Lanselot
Гетьман
Падение Трои
Гермес – Clarence
Зевс – Максим
Аполлон – Lanselot
Афина – Lanselot
Афодита – Максим
Дионис – Максим
Гера – Snorri
Крон из Тартара – Alan
Диомед – BigBeast
Аид - Clarence
Менелай – Clarence
Агамемнон – Lanselot
Вот и вновь с наших весел стекает вода.
Кораблей белокрылых сбиваются стаи.
Тает берег горбушкою хлеба вдали.
За бортом свою прошлую жизнь оставляем.
Впереди много лет непрерывных боев
У ненужного, в общем-то, нам Илиона.
Нет, понятно, когда вдруг встречается Сфинкс,
Или Гидра там, или даже Горгона.
Мы погибнем бесславно на этой войне
Нашу жизнь переврет на базаре сказитель
О не верь тому, милая, что споют обо мне
Все не так, не о том, ради бога, простите.
Не вернуться нам с этой войны никогда, -
Даже тем, кто домой вдруг живым возвратится.
Наши кости покроют песок и вода.
Смерть смеется над нами улыбкою сфинкса.
До свиданья, родные, спокойной воды
И попутных ветров не желайте.
Потому что назад не воротимся мы.
Иль вернемся - не мы. Все! Прощайте!
Пещера кентавра Хирона. Пир по поводу свадьбы титаниды Фетиды и смертного Пелея.
Пещера огромна и походит на хороший банкетный зал.
Столы уставлены яствами.
На почетном месте Зевс. Все остальные по старшинству.
Пир горой, вино рекой.
Место Гермеса между Аполлоном и Дионисом.
Гермес (Аполлону): Тебе не кажется что что-то здесь не так? Какого рожна мы все собрались на этой свадьбе? Сдается мне, папаша наш замыслил что-то… Нет, ну ты посмотри на него. Посмотри какие хитрющие у него глазки… Я давно за ним наблюдаю и мне кажется, что он только делает вид, что пьет.
Аполлон лениво взглянул на папашу, и поскольку зрелище его никоим образом не впечатлило, хмыкнул и отпил из кубка:
- Нашего папашу, Герми, интересует только одно: чтобы его слушались, и чтобы никто не вздумал сделать то, что папаша сделал с дедом. А еще лучше, если бы мы не помнили, что у нас вообще был дед. Ну, это он может нашим бабам диктовать. Да нет, чихать я хотел на его трон! Но и в душу ко мне тоже пусть не лезет, родитель!
Зевс (с трудом вливая в себя очередной кубок хиосского, отчего глаза его стали еще хитрее):
Здесь вас сегодня собрал я И всем хочу объявить... так опять забыл...(наливает следующий кубок)
Гера (мрачно глянув на супруга, про себя) Царь богов... Кто бы сказал, за что мне это наказание?! Того и гляди рухнет под стол. Позорище... Нет, ну надо же так упиваться! Ладно бы среди своих, но здесь столько смертных! Жди дожидайся после такого почтения и обильных жертвоприношений... (тихо Зевсу) Досточтимый супруг мой... Зевс? Ты слышишь меня? Не пора ли откланяться?
Зевс: (Гере)Молчи! Женщина! Рта открывать не смей Когда супруг твой говорить желает! (Ко всем собравшимся) Сегодня всех я вас собрал... опять не то... (замирает в задумчивости)
- Бабы... бабы?! - послышался у Аполлона и Гермеса над ухом дикий рык Афины, и оба быстро рванули в стороны еще до того, как тяжелый щит обрушился на то место, где они только-что сидели. - Я вам покажу баб, кобели несчастные! Да что бы вы без нас женщин делали! Это все из-за вас, мужиков, такая неразбериха. Вот вернется матриархат!....
- Проклятая Афина! - пробормотал Аполлон, подтягивая к себе несколько пострадавший от удара колчан со стрелами. - Вечно у нашего отца какие-то не такие дети родятся...
- Нет, систричка! - быстро сказал он. - Тебе послышалось. Я сказал: "уважаемые женщины"...
- Ну что за чокнутая семейка! - проворчал Гермес, стряхивая с одежды капли вина и потеки соуса. Совершенно новый хитон был безнадежно испорчен. Очень аппетитно выглядевшее рыбное блюдо, которое Гермес даже не успел попробовать превратилось в месиво отвратного вида. У Афины был тяжеленный щит, если таким вдарить по голове... она превратится в нечто подобное несчастному кушанью.
- Она ведь нас чуть не убила! Если бы не успели отстраниться...
Гермес не успел договорить.
В этот самый момент в пещеру вошла девица с миловидным, но крайне зловредным лицом, на устах которой блуждала глумливая улыбочка. Появление ее произвело эффект ничуть не меньшей, чем безумная выходка Афины. Все замерли в ужасе.
Эриду никогда не приглашали на вечеринки, знали, что все испортит.
- Еще одна, - тяжко вздохнул Гермес, чувствуя непреодолимое желание смыться.
Пока не поздно. Но было поздно.
Эрида, одетая в коротенький хитончик, открывающий длинные стройные ножки, прошлась вдоль стола. Взяла из рук какого-то смертного кубок с вином и лихо осушила его одним глотком.
- Прошу прощения за опоздание, - сказала она и криво улыбнулась, - Впрочем, ведь лучше поздно, чем никогда. Правда ведь?
Гермес ждал, что папаша сейчас выйдет из себя и метнет в мерзавку что-нибудь... да хотя бы молнию. Но тот не метнул даже грозного взгляда. Изображал крайнюю степень опьянения.
Что бы не произошло сейчас - он останется в стороне и не предпримет ничего. А потом скажет - что был слишком пьян. А без его позволения никто не посмеет придпринять что-либо сам. Эрида сделает то за чем пришла и останется безнаказанной...
- Я тоже принесла подарочек, - слащаво продолжала Эрида, уксаживаясь на колени к какому-то родичу новобрачного, совершенно ошалевшему от неожиданности, -- Не хочу сказать, что именно новобрачным...
Она легонько хлопнула пальчиками по волосатой лапе смертного, уже достаточно пришедшего в себя для того, чтобы потянуться к ее коленкам, вспорхнула и прошествовала дальше, остановившись у того края стола, где одесную Зевса сидели жена его Гера, чуть дальше Гефест, а так же Афродита и Афина.
- Это подарок одной из присутствующих здесь дам...
Как будто из воздуха в руке ее появилось чудесной красоты яблоко, казалось светящееся нежным золотым светом.
Все замерли.
Эрида положила яблоко на стол. Золотое сияние померкло и тут только стала заметна надпись сделанная по окружности чудного фрукта. На яблоке было написано "Самой красивой".
- Вот... - длинно выругался Аполлон, использовав за раз порядочное количество из известных ему человеческих слов вполне конкретного предназначения. - Теперь наши... - он искоса взглянул на Афину и выдавил из себя - наши милые дамы... будут очень раздражены...
- При чем здесь дамы?! - немедленно заорала Афина.
- По-вашему, во всем виноваты дамы?! Этот мир принадлежит мужчинам, и именно они...
Аполлон тихо постарался исчезнуть за спиной сестры. Он знал, что она-то его в обиду не даст. Проклятая стерва! Он не боялся мужчин, кроме разве что папаши, чтоб его..., но ее он побаивался. Как и мачехи, конечно. В общем, в их семейке постоянно приходилось держать ухо востро. Поэтому он так любил смертных женщин - они разительно отличались от его родственниц.
А яблоко тем временем мирно покоилось на золоченом блюде перед Зевсом и Герой. В наступивщей неловкой паузе, раздался тоненький голосок пышноволосой блондинки с большими, глуповатыми глазами:
- Папа, можно я возьму яблочко? - сказала Афродита и наивно захлопала длинными, загибающимися к верху ресницами.
Зевс мгновенно протрезвел, глаза его из хитроприщуренных сделались круглыми и в них засветилась тоска и всепонимание.
- Гхм... ну... дочка...- пауза безбожно, несмотря на обилие присутствующих богов, затягивалась.
Зевс ощутив непрелдолимое желание уединиться с Дионисом и парой бочонков хиосского, и промолчал.
А в воздухе запахло скандалом.
Афродита протянула руку я яблоку и громким шепотом, так что все услышали сказала: - А кому ж еще его отдать? Я вообще сомниваюсь, что тех, кто носит шлем и щит можно считать за женщин.
- Сучка!... - прошипела Афина, но, хотя была любимицей отца, не посмела врезать сестре, стоящей возле него.
Афродита сделала вид, что не испугалась, но руку от яблока убрала. Тут раздался заикающийся голос Диониса:
- А ммможет й-е-гго этого, пподелить?
- Ты смотри, и у нашего Дионисика мозги есть! - удивленно шепнул Аполлон Гермесу. - Я б его к этой... поделил. Но нет, наши на такое не способны. Что поделаеш?
- Я бы заставил сожрать его заразу Эриду, - пробормотал Гермес, - Кстати, где она?
А Эриды в пещере уже не было. Пока все присутствующие глазели на яблоко, она тихонечко смылась, чтобы понаблюдать за происходящим со стороны. Боится, как бы не побили...
- Вот найду я тебя... -- пробормотал Гермес.
Ему, на самом деле не было никакого дела ни до яблок, ни до красавиц. Честно говоря он бы - если бы кто-то его спросил - не отдал бы яблоко ни одной из небожительниц... Он отдал бы его... Ну вот хотя бы той белокурой смертной, что прислуживает за столом... (Надо, кстати, не забыть узнать ее имя). Но он чувствовал, что действо выльется в очередную отвратную свару и расхлебывать ее придется... угадайте кому.
- Поделить? - возмутилась Гера, - Чтобы я, царица богов, делила его с какими-то девками?! Дионис, тебе надо бы меньше пить. Это блоко по праву предназначено царице багов. То есть мне! И будет принадлежать мне целиком!
Она кинула грозный взгляд на Зевса.
"Если он снова ограничется несвязным бормотанием, - подумала она, - Дома я ему устрою такое, что мало не покажется!"
- Ох! - жалобно пробормотал Аполлон, хватаясь за свою кифару. - Может лучше я поиграю, а вы послушаете...
Но его никто не желал слушать. Явственно назревал новый скандал.
А-ааа, - завижала Афродита, вцепившись в волосы мачехи - я всегда знала, что тыменя не любишь... Всегда ты строишь мне козни! Я, я здесь самая красивая! А ты окрутила папу и вертишь им как хочешь! А-аааа!
Гера не осталась в долгу, вцепившись ногтями в лицо нежной Афродите.
- Еще бы мне тебя любить, проклятая байстрючка! - заорала она, - Я - законнная жена Зевса, а вот твоя мамаша - истиная шлюха, так и ты сама!
От визгливого голоса женушки, Зевса аж перекосило. Он уже потянулся было за трезубцем, но к счастью дерущихся уже успели растащить. Гефест - уж насколько был силен, а едва справился с матушкой.
Арес же едва совладал с орущей, как дикая кошка Афродитой. На щеке у красавицы набухала красным широкая царапина, глаза ее были полны слез ярости.
Гера же была довольна.
Гермес, Аполлон и Дионис сидели на скамье, смиренно наблюдая за действом. Аполлон тихонько тренькал на кифаре, Дионис пил, а Гермес размышлял скоро ли папенька прекратит безобразие. Сейчас - самое время, если он не хочет чтобы кого-нибудь покалечили...
Афина, плотоядно улыбаясь, взвешивала на руке свой тяжелый щит. Но бросать его не собиралась - зрелище было слишком симпатичным. Тем более Геру она тоже не любила.
М-а-а--лчать!!!- рык Зевса был страшен - Боги... (не переводимый фразеологический оборот с упоминанием какой-то матери) решать здесь буду Я!!! И я решаю!!! Что ...э- э... м-м-м... да...
Взоры всех присутствующих устремились на Зевса. Одни с надеждой, другие с интересом, третьи с подозрением. А выбор у него был небольшой: или очередной домашний скандал, с битьем посуды и криками, что мол "ты мне жизнь испортил", или поток слез, обвинения в том, что он мол "к родной дочери относится хуже чем к последней рабыни" и как следствие укоризненный взгляд с Аресом, громадным мужиком с квадратной челюстью и низким лбом, который всегда вставал на сторону Афродиты, или же очень маленький шанс увернуться от бронзового щита
Афины. И он решил, Он выбрал:
- Гермес, - глос Зевса стал ласковым и добрым - ты самый умный, скажи нам, кому следует отдать яблоко?
Гермесу захотелось побиться головой о дубовую столешницу. Ну почему, почему папаша каждый раз переводит стрелки на него?! Издевается он что ли? Вечно Гермес - козел отпущения. Вечно Гермес на посылках.
Они все смотрела на него: Гера, Афина и Афродита. В глазах у каждой он видел свою судьбу. Страшную судьбу. Гера будет визжать и таскать его за волосы. Афина даст по голове щитом. Афродита... Афродита придумает что-нибудь и отомстит позже. Нет уж, увольте... Пусть кто-нибудь другой принимает огонь на себя. Гермес мучительно думал...
И вдруг ему пришел в голову один парнишка, впрочем, уже даже и не парнишка, а вполне зрелый муж. Один из многочисленных сынков тоянского царя Приама, он жил на Иде, якобы пастушествуя, но на самом деле бездельничая на свободе, вдали от дома... С ним, кажется, было связано какое-то мрачное предсказание. Гермес не смог припомнить какое. Юношу звали Парис. Был он весьма красив и крайне охоч до женского полу. А еще - он был крайне надменен и спесив, и слишком сильно любил себя. А еще - он отнесся крайне непочтительно к богу Гермесу, когда тот однажды оказался на Иде. Как же он назвал его?... То ли скороходом... То ли мальчиком на побегушках... Мстить, конечно, не хорошо... Но очень хочется. И потом просто необходимо поставить мальчишку на место.
- Благодарю вас, владыка, за оказанную мне честь, - проговорил Гермес поднимаясь, и отвешивая Зевсу поклон, - Однако кто я такой, чтобы выбирать прекраснейшую из прекрасных? Мне это не под силу... Кто я - глашатай, проводник душ умерших, я - мрачный тип и не способен здраво судить о тонких материях... Но есть у меня на примете смертный. Молодой и наивный пастушок, умеющий как никто ценить прекрасное. Он будет беспристрастен, он рассудит правильно, я уверен в этом...
- Какой-то смертный, да еще и постух, - прошипела Гера, - Чтобы я пошла на суд пастуха?! Гермес, ты окончательно выжил из ума!
- Не просто пастух, владычица, он сын царя Приама. Человек благородного происхождения. Пастух из него такой же, как, извините, из Аполлона, который. как вы должно быть, помните, служил пастухом у Лаомедонта...
Аполлон посмотел на Гермеса укоризненно.
Гермес еще раз поклонился Зевсу.
- Пусть Парис Троянский судит, кто из богинь прекраснейшая.
"Нет, Гермес все же гений! - подумал Аполлон. - Пусть наши стервы разбираются со смертным. В конце концов, зачем же тогда существуют смертные?"
А Зевс подумал, что все вроде неполохо выходит, и это явно не к добру, но лучшего он всеравно бы не придумал сколько бы не пыжился.
- Да будет так! - Зевс встал и принял подобающее моменту выражение лица - Гермес, отправляйся с яблоком к этому смертому, как его то бишь там зовут, и пусть он решает. Вы, девушки, отправляйтесь с ним, чтоб чмертный видел, чего выбирает... И да поможет ему Аид. (последние слова Зевс произнес шепотом).
Сцена Вторая:
Ида, луга, на которых пасутся жирные мериносы, Парис, томный, женоподобный юноша, ну там все как полагается кудри, большие глаза, ресницы, короткая туника, дудочка, травинка в зубах, восковая дощечка, для записи стихов... Лежит, никого не трогает, предки далеко, овцы - сами пасутся, и тут передним появился Гермес.
И отправились они на Иду... Гермес хотел было идти один, но претендентки на титул первой красавицы, все три как одна воспротивились. Решили, видимо, что он может как-то повлиять на судью... Ну не дуры ли? Ну ладно Афродита, она всегда действительно хотела быть самой красивой, она была нежна и очень-очень женственна... но эти-то две? Склочница Гера, вечно всем недовольная. вечно орущая, как базарная торговка... Афина - мечник в юбке. Ее щит здоровому мужику не поднять, у нее же мускулы... уй... И тоже - в красавицы! Демоны их, баб, разберут, о чем они думают и что им надо...
Была ночь. Глухая и темная. На Иде все спали. И настоящие пастухи и мнимые тоже... Гермес без стука ввалился в небольшую, но очень уютную хижину, где проживал Парис. Еще подлетая к Иде, Гермес сменил одеяние с цивильного на рабочее. Он был в коротком хитончике, в плаще, в шлеме с крылышками и в крылатых же сандалиях. В руке его был посох. Как и положено богу на работе, он светился в темноте, обликом был грозен и прекрасен и ростом был велик. Появление его сопровождал грохот подобный спускающейся с гор лавине.
