Византия и турки в 11 - 15 вв

Attimo

Претор
Вот-вот, захват Галлиполи был для османов ключевым моментом переноса завоеваний в Европу. И именно поэтому Иоанн Кантакузин кажется мне одним из первых "могильщиков" Византии. :( :( :(
Иоанн Кантакузин, на мой взгляд, совершил главную ошибку в том, что не решился сразу и навсегда отстранить малолетнего Иоанна V от власти посредством убийства или ослепления. Почему он не поступил так, как в схожем случае поступили Андроник Комнин с малолетним Алексеем II, или Михаил VIII с Иоанном IV Ласкарисом? Поведение Михаила VIII в момент захвата власти могло бы послужить идеальным примером для Кантакузина: примером того, как сместить законного малолетнего монарха и при этом не допустить начала гражданской войны. Однако Кантакузин медлил пойти по стопам Михаила VIII, медлил применять жестокие и решительные меры, не решался захватить всю полноту власти, искал компромисса с Палеологами и тем самым позволил своим врагам поднять голову и довести дело до гражданской войны.

А что касается "первого могильщика", то им был, хоть и невольно, мне кажется, Мануил Комнин. Потом эту роль оспаривали Ангелы и некоторые слабые государи из Палеологов, а до Мануила - те, кто сознательно допустил поражение ромеев при Манцикерте. Но в целом в условиях Византии с ее императорской властью, имевшей ярко выраженный персонифицированный характер, могильщиком империи до известной степени был любой слабый василевс.
 

Kryvonis

Цензор
Ясно, что для того чтобы выжить Византии трапезундский вариант явно не подходил. Можно было бы хотя бы перенять структуру войск, которая была у Грузии, Молдавии, Валахии, Руси. Одним словом стоило опираться на силы своего народа и аристократии. При этом можно было привлекать войска из не угрожающих Византии напрямую народов (черкесов, аланов, албанцев). Небольшая армия молдавского князя Стефана Великого могла побеждать венгров и поляков, одерживать победы и биться с переменным успехом с турками.
 

Attimo

Претор
Гелиболу для византийцев отбили крестоносцы Амадея Савойского. но при Андроннике IV Гелиболу снова стал османским.
Так Галлиполи же турки 2 раза занимали, будучи после первого раза вытеснены Амадеем Савойским, который вернул Галлиполи грекам

Вы правы, этот момент я пропустил. Однако странно, что Андроник IV вернул город туркам. Возможно, вернул, чтобы заручиться османской помощью для борьбы с отцом и братом?
Думаю она была бы возможна, если бы грекам не удалось отвоевать Константинополь - ведь защита маленького клочка земли - Константинополя - для них стала важнее защиты крупных аграрных областей, которые приносили меньше дохода, чем Константинополь

А если бы Константинополь не был отвоёван ни в 1261 ни после 1282 г (Сицилийской вечерни), то у Никейской империи были все шансы превратиться в нормальную земледельческо-скотоводческую страну, дорожащую каждым клочком своей земли (и старающуюся их приумножить)?
При этом Империя была бы неспособна оплачивать дорогих (и при этом ненадёжных) наёмников - и её пехота бы состояла из земледельцев и горцев, а конница из крупных землевладельцев и поселенцев-кочевников (которые бы опять таки были лично заинтересованы в сохранении за собой своих клочков земли)

Ещё в случае НЕзахвата Константинополя греки бы возможно уделяли большее внимание Малоазиатской политике - взаимодействию с Хулагуидами (как союзниками против турок) и самими турками (как источнику военной силы для воен на Балканах и как объекту завоевания)
Соглашусь. Некоторые шаги в этом направлении (в направлении успешного развития византийской М.Азии) делал Иоанн III Ватац. Он провел важные и своевременные преобразования, благодаря которым Никейская империя стала сильным, а потом и могущественным государством в регионе, укрепил и раздвинул границы, сумел увеличить население, оживить местное производство и торговлю, наполнил казну, приказал делать запасы из урожая каждого года, начал разводить лошадей, коров, овец и свиней и требовал того же от вельмож. Вскоре эти мероприятия обеспечили хороший достаток населения.

Уместно здесь процитировать отзыв С. Дашкова об этом императоре: "Чтобы собрать необходимые средства, василевс воспользовался землями своего обширного домена. На этой территории создавались императорские поместья, работу которых Иоанн III взял под личный контроль. Благодаря разумной налоговой политике и, видимо, широкому применению новых методов хозяйствования производство достигло в них невероятно высокого уровня. Достаточно сказать, что доходов, вырученных от продажи одних только яиц за год, императору хватило на то, чтобы изготовить золотой венец для своей жены!

