Игорь Т. Мечик
Юрий Шухевич: Волынь – геноцид? Сколько вам Кремль заплатил?
z20605227Q.jpg
- Когда мы ведём войну с Москвой, вы, как обычно, вонзаете нам нож в спину. Товарищи моего отца из УПА часто мне рассказывали, что, когда они сражались с советами или немцами, то АК только и ждала, чтобы ударить сзади.
С Юрием Шухевичем беседует Игорь Т. Мечик.
- В июле Польша объявила Украине войну. Гибридную войну. Чего же вы ожидали? Вот и получили наш ответ на своё предательское нападение. Война – это война. Но это не мы её начали, - услышал я в телефонной трубке, прежде чем успел сказать что-то кроме «здравствуйте» и спросить о проекте постановления украинского парламента об «истории геноцида украинского народа, систематически и последовательно проводившегося польским государством».
Это был не первый наш разговор. С Юрием Шухевичем, сыном коменданта Украинской Повстанческой Армии, я познакомился два года назад. Мы несколько раз встречались во Львове и говорили по несколько часов подряд. Плодом этих бесед стали интервью в «Газете Выборчей» и в моей книге об Украине. Вот только тогда мы говорили о свержении Януковича, об украинской революции, а также о самом Шухевиче и его необыкновенной жизни.
Я также поехал во Львов за несколько дней до принятия польским Сеймом постановления о том, что «жертвы преступлений, совершённых в 40-е годы украинскими националистами, до сих пор не увековечены надлежащим образом, а массовые убийства не названы – согласно с исторической правдой – геноцидом».
Я знал, что легко не будет – до сих пор мы обходили тему Волыни – но я не ожидал, что аж так…
Атмосфера с самого начала была нехорошая. Шухевич назначил встречу в центре города в модном, дорогом венском кафе. Он пришёл вместе с женой Лесей и депутатским ассистентом.
- Сколько вам заплатила Москва? – начал он, не дожидаясь моего вопроса.
Я оторопел.
- Какая Москва? Кому? За что?
-Москва Путина, Кремль. Сколько заплатили вашим депутатам за то, чтобы они назвали события на Волыни геноцидом? Сколько?
Юрий Шухевич на Украине, особенно Западной, - памятник. Непререкаемый моральный авторитет, светский духовный лидер.
Ему 83 года, и у него биография мученика. Будучи сыном легендарного коменданта УПА Романа Шухевича, которого в 1950 году убило НКВД, не имея никаких грехов на совести, он был арестован советами в возрасте 15 лет и с короткими перерывами просидел в лагерях более 30 лет. В камере он потерял зрение. Вышел в 1989 году, накануне возрождения независимости Украины.
После победы майдана он получил мандат депутата Верховной Рады, где в вопросах, касающихся истории, его голос имеет вес и всегда выслушивается со вниманием и уважением.
В июле он был единственным депутатом, который сопровождал председателя Верховной Рады Андрея Парубия в закончившихся провалом переговорах с маршалеком Сейма Мареком Кухчиньским относительно общей позиции в деле волынской резни. А после принятия польского постановления он служил своими советами депутату Олегу Мусию, автору проекта «реваншистского» постановления украинского парламента о польском геноциде.
- Пан Юрий, вы серьёзно говорите о деньгах Москвы?
- Это не моё мнение, это всеобщий взгляд на Украине. Путин использует в гибридной войне разные политические силы, а также финансирует их, чтобы они исполняли его волю. Так обстоят дела с русским меньшинством и коммунистической партией в Эстонии, крайне правыми Марин Ле Пен во Франции, венгерским Йоббиком, и не вижу причин, по которым он не стал бы финансировать депутатов польского Сейма.
- Зачем Путину такое постановление польского Сейма?
- Кремль сделает всё, чтобы скомпрометировать Степана Бандеру, украинский национализм, политическую мысль ОУН и деятельность УПА. Он сделает всё, чтобы оплевать наших героев и расколоть народ.
- Не нужен Путин, чтобы Бандера и его концепции разделяли украинцев. Не только в Польше он не пользуется симпатией. Я встречал многих украинцев, весьма скептически относящихся к бандеровской идеологии.
- Это результат полувека советской пропаганды. Но это меняется. Впервые за много лет мы можем сами решать, кто наш герой, и сами воспитывать нашу молодёжь. Нравится это кому-то или нет.
