Современные концепции истории
- Автор темы gotard
- Дата начала
Да, я тоже об этом подумал. Недвано на учительском форуме было подобное обсуждение (если происходящее там вообще можно назвать обсуждением)
думаю 19 век по-крайней мере с половины.
первичные документы для историков хорошо известны по крайней мере до 1960-х годов (пусть из утечек секретных документов), и из того что мне известно по интересующим меня темам (например индо-китайская война 1962 года) иногда позиции сторон практически не меняются.
Rzay
Дистрибьютор добра
Как тот герой Анатоля Франса, который сумел редуцировать всемирную историю, на написание которой некий властитель отпустил немалое финансирование и много лет ждал результатов насчет основных закономерностей ее протекания, до фразы: "Люди рождались, страдали и умирали".Именно. Как правило, человек, высказывающий мнение о "статичности" того или иного общества, просто мало что про него знает
Ближе всего к этому идеалу подошел некто Л. С. Васильев со своим двухтомником "История Востока"
b-graf
Принцепс сената
Теория «многоуровневого культурного отбора» позволяет рассчитать время и место появления империй
http://elementy.ru/news?newsid=432090
(или лучше завести отдельную тему про моделирование ?)
http://elementy.ru/news?newsid=432090
(или лучше завести отдельную тему про моделирование ?)
Любопытная статья, написанная в июне 2014г:
Есть ли у кондратьевских циклов прогностический потенциал?
Состоявшаяся в минувшем феврале украинская революция и последовавшие за ней события в Крыму и Донбассе стали полной неожиданностью для подавляющего большинства политических обозревателей и экспертов. Точно так же никто не смог предсказать Арабскую весну, три с лишним года назад радикальными образом изменившую политический ландшафт Ближнего Востока. Наконец, никому из экономистов не удалось предвидеть глобальный финансовый кризис, разразившийся осенью 2008 года. Означает ли это, что поворотные в жизни развитых и развивающихся стран события предсказать невозможно?
Интересный ответ на этот вопрос можно получить в книге Владимира Пантина и Владимира Лапкина «Философия исторического прогнозирования: ритмы истории и перспективы мирового развития», опубликованной в 2006 году. В ней исследователи Института мировой экономики и международных отношений РАН обращаются к большим циклам мировой конъюнктуры (длинным волнам Кондратьева), представляющим собой чередование периодов повышения и понижения конъюнктуры мирового хозяйства общей длительностью около сорока-шестидесяти лет. Кондратьевский цикл начинается с повышательной волны, характеризующейся бурным ростом мировой экономики, относительно легко преодолевающей кратковременные кризисы, и сменяется понижательной, в ходе которой, несмотря на временные подъемы, доминирует депрессия и низкая деловая активность и при этом формируется основа для будущего подъема, который с неизбежностью затем наступает. Классическая датировка длинных циклов, названных в честь выдающегося русского ученого Н.Д. Кондратьева, расстрелянного в 1938 году по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР, выглядит следующим образом: (картинки я не копировал - Val)
Исходя из этой датировки, в 1980-е и первой половине 1990-х годов должна была наблюдаться низкая конъюнктура мировой экономики. Однако в реальности стагфляция и энергетические кризисы «семидесятых» на заре «восьмидесятых» сменились бурным подъемом экономик большинства развитых и развивающихся стран, который сопровождался революцией в сфере компьютерных технологий, крушением авторитарных режимов в Латинской Америке, Восточной Европе и Юго-Восточной Азии. В то же время рубеж тысячелетий ознаменовался усилением экономической и политической нестабильности (азиатский финансовый кризис 1997-1998 годов, бомбардировка Югославии силами НАТО в 1999 году, террористические атаки 9/11, рецессия в экономике США в 2001 году, ввод американского контингента в Афганистан и Ирак), что могло свидетельствовать о приближении понижательной волны. В связи с этим у ряда специалистов-международников, а также политологов и экономистов возникли сомнения в пригодности кондратьевских циклов для описания развития мира в современную эпоху. В ответ на это В. Пантин и В. Лапкин говорят о необходимости пересмотра концепции длинных волн.