Правительство приняло меры для прекращения утечки монеты за рубеж. Специальный эдикт императора предписывал, угрожая в противном случае «бесчестием» (юридический термин, означавший лишение ряда гражданских прав), воздерживаться от покупки иноземных предметов роскоши и довольствоваться тем, что «производит земля ромеев и умеют приготовлять их руки». Даже своего сына Феодора Ватац, увидев в заморском шелковом одеянии, выбранил.

В результате этих и других реформ Никейская империя при Иоанне III в короткий срок сказочно разбогатела. А так как из-за наступления монголов у соседей империи, турок, настали тяжелые времена и толпы беженцев искали себе защиты от кочевников во владениях греков, ее население еще и увеличилось."

Кажется, Ватац был превосходным императором, сумевшим возродить византийскую Азию и наметившим план возрождения империи в целом. К сожалению, его реформы не нашли отклика у последующих императоров. При Михаиле Палеологе азиатские владения империи уже впали в страшное запустение, а к концу правления его сына византийцам ничего в Малой Азии изменить уже нельзя было.
 

Kryvonis

Цензор
Как по мне Византии лучше было развивать частную инициативу. Например когда в ВКЛ стало проблематично организовывать систему для обороны границ, то для этого дела магнаты организовывали свои частные армии и в XVI веке действовали намного удачнее при отражении набегов крымских татар, чем в конце XV в. это делали наместники великого князя. Императору так или иначе нужно было пожертвовать частью полномочий. Это было бы или в церковной сфере (вопрос унии) или в общественной сфере (предоставить больше свободы провинциальной аристократии). Нужно было стимулировать развитие провинций, которые в сущность были хребтом могущества империи. Конечно тут палка о двух концах, но во всяком случае лучше чем иноземные наемники.
 

Kryvonis

Цензор
В Сети есть интересная книга Н. Йорги под названием Византия после Византии (Bizanţ după Bizanţ in Romanian; Byzance après Byzance in French) . Через Интернет доступно французское издание этой книги -
http://www.unibuc.ro/CLASSICA/byzance/cuprins.htm
 

Attimo

Претор
Кстати Умур-Бег - это же наверное "Айдыноглу Умур-бей (тур. Aydınoğlu Umur Bey) — эмир Айдына в период 1334—1348 гг"
Почему же он командовал армией Османов?
Так как так вышло, что занял Галлиполи после землетрясения Умур Айдынский, а потом этот город сразу же он как-то оказался османским?
А откуда взята информация об Умуре?
В хронике 53-й "Малых византийских хроник" дается другое имя завоевателя Галлиполи:
1354/6862 (Инд. 7) 1-2 марта
3. В лето [от сотворения мира] 6865 султан Мурад захватил Каллиполь.
http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/By...exts/text53.htm
Успенский, текст которого выложил уважаемый Kryvonis, говорит, что Галлиполи занял Сулейман, видимо, сын Османа и брат Мурада I.
В Википедии сказано то же что и у Успенского, но с ссылкой на другую работу:
http://ru.wikipedia.org/wiki/Орхан
И здесь тоже: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Tu...p/primtext1.htm
Надо бы найти надежный первоисточник, проясняющий этот вопрос, но мне такой источник пока не встретился.
 

Aurelius Sulpicius

Схоластик
Думаю она была бы возможна, если бы грекам не удалось отвоевать Константинополь - ведь защита маленького клочка земли - Константинополя - для них стала важнее защиты крупных аграрных областей, которые приносили меньше дохода, чем Константинополь

А если бы Константинополь не был отвоёван ни в 1261 ни после 1282 г (Сицилийской вечерни), то у Никейской империи были все шансы превратиться в нормальную земледельческо-скотоводческую страну, дорожащую каждым клочком своей земли (и старающуюся их приумножить)?
Думаю, у Никейской империи в случае неотвоевания Константинополя был шанс прекратить свое существование значительно ранее 1453-го года - когда турки-османы захватили Бруссы, Никею, Никомедию и другие византийские города Малой Азии.
А так владение Городом продлилао существование Империи на несколько десятилетий.