Парис а так же юная нимфочка, что спала в его постели подскочили как ошпаренные, ослепленные ярким светом, оглушенные грохотом.
- Встань Парис, сын Приама! - возопил Гермес - Внимай глашатаю царя богов!
Афина подумала, не стоит ли прибавить к этому оплеуху, но вовремя сообразила, что вряд ли тогда смертный сможет и дальше разговаривать, а тем более мыслить, или что там подразумевается под этим словом у смертных.
А мыслей у Париса и не осталось (ну сами посудите, лежишь, да еще не один, а тут...)
- Не виновиноват я, она сама пришла - запричитал юноша пытаясь чем нибудь прикрыть свою юною пассию.
- Вот идиот... - буркнул Гермес и заорал громовым голосом, - Давай вставай, пастух! Натягивай штаны и выходи во двор. Даю тебе минуту. Время пошло.
Мерзко ухмыляясь Гермес вышел из хижины и сразу поскучнел, когда увидел своих подопечных дамочек.
- Ну что? - спросила Гера.
- Сейчас выйдет, - пожал плечами Гермес, - Готовьтесь, принммайте божественный облик... Гера, я бы советовал тебе причесаться. Афина не выдвигай так сильно челюсть вперед и не смотри так свирепо. Афродита, радость моя, прикрой как-нибудь исцарапанную щечку... Честное слово, дорогие мои, вы сейчас не то, что не прекрасны, вы и на богинь-то не похожи. Я извиняюсь, та нимфочка, что возлежит сейчас в парисовой постели и то покрасивее выйдет... Стыдоба.
- Поговори у меня, - буркнула Гера, но вынула-таки гребень и зеркальце.
Афина и Афродита последовали ее примеру.
Тут, собственно, и Парис появился...
- Пошел ты! - пробормотала Афина, но честно попыталась изобразить на физиономии чего-то женственное, от чего, впрочем стала больше напоминать голову Медузы на своем щите.
Все же все трое принялись прихорашиваться. Гермес кусал губы, чтобы не смеяться, когда видел, как Афина старается казаться милее... Стала такая строгая и торжественная, как статуя. Афина Паллада... Как глянешь - коленки подгибаются от священного трепета. Бедный Парис, бедный мальчик... Ну почему я такая сволочь?
- Ох, дамочки, -- покачал головой Гермес, - Вы внушаете трепет... Пожалуй бедный пастушок помрет от ужаса. когда вас увидит. Сделаем так, пусть он сейчас на вас посмотрит, а потом дадим ему время подумать. Явимся, скажем... вечером и тогда уже спросим.
Богини, все три, старательно изобразили, что им все равно, но глазки загорелись у всех.
- Вот и славно...
Парис, уже немного оправился, причесался, на человека походить стал, но увидев кроме Гермеса еще трех богинь, понял, что все пропало. Бухнуться на колени, и начать причитать ему помешало лишь то, что коленей этих самых он уже не чувствовал.
- Ну-ну, не надо бояться, - ласково сказал Гермес, уменьшаясь до нормальных человеческих размеров, притушив сияние и потрепав юношу по бледной щечке, - Выпить хочешь? Нет? Ну зря... Тогда сядь... Есть у нас... э-э у царя богов Зевса к тебе ответственное поручение. Ты видишь перед собой богинь, прекраснейших из прекрасных. А это...
Как будто из неоткуда в руке Гермеса появилось яблоко.
- Видишь, что написано? Ну вот... Ты, Парис, должен отдать это яблоко самой наипрекраснейшей из прекрасных... Если ты понимаешь о чем я...
- А, так вы за этим пришли, - голос юноши зазвучал увереннее, спина распрямилась, ну в общем принял он вид, достойный сына правителя Трои, - это мы запросто! И из кого выбирать?
- А вот из этих... Гм. Перед тобою богини, Парис. Да-да, те самые, которым вы люди приносите жертвы. Гера - хранительница очага. Афина... Паллада, короче. И Афродита. Каждая из них по своему... недурна. Ты должен выбрать одну из них и назвать прекраснейшей... Хочу заметить, что бояться мести двух оставшихся дам ты не должен. Слово Зевса защищает тебя. А чтобы ты был беспристрастен, я постараюсь оградить тебя от... влияния вышеозначенных богинь, чтобы ты мог принять решение самостоятельно.
- Да он оскорбляет нас, -- проворчала Гера.
- Я знаю, милые дамы, что и в мыслях у вас не было как-то влиять на судью... Судья - дурацкое какое-то слово... Но я хотел бы избавить вас даже от искушения. Вот какой я добрый. Весь этот день я проведу вместе с Парисом и не отойду от него ни на шаг. Осанвэ... Э-э, пытаться разговаривать с Парисом мысленно я тоже не позволю. Можете и не пытаться.... О! Я знаю, у вас и этого в мыслях не было... Но мое дело маленькое, я должен предупредить. Ну, собственно все, вы можете быть свободны. Парис - можешь отправляться спать. Я покуда посижу у порога твоей хижины... сыграю что ли на сопелке... колыбельную...
Парис ушел, Гермес примостился на пороге, а богини, по одной начали пытаться повлиять на строго судью (действительно, плохое слово)
"Ага! Поможет тебе слово нашего папаши", - злорадно подумала Афина. - "Вот увидишь, что с тобой сделают... Впрочем, если ты выберешь меня, я поспособствую...!"
- Эй! Дамочки! О чем вы там? Сами с собой разговариваете? Парис крепко спит и не услышит вас. Когда он проснется я опять-таки вас к нему не подпущу. Пусть мне потом хуже будет -- но это дело я на самотек не пущу.
Гера была так зла, что готова была пришибить Гермеса прямо здесь и сейчас. Как этот наглец смеет издеваться над царицей богов?!! Кто он такой, в самом деле, один из многочисленных байстрюков. Шут гороховый! Ноль! Пустое место! Сам по себе он ни за что не стал бы вести себя подобным образом. Поостегегся бы. Лезет в огонь... Ну ладно ее, Геру, не боится. (Хотя напрасно, между прочим). Так ведь Афина очень вспыльчива. А за Афродиту вступится Арес, стоит только ей пожаловаться. У Ареса кулак величиной со всю бестолковую гермесову голову... А если не сам по себе, то действует он по прямой указке Зевса... Чего же хочет дрожайший супруг? Гад такой...
Вместо того, чтобы ошиваться поблизости Иды, Гера отправилась на Олимп, где мучимый суровым похмельем в своих покоях с тряпочкой на голове возлежал грозный Зевс, стеная и попивая огуречный рассол.
Мило улыбаясь, Гера уселась на край его ложа.
- Ну и как мы себя чувствуем? - процедила она сквозь зубы, - Дерьмовенько? Как всегда? Давай-ка, дорогой, приходи в себя. Разговор к тебе есть. Серьезный.
"Да... - с омерзением подумала Афина. - Придется раздеваться. Все эти проклятые мужчины. Их интересует в нас только одно. Я должна с этим сражаться! Но... но чем я помогу бедным забитым женщинам, тем что окажусь хуже этой потаскухи Афродиты? Ну, нет!" И она начала раздеваться...
- Эй ты, шлюшка! - бросила она Афродите. - Не забудь сбросить свой пояс... Давай-давай! Никаких искусственных средств. Женщины должны быть природны!
Тем временем на Олимпе. Зевс открыл и глаза: - О-о-о, великие боги, я когданибудь истреблю на Земле все виноградники, клянусь трезубцем Посейдона. О-о-о! А ты што здесь делаешь - Зевс наконец обратил внимание на жену, я то думал, что усвиристала позорить меня, как твоего супруга, и вертеть хвостом перед этим вонючим смертным?! О-о-о, за что мне это наказанье! - и он снова приложился к банке с рассолом.
Афродита между тем не стала вступать в перепалку с явно превосходящим противником и лишь с милой, обезоруживающей улыбкой сказала
- А тебе сестренка я бы посоветовала ни в коем случае не снимать шлема, дабы не испугать нашего милого Париса.
Афина презрительно плюнула сквозь зубы метров на десять, и немедленно сняв шлем, почти что голая, первая подошла, отбросив сестру к Парису. С угрозой посмотрела на него, что конечно не придало ей женственности и все еще сквозь зубы прошипела:
- Ты, урод смертный. Смотри, и попытайся сказать, что я не красива! - Он перешла на шепот. - В общем, заткни пасть и слушай: если хочешь быть живой, красивый, богатый и удачливый в бою - лучше держись меня. Понял, смертная крыса?!
- Да я это вроде пока помирать не собираюсь, да и не урод я, да! - пробормотал Парис отползая к хижине.
Афродита тем временем полностью разделась, и элегантно облокотившись на ближайшее деревцо, подставила свое тело лучам восходящего солнца, надо сказать ее тело представляло собой несколько более приятное зрелище чем развитые плечи и бицепсы Афины.
Когда Афина решила раздеться... хотя ее о том никто и не просил, Гермес едва не потерял дар речи. Парис тоже. Он наверное, и хотел бы попросить, но видно не мог решиться... Надо отдать смертному должное - он оправился быстрее Гермеса.
- Э-э, Афина, радость моя... - пробормотал Гермес, не в силах оторвать взгляд от мускулистых афининых бедер, - я кажется говорил, что не стоит угрожать судье или же подкупать его. Ну почему меня никто не хочет слушать?
Когда же разоблачилась Афродита... Да на сей раз Гермес потерял таки дар речи. Ну причем здесь поясок, она и без пояска... Очень... очень даже ничего...
"А фиг ли я лезу, - подумал Гермес смиренно, - Пусть разбираются сами. В конце концов я не тот бог, которого следует назначать следить за состязаниями... Я бог обмана и вообще коммерции всякой".
Парис не мог оторвать от Афродиты взгляда, и та тоже смотрела на него так нежно, так томно... Парис будет последним дураком, если отдаст яблоко другой. Без всяких угроз, без всяких обещаний, просто так... Гермес бы отдал. За один такой взгляд, все отдал бы.
"Упс! О чем это я, -- спохватился он, -- Она же моя сестра!"
- Так-с, -- пробормотал Гермес, потирая лоб, -- А где у нас Гера?
- Позорить тебя?! – прошипела Гера, вскакивая и грозно упирая руки в бока, - Ты сам себя уже так опозорил, что дальше просто некуда! Ты хоть помнишь, что было вчера, алкаш? Ты помнишь, как эта стерва Эрида швырнула на стол яблоко?! Не преподнесла его мне, царице богов, я просто бросила на стол!!! И ты!!!... Ты сделал вид, как будто так и надо!!!
Гера отобрала у супруга банку с рассолом.
- И что теперь прикажешь делать? Мне, твоей жене? ЦАРИЦЕ?!!
Гера бухнула банку рассола об пол и разрыдалась. По покоям царя богов распространился пряный маринадный дух…
- Я не могу не участвовать в этом паскудном конкурсе, -- всхлипывала она, -- они все решат, что я сдалась, уступила… И участвовать не могуууу… Ну сделай же что-нибудь, Зевс ты или где?...
- Или где, - с трудом выговорил царь богов и снова уставился в окно, из которого открывался чудесный вид на весь Пелопонес.
Вот этого Гера уж никак не могла вытерпеть. Она вынула из кармана пудреницу и с таким видом, будто ничего и не произошло (ни сегодня, ни вчера, ни когда-либо еще), начала наводить марафет и как бы между прочим сказала:
- А Афина говорит, что ты у нас вообще ничего не делаешь, только пыль всем в глаза пускаешь. И что давно пора передать управление всем и вся более молодому, креативному и непьющему персоналу. Желательно женского пола.
На высокой, продуваемой всеми ветрами, горе Гермес, Парис и обнаженные Афина с Афродитой ожидали возвращения Геры...
- А что, может быть она уже и не вернется? - предположил Гермес, - Будем проводить конкурс без нее?.. Хотя, я честно говоря, не решился бы. У Геры кулаки хоть и не... - он покосился на Афину, - не очень... зато больно таскает за волосы и царапается. А еще хуже - орет визгливым голосом.
Наконец Афине это окончательно осточертело. Она нехорошо выругалась, оделась, и, поскольку уязвленное самолюбие нужно было на ком-то выместить, а одного смертного для этого явно было мало, стала обращать зверский взгляд на Гермеса.
Гермес попятился...
-- Алё, Афина, ты чего? Я на тебя и не смотрел даже... почти... и потом я твой брат, ты помнишь? Что я тебе сделал-то?.. Нет! Нет! Не подходи! Если хочешь, подождем Геру, только не смотри на меня так!
Афина на эти слова только фыркнула:
- Брат... Подумешь... Да у меня этого добра... При
характере нашего папаши, еще странно, что все на
свете мне не братья и не сестры.
Гера же тем временем продолжала пудрить нос и мозги своему не совсем благоверному.
- А Афродита, между прочим, говорит, что многие смертные женщины и богини на тебя жалуются. Мол, достал ты их по самое не могу.
Здесь Гера не удержалась и мерзко хихикнула.
Но Зевс никак не желал выходить из блаженного состояния прострации. Гера сплюнула с досады и поплелась на суд Париса, записав в блокноте: "Накостылять Дионису по первое число".
На поляну, где происходил конкурс а ля "А ну-ка, девушки!", царица богов прибыла в отвратительнейшем настроении. Дав подзатыльник Гермесу, Гера спихнула вестника богов на землю и уселась на его место.
- Афина, хватит потрясать своей... эгидой. Расшумелась так, что мне в моих апартаментах слышно. Мужика тебе не хватает, мужика, здорового, вонючего и волосатого.
Гермес, потирая ушибленный бок, смиренно уселся на травке. Ну, сейчас начнется, - подумал он. - Следовало бы сказать Гере, чтоб раздевалась. Раз уж все - так пусть и она... но как-то язык не поворачивался.
Тихонько он подозвал к себе Париса.
- Парень, пора что-нибудь решать. Если эти две сейчас подерутся, плохо будет всем...
Афина с интересом и милой улыбкой посмотрела на расправу Геры, но ее слова разозлили девушку:
- Ты мне о волосатых мужиках не тылдыч! Это твоя заветная мечта, МАМОЧКА! Все вы за мужиков повесится готовы. Оттого они вами и помыкают, а я на них чихать хотела! Иди разбирайся с тем вшивым смертным, а то мне надоело торчать в этой помойке!...
Она отошла презрительно улыбаясь, и более тихо прорычала:
- Коза старая... А ведь туда же...
И именно в это критический момент в дело вступила Афродита: - Юноша, зачем тебе слава в бою или власть, все это и сам добудешь, а я тебе могу пообещать счастье в любви... - при этом она так ПОСМОТРЕЛА НА ПАРИСА, что он сам отдал ей яблоко, не зная что делает и ничего не говоря. Конкурс закончился, и наступила немая сцена.
Гермес облегченно выдохнул... Ну вот, как славно все получилось. По его мнению, Парис отдал яблоко именно той, кому оно и было предназначено. Зачем этому красавчику становиться владыкой или воином, куда ему... а вот счастье в любви - ему самое оно! Вот интересно, Афродита отдастся ему прямо здесь или перенесет в какое-нибудь более уютное место? Как она на него посмотрела... Эх! Ну почему она сестра мне?..
Тем временем, Зевс протер глаза и принялся судорожно вспоминать, что происходило в последний день, нельзя сказать, что события эти его порадовали. Голова продолжала оставаться не на том месте, где ей положено быть, и настроение было препаршивое.
- Гермес, - рык Зевса разносился по всей Греции, - Гермес, дуй сюда, так тебя раз так, поговорить надо!
- Осанна, аллилуйя, хвала Зевсу, - пробормотал Гермес, поднимаясь с травки, - Конкурс закончен, победила Афродита. Всем спасибо!
Гермес подошел к победительнице, поцеловал грациозно протянутую ручку, потом издалека поклонился Афине и Гере.
- И на сем поспешу...
Тут гора сотряслась от громового баса владыки богов.
- Откланяться, - пробормотал Гермес.
Обратившись снова в крылатого бога, он вспорхнул и исчез. Уже через мгновение он предстал перед очи папеньки и картинно склонился в поклоне.
Гр-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р! - от избытка чувств произнесла Афина.
После ТАКОГО Гера позабыла все те гадости, которые хотела наговорить Афине. Подойдя к "дочурке", царица промолвила (вернее, прошипела):
- Нет, ну ты видела? Ты ЭТО видела? Неужели наш старый маразматик посмел сделать подобный выбор?!
- Старый маразматик - это наш папаша, затеявший все это! - продолжала шипеть Афина. - Но на то он и царь богов. А вот этому молодому аферисту я это еще припомню!
Запил Парис с такого счастья, запил Приам с такого горя, сидел и приговаривал - хоть и дурак был сын, так всё-таки сын - а главное, есть повод выпить. Ушла вся Троя в запой, и с совсем страшного перепоя решили устроить они состязания - кто больше выпьет?
Олимп.