В первую очередь речь идет о переоценке представления о неизменности продолжительности циклов в эпоху ускорения социально-экономических и политических процессов. Как показывают авторы, в действительности наблюдается пошаговое сокращение длительности понижательных волн, незаметное во второй половине XVIII — первой половине XX века, но соизмеримое с ее продолжительностью в последние пятьдесят лет. С другой стороны, кондратьевские циклы рубежа веков по своему характеру сильно отличаются от циклов середины века. Длинные волны первого типа начинаются с глубокого технологического переворота, сопровождающегося радикальными социальным изменениями и политическими революциями. Однако рост новых отраслей наталкивается на устаревшие институциональные ограничения, что приводит к замедлению экономического роста и даже депрессии; наступает фаза великих потрясений в мировой экономике и политике, в ходе которой разрушается старый мировой порядок. Сменяющая понижательную волну революция международного рынка создает благоприятные условия для распространения сформировавшегося ранее технологического уклада и соответствующих ему институтов, которые развиваются вплоть до исчерпания своих возможностей служить двигателем мирового развития, после чего наступает фаза структурного кризиса, инициирующая новую промышленную революцию.
Таким образом, полный цикл международной системы соответствует двум кондратьевским циклам и включает в себя четыре фазы, в качестве первой из которых, по мнению В. Пантина и В. Лапкина, можно принять структурный кризис, в ходе которого происходит исчерпание старого и зарождение нового технологического и социального уклада. Авторы приводят эмпирическое подтверждение существованию длинных волн. Первый эволюционный цикл индустриальной эпохи начался в середине XVIII века, когда в Англии оказался исчерпанным потенциал доминировавшего прежде мануфактурного производства и начали возникать предпосылки для нового технологического уклада, основанного на энергии пара и развитии хлопчатобумажной промышленности. Последовавшая за этим фаза технологического переворота совпала с промышленной революцией в Британии и Великой французской революцией. Наступившая с окончанием наполеоновских войн фаза великих потрясений охарактеризовалась продолжительной депрессией 1830-х и 1840-х годов, увенчавшейся общеевропейской революцией 1848-1849 годов. Наконец, фаза революции международного рынка, соответствующая третьей четверти XIX столетия, была ознаменована глубокой перестройкой в странах полупериферии (отмена рабства в США, ликвидация крепостного права в России, объединение Германии и Италии) и насильственным нарушением изоляции Китая и Японии.
Точкой отсчета второго цикла эволюции международной экономической и политической системы можно считать финансовый кризис 1873 года. Последовавшие за этим два с половиной десятилетия характеризовались спадом в доминировавших прежде отраслях (железнодорожное строительство, хлопчатобумажная промышленность и машиностроение на основе парового двигателя), что стало триггером зарождения новых индустриальных секторов на основе электрического двигателя и двигателя внутреннего сгорания, и кризисом старых форм социальной и политической организации (сословной монархии, аристократии и дворянства). Фаза технологического переворота рубежа XIX и XX веков была отмечена не только появлением электротехнической промышленности, нефтехимии, производства легированных сталей, авто-, тракторо- и авиастроения, но и масштабными войнами (Первая мировая война) и революциями (революция 1917 года в России). Начавшаяся на заре 1920-х годов фаза великих потрясений ознаменовалась становлением авторитарных режимов в большинстве стран Европы, а также затяжной экономической депрессией, на выходе из которой разразилась Вторая мировая война, радикально изменившая баланс сил в мире. Последовавшая за этим фаза революции международного рынка увенчалась распадом колониальных империй и становлением биполярной системы международных отношений.
Третий эволюционный цикл начался в 1970-е годы, когда экономика угля и стали стала переживать кризис, а в странах развитого мира зарождался новый уклад, основанный на наукоемких производствах и информационных технологиях. Технологический переворот «восьмидесятых» и «девяностых» был охарактеризован, с одной стороны, появлением персональных компьютеров, развитием микроэлектроники, телекоммуникаций и созданием Интернета, а с другой — распадом социалистического лагеря и крахом советской и югославской территориально интегрированных империй. Завершение третьего эволюционного цикла, равно как и первого (наполеоновские войны) и второго (Первая мировая война), ознаменовалось серией военно-политических конфликтов, которые уже упоминались ранее. По мнению В. Пантина и В. Лапкина, в середине «нулевых» мир вступил в относительно короткий, но чрезвычайно напряженный период великих потрясений, решающую фазу которого мы переживаем сейчас. О структуре этой фазы и вытекающих из этого прогнозах будет сказано ниже. Пока же необходимо отметить примечаемый авторами факт синхронизации кондратьевских циклов и волн реформ-контрреформ в России: на протяжении последних двух столетий периоды либерализации в нашей стране приходятся на повышательную фазу цикла, тогда как политическая реакция — на понижательную.