При этом Империя была бы неспособна оплачивать дорогих (и при этом ненадёжных) наёмников - и её пехота бы состояла из земледельцев и горцев, а конница из крупных землевладельцев и поселенцев-кочевников (которые бы опять таки были лично заинтересованы в сохранении за собой своих клочков земли)
И эти землепашцы смогли бы противостоять регулярным турецким войскам? Сомневаюсь. Даже ради защиты своего клочка земли.

Ещё в случае НЕзахвата Константинополя греки бы возможно уделяли большее внимание Малоазиатской политике - взаимодействию с Хулагуидами (как союзниками против турок) и самими турками (как источнику военной силы для воен на Балканах и как объекту завоевания)
А разве они не уделяли внимания этому направлению?
 

Aurelius Sulpicius

Схоластик
Вообще интересен сами предпосылки османской оккупации Галлиполи. Сначала Иоанн Кантакузин получил помощь от айдынского бея Умура. С помощью турок он оттеснил болгар. Потом при помощи османов Иоанн Кантакузин удачно воевал против сербов и болгар. Стефан Душан сам был не прочь воевать в союзе с турками против византийцев, но Кантакузин оказался проворнее. Когда же турки заняли Галлиполи Иоанн Кантакузин захотел выкупить город и пытался воздействовать на Орхана силой слова. Но турок был непреклонен. Тогда Иоанн Кантакузин обратился за помощью к болгарам, на которых Иоанн Кантакузин не так давно водил турок. В ответ болгарский царь ответил, что пускай сами византийцы дают отпор туркам, а болгары знают что делать если турки выступят против них. Это был политически близорукий, но эмоциональный шаг болгар. В данной ситуации мудрее было бы поступить как сделал Тервел во время арабских походов. Но болгары вряд ли считали османов серьезнее турок из Айдынского бейлика, хотя и те и другие успели нанести им поражения.
Какая роковая близорукость! :(
 

Aurelius Sulpicius

Схоластик
Еще не было справлено пышное поминовение по Андронике (даже св. София не вместила со­бравшегося духовенства), как против Кантакузина выступили в первом же заседании синклита его главные враги в Кон­стантинополе: царица Анна, патриарх Иоанн Априйский, из знати — Гавала и трое Асеневичей
А кто эти Асеновичи? Ведь женой Кантакузина была Ирина Асан, внучка Ивана III.
 

Aurelius Sulpicius

Схоластик
Относительно перспектив Византии скажу то, что при Палеологах было сложно воевать на два фронта. При этом византийцы крупно ошиблись считая, что основные противники сербы с болгарами. Нужно было выбрать какой-то один фронт. И лучше бы Византия не отвоевывала Эпир и греческие земли, зато утвердмлась бы в Малой Азии и контролировала окрестности Константинополя. Как по мне обновленная Византийская Империя для того чтобы быть более жизнеспособоной могла быть немногим более Никейской. Стены Константинополя много раз отражали неприятеля. Для того чтобы эфективно обороняться достаточно было контролировать проливы и крепость Чорлу с Адрианополем.
А борьба за отвоевание Эпира потребовала от Империи больших усилий?
 

LMs

Консул
Иоанн Кантакузин, на мой взгляд, совершил главную ошибку в том, что не решился сразу и навсегда отстранить малолетнего Иоанна V от власти посредством убийства или ослепления. Почему он не поступил так, как в схожем случае поступили Андроник Комнин с малолетним Алексеем II, или Михаил VIII с Иоанном IV Ласкарисом?
Достаточно было устранить Апокавка.
А что касается "первого могильщика", то им был, хоть и невольно, мне кажется, Мануил Комнин.
Тогда уж Константин 8
 

Kryvonis

Цензор
Эпирский деспотат -
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D0%BF%...%82%D0%B2%D0%BE
Эпирское царство (греч. το Βασίλειο της Ηπείρου), в некоторых работах также именовавшееся Эпирским деспотатом (греч. Δεσποτάτο της Ηπείρου) — средневековое греческое государство, образовавшееся на землях бывшей Византийской империи. Являлось осколком Византийской империи, наряду с Никейской и Трапезундской империями.
Территория государства со временем сильно изменилась. Первоначально владения эпирского правителя простирались от Диррахия на севере до Коринфского залива на юге, то есть занимали территорию древнего Эпира, Акарнании и Этолии. Со всех сторон он был окружён латинскими и славянскими государствами:

на востоке латинским Фессалоникийским королевством,
на северо-востоке Болгарским царством,
на западе владениями Венеции.