- Вы не считаете, что нечестно так ставить вопрос, особенно по отношению к украинской молодёжи, - либо Бандера, либо Путин? Моральный шантаж – если ты не последователь Бандеры, значит, ты не патриот, хуже того, ты сепаратист, предатель. Как будто нельзя быть либералом или социалистом и в то же время патриотом.
- Нельзя быть настоящим украинским патриотом, отвергая Бандеру. ОУН был единственным настоящим освободительным независимым политическим течением, для которого свобода Украины была наивысшей ценностью, и это истина, не подлежащая никакой дискуссии. В реальности гибридной войны, с которой мы имеем дело, мы в украинском парламенте недавно поставили точку над i.
- Это вы были автором закона, который оспаривание заслуг ОУН и УПА для украинской независимости считает преступлением. Разве можно принудить к уважению законом и угрозой наказания?
- Можно и нужно. Война идёт.
- Что такого в постановлении польского Сейма относительно Волыни, что оно вызвало на Украине такие крайние эмоции, а у вас, как я вижу, вызывает прямо-таки гнев?
- В сущности, это с первой до последней фразы лживый, провокационный и шовинистический текст.
Разве там кто-то упомянул, каковы были причины польско-украинского конфликта на Украине? Разве там говорится о жестокой оккупации украинских этнических земель II Речью Посполитой, о сожжении наших церквей или отнятии их у нас католиками, о полицейских пацификациях сёл, выселениях, изгнаниях, о том, что само слово «украинец» был запрещено, а поляки ввели в обращение унижающее нас определение «русин»?
Волынь вы воспринимали как резервуар дешёвой рабочей силы, прямо-таки рабской. Презрение польских колонистов к «хаму» украинцу или определение «быдло», которым называли украинский народ, живо в памяти каждой волынской и галицийской семьи. Вы знаете, какое моё первое воспоминание, связанное с отцом? Это свидание в Березе Картуской – польском концлагере для украинцев. Мне было четыре года, но я помню.
Не упоминается в вашем постановлении и о планомерном уничтожении украинцев на Хмельщине, Подлесье и Засанье, которое Армия Крайова начала ещё в 1941 году. Почти всё время оккупации по отношению к украинскому населению польское подполье шло рука об руку с советскими партизанами, всё, лишь бы только вернуть оккупационные границы до 1939 года и очистить от украинцев земли вплоть до Збруча.
А ваша операция «Буря»? О ней тоже ни слова, а это была последняя отчаянная попытка сотрудничества с советами, снова во имя удержания польских имперских трофеев на этнических землях украинцев.
- Однако волынскую резню отрицать нельзя. Нельзя отрицать планомерное убийство польского гражданского населения, стариков, женщин и детей. Как я понимаю, сопротивление на Украине вызывает определение «геноцид».
- Определение «геноцид» - это очевидная фальсификация истории. Вам, однако, ещё важно связать, хотя и без всяких на то оснований, жертвы партизанской гражданской войны с Бандерой, ОУН, движением украинских националистов и возложить на них всю ответственность.
- А они не несут этой ответственности? Что же в таком случае, по вашему мнению, произошло в 1943 году на Волыни?
- Произошла партизанская война и массовое антипольское выступление украинского народа, с одной стороны исстрадавшегося под колониальным гнётом поляков, а с другой – предпринимающего спонтанные акции самообороны против угроз и слишком явных жестоких попыток вернуть status quo ante bellum.
- И в ходе этой самообороны было убито 80 тысяч человек?
- Это ещё одна ложь. Напомню, что в польском сеймовом постановлении говорится о 100 тысячах! Четверть века тому назад насчитали 20 тысяч жертв, потом 40, ещё позже 60, 80, а теперь 100 тысяч. Поляки без каких-либо на то оснований вбрасывают всех, кто погиб во время войны и оккупации на Волыни и в Галиции, в один мешок с надписью «волынская резня». Всё равно, погибли ли они от рук немцев, советов, обычных банд или даже уехали на работы в Германию. Скоро вы насчитаете жертв больше, чем было до войны всех поляков на западной Украине.
- Я размышляю – если бы я был украинцем, то что предпочёл бы: чтобы история запомнила волынскую резню как спонтанное народное восстание, когда люди убивают своих соседей, с которыми знакомы спокон веку, или же как операцию, начатую по плану и по приказу националистов. И, кажется, я предпочёл бы верить, что мои деды были отравлены преступной идеологией и действовали по приказу, нежели в то, что в один прекрасный день они сами по себе взяли топоры и пилы и пошли в хату к соседу убивать всю его семью.