Возвращаясь к периоду великих потрясений в мировой политике и экономике, стоит сказать, что она начинается с небольшого кризиса, связанного с урегулированием последствий предшествующих международных конфликтов. В первом эволюционном цикле это формирование новой системы отношений в Европе после окончания наполеоновских войн; во втором цикле — становление Версальско-Вашингтонской международной системы; в третьем — ликвидация последствий активной фазы военных операций США в Ираке и Афганистане. Первая треть фазы великих потрясений заканчивается финансовым кризисом, за которым следует болезненный спад в реальном секторе, будь это кризис в Великобритании в 1825 году, биржевой крах в США в 1929-м или банкротство «Lehman Brothers» в сентябре 2008-го. В середине фазы происходят важные политические события, которые определяют мировое развитие вплоть до завершения периода великих потрясений. В первым цикле это социальные движения в странах Старого Света, подготовившие общеевропейскую революцию 1848-1849 годов; во втором цикле — приход к власти А. Гитлера и выход Японии из Лиги наций, что стало ключом к началу Второй мировой войны; в третьем цикле — это Арабская весна и несостоявшаяся революция в Сирии, несогласие по поводу которой среди ведущих держав стало причиной международного кризиса.
Рубежом второй трети фазы великих потрясений становится еще один экономический кризис. В первом цикле это был финансовый кризис 1837 года в США и последовавшая за ним рецессия, продолжавшаяся вплоть до начала «сороковых» годов XIX века; во втором цикле — рузвельтовская рецессия 1937-1938 годов, выразившаяся в увеличении числа безработных с 5 до 12,8 миллионов человек; в третьем цикле — пик бюджетно-долгового кризиса в зоне евро, что привело к увеличению числа скептиков относительно жизнеспособности общеевропейской валюты. Последняя треть фазы характеризуется развязыванием военно-политических конфликтов, в результате которых разрушается старый мировой порядок. В первом цикле это многочисленные колониальные войны Великобритании 1840-х годов, а также американо-мексиканская война 1846-1848 годов, приведшая к расширению территории Соединенных Штатов, что сыграло существенную роль в их дальнейшем становлении в качестве игрока № 1 на международной арене; во втором цикле это Вторая мировая война, приведшая к краху имперских амбиций Германии и Японии и выведшая СССР на роль второй по значимости державы мира; в третьем цикле это международный кризис вокруг Сирии, присоединение Крыма Россией и начало военного кризиса в Донбассе. Вполне вероятно, что в ближайшие годы мы станем свидетелями новых региональных конфликтов.
Согласно прогнозам В. Пантина и В. Лапкина, данным в 2006 году, итогом нынешней фазы великих потрясений в мировой экономике и политике станет окончательный выбор Украины, Молдавии и Белоруссии в пользу европейской интеграции. Что касается России, то после 2017 года перед ней также откроется возможность для вхождения в сообщество государств с развитой рыночной экономикой и устойчивой демократией. Впрочем, многое будет зависеть от того, насколько болезненными станут для нашей страны военно-политические конфликты завершающего фазу трехлетия: по мнению авторов, выход из потрясений может сопровождаться для официальной Москвы частичной потерей суверенитета, как это было с Германией после Второй мировой войны. Однако, даже если реализации столь пессимистичного сценария удастся избежать, в 2020-е годы России придется осуществлять глубокую внутреннюю перестройку. Напомним в связи с этим, что на фазу революции международного рынка первого и второго эволюционных циклов пришлись реформы Александра II и хрущевская Оттепель. По всей видимости, общественно-политическая либерализация наступит и в третьем цикле; но для начала нужно будет пережить первую треть следующей повышательной фазы, которая, по мнению все тех же авторов, будет характеризоваться региональными конфликтами, направленными на становление нового мирового порядка, как это было в 1853-1856 годах, когда разразилась Крымская война, и в 1949-1953 годах, на которые пришлась война на Корейском полуострове.