Зевс размеренными шагами мерит тронный зал, он явно не в духе, брови нахмуренны, молнии в руке потрескивают и мрачные предчувствия ползают как тараканы в мозгу.
- Ну, что там наши красавицы? Не передрались еще? - это первый вопрос, и второй - Ахейцы устроили какой-то балаган со свадьбой, ты случаем не в курсе? и третий вопрос, - Зевс чуточку покраснел и понизил голос, - как ты смотришь на введение сухого закона во всей Греции?
Гермес застыл в изумлении.
- То есть вы, папенька, хотите сказать, что в самом деле упились на свадьбе Фетиды до бессознательного состояния?! - прошептал он, - Провались я в Тартар! Я-то полагал, что это все вы затеяли! Эту хер... мерзость эту с яблоком! Неужто нет?! А кто тогда? Сама Эрида не догадалась бы... Я-то думал, сейчас вы мне все объясните. Высокий смысл происходящего раскроете и все такое... Папенька, вы меня убиваете! Если кто-то устраивает такие интриги за вашей спиной, а вы -- упиваетесь вместо того, чтобы что-то предпринимать... при всем к вам уважении пора ввести сухой закон хотя бы на Олимпе, иначе очень скоро вы окажетесь... ну в общем там, куда я пожелал себе провалиться... Конкурсанток я оставил на Иде живыми, но что с ними сейчас, не имею ни малейшего представления! Что-то мне подсказывает, что Гера с поражением не смирится, да и Афина тоже... Открыто возмущаться они не будут - гордость не позволит, но будут мстить. Афродите, Парису, мне и вам... Парис слишком мелкая сошка, но клянусь вам своими сандалиями, они найдут как его использовать, чтобы всем нам мало не показалось! А балаган со свадьбой... Кстати, очень интересная история там получилась… Помните Тиндарея? В Спарте он царствует… Жена у него еще Леда, такая вся… не от мира сего… Ну вы должны ее помнить. Так вот дочка ее и… ваша, Еленой ее зовут, подросла… замуж ее пора отдавать, а девчушка получилась ну уж очень хороша собой, ни в мать, ни в отца, а… ну известно в кого… Короче женихи передрались за ее руку и Тиндарей просто за голову хватался, никак не мог придумать, как из ситуации вывернуться. И не вывернулся бы, если бы внучек мой не помог. Славный парнишка, очень вам его рекомендую, Одиссей его зовут. Предложил от Тиндарею заставить женихов дать клятву не поднимать руки на избранника Елены, и более того, - защитить его в годину невзгод и лишений. И женихи такую клятву дали! Конечно! Каждый ведь льстил себя надеждой, что избранником будет он! Поклялись они короче, как положено, попрыгали на костях, принесли жертвы. А Елена… Ну не сама Елена, а папенька за нее, конечно, выбрал ей в мужья Менелая, это брательник Агамемнона, сына Атрея из Микен, Этот Агамемнон женат на средней дочке Тиндарея Клитемнестре, стервозной бабенке, которая мне нашу владычицу Геру иногда напоминает… Ну да ладно. А что вас, собственно, в этой истории так уж заинтересовало?
Гера возникла, как всегда, неожиданно.
- Что ты сказал, имбецил? - такого подзатыльника вестник богов еще не получал. Даже от Афины. - Говорила ж я твоему папаше, - тут Гера продемонстрировала великолепный хук слева, - чтоб не лез спьяну к бабам, - а вот здесь покровитель торговли и воров смог убедиться, что ножки у его мачехи не только стройные, но и способны дать оччень хорошего пинка, - а то получатся вот такие вот козлы!
На послежних словах царица пустила в ход старое испытанное оружие, позволявшее ей выходить победительницей из частых баталий с супругом, - наманикюренные ногти.
Гермес горестно взвыл, и попытался спрятаться за спину папеньке. Справиться с Герой мог только Зевс... Да и он не всегда...
- Да я тут при чем!!! - орал Гермес, пытаясь прикрыть лицо от мачехиных когтей, - Ну при чем тут я-то?!!!
Проходя мимо папенькиных хоромов, Аполлон услышал оттуда жуткие вопли.
- Да-а-а! - сказал он сам себе. - Я так и знал, что эта заморочка закончится дракой. Впрочем, в нашем олимпийском деле - главное вовремя смыться... - он увидел, как на площадь опустилась колесница Афины, и добавил. - И смыться побыстрее и подальше... Полечу-ка я снимать девок куда-нибудь к
гипербореям!
- Гера, гера, - Зевс всем своим телом пытался прикрыть Гермеса, - ты его неправильно поняла. Гермес, - и он пнул вестника ногой, - ведь ты совсем не то имел ввиду?
Наверное конфликт на этом бы и завершился, если бы в зал не влетела Афина...
- Папа! Папа! - заорала она. - Не защищай этого урода! Это он виноват... - она попыталась достать Гермеса, но чуть не врезала самому Зевсу. А потому просто скривила обиженную мину. - Ну вот, ты его защищаешь, потому что он - мужчина. Все отцы любят больше сыновей. А я что, хуже?!
- Да не то! Не то я имел ввиду! Не ту Геру, и все не то!.. Да что за напасть?! За что мне все это?! Почему... Уй! Почему все врываются в царские покои, как к себе домой?! Титанов надо поставить на охране, чтоб всех чокнутых баб прежде чем впускать в кабинет, в смирительные рубашки одевали... Ай! Афина, имей совесть! В чем я виноват?! А-а!!! Выпустите меня отсюда!!!
Крон из Тартара: А-а-а - теперь понял, отродье моё неблагодарное, каково?!!! Так тебе и надо, Ехидна тебе на шею, Химерой по глове, Эрида тебя побери.
Все на мгновение замерли.
- Во-от... - прошипел Гермес, - Я так и знал! Рука Тартара протянулась, чтобы схватить нас всех за горло! Пока вы тут орете, деретесь и пьете! Я пытался... пытался сказать вам, что в Тартаре готовится заговор, никто не хотел меня слушать!!!
Гера - Гермесу:
- Да заткнись ты! Из-за тебя ноготь сломала... Кронос, Кронос! Вы бы еще здесь первобытный Хаос вспомнили бы! Неча на Тартар пенять, коли харизмой не вышел!
- Папа! Скажи ему, что он на меня наезжает! - громовым голосом завопила Афина, в пылу разборки запамятовав, что их с Гермесом детство закончилось тысяч этак с две тому назад. - Ну, папа!
- Малчать!!! - с Олимпа в благословенную Греческую землю ударила молния - Хватит! До чего додумались, Хроноса с Титанами поминать, мало вы что ли натерпелись даже от одного Прометея? А?! Дело сделано, яблочко вручено. Теперь надо не выяснять отношения, а думать - что из этого получится и кто во всем виноват и, самое главное - ЧТО ДЕЛАТЬ?! Гермес, куда намылился, а ну ка сидеть!
- Ну я-то знаю, что делать! - уже явно тише, но настойчиво заявила Афина. - Я этому вшивому смертному... этому... я им всем...
- Им всем?.. Кому всем? - буркнул Гермес, ощупывая языком зуб, который кажется качался, - Только и умеете, что руками махать, вместо того, чтобы думать. Сначала деремся, потом думаем... Или вообще не думаем, просто деремся... Яблочко вручено... А помните другое... вернее другие яблочки и этого идиота, прошу прощения, Геракла, который эти яблочки таскал и всем титанам предлагал, а те рученьки прятали да советовали, брось яблочки в Тартар! Супермегаяблочки живительной силы - да в Тартар! Нормально! Вам всем тоже на все плевать было... И если бы не я, - между прочим! - кинул был их Геракл в Тартар!.. А если честно, то сейчас я думаю, что воду мутит - да простят мне такой каламбур - Посейдон. Только вот что он задумал, мне пока не ясно... Дозвольте отправиться на разведку, быть может что и выясню.
- Чего?! - Афина ничего не поняла в его скороговорке. - Чего это ты. Вроде и по башке я тебя еще по настоящему не била... А-а-а... Дурачка из себя корчишь? Удрать хочешь?
- Память короткая у некоторых воительниц, - мрачно глянул на нее Гермес, - Удрать... Я от вас всю жизнь удрать пытаюсь... Удерешь от вас... Не хотите меня слушать - не слушайте. Буду молчать и слова больше не скажу. Делайте что хотите, только вот опять без меня не обойдетесь... А почему, казалось бы? Ну да - Гермес дурак, идиот и кретин и этот... как его.. имбе... имбиц... надо ж было так обозвать! Я между прочим, тоже обидеться могу...
Становилось похоже, что если Гермеса не заткнуть сковородой по голове, то он - и не заткнется.
Но Афина не любила сковородки - это было ниже ее достоинства. Она любила свой увесистый щит. Им она и воспользовалась....
Вот в таком виде Гермес недвижно лежал на полу.
И воцарилась тишина... Благословенная.
Даже Афина улыбнулась этой тишине. И сразу подумала, как хорошо будет выглядеть проклятая Троя, родина этого вонючего Париса, когда в ней не останется жителей. И только воронье будет красиво кружить над трупами... Да, это была великолепная мысль!
"А все-таки я лучше их всех", - подумала Гера, незаметно засунув кровожадной "доченьке" за шиворот парочку мышей.
Афина использовала значительную часть словарного запаса смертных и предприняла прогулку для успокоение нервов.
Услышав, что богини удалились, Гермес открыл сначала один глаз, потом другой, и пошатываясь поднялся. В голове гудело. И, кажется, еще подташнивало.
- Я пожалуй тоже пойду, - сказал он, - что-то давненько я не был в отпуске. Скоро не ждите.
Пока Аполлон вернулся на Олимп, здесь была полная тишь и благодать. Даже Гефест с Афродитой не ругались. "Нет, это не к добру!" - сразу понял многоопытный в таких делах Аполлон.
***
Диомед сидит во дворце и читает донесения лазутчиков с Олимпа.
"Да-а, ребята похоже вот-вот передерутся. А если басилеи дерутся - у гетайров чубы трещат. Надо срочно провести полевые учения. Только вот на
ком?"
В мрачном царстве Аида - Аид с товарищем Посейдоном размышляли о том же... То есть - не отправить ли на пенсию Зевса и не занять ли штурмом Олимп.
В Тартаре о том же думали титаны во главе с Кроном, который пуще всех детей своих ненавидел младшенького. Впрочем, этот о пенсии не помышлял, желая упрятать сынулю в ту же яму, в которую тот спихнул его.
А в ставной Спарте в то самое время папаша Тиндарей в серьез задумывался о свадьбе. Достала его Елена, и мужики вечно пасущиеся при дворе и строящие интриги. Захотел он выдать младшенькую замуж. Лучше конечно -- повыгоднее. А по большому счету все равно, за кого, лишь бы избавиться. И пустил он гонцов по всей земле.
"Радуйтесь герои! Присылайте сватов (ну или сами приезжайте) в царство славного Тиндарея. Царь выдает замуж Елену Прекрасную!!!"
Славный ванакт Аргоса Диомед задумался - не стоит ли ему для отвода глаз посвататься к Елене. На самом деле от мыслей о женитьбе он был далек, но мероприятие грозило стать всеахейским - а значит политическим. По всему выходило, что ехать надо. Вздохнув, Диомед приказал рабам готовить все к торжественному выезду в Спарту. И быстро!
Дедушка всегда все узнавал первым... И как умудрялся, сидючи в Аиде? Должно быть и правда в царство мертвых новости доходят быстрее всего. Умер какой-то раб Тиндарея и в Аиде уже все известно.
Остров Крит никогда не отличался особыми красотами... да, впрочем, Идоменею и плевать было на красоты. Он помирал со скуки. а потому не долго думая решил ехать к Тиндарею. Пир будет, выпивка хорошая, народ опять-таки съедется... Все какое-то разнообразие.
Елена и Клитемнестра потихоньку глядели из окон светелки на то, как съезжаются женихи, обсуждая их стати и тихонько хихикая. Сердце Елены пока еще было свободно и она готова была влюбиться в кого-нибудь... потому как иначе скучно. А влюбиться покамест как-то и не в кого было... тот толстый, этот мелкого росту, а тот вообще урод.
- Неужели боги не пошлют мне настоящей любви? - жаловалась Елена сестре, - И меня выдадут замуж за какого-нибудь...
Она покосилась на Клитемнестру и не стала продолжать - "за кого-нибудь типа Агамемнона".
Гере - как и полагается богине - были ведомы мысли Елены. Презрительно скривив губы, она подумала: "Только на внешность смотрит, дурында... Да что с нее взять - вся в папу".
А Афина мстительно молчала, потому что она слишком хорошо знала: одной любовью сыт не будеш! И она собиралась по мере сил дежурный раз доказать это.
А в это время заскучавшему в пути Диомеду пришло в голову устроить показательный въезд в город. У самых ворот он перехватил у возницы вожжи и стал набирать скорость. Стражники у ворот решили, что лучше мирно отойти в сторонку и колесница продолжала стремительно разгоняться. Под конец она мчалась не хуже, чем на каких-нибудь Играх, распугивая прохожих по сторонам. Вот и площадь. Колесница вылетела прямо на середину и там Диомед выполнил трюк с резким торможением и разворотом. А ничего себе въехал! - подумал он, картинно возвышаясь с зажатыми в правой руке вожжами - Знай наших!
Елена таращилась на него во все глаза.
- Вау... - сказала она, - Ты посмотри какой, а?...
Чуть всех рабов не посшибал. Слушая, сестренция, а он вроде бы ничего... Как тебе?
Клитемнестра пожала плечами.
- Мелковат...
- Для тебя кто угодно мелковат, - разозлилась Елена, - по сравнению с твоим шкафом. Нет, определенно, этот очень мил... Надо будет узнать как его имя... Может быть он еще и богат, и... - она не удержалась от шпильки, - и имеет собственное царство...
Печальный Менелай стоял у соседнего окна и тоже смотрел на безобразие творящееся во дворе. Герои все прибывали. Говоря по чести, Менелай уже привык считать Елену своей... Может быть потому, что Агам уверял его, что так оно и будет. Теперь Менелай сомневался... Ну кто он в самом деле?... Младший брат царя, у которого и царства-то нет... Проклятый Фиест все еще сидит в Микенах и сколько бы братец не бил себя в грудь, он все еще никак его оттуда не выгонит.. А почему, кстати?
Менелай видел, как лихо влетел на площадь Диомед и тихо выругался. Вот у этого -- есть царство, и у того с Крита, который въехал чинно и благородно, тоже есть... Менелай закусил губу и отправился разыскивать братца.
Агам вместе с Тиндареем принимал дорогих гостей. Упился уже небось... и для серьезного разговора непригоден.
Но Менелаю до смерти необходимо было поговорить с братом!
Закадычные друзья - Аяксы восхищенно цокнули языками, глядя на фортеля Диомеда, хотя в душе посмеивались над таким откровенным форсом. А тот уже заприметил их, и, спрыгнув с колесницы пошагал навстречу.
- Здорово, Аяксы! - гаркнул Диомед, протягивая правую руку.
- Привет, коли не шутишь! - пробасил Аякс Теламонид и начал медленно плющить руку Диомеда. Тот едва сдерживался, чтоб не заорать, но позориться перед всеми ванакту Аргоса было не с руки. Про себя он пообещал Аяксам, что уделает их на состязаниях вдрызг. Наконец громила смилостивился над ним и отпустил. Незаметно баюкая руку Диомед спросил - ну и как оно?
- Паршиво - мрачнея, хором ответили Аяксы. Ходят слухи, что все это - балаган. А Елену отдадут Менелаю.
- Что!!! - деланно возмутился Диомед - и мы стерпим такое?!!!
- Нет! - прорычал Теламонид - мы всю Спарту тогда к Эребу раскатаем по бревнышку!
- Мы должны сделать так, чтобы состязания были честными, - встрял критянин Идоменей, - Может быть стоит заручиться поддержкой богов? В самом деле - ну кто такой этот Менелай?..
- При чем здесь Менелай? - послышался рык Агамемнона.
Агамемнон не выделялся среди окружающих ни ростом, ни силой, ни внешностью, но с детства усвоил себе способность смотреть на всех окружающих покровительственностью. - И вообще, что за пустые разговоры? Это и так ясно: нужно спросить у богов, а потом все делать планомерно, так чтобы никому ничего... - у него конечно не было никакого серьезного плана. Но он любил руководить!
Диомед едва сдержался. чтобы не сказать где он видал всех этих богов. Но остальные его бы не поняли. Поэтому он перешел в атаку.
- А зачем спрашивать? - у нас же Калхант есть!
И начал получать чисто эстетическое удовольствие от багровеющего на глазах Агамемнона.
- Да! - встрял Оилид - пусть Калхант прочитает нам знамения богов.
Диомед определенно знал, что ничего путного из этой затеи не выйдет. Сколько богов - столько и мнений.
Ну что же, пусть Агамемнон повесится сам.
