Гай Сентий, сын Гая, пропретор Македонии, шлет большой привет консулам, преторам, народным трибунам, сенату, римскому народу и плебсу!
Если вы здравствуете – хорошо, я здоров.
Республике угрожает новая огромная опасность. После того как вся Азия была захвачена вследствие измены царя Понта, который еще недавно добивался титула «союзника Римского народа», множество беглецов прибыло ко мне в провинцию. Рассказы их и сообщения немногих оставшихся за Боспором Фракийским друзей Рима говорят о том, что Азия и Киликия потеряны для нас, а Македония и Греция находятся в большой опасности. Поэтому я немедленно собрал все римские войска, находящиеся в моем подчинении, набрал вспомогательные отряды среди фракийских племен, союзных нам и направил все эти силы к Византию, дабы помешать армии царя Митридата переправиться в Европу.
К несчастью, принятые мною меры запоздали. Армия Понта уже совершила переправу и, возглавляемая, как сообщают, стратегом царя Архелаем и сыном его Аркафием, заняла Византий и округу. Поэтому, я приказал отступить к Фессалоникам, дабы защищать собственно провинцию.
Ужасные вести приходят из Азии. Флот, стоящий в Пропонтиде и возглавляемый Гаем Попилием и Руфом Минуцием, будучи окружен был принужден к сдаче, а командиры его и многие достойные граждане умерщвлены. Гай Кассий, проконсул Азиатской провинции, после поражения в сражении отступил в Апамею, а когда горожане подняли восстание в поддержку царя Понта – и еще дальше, на Родос. Пропретор Киликии Квинт Оппий укрылся в Лаодикее и был выдан его жителями врагу; судьба его неизвестна.
Но ужаснее всего судьба нашего славного Мания Аквиллия. Захватив его обманом в плен, царь приказал возить его повсюду на осле, издевательски объявляя его «магистратом римского народа». Наконец, в Пергаме Маний принял страшную смерть – ему влили в горло расплавленное золото!
Но это еще не все наши потери! Избиты, схвачены, подвергнуты насилиям и смерти все граждане Рима, которых проклятые варвары смогли только обнаружить на всем пространстве от Боспора до гор Тавра. Говорят, убивали всех, кто только носит римскую одежду, не давая снисхождения ни старикам, ни женщинам, ни детям.
Сами жители Азии и Киликии помогали воинам царя в их бесчинствах. Жители Эфеса тех, которые бежали в храм Артемиды и обнимали изображение богини, убивали, отрывая от статуй. Жителей Пергама бежавших в храм Асклепия и не желавших оттуда уходить, убивали стрелами, когда они сидели, обняв статуи богов. Адрамидтийцы, выйдя в море, убивали тех, которые собирались спастись вплавь, и топили в море маленьких детей. Жители Кавна, после войны с Антиохом ставшие подданными и данниками родосцев и незадолго до этого получившие свободу от сената и народа римского, оттаскивая от статуи Гестии тех римлян, которые бежали в храм Гестии в здании Совета, сначала убивали детей на глазах матерей, а затем и их самих, и вслед за ними и мужчин. Жители Тралл, как говорят, не желая стать собственноручными исполнителями такого преступления, наняли для выполнения этого дела пафлагонца Феофила, человека дикого, и Феофил, собрав всех римлян вместе в храм Согласия, стал их там убивать и у некоторых, обнимавших статуи богов, отрубал руки. Такое бедствие постигло бывших в Азии италийцев и римлян, всех вместе — и мужчин, и детей, и женщин, и вольноотпущенных, и их рабов, которые были италийского происхождения. И в этом случае особенно ясно, что Азия не вследствие страха перед Митридатом, но скорее вследствие ненависти к римлянам совершила против них такие ужасные поступки.
Таково положение, перед которым мы оказались. Но, молю вас, окажите как можно быстрее помощь войсками и снаряжением, ибо армия Архелая состоит по достоверным источникам из 200 000 пехотинцев и 30 000 всадников. Мои же силы настолько незначительно, что двинься враг на провинцию, опасаюсь я, удержать ее не удастся. Нужны также и деньги. Многие союзники, подкупленные посланцами царя, переходят на его сторону, и если этот процесс не остановить, вскоре все греческие города и фракийские племена пришлют войска в его армию. Не медлите! Или помощь уже не понадобится!
Мне, все же, при всей малочисленности солдат, присутствие духа, конечно, не изменит. Не изменит, надеюсь, и предусмотрительность. Что произойдет, не известно. О, если б мы могли защитить нашу безопасность! Свое достоинство мы, конечно, защитим.
Написано в Фессалониках в календы апреля.