Подытоживая, необходимо отметить, что скорректированная модель кондратьевских циклов, предложенная В. Пантиным и В. Лапкиным, действительно позволяет предугадывать поворотные точки в жизни развитых и развивающихся стран. Однако реальная жизнь богаче любой, даже самой совершенной теории. Об этом нужно помнить всегда.
Текст: Кирилл Родионов
http://sputnikipogrom.com/economics/14309/...1/#.Vg7nu2eJicw
Есть ли у кондратьевских циклов прогностический потенциал?
Состоявшаяся в минувшем феврале украинская революция и последовавшие за ней события в Крыму и Донбассе стали полной неожиданностью для подавляющего большинства политических обозревателей и экспертов. Точно так же никто не смог предсказать Арабскую весну, три с лишним года назад радикальными образом изменившую политический ландшафт Ближнего Востока. Наконец, никому из экономистов не удалось предвидеть глобальный финансовый кризис, разразившийся осенью 2008 года. Означает ли это, что поворотные в жизни развитых и развивающихся стран события предсказать невозможно?
Интересный ответ на этот вопрос можно получить в книге Владимира Пантина и Владимира Лапкина «Философия исторического прогнозирования: ритмы истории и перспективы мирового развития», опубликованной в 2006 году. В ней исследователи Института мировой экономики и международных отношений РАН обращаются к большим циклам мировой конъюнктуры (длинным волнам Кондратьева), представляющим собой чередование периодов повышения и понижения конъюнктуры мирового хозяйства общей длительностью около сорока-шестидесяти лет. Кондратьевский цикл начинается с повышательной волны, характеризующейся бурным ростом мировой экономики, относительно легко преодолевающей кратковременные кризисы, и сменяется понижательной, в ходе которой, несмотря на временные подъемы, доминирует депрессия и низкая деловая активность и при этом формируется основа для будущего подъема, который с неизбежностью затем наступает. Классическая датировка длинных циклов, названных в честь выдающегося русского ученого Н.Д. Кондратьева, расстрелянного в 1938 году по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР, выглядит следующим образом: (картинки я не копировал - Val)
Исходя из этой датировки, в 1980-е и первой половине 1990-х годов должна была наблюдаться низкая конъюнктура мировой экономики. Однако в реальности стагфляция и энергетические кризисы «семидесятых» на заре «восьмидесятых» сменились бурным подъемом экономик большинства развитых и развивающихся стран, который сопровождался революцией в сфере компьютерных технологий, крушением авторитарных режимов в Латинской Америке, Восточной Европе и Юго-Восточной Азии. В то же время рубеж тысячелетий ознаменовался усилением экономической и политической нестабильности (азиатский финансовый кризис 1997-1998 годов, бомбардировка Югославии силами НАТО в 1999 году, террористические атаки 9/11, рецессия в экономике США в 2001 году, ввод американского контингента в Афганистан и Ирак), что могло свидетельствовать о приближении понижательной волны. В связи с этим у ряда специалистов-международников, а также политологов и экономистов возникли сомнения в пригодности кондратьевских циклов для описания развития мира в современную эпоху. В ответ на это В. Пантин и В. Лапкин говорят о необходимости пересмотра концепции длинных волн.
В первую очередь речь идет о переоценке представления о неизменности продолжительности циклов в эпоху ускорения социально-экономических и политических процессов. Как показывают авторы, в действительности наблюдается пошаговое сокращение длительности понижательных волн, незаметное во второй половине XVIII — первой половине XX века, но соизмеримое с ее продолжительностью в последние пятьдесят лет. С другой стороны, кондратьевские циклы рубежа веков по своему характеру сильно отличаются от циклов середины века. Длинные волны первого типа начинаются с глубокого технологического переворота, сопровождающегося радикальными социальным изменениями и политическими революциями. Однако рост новых отраслей наталкивается на устаревшие институциональные ограничения, что приводит к замедлению экономического роста и даже депрессии; наступает фаза великих потрясений в мировой экономике и политике, в ходе которой разрушается старый мировой порядок. Сменяющая понижательную волну революция международного рынка создает благоприятные условия для распространения сформировавшегося ранее технологического уклада и соответствующих ему институтов, которые развиваются вплоть до исчерпания своих возможностей служить двигателем мирового развития, после чего наступает фаза структурного кризиса, инициирующая новую промышленную революцию.
