Созданию скульптуры предшествовали грозные события 1530 года. Они стали переломным моментом в истории Флоренции. Одиннадцатимесячная осада города, где к тому времени уже три года существовала республика, привела к победе сил
папы Климента VII (Джулио Медичи) и императора
Карла V Габсбурга. В результате у власти оказался Алессандро Медичи — первый правитель, носивший титул «великий герцог». За ним на престол взошёл Козимо I Медичи. Они старались всеми доступными способами доказать свою связь со знатным родом
Медичи (Козимо I был представителем его боковой ветви, а Алессандро — незаконнорождённым сыном папы Климента VII). Заказав скульптуру «Персей» у мастера Челлини, Козимо I Медичи проявил себя как щедрый меценат и мудрый политик, ведь одним из важных способов утверждения легитимности власти и укрепления позиций, наряду с изгнанием политических противников и изменением порядков в городе, было создание художественных произведений, недвусмысленно демонстрировавших иерархию и распределение сил в новой Флоренции. Для политики Медичи в области искусства главной задачей стал «перевод актуальных политических идей на визуальный язык образов, причём язык, одинаково понятный всем. Таким языком в Италии конца XVI века являлся язык античности, усвоенный ренессансной культурой и основанный на адаптации форм позднеримского времени и гуманистической риторики»
[3].
В 1545 году скульптор получил заказ от флорентийского герцога Козимо I Младшего на создание статуи Персея, которая могла бы прославить Флоренцию так же, как её прославили ранее произведения
Микеланджело Буонарроти, а также возвеличить герцога (миф о Персее трактовали в качестве аллегории победы Козимо Медичи над сторонниками республиканского правления). В своём знаменитом «Жизнеописании» Челлини отметил: "Так как наш герцог флорентийский в это время, а был у нас август месяц 1545 года, находился в
Поджо-а-Кайано, месте, удалённом от Флоренции на десять миль, то я к нему поехал, единственно чтобы исполнить свой долг, потому что и я тоже флорентийский гражданин и потому что предки мои были весьма привержены к
Медицейскому дому, и я, больше, чем кто-либо из них, любил этого герцога Козимо. … Он мне сказал: «Если ты захочешь сделать что-нибудь для меня, я тебе учиню такие ласки, что ты, пожалуй, останешься изумлён, лишь бы твои работы мне понравились; в чём я нисколько не сомневаюсь». Я, злополучный бедняга, желая показать в этой чудесной школе, что за то время, что я был вне её, я потрудился в ином художестве, чем то, что сказанная школа полагала, ответил моему герцогу, что охотно, либо из мрамора, либо из бронзы, сделаю ему большую статую на этой его прекрасной площади. На это он мне ответил, что хотел бы от меня, как первую же работу, единственно Персея; это было то, чего он уже давно желал; и попросил меня, чтобы я ему сделал модельку".
Скульптор решил отлить фигуру из бронзы, но так, чтобы, в отличие от всех предыдущих, её можно было бы рассматривать со всех сторон. Это была одна из основных идей Челлини теоретика и практика. Задачи абсолютно «круглой» статуи до этого не были решены, ведь даже знаменитый «
Давид» Микеланджело и, тем более, Святой Георгий
Донателло рассчитаны на фронтальное восприятие с одной главной точки зрения. Скульптурные произведения эпохи
итальянского Возрождения ещё не статуарны в полном смысле этого слова, они связаны с архитектурой и предполагают фон в виде стены, ниши, обрамления. Поэтому и изображаемые скульпторами фигуры строились по «
принципу рельефа», обоснованному тем же Микеланджело. Именно в этом контексте, вероятно, следует понимать слова Челлини о том, что он стремился сделать «лучшую статую»
[5].
Для решения столь необычных задач (позднее, в эпоху
барокко, создание «круглой статуи» стало нормой) Челлини использовал моделло — небольшой эскиз из жёлтого воска — и представил его на утверждение герцогу. Затем вылепил из глины фигуру в натуральную величину:
боццетто. После отливки из бронзы 27 апреля 1554 года статую Персея торжественно установили на главной площади города. Ныне после очистки и реставрации, которые закончились в 1998 году, оригинальная статуя находится почти на том же месте, на
Пьяцца делла Синьория во Флоренции, перед зданием
Лоджии деи Ланци.