речь зашла о Тинякове - небольшой пример из его послереволюционного творчества:

Чичерин растерян и Сталин печален,
Осталась от партии кучка развалин.

Стеклова убрали, Зиновьев похерен,
И Троцкий, мерзавец, молчит, лицемерен.

И Крупская смотрит, нахохлившись, чортом,
И заняты все комсомолки абортом.

И Ленин недвижно лежит в мавзолее,
И чувствует Рыков веревку на шее.

1926
Не откажешь товарищу в смелости.
 

Бенни

Консул
Вы будете смеяться, но это стихотворение я привёл в соседней теме: мне оно сегодня попалось вместе с приведенной цитатой про Есенина. :)

Извините, не увидел. И вообще, наверное, в теме о Есенине лучше было бы цитировать Есенина, а не Тинякова.
 
Верх