Таким образом, полный цикл международной системы соответствует двум кондратьевским циклам и включает в себя четыре фазы, в качестве первой из которых, по мнению В. Пантина и В. Лапкина, можно принять структурный кризис, в ходе которого происходит исчерпание старого и зарождение нового технологического и социального уклада. Авторы приводят эмпирическое подтверждение существованию длинных волн. Первый эволюционный цикл индустриальной эпохи начался в середине XVIII века, когда в Англии оказался исчерпанным потенциал доминировавшего прежде мануфактурного производства и начали возникать предпосылки для нового технологического уклада, основанного на энергии пара и развитии хлопчатобумажной промышленности. Последовавшая за этим фаза технологического переворота совпала с промышленной революцией в Британии и Великой французской революцией. Наступившая с окончанием наполеоновских войн фаза великих потрясений охарактеризовалась продолжительной депрессией 1830-х и 1840-х годов, увенчавшейся общеевропейской революцией 1848-1849 годов. Наконец, фаза революции международного рынка, соответствующая третьей четверти XIX столетия, была ознаменована глубокой перестройкой в странах полупериферии (отмена рабства в США, ликвидация крепостного права в России, объединение Германии и Италии) и насильственным нарушением изоляции Китая и Японии.
Точкой отсчета второго цикла эволюции международной экономической и политической системы можно считать финансовый кризис 1873 года. Последовавшие за этим два с половиной десятилетия характеризовались спадом в доминировавших прежде отраслях (железнодорожное строительство, хлопчатобумажная промышленность и машиностроение на основе парового двигателя), что стало триггером зарождения новых индустриальных секторов на основе электрического двигателя и двигателя внутреннего сгорания, и кризисом старых форм социальной и политической организации (сословной монархии, аристократии и дворянства). Фаза технологического переворота рубежа XIX и XX веков была отмечена не только появлением электротехнической промышленности, нефтехимии, производства легированных сталей, авто-, тракторо- и авиастроения, но и масштабными войнами (Первая мировая война) и революциями (революция 1917 года в России). Начавшаяся на заре 1920-х годов фаза великих потрясений ознаменовалась становлением авторитарных режимов в большинстве стран Европы, а также затяжной экономической депрессией, на выходе из которой разразилась Вторая мировая война, радикально изменившая баланс сил в мире. Последовавшая за этим фаза революции международного рынка увенчалась распадом колониальных империй и становлением биполярной системы международных отношений.
Третий эволюционный цикл начался в 1970-е годы, когда экономика угля и стали стала переживать кризис, а в странах развитого мира зарождался новый уклад, основанный на наукоемких производствах и информационных технологиях. Технологический переворот «восьмидесятых» и «девяностых» был охарактеризован, с одной стороны, появлением персональных компьютеров, развитием микроэлектроники, телекоммуникаций и созданием Интернета, а с другой — распадом социалистического лагеря и крахом советской и югославской территориально интегрированных империй. Завершение третьего эволюционного цикла, равно как и первого (наполеоновские войны) и второго (Первая мировая война), ознаменовалось серией военно-политических конфликтов, которые уже упоминались ранее. По мнению В. Пантина и В. Лапкина, в середине «нулевых» мир вступил в относительно короткий, но чрезвычайно напряженный период великих потрясений, решающую фазу которого мы переживаем сейчас. О структуре этой фазы и вытекающих из этого прогнозах будет сказано ниже. Пока же необходимо отметить примечаемый авторами факт синхронизации кондратьевских циклов и волн реформ-контрреформ в России: на протяжении последних двух столетий периоды либерализации в нашей стране приходятся на повышательную фазу цикла, тогда как политическая реакция — на понижательную.