- Ну, ладно-ладно, все не так просто! - заявил Агамемнон. - Все не так просто. Я сейчас распоряжусь. Нам нужно составить план богослужений и гаданий, и в результате планомерных действий мы, я надеюсь, получим искомый результат.
- А посему, - прибавил Агамемнон, - собираем пожертвования, добровольные, на богослужения, кто не сдаст, будет сам пожертвован богам.
- Все сдали деньги, кроме Ифигении.................
Олимп. Те же. Там же.
Зевс хмуро взглянул на богов и промолвил: - Боги, боги, ну, заварили кашу, что теперь делать будем - воевать? Друг с другом? Гермес, ты умный, Скажи мне кто виноват? Или я сам его назначу, благо все меня поддержат, - при последних словах Зевс недвусмысленно посмотрел на несчастного Гермеса.
Гермес тяжко вздохнул и возвел глаза к облакам.
- Вы бы, государь, навели порядок на Олимпе что ли... Ну каждый делает то, что хочет. Мне Афина щитом по голове дала, я больше не умный, я этот... имбе... ну не важно. Я уже говорил, что подозреваю Посейдона с Аидом. Они давно, извините, под вас копают, и распри среди нас могут быть выгодны только им.... Ну или титанам... Вон папенька ваш все время из Тартара что-то бубнит. Но про титанов никто слушать вообще не хочет. Присмотритесь к братьям, мой вам совет. Если они не виноваты, то тогда... Тогда Крон.
- Угу, ясно, - Зевс повернулся к остальным богам - Гений, голова, умница! Может же, если захочет! Боги, признавайтесь, кто в сговоре с моими братьями! Что никого? Ну ладно... - Зевс опять начал чесать в затылке - тогда, тогда, Тогда предлагаю всем быть свободными, а вас Гермес, я попрошу остаться...
Гермес смиренно ожидал решения свое участи. В голове чудовищно гудело... Ну Афина... Ты еще пожалеешь об этом!
В Спарте.
- Боги богами, - буркнул Идоменей, который прекрасно знал, что такое справедливость богов из бесед с дедушкой Миносом, да и на собственном опыте, - А я считаю, что состязания надо провести все равно. Руку Елены должен получить сильнейший и храбрейший. А не тот, у кого денег больше всех, и кто сможет богам жертвоприношения обильные устраивать...
Надо сказать, Идоменей будучи внуком судьи отличался всегда честностью, которая вредила и ему самому. По правде говоря, самым богатым из женихов был он. И родственники среди приближенным к богам у него тоже были. Правда к Зевсу они имели мало отношения, но при желании Аид тоже имел на Олимпе право голоса.
Менелай, не доискавшись брата, отправилсся в храм Геры, хранительницы домашнего очага, и принес ей в жертву барашка...
- Семью хочу - с ней, -- проговорил он, глядя на мраморное лицо царицы богов, - с Еленой... Люблю я ее. Поможешь?
Гера смотрела на Менелая и думала: - Ну и что мне теперь делать? Вроде, пацан хороший, добродушный. Будет им жинка вертеть, как хочет. Рога наставит... Иех! ГЕРМЕС! Подь сюды! Поговорить надо.
Агамемнон узнал о выходке брата (походе в храм) вечером.
- Вот дурак! - ругал он его. - Прямо ненормальный. Зачем тебе эта красотка? Как ты с ней жить будешь? Тебе нужна положительная женщина...
"Чтоб тобой дураком руководила, - закончил он про себя. - Эти младшие дети в семье всегда какие-то недоношенные.... А тоже туда же... "
Менелай смотрел на брата мрачно.
- Люблю я ее, - сказал он, - Понимаешь? Мне на все плевать, и на политику и на то. что кто-то там богаче меня... Лбом стену прошибу, а она будет моей. Агам, а если ты любишь меня, то поможешь...
- Он лбом вышибет... - довольно презрительно улыбнулся Агамемнон. Менелай явно переоценивал, по его мнению, свои силы. Но что делать? Он был младшим братом, а значит от рождения имел право на защиту Агамемнона. А потому он сказал. - Ладно, как хочешь. Конечно, она тебе плохая пара... Но что делать, если ты уж так влюбился? Пошли помолимся вдвоем.... ну еще жрецу нужно сунуть... Если правда, что браки совершаются на небесах, то дать взятку жрецу, который понесет туда твои молитвы - штука не лишняя.
***
Аполлон сидел с кифарой на площади Олимпа, и тихо пел. Он чувствовал себя, как зритель в театре. Потому что судьба его дежурной "сестрички" решалась именно здесь. И слишком много мнений и стремлений было заложено в эту "разборку". А тут еще разгневанные Гера с Афиной... Аполлон правда еще не понимал, что общего может быть между Еленой и проклятым ублюдком Приама, но что-то ему подсказывало: это общее есть. Ведь Афродита ходила уж с очень задумчивым лицом, как будто решала в своем прекрасном лобике сложную математическую задачу "2+2". Впрочем, вряд ли она знала, сколько получится, так что ее думы были явно не об этом...
Когда Гера зовет, надо идти... надо идти быстро. А то хуже будет. Владыка не возражал. "Как бы это сбежать по тихому с Олимпа, - думал Гермес, - направляясь в апартаменты Геры, - Куда-нибудь далеко-далеко... Чтобы никто не нашел?" Хотя... тогда ведь он перестанет быть в курсе происходящих событий и помрет со скуки.
Со всем возможным смирением Гермес предстал перед Герой. На самом деле ему было очень любопытно, что от него надо.
- Ну, здравствуй, сынок! - ласково промолвила супружница Зевесова.
"Сынок?! -- испугался Гермес, - Ну не иначе, Гера что-то замыслила!"
- Приветствую вас, владычица, - пробормотал он. Назвать Геру матушкой язык не повернулся.
- Мальчик мой крылоногий, радость моя, помоги
мамочке, а то ей очень тяжело. А?
- Конечно... мамочка, - пробормотал Гермес, - Вы же знаете, я всегда чем могу... Только и вы сыночка уж не оставьте в покровительстве... Афина мне, между прочим щитом по голове дала. Больно.
- Постараюсь, постараюсь... Скажи, Гермесик, что мне делать с ентим вот женихом *показывает на Менелая*? Просит покровительства. А мне так в лом...
- Гермес, - Кто такой этот Менелай - по праху влачащийся смертный. Если в лом - не помогайте, - пожал плечами
***
Елена, прижав дрожащие руки к груди, с мольбою смотрела на Клитемнестру.
- Сестренка, милая, пожалуйста, пойди к Диамеду, сделай так, чтобы мы могли с ним встретиться, я поговорить с ним хочу!
Клитемнестра тяжко вздохнула, , однако пошла. Она, как и все женщины очень любила интриги, особенно любовные. Особой она была довольно ловкой и сумела отловить Диомеда, когда тот был один. Приложив палец к губам она поманила героя в укромный уголок...
Диомед с Аяксами под вечер уже успели неоднократно почтить Диониса и сейчас, нетвердо переставляя ноги плелись по площади.
- М-мы будем состязаться. Да! - грозно ревел Теламонид.
- Честно и справедливо - подтягивал Оилид
- А Атриды пусть планируют, что хотят! И вообще, по какому праву они пытаются командовать такими славными ик... героями. как вы? - вставил Диомед.
- Да! - дружно заорали Аяксы - по какому, спрашивается, праву?!
- У них даже царства нет! - петушиным голосом пропел Оилид - а туда же.
- Вот ты, Д-диомед, молодец - пробасил Теламонид, уронив свою тяжелую лапищу на плечо аргосца - ты, как царь Аргоса, имеешь полное право командовать, но не командуешь. Дай, я тебя поцелую!
Диомед стойко вытерпел эти телячьи нежности.
"Ну же, ну, не отвлекайся" - мысленно молил он. Но было поздно.
Аякс потерял нить рассуждений напрочь и уже орал похабную песню.
- А пойдем-ка мы найдем себе по бабенке! - предложил он.
Диомед мягко уклонился, прикинувшись пьяным до невменяемости. Нет, вообще-то он не прочь, но не здесь. Еще подошлют шпионку, чего доброго.
***
Великий и могущественный жрец Калхас сидел в храме Артемиды и потрошил курицу, вытряхивая внутренности на алтарь.
- О великая Артемида-охотница, прекраснейшая и дев, дай мне ответ, будет ли сегодня вечером дождь, а так же, кто станет мужем этой дурочки Елены... Все ведомо богам!!! Милость их к нам безгранична!!! Прими же, о блистательная, от меня жертву!!!
Клахас прирезал еще одну курицу и полил кровью ступни статуи богини. Он начал трястись и закатывать глаза, впадая в божественный экстаз. Ученики почтительнейше толпились поодаль, полагая, что не иначе как прямо сейчас Артемида-охотница выходит с Калхасом на связь.
А я-то тут причем?! - мрачно ответила, появляясь, Артемида. - За дождем - это к папе или Деметре. А за кого эта дурочка выйдет замуж, мне наплевать - это к Гере. Так зачем же ты потревожил именно меня, смертный. - Артемида все больше мрачнела.
Судя по легкому румянцу на щеках и неровно вздымающейся груди. прорицатель отвлек ее от любимого занятия - охоты.
- Ну дождь это так, для отвода глаз, для ученичков, типа… Ты внимания не обращай, о прекраснейшая из богинь. И вообще чего ты дуешься? Я жертву тебе принес, между прочим… Лишняя, что ли? А звал я по делу… Зря, о милейшая, тебе так уж безразличны дела людские… Вот вспомни, Агамемнон обещал тебе дочку пожертвовать и не пожертвовал… А ты? Ты вроде как смирилась… Не хорошо это, подрывает божественный авторитет и все такое… Все ведь знают, что Агамемнон обещал и не выполнил, а ты стерпела… Пройдись по храмом, так для интересу, посмотри, алтари твои запылились, жертвы не приносятся, обидно это мне, почитателю твоему… Я хочу вернуть тебе былую славу, возвеличить… А для этого нам надо свалить Агамемнона или хотя бы вытурить его из Спарты. Мы не должны позволить, чтобы Менелаша, братец его, стал женой Елены… Если это случится – кирдык нам, дорогая. Тебе, вернее… Агам и сейчас-то влияет на Тиндарея нехорошо, а если Тиндарей от дел отойдет и царем Спарты станет Менелай… ну ты понимаешь. Агам имеет большое влияние на брата, скажет ему разрушить храмы Артемиды-охотницы, он и разрушит…
- Пусть попробует - безмятежно отозвалась Артемида.
- Стрелы мои бьют наверняка. - Но ты прав, Агамемнону стоит напомнить его место. - недобро прищурилась богиня. - Тогда скажешь, что боги решили не вмешиваться в судьбу Елены и предоставили ей самой выбрать достойнейшего. а я поговорю с отцом.
И Артемида отправилась к отцу с твердым намерением отстоять право сестры на свободу выбора.
***
Мысль оказалась удачной. Свежий бриз освежил хмельную голову и к моменту встречи с Клитемнестрой Диомед был лишь слегка навеселе.
- А этой чего надо? - удивился он, узрев супругу Агамемнона, - муж небось подослал. Ладно, нам не привыкать.
И он беспрекословно последовал за ней, заранее настраиваясь на опасную, но увлекательную игру.
- Славный Диомед, - пропела Клитемнестра и нежно улыбнулась, - Вы прибыли в Спарту, как и все остальные, надеясь получить руку прекрасной Елены? Не так ли? Елену... и Спарту впридачу...
- Ну, что вы, прекрасная Клитемнестра! Мне вполне достаточно руки вашей сестры. А Спартой пусть правит тот. кого оставит наследником ваш отец, да продлят Олимпийцы дни его. - не подозревая о подвохе, и считая себя очень умным,
Клитемнестра улыбнулась.
- Очень благородно, милый Диомед, но Спарта прилагается к Елене, так сказать... автоматически. Это ее приданное. Но не будем об этом, это низменно и недостойно, когда речь идет о любви...
Слово "любовь" Клитемнестра произнесла с большим чувством.
- Елена видела вас, когда вы въезжали во двор... Она хотела бы говорить с вами...
- Э-э! А будет ли это удобно? - медленно прозревая и приходя в ужас, начал маневры Диомед - Я вовсе не хотел бы скомпрометировать доброе имя вашей сестры. Особенно сейчас, когда близок миг ее бракосочетания. Нет сомнения, что люди в глупости своей истолкуют все это превратно.
- Этот дворец, мой дом, Диомед, - улыбнулась Клитемнестра, - я прожила в нем всю жизнь, знаю все ходы и выходы и тайные переходы. Поверьте, мой славный герой, никто ничего не узнает. Или... - она округлила глаза, - Вы боитесь?! О нет! Я не верю в это!!!
- Я боюсь только одного! - взыграла кровь в Диомеде - Что ваша сестра останется равнодушной к моим чувствам! Идемте!! Немедленно!!!
"Твою мать!!!!! - в отчаянии подумал он - всегда так, стараешься быть самым разумным и хладнокровным, а потом срываешься - и все летит к
чертям!" Он мрачно шагал ко дворцу, волоча за руку Клитемнестру.
- Не надо так топать, - шипела Клитемнестра, семеня вслед за героем, - И орать тоже не надо! Сюда сворачивайте... Вот сюда, в эту дверцу... И не топайте же!!! Если Агам увидит нас... он вас убьет.
А это мысль, змеюка ты подколодная! - мрачно подумал Диомед - но не сейчас. Все по порядку. Сначала - Елена.
И он наконец позволили Клитемнестре взять бразды правления в нежные ручки.
Прекрасная Елена дожидалась сестру в своих покоях. Глаза ее блестели, на щеках играл румянец, и сердце билось так сильно! Елена была взволнована и прекрасна, как никогда. Образ отчаянного Аргосца пылал в ее сердце. Ах, как он красив! Как благороден! Как храбр!
- Мы пришли, - прошептала Клитемнестра и отворила потайную дверцу. Они вошли в покои Елены.
- Ах! - сказала Елена, увидев Диомеда.
Диомед был поражен в самое сердце. Что, честно говоря, с ним пока еще не случалось. Нет, конечно это была еще не любовь. По крайней мере он на это
надеялся. Но она была так прекрасна. Все-таки некоторым слухам можно верить. Диомед аккуратно выдвинул Клитемнестру за дверь, закрыл последнюю на замок. Все слова и мысли, что он готовил. напрочь вылетели у него из головы. Он просто шагнул к Елене, сгреб ее в охапку и поцеловал.
- Какой мужчина! - вздохнула Клитемнестра из-за двери, пытаясь прилдожиться ухом к щели. Надеюсь. сестричка, не позволит ему зайти слишком далеко, это будет... будет уже, пожалуй, действительно слишком... Она должна достаться супругу непорочной!
Клитемнестра постучала в дверь. Потом постучала еще - громче, но тишина была ей ответом....
Елена позволила себя сгрести и поцеловать. Это было очень... очень приятно... На мгновение она деже зажмурилась от удовольствия... Да! Она не ошиблась в нем! Он решеителен и храбр, может быть он и не совсем то, что грезилось ей ночами в хладной девичьей постели, но что-то близко к тому. Достаточно близко.
Елена уперла кулачки в широкую грудь Диомеда и вывернулась из его объятий.
- Как вы нетерпеливы, - проговорила она, поправляя прическу, - Диомед... Так ведь, кажется. ваше имя? Вы - владыка прекрасного Аргоса? Скажите, вы действительно любите меня?
- Безумно!!! - выдохнул Диомед, стараясь думать о чем-то отвлеченном, например о тонкостях заточки наконечников стрел.
Впрочем, вероятно Елена уже и так все почувствовала. Но это еще не повод. Спокойно. Спокойно. Только бы она не прикоснулась ко мне. Иначе я за себя не отвечаю.
***
Гера:
- Не нравится мне этот мужлан Диомед. Бедную девушку всю облапал! Бум влиять на Тиндарея, чтобы отдал дочку за Менелая. ГЕРМЕС! Фас!... Шучу, вперед, уговаривай царя.
Про себя: А заодно расширим сферу влияния. Хи-хи!
- Гера, а если я уговорю Тиндарея, что мне-то за это будет? Мне, между прочим, никто ничего не жертвовал, даже полбарашка... Это я на Афину намекаю, если кто не понял, на Афину которая мне дала по башке!
***
Елене нравилось, как смотрит на нее Диомед... На нее все так смотрели, во всяком случае - большинство. Но ей нравился сам Диомед.
- Меня не отдадут за вас, - сказала она, - Я сердцем чувствую, что папенька отдаст меня зануде Менелаю, тот ходит за мной как тень, уже давно, и глаза у него такие... страшно делается. Он меня любит, я понимаю, но он мне не нравится совсем! Идите к нему, Диомед, к папеньке, скажите, что вы богаты... что там еще... а я настою на том, чтобы были состязания. И вы - мой герой - вы победите!!! Я принесу жертву Афродите, знаю, она благоволит ко мне и она сжалится... Нет, я конечно, уверена, что вы и без того победите, но подстраховаться надо, тем более, что большинство героев заручатся поддержкой богов.
