Любопытно, как развивается легенда.
Val. Max. III 2, 15
Дочь его (Катона - А.) обладала неженским духом. Прознав, что ее муж Брут готовится убить Цезаря, она накануне этого нечестивого деяния, когда Брут удалился из спальни, попросила принести нож цирюльника, чтобы будто бы остичь ногти, и ранила себя, представив все как несчастный случай. Крики слуг привлекли Брута назад в спальню, где он стал ругать ее за то, что она взялась не за свое дело. Тогда Порция сказала ему: "То, что я сделала, неслучайно: в нашем положении это - вернейшее доказательство моей любви к тебе. Я хотела испытать, насколько хладнокровно смогу поразить себя железом, если твое намерение осуществится".
Plut. Brut. 13
Отлично образованная, любившая мужа, душевное благородство соединявшая с твердым разумом, Порция не прежде решилась спросить Брута об его тайне, чем произвела над собою вот какой опыт. Раздобыв цирюльничий ножик, каким обыкновенно срезывают ногти, она закрылась в опочивальне, выслала всех служанок и сделала на бедре глубокий разрез, так что из раны хлынула кровь, а немного спустя начались жестокие боли и открылась сильная лихорадка. Брут был до крайности встревожен и опечален, и тут Порция в самый разгар своих страданий обратилась к нему с такою речью: «Я — дочь Катона, Брут, и вошла в твой дом не для того только, чтобы, словно наложница, разделять с тобою стол и постель, но чтобы участвовать во всех твоих радостях и печалях. Ты всегда был мне безупречным супругом, а я… чем доказать мне свою благодарность, если я не могу понести с тобою вместе сокровенную муку и заботу, требующую полного доверия? Я знаю, что женскую натуру считают неспособной сохранить тайну. Но неужели, Брут, не оказывают никакого воздействия на характер доброе воспитание и достойное общество? А ведь я — дочь Катона и супруга Брута! Но если прежде, вопреки всему этому, я полагалась на себя не до конца, то теперь узнала, что неподвластна и боли». С этими словами она показала мужу рану на бедре и поведала ему о своем испытании. Полный изумления, Брут воздел руки к небесам и молил богов, чтобы счастливым завершением начатого дела они даровали ему случай выказать себя достойным такой супруги, как Порция. Затем он попытался успокоить и ободрить жену.
1. У Валерия Максима Порция пытается представить рану как результат несчастного случая - следовательно (раз ножик маникюрный), она должна была поранить палец на руке или ноге. У Плутарха она наносит рану себе в бедро.
2. У Валерия Максима реакция слуг на происшествие следует практически немедленно; у Плутарха Порция молчит и мучается какое-то довольно длительное время (достаточное для того, чтобы рана воспалилась и началась лихорадка). Это и неудивительно, т.к. действие Порции имеет разный смысл: у Валерия Максима она хочет проверить, способна ли нанести себе удар, у Плутарха - способна ли терпеть боль, не подавая виду.
3. У Валерия Максима Брут раздражен неосторожностью Порции; у Плутарха он серьезно обеспокоен ее здоровьем.
Таким образом, у Валерия Максима весь этот эпизод выглядит довольно легким и незначительным, а у Плутарха окрашен в патетические и трагические тона.
Я не удивлюсь, если реальная основа всей этой патетической истории состояла в том, что Порция стригла ногти и случайно порезалась.