Возвращаясь к периоду великих потрясений в мировой политике и экономике, стоит сказать, что она начинается с небольшого кризиса, связанного с урегулированием последствий предшествующих международных конфликтов. В первом эволюционном цикле это формирование новой системы отношений в Европе после окончания наполеоновских войн; во втором цикле — становление Версальско-Вашингтонской международной системы; в третьем — ликвидация последствий активной фазы военных операций США в Ираке и Афганистане. Первая треть фазы великих потрясений заканчивается финансовым кризисом, за которым следует болезненный спад в реальном секторе, будь это кризис в Великобритании в 1825 году, биржевой крах в США в 1929-м или банкротство «Lehman Brothers» в сентябре 2008-го. В середине фазы происходят важные политические события, которые определяют мировое развитие вплоть до завершения периода великих потрясений. В первым цикле это социальные движения в странах Старого Света, подготовившие общеевропейскую революцию 1848-1849 годов; во втором цикле — приход к власти А. Гитлера и выход Японии из Лиги наций, что стало ключом к началу Второй мировой войны; в третьем цикле — это Арабская весна и несостоявшаяся революция в Сирии, несогласие по поводу которой среди ведущих держав стало причиной международного кризиса.
Рубежом второй трети фазы великих потрясений становится еще один экономический кризис. В первом цикле это был финансовый кризис 1837 года в США и последовавшая за ним рецессия, продолжавшаяся вплоть до начала «сороковых» годов XIX века; во втором цикле — рузвельтовская рецессия 1937-1938 годов, выразившаяся в увеличении числа безработных с 5 до 12,8 миллионов человек; в третьем цикле — пик бюджетно-долгового кризиса в зоне евро, что привело к увеличению числа скептиков относительно жизнеспособности общеевропейской валюты. Последняя треть фазы характеризуется развязыванием военно-политических конфликтов, в результате которых разрушается старый мировой порядок. В первом цикле это многочисленные колониальные войны Великобритании 1840-х годов, а также американо-мексиканская война 1846-1848 годов, приведшая к расширению территории Соединенных Штатов, что сыграло существенную роль в их дальнейшем становлении в качестве игрока № 1 на международной арене; во втором цикле это Вторая мировая война, приведшая к краху имперских амбиций Германии и Японии и выведшая СССР на роль второй по значимости державы мира; в третьем цикле это международный кризис вокруг Сирии, присоединение Крыма Россией и начало военного кризиса в Донбассе. Вполне вероятно, что в ближайшие годы мы станем свидетелями новых региональных конфликтов.
Согласно прогнозам В. Пантина и В. Лапкина, данным в 2006 году, итогом нынешней фазы великих потрясений в мировой экономике и политике станет окончательный выбор Украины, Молдавии и Белоруссии в пользу европейской интеграции. Что касается России, то после 2017 года перед ней также откроется возможность для вхождения в сообщество государств с развитой рыночной экономикой и устойчивой демократией. Впрочем, многое будет зависеть от того, насколько болезненными станут для нашей страны военно-политические конфликты завершающего фазу трехлетия: по мнению авторов, выход из потрясений может сопровождаться для официальной Москвы частичной потерей суверенитета, как это было с Германией после Второй мировой войны. Однако, даже если реализации столь пессимистичного сценария удастся избежать, в 2020-е годы России придется осуществлять глубокую внутреннюю перестройку. Напомним в связи с этим, что на фазу революции международного рынка первого и второго эволюционных циклов пришлись реформы Александра II и хрущевская Оттепель. По всей видимости, общественно-политическая либерализация наступит и в третьем цикле; но для начала нужно будет пережить первую треть следующей повышательной фазы, которая, по мнению все тех же авторов, будет характеризоваться региональными конфликтами, направленными на становление нового мирового порядка, как это было в 1853-1856 годах, когда разразилась Крымская война, и в 1949-1953 годах, на которые пришлась война на Корейском полуострове.
Подытоживая, необходимо отметить, что скорректированная модель кондратьевских циклов, предложенная В. Пантиным и В. Лапкиным, действительно позволяет предугадывать поворотные точки в жизни развитых и развивающихся стран. Однако реальная жизнь богаче любой, даже самой совершенной теории. Об этом нужно помнить всегда.