Гермес – Clarence
Зевс – Максим
Аполлон – Lanselot
Афина – Lanselot
Афодита – Максим
Дионис – Максим
Гера – Snorri
Крон из Тартара – Alan
Диомед – BigBeast
Аид - Clarence
Менелай – Clarence
Агамемнон – Lanselot
Вот и вновь с наших весел стекает вода.
Кораблей белокрылых сбиваются стаи.
Тает берег горбушкою хлеба вдали.
За бортом свою прошлую жизнь оставляем.
Впереди много лет непрерывных боев
У ненужного, в общем-то, нам Илиона.
Нет, понятно, когда вдруг встречается Сфинкс,
Или Гидра там, или даже Горгона.
Мы погибнем бесславно на этой войне
Нашу жизнь переврет на базаре сказитель
О не верь тому, милая, что споют обо мне
Все не так, не о том, ради бога, простите.
Не вернуться нам с этой войны никогда, -
Даже тем, кто домой вдруг живым возвратится.
Наши кости покроют песок и вода.
Смерть смеется над нами улыбкою сфинкса.
До свиданья, родные, спокойной воды
И попутных ветров не желайте.
Потому что назад не воротимся мы.
Иль вернемся - не мы. Все! Прощайте!
Пещера кентавра Хирона. Пир по поводу свадьбы титаниды Фетиды и смертного Пелея.
Пещера огромна и походит на хороший банкетный зал.
Столы уставлены яствами.
На почетном месте Зевс. Все остальные по старшинству.
Пир горой, вино рекой.
Место Гермеса между Аполлоном и Дионисом.
Гермес (Аполлону): Тебе не кажется что что-то здесь не так? Какого рожна мы все собрались на этой свадьбе? Сдается мне, папаша наш замыслил что-то… Нет, ну ты посмотри на него. Посмотри какие хитрющие у него глазки… Я давно за ним наблюдаю и мне кажется, что он только делает вид, что пьет.
Аполлон лениво взглянул на папашу, и поскольку зрелище его никоим образом не впечатлило, хмыкнул и отпил из кубка:
- Нашего папашу, Герми, интересует только одно: чтобы его слушались, и чтобы никто не вздумал сделать то, что папаша сделал с дедом. А еще лучше, если бы мы не помнили, что у нас вообще был дед. Ну, это он может нашим бабам диктовать. Да нет, чихать я хотел на его трон! Но и в душу ко мне тоже пусть не лезет, родитель!
Зевс (с трудом вливая в себя очередной кубок хиосского, отчего глаза его стали еще хитрее):
Здесь вас сегодня собрал я И всем хочу объявить... так опять забыл...(наливает следующий кубок)
Гера (мрачно глянув на супруга, про себя) Царь богов... Кто бы сказал, за что мне это наказание?! Того и гляди рухнет под стол. Позорище... Нет, ну надо же так упиваться! Ладно бы среди своих, но здесь столько смертных! Жди дожидайся после такого почтения и обильных жертвоприношений... (тихо Зевсу) Досточтимый супруг мой... Зевс? Ты слышишь меня? Не пора ли откланяться?
Зевс: (Гере)Молчи! Женщина! Рта открывать не смей Когда супруг твой говорить желает! (Ко всем собравшимся) Сегодня всех я вас собрал... опять не то... (замирает в задумчивости)
- Бабы... бабы?! - послышался у Аполлона и Гермеса над ухом дикий рык Афины, и оба быстро рванули в стороны еще до того, как тяжелый щит обрушился на то место, где они только-что сидели. - Я вам покажу баб, кобели несчастные! Да что бы вы без нас женщин делали! Это все из-за вас, мужиков, такая неразбериха. Вот вернется матриархат!....
- Проклятая Афина! - пробормотал Аполлон, подтягивая к себе несколько пострадавший от удара колчан со стрелами. - Вечно у нашего отца какие-то не такие дети родятся...
- Нет, систричка! - быстро сказал он. - Тебе послышалось. Я сказал: "уважаемые женщины"...
- Ну что за чокнутая семейка! - проворчал Гермес, стряхивая с одежды капли вина и потеки соуса. Совершенно новый хитон был безнадежно испорчен. Очень аппетитно выглядевшее рыбное блюдо, которое Гермес даже не успел попробовать превратилось в месиво отвратного вида. У Афины был тяжеленный щит, если таким вдарить по голове... она превратится в нечто подобное несчастному кушанью.
- Она ведь нас чуть не убила! Если бы не успели отстраниться...
Гермес не успел договорить.
В этот самый момент в пещеру вошла девица с миловидным, но крайне зловредным лицом, на устах которой блуждала глумливая улыбочка. Появление ее произвело эффект ничуть не меньшей, чем безумная выходка Афины. Все замерли в ужасе.
Эриду никогда не приглашали на вечеринки, знали, что все испортит.
- Еще одна, - тяжко вздохнул Гермес, чувствуя непреодолимое желание смыться.
Пока не поздно. Но было поздно.
Эрида, одетая в коротенький хитончик, открывающий длинные стройные ножки, прошлась вдоль стола. Взяла из рук какого-то смертного кубок с вином и лихо осушила его одним глотком.
- Прошу прощения за опоздание, - сказала она и криво улыбнулась, - Впрочем, ведь лучше поздно, чем никогда. Правда ведь?
Гермес ждал, что папаша сейчас выйдет из себя и метнет в мерзавку что-нибудь... да хотя бы молнию. Но тот не метнул даже грозного взгляда. Изображал крайнюю степень опьянения.
Что бы не произошло сейчас - он останется в стороне и не предпримет ничего. А потом скажет - что был слишком пьян. А без его позволения никто не посмеет придпринять что-либо сам. Эрида сделает то за чем пришла и останется безнаказанной...
- Я тоже принесла подарочек, - слащаво продолжала Эрида, уксаживаясь на колени к какому-то родичу новобрачного, совершенно ошалевшему от неожиданности, -- Не хочу сказать, что именно новобрачным...
Она легонько хлопнула пальчиками по волосатой лапе смертного, уже достаточно пришедшего в себя для того, чтобы потянуться к ее коленкам, вспорхнула и прошествовала дальше, остановившись у того края стола, где одесную Зевса сидели жена его Гера, чуть дальше Гефест, а так же Афродита и Афина.
- Это подарок одной из присутствующих здесь дам...
Как будто из воздуха в руке ее появилось чудесной красоты яблоко, казалось светящееся нежным золотым светом.
Все замерли.
Эрида положила яблоко на стол. Золотое сияние померкло и тут только стала заметна надпись сделанная по окружности чудного фрукта. На яблоке было написано "Самой красивой".
- Вот... - длинно выругался Аполлон, использовав за раз порядочное количество из известных ему человеческих слов вполне конкретного предназначения. - Теперь наши... - он искоса взглянул на Афину и выдавил из себя - наши милые дамы... будут очень раздражены...
- При чем здесь дамы?! - немедленно заорала Афина.
- По-вашему, во всем виноваты дамы?! Этот мир принадлежит мужчинам, и именно они...
Аполлон тихо постарался исчезнуть за спиной сестры. Он знал, что она-то его в обиду не даст. Проклятая стерва! Он не боялся мужчин, кроме разве что папаши, чтоб его..., но ее он побаивался. Как и мачехи, конечно. В общем, в их семейке постоянно приходилось держать ухо востро. Поэтому он так любил смертных женщин - они разительно отличались от его родственниц.
А яблоко тем временем мирно покоилось на золоченом блюде перед Зевсом и Герой. В наступивщей неловкой паузе, раздался тоненький голосок пышноволосой блондинки с большими, глуповатыми глазами:
- Папа, можно я возьму яблочко? - сказала Афродита и наивно захлопала длинными, загибающимися к верху ресницами.
Зевс мгновенно протрезвел, глаза его из хитроприщуренных сделались круглыми и в них засветилась тоска и всепонимание.
- Гхм... ну... дочка...- пауза безбожно, несмотря на обилие присутствующих богов, затягивалась.
Зевс ощутив непрелдолимое желание уединиться с Дионисом и парой бочонков хиосского, и промолчал.
А в воздухе запахло скандалом.
Афродита протянула руку я яблоку и громким шепотом, так что все услышали сказала: - А кому ж еще его отдать? Я вообще сомниваюсь, что тех, кто носит шлем и щит можно считать за женщин.
- Сучка!... - прошипела Афина, но, хотя была любимицей отца, не посмела врезать сестре, стоящей возле него.
Афродита сделала вид, что не испугалась, но руку от яблока убрала. Тут раздался заикающийся голос Диониса:
- А ммможет й-е-гго этого, пподелить?
- Ты смотри, и у нашего Дионисика мозги есть! - удивленно шепнул Аполлон Гермесу. - Я б его к этой... поделил. Но нет, наши на такое не способны. Что поделаеш?
- Я бы заставил сожрать его заразу Эриду, - пробормотал Гермес, - Кстати, где она?
А Эриды в пещере уже не было. Пока все присутствующие глазели на яблоко, она тихонечко смылась, чтобы понаблюдать за происходящим со стороны. Боится, как бы не побили...
- Вот найду я тебя... -- пробормотал Гермес.
Ему, на самом деле не было никакого дела ни до яблок, ни до красавиц. Честно говоря он бы - если бы кто-то его спросил - не отдал бы яблоко ни одной из небожительниц... Он отдал бы его... Ну вот хотя бы той белокурой смертной, что прислуживает за столом... (Надо, кстати, не забыть узнать ее имя). Но он чувствовал, что действо выльется в очередную отвратную свару и расхлебывать ее придется... угадайте кому.
- Поделить? - возмутилась Гера, - Чтобы я, царица богов, делила его с какими-то девками?! Дионис, тебе надо бы меньше пить. Это блоко по праву предназначено царице багов. То есть мне! И будет принадлежать мне целиком!
Она кинула грозный взгляд на Зевса.
"Если он снова ограничется несвязным бормотанием, - подумала она, - Дома я ему устрою такое, что мало не покажется!"
- Ох! - жалобно пробормотал Аполлон, хватаясь за свою кифару. - Может лучше я поиграю, а вы послушаете...
Но его никто не желал слушать. Явственно назревал новый скандал.
А-ааа, - завижала Афродита, вцепившись в волосы мачехи - я всегда знала, что тыменя не любишь... Всегда ты строишь мне козни! Я, я здесь самая красивая! А ты окрутила папу и вертишь им как хочешь! А-аааа!
Гера не осталась в долгу, вцепившись ногтями в лицо нежной Афродите.
- Еще бы мне тебя любить, проклятая байстрючка! - заорала она, - Я - законнная жена Зевса, а вот твоя мамаша - истиная шлюха, так и ты сама!
От визгливого голоса женушки, Зевса аж перекосило. Он уже потянулся было за трезубцем, но к счастью дерущихся уже успели растащить. Гефест - уж насколько был силен, а едва справился с матушкой.
Арес же едва совладал с орущей, как дикая кошка Афродитой. На щеке у красавицы набухала красным широкая царапина, глаза ее были полны слез ярости.
Гера же была довольна.
Гермес, Аполлон и Дионис сидели на скамье, смиренно наблюдая за действом. Аполлон тихонько тренькал на кифаре, Дионис пил, а Гермес размышлял скоро ли папенька прекратит безобразие. Сейчас - самое время, если он не хочет чтобы кого-нибудь покалечили...
Афина, плотоядно улыбаясь, взвешивала на руке свой тяжелый щит. Но бросать его не собиралась - зрелище было слишком симпатичным. Тем более Геру она тоже не любила.
М-а-а--лчать!!!- рык Зевса был страшен - Боги... (не переводимый фразеологический оборот с упоминанием какой-то матери) решать здесь буду Я!!! И я решаю!!! Что ...э- э... м-м-м... да...
Взоры всех присутствующих устремились на Зевса. Одни с надеждой, другие с интересом, третьи с подозрением. А выбор у него был небольшой: или очередной домашний скандал, с битьем посуды и криками, что мол "ты мне жизнь испортил", или поток слез, обвинения в том, что он мол "к родной дочери относится хуже чем к последней рабыни" и как следствие укоризненный взгляд с Аресом, громадным мужиком с квадратной челюстью и низким лбом, который всегда вставал на сторону Афродиты, или же очень маленький шанс увернуться от бронзового щита
Афины. И он решил, Он выбрал:
- Гермес, - глос Зевса стал ласковым и добрым - ты самый умный, скажи нам, кому следует отдать яблоко?
Гермесу захотелось побиться головой о дубовую столешницу. Ну почему, почему папаша каждый раз переводит стрелки на него?! Издевается он что ли? Вечно Гермес - козел отпущения. Вечно Гермес на посылках.
Они все смотрела на него: Гера, Афина и Афродита. В глазах у каждой он видел свою судьбу. Страшную судьбу. Гера будет визжать и таскать его за волосы. Афина даст по голове щитом. Афродита... Афродита придумает что-нибудь и отомстит позже. Нет уж, увольте... Пусть кто-нибудь другой принимает огонь на себя. Гермес мучительно думал...
И вдруг ему пришел в голову один парнишка, впрочем, уже даже и не парнишка, а вполне зрелый муж. Один из многочисленных сынков тоянского царя Приама, он жил на Иде, якобы пастушествуя, но на самом деле бездельничая на свободе, вдали от дома... С ним, кажется, было связано какое-то мрачное предсказание. Гермес не смог припомнить какое. Юношу звали Парис. Был он весьма красив и крайне охоч до женского полу. А еще - он был крайне надменен и спесив, и слишком сильно любил себя. А еще - он отнесся крайне непочтительно к богу Гермесу, когда тот однажды оказался на Иде. Как же он назвал его?... То ли скороходом... То ли мальчиком на побегушках... Мстить, конечно, не хорошо... Но очень хочется. И потом просто необходимо поставить мальчишку на место.
- Благодарю вас, владыка, за оказанную мне честь, - проговорил Гермес поднимаясь, и отвешивая Зевсу поклон, - Однако кто я такой, чтобы выбирать прекраснейшую из прекрасных? Мне это не под силу... Кто я - глашатай, проводник душ умерших, я - мрачный тип и не способен здраво судить о тонких материях... Но есть у меня на примете смертный. Молодой и наивный пастушок, умеющий как никто ценить прекрасное. Он будет беспристрастен, он рассудит правильно, я уверен в этом...
- Какой-то смертный, да еще и постух, - прошипела Гера, - Чтобы я пошла на суд пастуха?! Гермес, ты окончательно выжил из ума!
- Не просто пастух, владычица, он сын царя Приама. Человек благородного происхождения. Пастух из него такой же, как, извините, из Аполлона, который. как вы должно быть, помните, служил пастухом у Лаомедонта...
Аполлон посмотел на Гермеса укоризненно.
Гермес еще раз поклонился Зевсу.
- Пусть Парис Троянский судит, кто из богинь прекраснейшая.
"Нет, Гермес все же гений! - подумал Аполлон. - Пусть наши стервы разбираются со смертным. В конце концов, зачем же тогда существуют смертные?"
А Зевс подумал, что все вроде неполохо выходит, и это явно не к добру, но лучшего он всеравно бы не придумал сколько бы не пыжился.
- Да будет так! - Зевс встал и принял подобающее моменту выражение лица - Гермес, отправляйся с яблоком к этому смертому, как его то бишь там зовут, и пусть он решает. Вы, девушки, отправляйтесь с ним, чтоб чмертный видел, чего выбирает... И да поможет ему Аид. (последние слова Зевс произнес шепотом).
Сцена Вторая:
Ида, луга, на которых пасутся жирные мериносы, Парис, томный, женоподобный юноша, ну там все как полагается кудри, большие глаза, ресницы, короткая туника, дудочка, травинка в зубах, восковая дощечка, для записи стихов... Лежит, никого не трогает, предки далеко, овцы - сами пасутся, и тут передним появился Гермес.
И отправились они на Иду... Гермес хотел было идти один, но претендентки на титул первой красавицы, все три как одна воспротивились. Решили, видимо, что он может как-то повлиять на судью... Ну не дуры ли? Ну ладно Афродита, она всегда действительно хотела быть самой красивой, она была нежна и очень-очень женственна... но эти-то две? Склочница Гера, вечно всем недовольная. вечно орущая, как базарная торговка... Афина - мечник в юбке. Ее щит здоровому мужику не поднять, у нее же мускулы... уй... И тоже - в красавицы! Демоны их, баб, разберут, о чем они думают и что им надо...
Была ночь. Глухая и темная. На Иде все спали. И настоящие пастухи и мнимые тоже... Гермес без стука ввалился в небольшую, но очень уютную хижину, где проживал Парис. Еще подлетая к Иде, Гермес сменил одеяние с цивильного на рабочее. Он был в коротком хитончике, в плаще, в шлеме с крылышками и в крылатых же сандалиях. В руке его был посох. Как и положено богу на работе, он светился в темноте, обликом был грозен и прекрасен и ростом был велик. Появление его сопровождал грохот подобный спускающейся с гор лавине.