- Это коварная, обдуманная и последовательно ведущаяся много лет польская пропагандистская операция. Возлагая ответственность на украинское движение независимости, вы хотите внушить отвращение к нашим героям, представить их преступниками - людей, которые заложили фундамент под украинское самосознание и государственность, вернули украинцам достоинство.
Это пост-колониальная манипуляция. Это замысел, стремящийся заново обезглавить украинский народ. Лишить его лидерства и принципов, чтобы он снова стал безвольной рабской массой, которой можно будет навязать чуждые ему ценности и лидерство. В этом смысле вы поступаете с Украиной точно так же, как Москва. Вы демонстрируете подобное московскому пост-колониальное и пост-имперское мышление, что открыто показал ваш Сейм 22 июля. Вы думаете, мы не знаем, что поляки скрывают в глубине души? Сантименты о Польше от моря до моря! Вот что! Вильно наше, Львов наш.
- Я никогда не слышал в Польше ни одного серьёзного голоса, политика ли, или общественного деятеля, который подвергал бы сомнению границы, установленные в Европе после 1945 года. В отличие от вас, который не раз говорил, что ещё не все украинские этнические земли вернулись в состав Украины, и перечислял в качестве таковых российскую Кубань и земли на Дону, а на западе Подлясье, Хелмщину, Засанье и Лемковщину. Уже сам по себе термин «этнические земли» в наше время недопустим.
- А почему? Неудобен для пост-колониальных стран, которые отнимали земли у других народов? А поляки в каких категориях мыслят? Вы поглядите во Львове летом, повсюду группы ваших кресовяков. Пожалуйста, пусть приезжают, но как их послушаешь, так глаза открываются: это польский университет, это кладбище польских героев, тут это польское, там то польское.
Вы долгие годы не могли говорить об этом, ждали минуты, когда Украина будет слаба. Сейчас, когда мы ведём войну с Москвой, вы, как обычно, вонзаете нам нож в спину. Товарищи моего отца из УПА часто рассказывали мне, что, когда они сражались с советами или немцами, то АК только и ждала случая, чтобы ударить на них сзади.
- Простите, но масштаб украинского коллаборационизма с гитлеровцами не имел прецедента на территориях бывшей II Речи Посполитой. Украинская вспомогательная полиция…
- Полиция была везде. На оккупированном британском острове Джерси служили лояльные к немцам английские бои, даже шапок не поменяли.
- Они не охраняли ни еврейских гетто, ни концлагерей…
- А польская синяя полиция, а еврейская полиция гетто не охраняла? Для меня сотрудничество с немцами значит то же самое, что сотрудничество с советами, а в этом поляки были лидерами. Вы начали ещё в 1939 году, когда не решились сражаться со Сталиным так, как с Гитлером, и несмотря на то, что заплатили кровавую цену в Катыни, это сотрудничество продолжалось всю войну. Когда же оно было направлено против украинцев, то было чрезвычайно гармоничным и успешным, а венцом его стала операция «Висла».
Это видно даже сегодня, потому что о Катыни вы послушно молчите, а за Волынь требуете от украинцев непрестанных актов покаяния. Когда во Львов или в Ровно приезжают на побывки парни с фронта из Донбасса, что они чувствуют, когда узнают, что те, кто казался им союзником, говорит об их героях и идеалах тем же голосом, что и мятежники? Так вот, они чувствуют, что снова получили удар в спину. Вы знаете, что в Луганске бунтовщики устроили официальные торжественные мероприятия в память о «жертвах волынской резни»?
- Ваше утверждение об антиукраинском польско-московском сотрудничестве обидно и ложно. Между Польшей и Россией не было в последние годы худших отношений, чем сегодня. И это вызвано, в частности (если не прежде всего), польской поддержкой украинских свободолюбивых устремлений.
- В таком случае будьте любезны прекратить говорить по-русски и перейти на украинский. Сию минуту! – вдруг вмешалась пани Леся, жена Шухевича.
Я онемел. Я бегло говорю по-украински, но по-русски – значительно лучше. В этой двуязычной стране я пользуюсь то одним, то другим языком. Иногда автоматически, даже не задумываясь над этим, начинаю по-русски и через несколько фраз перестраиваюсь. Но никогда никто на Украине не устраивал никаких проблем из-за языка, на котором я говорю. В том числе и сам Шухевич.