Текст: Кирилл Родионов
http://sputnikipogrom.com/economics/14309/...1/#.Vg7nu2eJicw
Ну, справедливости ради надо заметить, что и сама теория "длинных волн" Кондратьева, и разработанная в её развитие идея, о которой повествует выложенная мной статья, говорят как раз об ином: что в основе развития экономики лежат объективные тенденции, а не чья-то управляющая воля.
b-graf
Принцепс сената
Сейчас мир развивается несинхронно, не как в конце XIX - середине XX в. (когда развивался только Запад): например, в КНР "экономика угля и стали" явно не переживала кризиса до самого недавнего времени, наоборот, в 2000е пережила расцвет, гораздо позже предложенных сроков якобы глобального ее кризиса (70-е г.г.), причем в масштабах, превосходящих масштабы ее якобы общемирового расцвета. Скорее всего в западных и незападных странах кондратьевские циклы не совпадают, а возможно и внутри незападных различия не меньше. Сейчас говорят о замедлении роста КНР, но это "замедление" - практически бум по западным меркам, несмотря на структурные перекосы и т.д. Коме того, одновременно Индия разгоняется (примерно как Китай 20 лет назад). Конечно, Индия более ограничена в ресурсах, там нет столько местных энергоносителей, включая и новые альтернативные (даже если бы все солнечные электростанции мира сего дня были бы установлены только в Индии, их мощность была бы меньше одной гидроэнергетики КНР). Но все-таки у нее есть шанс проскочить какой-то из циклов, базируя свое развитие на наиболее современных технологиях. Кроме того сомнительно соответствие политических событий кондратьевским циклам: в XX в. была сильная path dependencу из-за ПМВ (а с технологией ее связь сомнительна - лаг около 20 лет, если считать "от трамваев и телефонов" и проч., да и наиболее продвинувшаяся в освоении новых технологий страна, США, не была в числе инициаторов ПМВ).
Несинхронность объясняется барьерами на пути обмена информацией и состоянием страны, сложившимся в следствии проблем с обменом информацией в прошлом. Китай в прошлом в экономическом плане был отгорожен от западной информации, то есть там была другая экономика и она не нуждалась в обмене информацией с западом. А ещё точнее - там было другое руководство, которое даже не подозревало о ценности этой самой информации с запада. С точки зрения экономики, руководство являлось барьером, ограничивающим распространение информации. В результате появилась рассинхронизация. Сегодня рассинхронизация минимизируется и Китай быстро впитывает западные достижения (информацию о них). Так было со всеми "азиатскими тиграми", они все так же были по той или иной причине отгорожены от запада, в после ВМВ локальные элиты начали осознавать важность информации с запада и стали опускать барьеры для неё. Но когда информация была получена и освоена, "азиатские тигры" синхронизировались с западом и сегодня идут ровно в том же направлении, что и запад. Самый наглядный пример - Япония с её вечной рецессией и вполне западным подходом к экономике (вплоть до "количественного смягчения"). То же светит и Китаю. Первый кризис они встретят очень скоро, ибо информации наелись и даже переварили. Теперь будет "понос".
На западе и в Китае по разному понимают бум (пока). На западе бум, это когда на вложенный миллион через год имеем гарантированные сто тысяч. А в Китае бум, это когда строят города, в которых некому жить. При этом деньги закапываются в землю, отсутствует главное для капитализма - рост капитала. Но китайцы в капитализм вляпались основательно (милиардеры из Гонконга вступают в партию, ибо понимают - только так можно порулить), поэтому партия скоро осознает ошибочность курса (с точки зрения капитала) и все эти мёртвые города заменит прямой помощью милиардерам-партийцам (в точности, как это делает запад, ведь информацией-то они обмениваются).
Индия находится в существенно худших по сравнению с Китаем 20 лет назад условиях. В Индии, как и в любой немолодой капиталистической экономике, власть давно поделена между группами влияния, что не даст Индии возможности централизовано инвестировать в экономику в больших масштабах (сравнимых с Китаем, где власть была монополизирована). Ну и индийские милиардеры понимают, что строить города "на будущее" есть бесперспективная с точки зрения роста капитала затея. Поэтому они не дадут правительству тратиться на подобные проекты, что сильно ограничит рост экономики.
Мне кажется, что нет у них шансов. Они давно в открытой среде, давно всё что можно извлечь из запада - извлекли. Всё. Дальше барьеры. В частности главный барьер - колониализм. Индия есть колония для запада, она предоставляет ресурсы (в т.ч. дешёвые рабочие руки и гарантию их дешевизны в дальнейшем), а запад предоставляет финансирование. И в этой игре главный тот, кто оплачивает банкет. Всё дальнейшее развитие будет ограничено именно колониальными барьерами. Можно говорить и о других барьерах, но они по сути стали инструментом в руках колонизаторов, поэтому с точки зрения колониального барьера являются лишь второстепенными.