Парис а так же юная нимфочка, что спала в его постели подскочили как ошпаренные, ослепленные ярким светом, оглушенные грохотом.
- Встань Парис, сын Приама! - возопил Гермес - Внимай глашатаю царя богов!
Афина подумала, не стоит ли прибавить к этому оплеуху, но вовремя сообразила, что вряд ли тогда смертный сможет и дальше разговаривать, а тем более мыслить, или что там подразумевается под этим словом у смертных.
А мыслей у Париса и не осталось (ну сами посудите, лежишь, да еще не один, а тут...)
- Не виновиноват я, она сама пришла - запричитал юноша пытаясь чем нибудь прикрыть свою юною пассию.
- Вот идиот... - буркнул Гермес и заорал громовым голосом, - Давай вставай, пастух! Натягивай штаны и выходи во двор. Даю тебе минуту. Время пошло.
Мерзко ухмыляясь Гермес вышел из хижины и сразу поскучнел, когда увидел своих подопечных дамочек.
- Ну что? - спросила Гера.
- Сейчас выйдет, - пожал плечами Гермес, - Готовьтесь, принммайте божественный облик... Гера, я бы советовал тебе причесаться. Афина не выдвигай так сильно челюсть вперед и не смотри так свирепо. Афродита, радость моя, прикрой как-нибудь исцарапанную щечку... Честное слово, дорогие мои, вы сейчас не то, что не прекрасны, вы и на богинь-то не похожи. Я извиняюсь, та нимфочка, что возлежит сейчас в парисовой постели и то покрасивее выйдет... Стыдоба.
- Поговори у меня, - буркнула Гера, но вынула-таки гребень и зеркальце.
Афина и Афродита последовали ее примеру.
Тут, собственно, и Парис появился...
- Пошел ты! - пробормотала Афина, но честно попыталась изобразить на физиономии чего-то женственное, от чего, впрочем стала больше напоминать голову Медузы на своем щите.
Все же все трое принялись прихорашиваться. Гермес кусал губы, чтобы не смеяться, когда видел, как Афина старается казаться милее... Стала такая строгая и торжественная, как статуя. Афина Паллада... Как глянешь - коленки подгибаются от священного трепета. Бедный Парис, бедный мальчик... Ну почему я такая сволочь?
- Ох, дамочки, -- покачал головой Гермес, - Вы внушаете трепет... Пожалуй бедный пастушок помрет от ужаса. когда вас увидит. Сделаем так, пусть он сейчас на вас посмотрит, а потом дадим ему время подумать. Явимся, скажем... вечером и тогда уже спросим.
Богини, все три, старательно изобразили, что им все равно, но глазки загорелись у всех.
- Вот и славно...
Парис, уже немного оправился, причесался, на человека походить стал, но увидев кроме Гермеса еще трех богинь, понял, что все пропало. Бухнуться на колени, и начать причитать ему помешало лишь то, что коленей этих самых он уже не чувствовал.
- Ну-ну, не надо бояться, - ласково сказал Гермес, уменьшаясь до нормальных человеческих размеров, притушив сияние и потрепав юношу по бледной щечке, - Выпить хочешь? Нет? Ну зря... Тогда сядь... Есть у нас... э-э у царя богов Зевса к тебе ответственное поручение. Ты видишь перед собой богинь, прекраснейших из прекрасных. А это...
Как будто из неоткуда в руке Гермеса появилось яблоко.
- Видишь, что написано? Ну вот... Ты, Парис, должен отдать это яблоко самой наипрекраснейшей из прекрасных... Если ты понимаешь о чем я...
- А, так вы за этим пришли, - голос юноши зазвучал увереннее, спина распрямилась, ну в общем принял он вид, достойный сына правителя Трои, - это мы запросто! И из кого выбирать?
- А вот из этих... Гм. Перед тобою богини, Парис. Да-да, те самые, которым вы люди приносите жертвы. Гера - хранительница очага. Афина... Паллада, короче. И Афродита. Каждая из них по своему... недурна. Ты должен выбрать одну из них и назвать прекраснейшей... Хочу заметить, что бояться мести двух оставшихся дам ты не должен. Слово Зевса защищает тебя. А чтобы ты был беспристрастен, я постараюсь оградить тебя от... влияния вышеозначенных богинь, чтобы ты мог принять решение самостоятельно.
- Да он оскорбляет нас, -- проворчала Гера.
- Я знаю, милые дамы, что и в мыслях у вас не было как-то влиять на судью... Судья - дурацкое какое-то слово... Но я хотел бы избавить вас даже от искушения. Вот какой я добрый. Весь этот день я проведу вместе с Парисом и не отойду от него ни на шаг. Осанвэ... Э-э, пытаться разговаривать с Парисом мысленно я тоже не позволю. Можете и не пытаться.... О! Я знаю, у вас и этого в мыслях не было... Но мое дело маленькое, я должен предупредить. Ну, собственно все, вы можете быть свободны. Парис - можешь отправляться спать. Я покуда посижу у порога твоей хижины... сыграю что ли на сопелке... колыбельную...
Парис ушел, Гермес примостился на пороге, а богини, по одной начали пытаться повлиять на строго судью (действительно, плохое слово)
"Ага! Поможет тебе слово нашего папаши", - злорадно подумала Афина. - "Вот увидишь, что с тобой сделают... Впрочем, если ты выберешь меня, я поспособствую...!"
- Эй! Дамочки! О чем вы там? Сами с собой разговариваете? Парис крепко спит и не услышит вас. Когда он проснется я опять-таки вас к нему не подпущу. Пусть мне потом хуже будет -- но это дело я на самотек не пущу.
Гера была так зла, что готова была пришибить Гермеса прямо здесь и сейчас. Как этот наглец смеет издеваться над царицей богов?!! Кто он такой, в самом деле, один из многочисленных байстрюков. Шут гороховый! Ноль! Пустое место! Сам по себе он ни за что не стал бы вести себя подобным образом. Поостегегся бы. Лезет в огонь... Ну ладно ее, Геру, не боится. (Хотя напрасно, между прочим). Так ведь Афина очень вспыльчива. А за Афродиту вступится Арес, стоит только ей пожаловаться. У Ареса кулак величиной со всю бестолковую гермесову голову... А если не сам по себе, то действует он по прямой указке Зевса... Чего же хочет дрожайший супруг? Гад такой...
Вместо того, чтобы ошиваться поблизости Иды, Гера отправилась на Олимп, где мучимый суровым похмельем в своих покоях с тряпочкой на голове возлежал грозный Зевс, стеная и попивая огуречный рассол.
Мило улыбаясь, Гера уселась на край его ложа.
- Ну и как мы себя чувствуем? - процедила она сквозь зубы, - Дерьмовенько? Как всегда? Давай-ка, дорогой, приходи в себя. Разговор к тебе есть. Серьезный.
"Да... - с омерзением подумала Афина. - Придется раздеваться. Все эти проклятые мужчины. Их интересует в нас только одно. Я должна с этим сражаться! Но... но чем я помогу бедным забитым женщинам, тем что окажусь хуже этой потаскухи Афродиты? Ну, нет!" И она начала раздеваться...
- Эй ты, шлюшка! - бросила она Афродите. - Не забудь сбросить свой пояс... Давай-давай! Никаких искусственных средств. Женщины должны быть природны!
Тем временем на Олимпе. Зевс открыл и глаза: - О-о-о, великие боги, я когданибудь истреблю на Земле все виноградники, клянусь трезубцем Посейдона. О-о-о! А ты што здесь делаешь - Зевс наконец обратил внимание на жену, я то думал, что усвиристала позорить меня, как твоего супруга, и вертеть хвостом перед этим вонючим смертным?! О-о-о, за что мне это наказанье! - и он снова приложился к банке с рассолом.
Афродита между тем не стала вступать в перепалку с явно превосходящим противником и лишь с милой, обезоруживающей улыбкой сказала
- А тебе сестренка я бы посоветовала ни в коем случае не снимать шлема, дабы не испугать нашего милого Париса.
Афина презрительно плюнула сквозь зубы метров на десять, и немедленно сняв шлем, почти что голая, первая подошла, отбросив сестру к Парису. С угрозой посмотрела на него, что конечно не придало ей женственности и все еще сквозь зубы прошипела:
- Ты, урод смертный. Смотри, и попытайся сказать, что я не красива! - Он перешла на шепот. - В общем, заткни пасть и слушай: если хочешь быть живой, красивый, богатый и удачливый в бою - лучше держись меня. Понял, смертная крыса?!
- Да я это вроде пока помирать не собираюсь, да и не урод я, да! - пробормотал Парис отползая к хижине.
Афродита тем временем полностью разделась, и элегантно облокотившись на ближайшее деревцо, подставила свое тело лучам восходящего солнца, надо сказать ее тело представляло собой несколько более приятное зрелище чем развитые плечи и бицепсы Афины.
Когда Афина решила раздеться... хотя ее о том никто и не просил, Гермес едва не потерял дар речи. Парис тоже. Он наверное, и хотел бы попросить, но видно не мог решиться... Надо отдать смертному должное - он оправился быстрее Гермеса.
- Э-э, Афина, радость моя... - пробормотал Гермес, не в силах оторвать взгляд от мускулистых афининых бедер, - я кажется говорил, что не стоит угрожать судье или же подкупать его. Ну почему меня никто не хочет слушать?
Когда же разоблачилась Афродита... Да на сей раз Гермес потерял таки дар речи. Ну причем здесь поясок, она и без пояска... Очень... очень даже ничего...
"А фиг ли я лезу, - подумал Гермес смиренно, - Пусть разбираются сами. В конце концов я не тот бог, которого следует назначать следить за состязаниями... Я бог обмана и вообще коммерции всякой".
Парис не мог оторвать от Афродиты взгляда, и та тоже смотрела на него так нежно, так томно... Парис будет последним дураком, если отдаст яблоко другой. Без всяких угроз, без всяких обещаний, просто так... Гермес бы отдал. За один такой взгляд, все отдал бы.
"Упс! О чем это я, -- спохватился он, -- Она же моя сестра!"
- Так-с, -- пробормотал Гермес, потирая лоб, -- А где у нас Гера?
- Позорить тебя?! – прошипела Гера, вскакивая и грозно упирая руки в бока, - Ты сам себя уже так опозорил, что дальше просто некуда! Ты хоть помнишь, что было вчера, алкаш? Ты помнишь, как эта стерва Эрида швырнула на стол яблоко?! Не преподнесла его мне, царице богов, я просто бросила на стол!!! И ты!!!... Ты сделал вид, как будто так и надо!!!
Гера отобрала у супруга банку с рассолом.
- И что теперь прикажешь делать? Мне, твоей жене? ЦАРИЦЕ?!!
Гера бухнула банку рассола об пол и разрыдалась. По покоям царя богов распространился пряный маринадный дух…
- Я не могу не участвовать в этом паскудном конкурсе, -- всхлипывала она, -- они все решат, что я сдалась, уступила… И участвовать не могуууу… Ну сделай же что-нибудь, Зевс ты или где?...
- Или где, - с трудом выговорил царь богов и снова уставился в окно, из которого открывался чудесный вид на весь Пелопонес.
Вот этого Гера уж никак не могла вытерпеть. Она вынула из кармана пудреницу и с таким видом, будто ничего и не произошло (ни сегодня, ни вчера, ни когда-либо еще), начала наводить марафет и как бы между прочим сказала:
- А Афина говорит, что ты у нас вообще ничего не делаешь, только пыль всем в глаза пускаешь. И что давно пора передать управление всем и вся более молодому, креативному и непьющему персоналу. Желательно женского пола.
На высокой, продуваемой всеми ветрами, горе Гермес, Парис и обнаженные Афина с Афродитой ожидали возвращения Геры...
- А что, может быть она уже и не вернется? - предположил Гермес, - Будем проводить конкурс без нее?.. Хотя, я честно говоря, не решился бы. У Геры кулаки хоть и не... - он покосился на Афину, - не очень... зато больно таскает за волосы и царапается. А еще хуже - орет визгливым голосом.
Наконец Афине это окончательно осточертело. Она нехорошо выругалась, оделась, и, поскольку уязвленное самолюбие нужно было на ком-то выместить, а одного смертного для этого явно было мало, стала обращать зверский взгляд на Гермеса.
Гермес попятился...
-- Алё, Афина, ты чего? Я на тебя и не смотрел даже... почти... и потом я твой брат, ты помнишь? Что я тебе сделал-то?.. Нет! Нет! Не подходи! Если хочешь, подождем Геру, только не смотри на меня так!
Афина на эти слова только фыркнула:
- Брат... Подумешь... Да у меня этого добра... При
характере нашего папаши, еще странно, что все на
свете мне не братья и не сестры.
Гера же тем временем продолжала пудрить нос и мозги своему не совсем благоверному.
- А Афродита, между прочим, говорит, что многие смертные женщины и богини на тебя жалуются. Мол, достал ты их по самое не могу.
Здесь Гера не удержалась и мерзко хихикнула.
Но Зевс никак не желал выходить из блаженного состояния прострации. Гера сплюнула с досады и поплелась на суд Париса, записав в блокноте: "Накостылять Дионису по первое число".
На поляну, где происходил конкурс а ля "А ну-ка, девушки!", царица богов прибыла в отвратительнейшем настроении. Дав подзатыльник Гермесу, Гера спихнула вестника богов на землю и уселась на его место.
- Афина, хватит потрясать своей... эгидой. Расшумелась так, что мне в моих апартаментах слышно. Мужика тебе не хватает, мужика, здорового, вонючего и волосатого.
Гермес, потирая ушибленный бок, смиренно уселся на травке. Ну, сейчас начнется, - подумал он. - Следовало бы сказать Гере, чтоб раздевалась. Раз уж все - так пусть и она... но как-то язык не поворачивался.
Тихонько он подозвал к себе Париса.
- Парень, пора что-нибудь решать. Если эти две сейчас подерутся, плохо будет всем...
Афина с интересом и милой улыбкой посмотрела на расправу Геры, но ее слова разозлили девушку:
- Ты мне о волосатых мужиках не тылдыч! Это твоя заветная мечта, МАМОЧКА! Все вы за мужиков повесится готовы. Оттого они вами и помыкают, а я на них чихать хотела! Иди разбирайся с тем вшивым смертным, а то мне надоело торчать в этой помойке!...
Она отошла презрительно улыбаясь, и более тихо прорычала:
- Коза старая... А ведь туда же...
И именно в это критический момент в дело вступила Афродита: - Юноша, зачем тебе слава в бою или власть, все это и сам добудешь, а я тебе могу пообещать счастье в любви... - при этом она так ПОСМОТРЕЛА НА ПАРИСА, что он сам отдал ей яблоко, не зная что делает и ничего не говоря. Конкурс закончился, и наступила немая сцена.
Гермес облегченно выдохнул... Ну вот, как славно все получилось. По его мнению, Парис отдал яблоко именно той, кому оно и было предназначено. Зачем этому красавчику становиться владыкой или воином, куда ему... а вот счастье в любви - ему самое оно! Вот интересно, Афродита отдастся ему прямо здесь или перенесет в какое-нибудь более уютное место? Как она на него посмотрела... Эх! Ну почему она сестра мне?..
Тем временем, Зевс протер глаза и принялся судорожно вспоминать, что происходило в последний день, нельзя сказать, что события эти его порадовали. Голова продолжала оставаться не на том месте, где ей положено быть, и настроение было препаршивое.
- Гермес, - рык Зевса разносился по всей Греции, - Гермес, дуй сюда, так тебя раз так, поговорить надо!
- Осанна, аллилуйя, хвала Зевсу, - пробормотал Гермес, поднимаясь с травки, - Конкурс закончен, победила Афродита. Всем спасибо!
Гермес подошел к победительнице, поцеловал грациозно протянутую ручку, потом издалека поклонился Афине и Гере.
- И на сем поспешу...
Тут гора сотряслась от громового баса владыки богов.
- Откланяться, - пробормотал Гермес.
Обратившись снова в крылатого бога, он вспорхнул и исчез. Уже через мгновение он предстал перед очи папеньки и картинно склонился в поклоне.
Гр-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р! - от избытка чувств произнесла Афина.
После ТАКОГО Гера позабыла все те гадости, которые хотела наговорить Афине. Подойдя к "дочурке", царица промолвила (вернее, прошипела):
- Нет, ну ты видела? Ты ЭТО видела? Неужели наш старый маразматик посмел сделать подобный выбор?!
- Старый маразматик - это наш папаша, затеявший все это! - продолжала шипеть Афина. - Но на то он и царь богов. А вот этому молодому аферисту я это еще припомню!
Запил Парис с такого счастья, запил Приам с такого горя, сидел и приговаривал - хоть и дурак был сын, так всё-таки сын - а главное, есть повод выпить. Ушла вся Троя в запой, и с совсем страшного перепоя решили устроить они состязания - кто больше выпьет?
Олимп.