Ранее я встречался с паном Юрием один на одни. Мы садились в скромной кофейне рядом с его домом, где у Шухевича есть свой столик, либо прогуливались по Львову. Слепой старец, опираясь на моё плечо, явно чувствуя себя совершенно свободно, прерывал «служебные» мотивы наших бесед отступлениями на темы города и старыми галицийскими анекдотами, мне казалось, что между нами возникла искренняя симпатия. Мы говорили иногда по-украински, иногда по-русски. Случалось, что Шухевич вставлял несколько слов по-польски. Цитировал наизусть Словацкого и Норвида.
Что же внезапно испортило наши отношения? Перед встречей с Лесей Шухевич, родившейся в Германии дочерью украинского эмигранта, солдата УПА, меня предостерегали старые друзья пана Юрия. Они говорили: «Это фанатичка».
А говорили это члены основанной Шухевичем в 90-е годы партии УНА и её боевого отделения УНСО. Люди, которые добровольцами воевали в Приднестровье, в обеих чеченских войнах, в Грузии и повсюду там, где можно было «бить москаля». Ещё недавно казалось, что правее их – уже только коричневый туман.
В течение двух лет войны в Донбассе Украина и Юрий Шухевич лично совершили, однако, резкий поворот. На политической сцене появились новые агрессивные группировки и радикализовались уже существующие. Старые друзья говорят, что это Леся уговорила Шухевича, чтобы он бросил УНА-УНСО и присоединился в Олегу Ляшко, лидеру Радикальной партии, национал-социальный популизм которой превзошёл всех.
- Вы на Украине, так что говорите по-украински, - повторила тоном, не терпящим возражений, Леся Шухевич. – Я знаю, что можете. При мне по-русски вы говорить не будете! Больше ни слова по-кацапски!
Атмосфера сделалась по-настоящему неприятной. Разговор перестал напоминать интервью, наш диалог стал превращаться в конфронтацию. Достаточно было одного сеймового постановления, чтобы в один миг исчезла вся политкорректность и обычные проявления симпатии или, по крайней мере, уважения и понимания, которые сопутствовали нашим предыдущим встречам.
- Хорошо было бы, чтобы поляки перестали писать за украинцев их историю и позволили бы нам самим её написать, - продолжил через некоторое время пан Юрий.
- Проблема в том, что это общая история. Должна ли она выглядеть так, как в проекте украинского постановления? Я знаю ваши взгляды, вы националист, но по происхождению вы – из интеллигентной львовской семьи. Прадед - этнограф, исследователь гуцульщины, дед – судья, отец и дядя – инженеры. Вы видите это исключительно чёрным и белым? Разве история украинцев во II Речи Посполитой – это действительно повесть о геноциде? А что с украинскими легальными партиями? Депутатами меньшинства с вице-маршалеком Сейма II Речи Посполитой Васылем Мудрым во главе?
- Это не украинцы начали войну постановлений. Проект нашего может быть для поляков обидным, но самое время вам посмотреть в глаза исторической правде.
- Не все украинцы видят польско-украинские отношения так, как их описывает постановление. Точно так же и с волынской резнёй. Тема эта используется как оружие в политической борьбе промосковской пропагандой, но и простые люди ею интересуются, те, которые хотят познать не идеологизированную историческую правду. В Одессе, например, местная молодёжь, кружок любителей истории, при поддержке еврейской диаспоры организовала выставку о Волыни-43. Они устроили её в стенах русского театра, но ни с мятежниками, ни с Путиным они не имеют ничего общего, раньше они устраивали семинар об обороне Севастополя, безоговорочно критический по отношению к командованию Красной Армии.
- Откуда вы знаете об этой выставке на тему Волыни? – вмешался ассистент Шухевича.
- От знакомой журналистки из Одессы.
- Фамилии этих людей вы знаете? Название их организации? Что это за театр? – ассистент достал авторучку и открыл блокнот.
- А причём тут это?
- Надо уведомить об этой выставке соответствующие службы.
- Какие службы?
- Следственные органы, прокуратуру, Службу Безопасности Украины.
PS Текст этот создан на основе трёх бесед с Юрием Шухевичем в июле и августе 2016 года.
Юрий Шухевич – родился в 1933 году, депутат украинского парламента. Советы арестовали его в 1948 году, сразу же после 15-го дня рождения. В тюрьмах и лагерях он провёл 31 год и потерял там зрение. Его отец Роман был комендантом УПА, одним из тех, кто несёт ответственность за этнические чистки поляков на Волыни и в Восточной Малопольше.