Политика следует за ситуацией в обществе. А циклы (если они есть) на ситуацию в обществе влияют напрямую. Поэтому политические события просто обязаны следовать циклам (если они есть). Это статистический закон, как в кинетической теории газов.
По-моему, связь самая непосредственная: появление стандартизации и прикладной науки вследствие Второй промышленной революции сделало возможным мобилизацию промышленности, без чего, в свою очередь, немыслим феномен мировой войны.
А причем здесь это вообще?
И что?
b-graf
Принцепс сената
Так это случайное совпадение, что соотношение сил в начале войны было таковым, чтобы одна из сторон не победила быстро, и война продлилась настолько долго, чтобы потребовалась мобилизация промышленности. К причинам войны технология не относится (если только дреноутная гонка как прообраз гонки вооружений, но это исключение, в области сухопутных вооружений стороны друг друга не копировали, руководствовались разными взглядами, все чувствовали себя уверенными по-своему).
Насчет США: только США к 1974 г. продвинулись вперед настолько, чтобы воспользоваться плодами технологии. Например, по телефонизации и автомобилизации США в 1914 г. примерно соответствовали СССР 1974 г.
Это значит, что теперь нет их глобального воздействия - разные регионы живут в своих циклах и (видимо) даже в своих фазах циклов.
Технологии имеют отношение к результатам войны: держава, в которой инвестиционная волна Кондратьевского цикла на тот момент нарастала наиболее стремительно, стала главным победителем.
Опять же - и что? Какую мысль это, на Ваш взгляд, подтверждает?
Нет глобального воздействия? А разве не происходит глобального обмена теми же технологиями? Или не существует общемирового рынка?
Соотношение сил специально корректировалось задолго до войны. Все понимали, что одна Франция против Германии, да ещё с Австрией, проиграет. То же самое в варианте Россия-Германия. Поэтому возник двойственный союз. А в каждом государстве союза принимались все меры для подготовки к войне с Германией. Ну и Англия понимала, что немцы могут получить доминирование и тогда её собственная судьба - лишь вопрос времени. Она тоже предпринимала шаги. И сумма всех этих шагов привела к ситуации, когда соотношение сил стало не для блицкрика, на который немцы надеялись. Опять же можно утверждать, что это своего рода закон (проявляющийся на больших числах), парирующий желание быстрых и лёгких побед.
Ну и технологии. Технология ведения войны - это тоже интеллектуальный продукт массы учёных, только специализирующихся не на ковырянии в материи, а на её использовании. И немцы с этой точки зрения обладали высокотехнологичной армией, что очень даже подталкивало их к войне, поскольку давало им очевидное преимущество.
b-graf
Принцепс сената
Что продвинутость по ступеням кондратьевского цикла непричем - наиболее технологически прогрессивные США вклада в начало ПМВ не внесли.
Это произошло из-за длительности войны - саморазрушения европейских держав. Если бы Германия или Антанта быстро победили бы в 1914 г., ничего такого бы не было. Некоторый технологичекий отрыв США в 1914 г. был (кстати, в значительной степени за счет природных ресурсов, которыми не обладала ни одна европейская страна), но без длительноей европейской войны это не дало бы Америке существенного экономического преобладания в мире, которое сложилось в 20-е г.г. Например, следствием отсутствия ПМВ могла быть более ранняя глобализация а ля 50-60-е (более значительные масштабы доставки сырья и энергоносителей в развитые страны).
Но это не имеет отношения к кондратьевским циклам, если разные регионы живут и в разных циклах, и разных фазах их. Т.е. нет уже глобального воздействия этих циклов, речь только о них.
b-graf
Принцепс сената
Немцы вместе с австрийцами могли провести кампанию еще удачней, чем в реале, и победить (например, в случае более ранней концетрации австрийцев на русском, а не сербском, фронте). И наоборот (при каких-то иных изначальных планах) - тоже. Длительность войны сложилась на поле боя, не только из-за соотношения сил, но и из-за планов сторон, и характера их осуществления.