Зевс размеренными шагами мерит тронный зал, он явно не в духе, брови нахмуренны, молнии в руке потрескивают и мрачные предчувствия ползают как тараканы в мозгу.
- Ну, что там наши красавицы? Не передрались еще? - это первый вопрос, и второй - Ахейцы устроили какой-то балаган со свадьбой, ты случаем не в курсе? и третий вопрос, - Зевс чуточку покраснел и понизил голос, - как ты смотришь на введение сухого закона во всей Греции?
Гермес застыл в изумлении.
- То есть вы, папенька, хотите сказать, что в самом деле упились на свадьбе Фетиды до бессознательного состояния?! - прошептал он, - Провались я в Тартар! Я-то полагал, что это все вы затеяли! Эту хер... мерзость эту с яблоком! Неужто нет?! А кто тогда? Сама Эрида не догадалась бы... Я-то думал, сейчас вы мне все объясните. Высокий смысл происходящего раскроете и все такое... Папенька, вы меня убиваете! Если кто-то устраивает такие интриги за вашей спиной, а вы -- упиваетесь вместо того, чтобы что-то предпринимать... при всем к вам уважении пора ввести сухой закон хотя бы на Олимпе, иначе очень скоро вы окажетесь... ну в общем там, куда я пожелал себе провалиться... Конкурсанток я оставил на Иде живыми, но что с ними сейчас, не имею ни малейшего представления! Что-то мне подсказывает, что Гера с поражением не смирится, да и Афина тоже... Открыто возмущаться они не будут - гордость не позволит, но будут мстить. Афродите, Парису, мне и вам... Парис слишком мелкая сошка, но клянусь вам своими сандалиями, они найдут как его использовать, чтобы всем нам мало не показалось! А балаган со свадьбой... Кстати, очень интересная история там получилась… Помните Тиндарея? В Спарте он царствует… Жена у него еще Леда, такая вся… не от мира сего… Ну вы должны ее помнить. Так вот дочка ее и… ваша, Еленой ее зовут, подросла… замуж ее пора отдавать, а девчушка получилась ну уж очень хороша собой, ни в мать, ни в отца, а… ну известно в кого… Короче женихи передрались за ее руку и Тиндарей просто за голову хватался, никак не мог придумать, как из ситуации вывернуться. И не вывернулся бы, если бы внучек мой не помог. Славный парнишка, очень вам его рекомендую, Одиссей его зовут. Предложил от Тиндарею заставить женихов дать клятву не поднимать руки на избранника Елены, и более того, - защитить его в годину невзгод и лишений. И женихи такую клятву дали! Конечно! Каждый ведь льстил себя надеждой, что избранником будет он! Поклялись они короче, как положено, попрыгали на костях, принесли жертвы. А Елена… Ну не сама Елена, а папенька за нее, конечно, выбрал ей в мужья Менелая, это брательник Агамемнона, сына Атрея из Микен, Этот Агамемнон женат на средней дочке Тиндарея Клитемнестре, стервозной бабенке, которая мне нашу владычицу Геру иногда напоминает… Ну да ладно. А что вас, собственно, в этой истории так уж заинтересовало?
Гера возникла, как всегда, неожиданно.
- Что ты сказал, имбецил? - такого подзатыльника вестник богов еще не получал. Даже от Афины. - Говорила ж я твоему папаше, - тут Гера продемонстрировала великолепный хук слева, - чтоб не лез спьяну к бабам, - а вот здесь покровитель торговли и воров смог убедиться, что ножки у его мачехи не только стройные, но и способны дать оччень хорошего пинка, - а то получатся вот такие вот козлы!
На послежних словах царица пустила в ход старое испытанное оружие, позволявшее ей выходить победительницей из частых баталий с супругом, - наманикюренные ногти.
Гермес горестно взвыл, и попытался спрятаться за спину папеньке. Справиться с Герой мог только Зевс... Да и он не всегда...
- Да я тут при чем!!! - орал Гермес, пытаясь прикрыть лицо от мачехиных когтей, - Ну при чем тут я-то?!!!
Проходя мимо папенькиных хоромов, Аполлон услышал оттуда жуткие вопли.
- Да-а-а! - сказал он сам себе. - Я так и знал, что эта заморочка закончится дракой. Впрочем, в нашем олимпийском деле - главное вовремя смыться... - он увидел, как на площадь опустилась колесница Афины, и добавил. - И смыться побыстрее и подальше... Полечу-ка я снимать девок куда-нибудь к
гипербореям!
- Гера, гера, - Зевс всем своим телом пытался прикрыть Гермеса, - ты его неправильно поняла. Гермес, - и он пнул вестника ногой, - ведь ты совсем не то имел ввиду?
Наверное конфликт на этом бы и завершился, если бы в зал не влетела Афина...
- Папа! Папа! - заорала она. - Не защищай этого урода! Это он виноват... - она попыталась достать Гермеса, но чуть не врезала самому Зевсу. А потому просто скривила обиженную мину. - Ну вот, ты его защищаешь, потому что он - мужчина. Все отцы любят больше сыновей. А я что, хуже?!
- Да не то! Не то я имел ввиду! Не ту Геру, и все не то!.. Да что за напасть?! За что мне все это?! Почему... Уй! Почему все врываются в царские покои, как к себе домой?! Титанов надо поставить на охране, чтоб всех чокнутых баб прежде чем впускать в кабинет, в смирительные рубашки одевали... Ай! Афина, имей совесть! В чем я виноват?! А-а!!! Выпустите меня отсюда!!!
Крон из Тартара: А-а-а - теперь понял, отродье моё неблагодарное, каково?!!! Так тебе и надо, Ехидна тебе на шею, Химерой по глове, Эрида тебя побери.
Все на мгновение замерли.
- Во-от... - прошипел Гермес, - Я так и знал! Рука Тартара протянулась, чтобы схватить нас всех за горло! Пока вы тут орете, деретесь и пьете! Я пытался... пытался сказать вам, что в Тартаре готовится заговор, никто не хотел меня слушать!!!
Гера - Гермесу:
- Да заткнись ты! Из-за тебя ноготь сломала... Кронос, Кронос! Вы бы еще здесь первобытный Хаос вспомнили бы! Неча на Тартар пенять, коли харизмой не вышел!
- Папа! Скажи ему, что он на меня наезжает! - громовым голосом завопила Афина, в пылу разборки запамятовав, что их с Гермесом детство закончилось тысяч этак с две тому назад. - Ну, папа!
- Малчать!!! - с Олимпа в благословенную Греческую землю ударила молния - Хватит! До чего додумались, Хроноса с Титанами поминать, мало вы что ли натерпелись даже от одного Прометея? А?! Дело сделано, яблочко вручено. Теперь надо не выяснять отношения, а думать - что из этого получится и кто во всем виноват и, самое главное - ЧТО ДЕЛАТЬ?! Гермес, куда намылился, а ну ка сидеть!
- Ну я-то знаю, что делать! - уже явно тише, но настойчиво заявила Афина. - Я этому вшивому смертному... этому... я им всем...
- Им всем?.. Кому всем? - буркнул Гермес, ощупывая языком зуб, который кажется качался, - Только и умеете, что руками махать, вместо того, чтобы думать. Сначала деремся, потом думаем... Или вообще не думаем, просто деремся... Яблочко вручено... А помните другое... вернее другие яблочки и этого идиота, прошу прощения, Геракла, который эти яблочки таскал и всем титанам предлагал, а те рученьки прятали да советовали, брось яблочки в Тартар! Супермегаяблочки живительной силы - да в Тартар! Нормально! Вам всем тоже на все плевать было... И если бы не я, - между прочим! - кинул был их Геракл в Тартар!.. А если честно, то сейчас я думаю, что воду мутит - да простят мне такой каламбур - Посейдон. Только вот что он задумал, мне пока не ясно... Дозвольте отправиться на разведку, быть может что и выясню.
- Чего?! - Афина ничего не поняла в его скороговорке. - Чего это ты. Вроде и по башке я тебя еще по настоящему не била... А-а-а... Дурачка из себя корчишь? Удрать хочешь?
- Память короткая у некоторых воительниц, - мрачно глянул на нее Гермес, - Удрать... Я от вас всю жизнь удрать пытаюсь... Удерешь от вас... Не хотите меня слушать - не слушайте. Буду молчать и слова больше не скажу. Делайте что хотите, только вот опять без меня не обойдетесь... А почему, казалось бы? Ну да - Гермес дурак, идиот и кретин и этот... как его.. имбе... имбиц... надо ж было так обозвать! Я между прочим, тоже обидеться могу...
Становилось похоже, что если Гермеса не заткнуть сковородой по голове, то он - и не заткнется.
Но Афина не любила сковородки - это было ниже ее достоинства. Она любила свой увесистый щит. Им она и воспользовалась....
Вот в таком виде Гермес недвижно лежал на полу.
И воцарилась тишина... Благословенная.
Даже Афина улыбнулась этой тишине. И сразу подумала, как хорошо будет выглядеть проклятая Троя, родина этого вонючего Париса, когда в ней не останется жителей. И только воронье будет красиво кружить над трупами... Да, это была великолепная мысль!
"А все-таки я лучше их всех", - подумала Гера, незаметно засунув кровожадной "доченьке" за шиворот парочку мышей.
Афина использовала значительную часть словарного запаса смертных и предприняла прогулку для успокоение нервов.
Услышав, что богини удалились, Гермес открыл сначала один глаз, потом другой, и пошатываясь поднялся. В голове гудело. И, кажется, еще подташнивало.
- Я пожалуй тоже пойду, - сказал он, - что-то давненько я не был в отпуске. Скоро не ждите.
Пока Аполлон вернулся на Олимп, здесь была полная тишь и благодать. Даже Гефест с Афродитой не ругались. "Нет, это не к добру!" - сразу понял многоопытный в таких делах Аполлон.
***
Диомед сидит во дворце и читает донесения лазутчиков с Олимпа.
"Да-а, ребята похоже вот-вот передерутся. А если басилеи дерутся - у гетайров чубы трещат. Надо срочно провести полевые учения. Только вот на
ком?"
В мрачном царстве Аида - Аид с товарищем Посейдоном размышляли о том же... То есть - не отправить ли на пенсию Зевса и не занять ли штурмом Олимп.
В Тартаре о том же думали титаны во главе с Кроном, который пуще всех детей своих ненавидел младшенького. Впрочем, этот о пенсии не помышлял, желая упрятать сынулю в ту же яму, в которую тот спихнул его.
А в ставной Спарте в то самое время папаша Тиндарей в серьез задумывался о свадьбе. Достала его Елена, и мужики вечно пасущиеся при дворе и строящие интриги. Захотел он выдать младшенькую замуж. Лучше конечно -- повыгоднее. А по большому счету все равно, за кого, лишь бы избавиться. И пустил он гонцов по всей земле.
"Радуйтесь герои! Присылайте сватов (ну или сами приезжайте) в царство славного Тиндарея. Царь выдает замуж Елену Прекрасную!!!"
Славный ванакт Аргоса Диомед задумался - не стоит ли ему для отвода глаз посвататься к Елене. На самом деле от мыслей о женитьбе он был далек, но мероприятие грозило стать всеахейским - а значит политическим. По всему выходило, что ехать надо. Вздохнув, Диомед приказал рабам готовить все к торжественному выезду в Спарту. И быстро!
Дедушка всегда все узнавал первым... И как умудрялся, сидючи в Аиде? Должно быть и правда в царство мертвых новости доходят быстрее всего. Умер какой-то раб Тиндарея и в Аиде уже все известно.
Остров Крит никогда не отличался особыми красотами... да, впрочем, Идоменею и плевать было на красоты. Он помирал со скуки. а потому не долго думая решил ехать к Тиндарею. Пир будет, выпивка хорошая, народ опять-таки съедется... Все какое-то разнообразие.
Елена и Клитемнестра потихоньку глядели из окон светелки на то, как съезжаются женихи, обсуждая их стати и тихонько хихикая. Сердце Елены пока еще было свободно и она готова была влюбиться в кого-нибудь... потому как иначе скучно. А влюбиться покамест как-то и не в кого было... тот толстый, этот мелкого росту, а тот вообще урод.
- Неужели боги не пошлют мне настоящей любви? - жаловалась Елена сестре, - И меня выдадут замуж за какого-нибудь...
Она покосилась на Клитемнестру и не стала продолжать - "за кого-нибудь типа Агамемнона".
Гере - как и полагается богине - были ведомы мысли Елены. Презрительно скривив губы, она подумала: "Только на внешность смотрит, дурында... Да что с нее взять - вся в папу".
А Афина мстительно молчала, потому что она слишком хорошо знала: одной любовью сыт не будеш! И она собиралась по мере сил дежурный раз доказать это.
А в это время заскучавшему в пути Диомеду пришло в голову устроить показательный въезд в город. У самых ворот он перехватил у возницы вожжи и стал набирать скорость. Стражники у ворот решили, что лучше мирно отойти в сторонку и колесница продолжала стремительно разгоняться. Под конец она мчалась не хуже, чем на каких-нибудь Играх, распугивая прохожих по сторонам. Вот и площадь. Колесница вылетела прямо на середину и там Диомед выполнил трюк с резким торможением и разворотом. А ничего себе въехал! - подумал он, картинно возвышаясь с зажатыми в правой руке вожжами - Знай наших!
Елена таращилась на него во все глаза.
- Вау... - сказала она, - Ты посмотри какой, а?...
Чуть всех рабов не посшибал. Слушая, сестренция, а он вроде бы ничего... Как тебе?
Клитемнестра пожала плечами.
- Мелковат...
- Для тебя кто угодно мелковат, - разозлилась Елена, - по сравнению с твоим шкафом. Нет, определенно, этот очень мил... Надо будет узнать как его имя... Может быть он еще и богат, и... - она не удержалась от шпильки, - и имеет собственное царство...
Печальный Менелай стоял у соседнего окна и тоже смотрел на безобразие творящееся во дворе. Герои все прибывали. Говоря по чести, Менелай уже привык считать Елену своей... Может быть потому, что Агам уверял его, что так оно и будет. Теперь Менелай сомневался... Ну кто он в самом деле?... Младший брат царя, у которого и царства-то нет... Проклятый Фиест все еще сидит в Микенах и сколько бы братец не бил себя в грудь, он все еще никак его оттуда не выгонит.. А почему, кстати?
Менелай видел, как лихо влетел на площадь Диомед и тихо выругался. Вот у этого -- есть царство, и у того с Крита, который въехал чинно и благородно, тоже есть... Менелай закусил губу и отправился разыскивать братца.
Агам вместе с Тиндареем принимал дорогих гостей. Упился уже небось... и для серьезного разговора непригоден.
Но Менелаю до смерти необходимо было поговорить с братом!
Закадычные друзья - Аяксы восхищенно цокнули языками, глядя на фортеля Диомеда, хотя в душе посмеивались над таким откровенным форсом. А тот уже заприметил их, и, спрыгнув с колесницы пошагал навстречу.
- Здорово, Аяксы! - гаркнул Диомед, протягивая правую руку.
- Привет, коли не шутишь! - пробасил Аякс Теламонид и начал медленно плющить руку Диомеда. Тот едва сдерживался, чтоб не заорать, но позориться перед всеми ванакту Аргоса было не с руки. Про себя он пообещал Аяксам, что уделает их на состязаниях вдрызг. Наконец громила смилостивился над ним и отпустил. Незаметно баюкая руку Диомед спросил - ну и как оно?
- Паршиво - мрачнея, хором ответили Аяксы. Ходят слухи, что все это - балаган. А Елену отдадут Менелаю.
- Что!!! - деланно возмутился Диомед - и мы стерпим такое?!!!
- Нет! - прорычал Теламонид - мы всю Спарту тогда к Эребу раскатаем по бревнышку!
- Мы должны сделать так, чтобы состязания были честными, - встрял критянин Идоменей, - Может быть стоит заручиться поддержкой богов? В самом деле - ну кто такой этот Менелай?..
- При чем здесь Менелай? - послышался рык Агамемнона.
Агамемнон не выделялся среди окружающих ни ростом, ни силой, ни внешностью, но с детства усвоил себе способность смотреть на всех окружающих покровительственностью. - И вообще, что за пустые разговоры? Это и так ясно: нужно спросить у богов, а потом все делать планомерно, так чтобы никому ничего... - у него конечно не было никакого серьезного плана. Но он любил руководить!
Диомед едва сдержался. чтобы не сказать где он видал всех этих богов. Но остальные его бы не поняли. Поэтому он перешел в атаку.
- А зачем спрашивать? - у нас же Калхант есть!
И начал получать чисто эстетическое удовольствие от багровеющего на глазах Агамемнона.
- Да! - встрял Оилид - пусть Калхант прочитает нам знамения богов.
Диомед определенно знал, что ничего путного из этой затеи не выйдет. Сколько богов - столько и мнений.
Ну что же, пусть Агамемнон повесится сам.
- Ну, ладно-ладно, все не так просто! - заявил Агамемнон. - Все не так просто. Я сейчас распоряжусь. Нам нужно составить план богослужений и гаданий, и в результате планомерных действий мы, я надеюсь, получим искомый результат.
- А посему, - прибавил Агамемнон, - собираем пожертвования, добровольные, на богослужения, кто не сдаст, будет сам пожертвован богам.
- Все сдали деньги, кроме Ифигении.................
Олимп. Те же. Там же.
Зевс хмуро взглянул на богов и промолвил: - Боги, боги, ну, заварили кашу, что теперь делать будем - воевать? Друг с другом? Гермес, ты умный, Скажи мне кто виноват? Или я сам его назначу, благо все меня поддержат, - при последних словах Зевс недвусмысленно посмотрел на несчастного Гермеса.
Гермес тяжко вздохнул и возвел глаза к облакам.
- Вы бы, государь, навели порядок на Олимпе что ли... Ну каждый делает то, что хочет. Мне Афина щитом по голове дала, я больше не умный, я этот... имбе... ну не важно. Я уже говорил, что подозреваю Посейдона с Аидом. Они давно, извините, под вас копают, и распри среди нас могут быть выгодны только им.... Ну или титанам... Вон папенька ваш все время из Тартара что-то бубнит. Но про титанов никто слушать вообще не хочет. Присмотритесь к братьям, мой вам совет. Если они не виноваты, то тогда... Тогда Крон.
- Угу, ясно, - Зевс повернулся к остальным богам - Гений, голова, умница! Может же, если захочет! Боги, признавайтесь, кто в сговоре с моими братьями! Что никого? Ну ладно... - Зевс опять начал чесать в затылке - тогда, тогда, Тогда предлагаю всем быть свободными, а вас Гермес, я попрошу остаться...
Гермес смиренно ожидал решения свое участи. В голове чудовищно гудело... Ну Афина... Ты еще пожалеешь об этом!
В Спарте.
- Боги богами, - буркнул Идоменей, который прекрасно знал, что такое справедливость богов из бесед с дедушкой Миносом, да и на собственном опыте, - А я считаю, что состязания надо провести все равно. Руку Елены должен получить сильнейший и храбрейший. А не тот, у кого денег больше всех, и кто сможет богам жертвоприношения обильные устраивать...
Надо сказать, Идоменей будучи внуком судьи отличался всегда честностью, которая вредила и ему самому. По правде говоря, самым богатым из женихов был он. И родственники среди приближенным к богам у него тоже были. Правда к Зевсу они имели мало отношения, но при желании Аид тоже имел на Олимпе право голоса.
Менелай, не доискавшись брата, отправилсся в храм Геры, хранительницы домашнего очага, и принес ей в жертву барашка...
- Семью хочу - с ней, -- проговорил он, глядя на мраморное лицо царицы богов, - с Еленой... Люблю я ее. Поможешь?
Гера смотрела на Менелая и думала: - Ну и что мне теперь делать? Вроде, пацан хороший, добродушный. Будет им жинка вертеть, как хочет. Рога наставит... Иех! ГЕРМЕС! Подь сюды! Поговорить надо.
Агамемнон узнал о выходке брата (походе в храм) вечером.
- Вот дурак! - ругал он его. - Прямо ненормальный. Зачем тебе эта красотка? Как ты с ней жить будешь? Тебе нужна положительная женщина...
"Чтоб тобой дураком руководила, - закончил он про себя. - Эти младшие дети в семье всегда какие-то недоношенные.... А тоже туда же... "
Менелай смотрел на брата мрачно.
- Люблю я ее, - сказал он, - Понимаешь? Мне на все плевать, и на политику и на то. что кто-то там богаче меня... Лбом стену прошибу, а она будет моей. Агам, а если ты любишь меня, то поможешь...
- Он лбом вышибет... - довольно презрительно улыбнулся Агамемнон. Менелай явно переоценивал, по его мнению, свои силы. Но что делать? Он был младшим братом, а значит от рождения имел право на защиту Агамемнона. А потому он сказал. - Ладно, как хочешь. Конечно, она тебе плохая пара... Но что делать, если ты уж так влюбился? Пошли помолимся вдвоем.... ну еще жрецу нужно сунуть... Если правда, что браки совершаются на небесах, то дать взятку жрецу, который понесет туда твои молитвы - штука не лишняя.
***
Аполлон сидел с кифарой на площади Олимпа, и тихо пел. Он чувствовал себя, как зритель в театре. Потому что судьба его дежурной "сестрички" решалась именно здесь. И слишком много мнений и стремлений было заложено в эту "разборку". А тут еще разгневанные Гера с Афиной... Аполлон правда еще не понимал, что общего может быть между Еленой и проклятым ублюдком Приама, но что-то ему подсказывало: это общее есть. Ведь Афродита ходила уж с очень задумчивым лицом, как будто решала в своем прекрасном лобике сложную математическую задачу "2+2". Впрочем, вряд ли она знала, сколько получится, так что ее думы были явно не об этом...
Когда Гера зовет, надо идти... надо идти быстро. А то хуже будет. Владыка не возражал. "Как бы это сбежать по тихому с Олимпа, - думал Гермес, - направляясь в апартаменты Геры, - Куда-нибудь далеко-далеко... Чтобы никто не нашел?" Хотя... тогда ведь он перестанет быть в курсе происходящих событий и помрет со скуки.
Со всем возможным смирением Гермес предстал перед Герой. На самом деле ему было очень любопытно, что от него надо.
- Ну, здравствуй, сынок! - ласково промолвила супружница Зевесова.
"Сынок?! -- испугался Гермес, - Ну не иначе, Гера что-то замыслила!"
- Приветствую вас, владычица, - пробормотал он. Назвать Геру матушкой язык не повернулся.
- Мальчик мой крылоногий, радость моя, помоги
мамочке, а то ей очень тяжело. А?
- Конечно... мамочка, - пробормотал Гермес, - Вы же знаете, я всегда чем могу... Только и вы сыночка уж не оставьте в покровительстве... Афина мне, между прочим щитом по голове дала. Больно.
- Постараюсь, постараюсь... Скажи, Гермесик, что мне делать с ентим вот женихом *показывает на Менелая*? Просит покровительства. А мне так в лом...
- Гермес, - Кто такой этот Менелай - по праху влачащийся смертный. Если в лом - не помогайте, - пожал плечами
***
Елена, прижав дрожащие руки к груди, с мольбою смотрела на Клитемнестру.
- Сестренка, милая, пожалуйста, пойди к Диамеду, сделай так, чтобы мы могли с ним встретиться, я поговорить с ним хочу!
Клитемнестра тяжко вздохнула, , однако пошла. Она, как и все женщины очень любила интриги, особенно любовные. Особой она была довольно ловкой и сумела отловить Диомеда, когда тот был один. Приложив палец к губам она поманила героя в укромный уголок...
Диомед с Аяксами под вечер уже успели неоднократно почтить Диониса и сейчас, нетвердо переставляя ноги плелись по площади.
- М-мы будем состязаться. Да! - грозно ревел Теламонид.
- Честно и справедливо - подтягивал Оилид
- А Атриды пусть планируют, что хотят! И вообще, по какому праву они пытаются командовать такими славными ик... героями. как вы? - вставил Диомед.
- Да! - дружно заорали Аяксы - по какому, спрашивается, праву?!
- У них даже царства нет! - петушиным голосом пропел Оилид - а туда же.
- Вот ты, Д-диомед, молодец - пробасил Теламонид, уронив свою тяжелую лапищу на плечо аргосца - ты, как царь Аргоса, имеешь полное право командовать, но не командуешь. Дай, я тебя поцелую!
Диомед стойко вытерпел эти телячьи нежности.
"Ну же, ну, не отвлекайся" - мысленно молил он. Но было поздно.
Аякс потерял нить рассуждений напрочь и уже орал похабную песню.
- А пойдем-ка мы найдем себе по бабенке! - предложил он.
Диомед мягко уклонился, прикинувшись пьяным до невменяемости. Нет, вообще-то он не прочь, но не здесь. Еще подошлют шпионку, чего доброго.
***
Великий и могущественный жрец Калхас сидел в храме Артемиды и потрошил курицу, вытряхивая внутренности на алтарь.
- О великая Артемида-охотница, прекраснейшая и дев, дай мне ответ, будет ли сегодня вечером дождь, а так же, кто станет мужем этой дурочки Елены... Все ведомо богам!!! Милость их к нам безгранична!!! Прими же, о блистательная, от меня жертву!!!
Клахас прирезал еще одну курицу и полил кровью ступни статуи богини. Он начал трястись и закатывать глаза, впадая в божественный экстаз. Ученики почтительнейше толпились поодаль, полагая, что не иначе как прямо сейчас Артемида-охотница выходит с Калхасом на связь.
А я-то тут причем?! - мрачно ответила, появляясь, Артемида. - За дождем - это к папе или Деметре. А за кого эта дурочка выйдет замуж, мне наплевать - это к Гере. Так зачем же ты потревожил именно меня, смертный. - Артемида все больше мрачнела.
Судя по легкому румянцу на щеках и неровно вздымающейся груди. прорицатель отвлек ее от любимого занятия - охоты.
- Ну дождь это так, для отвода глаз, для ученичков, типа… Ты внимания не обращай, о прекраснейшая из богинь. И вообще чего ты дуешься? Я жертву тебе принес, между прочим… Лишняя, что ли? А звал я по делу… Зря, о милейшая, тебе так уж безразличны дела людские… Вот вспомни, Агамемнон обещал тебе дочку пожертвовать и не пожертвовал… А ты? Ты вроде как смирилась… Не хорошо это, подрывает божественный авторитет и все такое… Все ведь знают, что Агамемнон обещал и не выполнил, а ты стерпела… Пройдись по храмом, так для интересу, посмотри, алтари твои запылились, жертвы не приносятся, обидно это мне, почитателю твоему… Я хочу вернуть тебе былую славу, возвеличить… А для этого нам надо свалить Агамемнона или хотя бы вытурить его из Спарты. Мы не должны позволить, чтобы Менелаша, братец его, стал женой Елены… Если это случится – кирдык нам, дорогая. Тебе, вернее… Агам и сейчас-то влияет на Тиндарея нехорошо, а если Тиндарей от дел отойдет и царем Спарты станет Менелай… ну ты понимаешь. Агам имеет большое влияние на брата, скажет ему разрушить храмы Артемиды-охотницы, он и разрушит…
- Пусть попробует - безмятежно отозвалась Артемида.
- Стрелы мои бьют наверняка. - Но ты прав, Агамемнону стоит напомнить его место. - недобро прищурилась богиня. - Тогда скажешь, что боги решили не вмешиваться в судьбу Елены и предоставили ей самой выбрать достойнейшего. а я поговорю с отцом.
И Артемида отправилась к отцу с твердым намерением отстоять право сестры на свободу выбора.
***
Мысль оказалась удачной. Свежий бриз освежил хмельную голову и к моменту встречи с Клитемнестрой Диомед был лишь слегка навеселе.
- А этой чего надо? - удивился он, узрев супругу Агамемнона, - муж небось подослал. Ладно, нам не привыкать.
И он беспрекословно последовал за ней, заранее настраиваясь на опасную, но увлекательную игру.
- Славный Диомед, - пропела Клитемнестра и нежно улыбнулась, - Вы прибыли в Спарту, как и все остальные, надеясь получить руку прекрасной Елены? Не так ли? Елену... и Спарту впридачу...
- Ну, что вы, прекрасная Клитемнестра! Мне вполне достаточно руки вашей сестры. А Спартой пусть правит тот. кого оставит наследником ваш отец, да продлят Олимпийцы дни его. - не подозревая о подвохе, и считая себя очень умным,
Клитемнестра улыбнулась.
- Очень благородно, милый Диомед, но Спарта прилагается к Елене, так сказать... автоматически. Это ее приданное. Но не будем об этом, это низменно и недостойно, когда речь идет о любви...
Слово "любовь" Клитемнестра произнесла с большим чувством.
- Елена видела вас, когда вы въезжали во двор... Она хотела бы говорить с вами...
- Э-э! А будет ли это удобно? - медленно прозревая и приходя в ужас, начал маневры Диомед - Я вовсе не хотел бы скомпрометировать доброе имя вашей сестры. Особенно сейчас, когда близок миг ее бракосочетания. Нет сомнения, что люди в глупости своей истолкуют все это превратно.
- Этот дворец, мой дом, Диомед, - улыбнулась Клитемнестра, - я прожила в нем всю жизнь, знаю все ходы и выходы и тайные переходы. Поверьте, мой славный герой, никто ничего не узнает. Или... - она округлила глаза, - Вы боитесь?! О нет! Я не верю в это!!!
- Я боюсь только одного! - взыграла кровь в Диомеде - Что ваша сестра останется равнодушной к моим чувствам! Идемте!! Немедленно!!!
"Твою мать!!!!! - в отчаянии подумал он - всегда так, стараешься быть самым разумным и хладнокровным, а потом срываешься - и все летит к
чертям!" Он мрачно шагал ко дворцу, волоча за руку Клитемнестру.
- Не надо так топать, - шипела Клитемнестра, семеня вслед за героем, - И орать тоже не надо! Сюда сворачивайте... Вот сюда, в эту дверцу... И не топайте же!!! Если Агам увидит нас... он вас убьет.
А это мысль, змеюка ты подколодная! - мрачно подумал Диомед - но не сейчас. Все по порядку. Сначала - Елена.
И он наконец позволили Клитемнестре взять бразды правления в нежные ручки.
Прекрасная Елена дожидалась сестру в своих покоях. Глаза ее блестели, на щеках играл румянец, и сердце билось так сильно! Елена была взволнована и прекрасна, как никогда. Образ отчаянного Аргосца пылал в ее сердце. Ах, как он красив! Как благороден! Как храбр!
- Мы пришли, - прошептала Клитемнестра и отворила потайную дверцу. Они вошли в покои Елены.
- Ах! - сказала Елена, увидев Диомеда.
Диомед был поражен в самое сердце. Что, честно говоря, с ним пока еще не случалось. Нет, конечно это была еще не любовь. По крайней мере он на это
надеялся. Но она была так прекрасна. Все-таки некоторым слухам можно верить. Диомед аккуратно выдвинул Клитемнестру за дверь, закрыл последнюю на замок. Все слова и мысли, что он готовил. напрочь вылетели у него из головы. Он просто шагнул к Елене, сгреб ее в охапку и поцеловал.
- Какой мужчина! - вздохнула Клитемнестра из-за двери, пытаясь прилдожиться ухом к щели. Надеюсь. сестричка, не позволит ему зайти слишком далеко, это будет... будет уже, пожалуй, действительно слишком... Она должна достаться супругу непорочной!
Клитемнестра постучала в дверь. Потом постучала еще - громче, но тишина была ей ответом....
Елена позволила себя сгрести и поцеловать. Это было очень... очень приятно... На мгновение она деже зажмурилась от удовольствия... Да! Она не ошиблась в нем! Он решеителен и храбр, может быть он и не совсем то, что грезилось ей ночами в хладной девичьей постели, но что-то близко к тому. Достаточно близко.
Елена уперла кулачки в широкую грудь Диомеда и вывернулась из его объятий.
- Как вы нетерпеливы, - проговорила она, поправляя прическу, - Диомед... Так ведь, кажется. ваше имя? Вы - владыка прекрасного Аргоса? Скажите, вы действительно любите меня?
- Безумно!!! - выдохнул Диомед, стараясь думать о чем-то отвлеченном, например о тонкостях заточки наконечников стрел.
Впрочем, вероятно Елена уже и так все почувствовала. Но это еще не повод. Спокойно. Спокойно. Только бы она не прикоснулась ко мне. Иначе я за себя не отвечаю.
***
Гера:
- Не нравится мне этот мужлан Диомед. Бедную девушку всю облапал! Бум влиять на Тиндарея, чтобы отдал дочку за Менелая. ГЕРМЕС! Фас!... Шучу, вперед, уговаривай царя.
Про себя: А заодно расширим сферу влияния. Хи-хи!
- Гера, а если я уговорю Тиндарея, что мне-то за это будет? Мне, между прочим, никто ничего не жертвовал, даже полбарашка... Это я на Афину намекаю, если кто не понял, на Афину которая мне дала по башке!
***
Елене нравилось, как смотрит на нее Диомед... На нее все так смотрели, во всяком случае - большинство. Но ей нравился сам Диомед.
- Меня не отдадут за вас, - сказала она, - Я сердцем чувствую, что папенька отдаст меня зануде Менелаю, тот ходит за мной как тень, уже давно, и глаза у него такие... страшно делается. Он меня любит, я понимаю, но он мне не нравится совсем! Идите к нему, Диомед, к папеньке, скажите, что вы богаты... что там еще... а я настою на том, чтобы были состязания. И вы - мой герой - вы победите!!! Я принесу жертву Афродите, знаю, она благоволит ко мне и она сжалится... Нет, я конечно, уверена, что вы и без того победите, но подстраховаться надо, тем более, что большинство героев заручатся поддержкой богов.