После битвы при Кастории владения эпирского деспота были сведены к его родовым владениям в Эпире, а сам он признал себя вассалом византийского императора.

Столицей государства являлся город Арта. Наряду с Никеей и Трапезундом был центром византийской культуры во время захвата Константинополя крестоносцами.
Долгое время в литературе, посвященной истории Византии, считалось, что первые правители Эпира, Михаил I Комнин Дука и его брат Феодор I Комнин Дука, обладали титулами деспота, что считалось основанием для использование термина «деспотат» применительно к государственному образованию на западе Балканского полуострова. В 1950-60-е гг. против этого мнения выступили сначала известный французский византинист Л. Стьернон[1], а позднее — видный югославский византинист — Б. Ферьянчич[2]. Оба исследователя убедительно доказали, что ни в одном из известных исторических источников указанные правители не пользовались титулом «деспота», что лишало оснований считать Эпирское государство «деспотатом». Титул деспота носили Иоанн Дука и Михаил II Дука (титул был пожалован им никейским императором Иоанном III Дукой Ватацем), однако это не мешало им именоваться императорами, оспаривая этот титул у правителей Никейской империи.

Собственно титул деспота, как показал Б. Ферьянчич, не подразумевал каких-либо функций по управлению областью. Мнение, высказанное Л. Стьерноном и Б. Ферьянчичем, было позднее разделено другими известными византинистами: Р. Гийу, Р.-Ж. Лернетцом, К. Вардзосом.

В русскоязычной историографии (История Византии. Т.3; Культура Византии. Т.3) применительно к государству, образованному на западе Балканского полуострова, принято название Эпирское царство, как более общее. В англоязычной историографии исследователи используют как термины «королевство Эпира» (kingdom of Epirus), как Дж. М. Хассей[3], или «княжество Эпира» (principality of Epirus), как А. Д. Карподзилос[4]. Термин «деспотат» (despotate of Epiros), используемый ещё в некоторых работах,[5] многими современными исследователями считается некорректным (по указанным выше причинам).
Патроним правящей династии в 1205—1318 гг

Во главе Эпирского царства находились представители династии Дук: Михаил Дука, основатель царства, был внебрачным сыном севастократора Иоанна Дуки, брата Алексея III. Патронимом Дука, и реже, патронимом Комнин, эпирские правители пользовались в официальных документах: жалованных грамотах, письмах. Данные патронимы изображались на печатях и монетах. Патроним Ангелы использовался только в сочинение Георгия Акрополита, никейского историка[6]. Данный выбор был обусловлен стремлением автора показать то, что эпирские правители принадлежат к роду Ангелов, относительно недавно добившихся титула императора, в то время как патроним Дука, который носили императоры ещё в XI в., принадлежит только никейскому императору. В современной историографии принято обозначать правившую на западе Балканского полуострова династию как эпирские Дуки.
История
Появление

Основателем Эпирского царства был Михаил I Дука, внебрачный сын севастократора Иоанна Дуки, брата Алексея III. Михаил сделал себе карьеру до падения Исаака II в 1195 году, и стал губернатором Малоазийской фемы. При Алексее III он впал в немилость и находился Константинополе, когда участники Четвёртого крестового похода достигли города летом 1203 года.

После захвата столицы империи в апреле 1204 года крестоносцы начали раздел Византии. При этом венецианцы требовали себе побережье Эпира, включая Ионические острова. Михаил присоединился к свите Бонифация I Монферратского, и тот отправил его овладеть этими землями. В Фессалии произошёл разрыв между Михаилом и Бонифацием, и грек отправился в Арту, которая была под контролем византийского наместника. Дука хотел оказать ему поддержку при сопротивлении латинянам.
Прибыв в город, он узнал о смерти наместника Сенахерима и поднял против его представителей мятеж. Женившись на дочери (или вдове) своего предшественника, происходившей из аристократического рода Мелисинов, Михаил присвоил его обширные владения в регионе. Дука оставил государственных служащих на их должностях и не нарушал прав знати и церкви, из-за чего те приняли его власть без сопротивления. Вместе с тем он стал властителем одной из наиболее богатых провинций в Византии, не тронутой крестоносцами. Вскоре в Эпир направились беженцы из Константинополя, Фессалии и Пелопоннеса, тем самым увеличивая количество его подданных и улучшая финансовое положение деспотата. Михаила стали рассматривать как современного Ноя, собиравшего людей от латинского потопа.

Когда венецианцы попытались занять отданные им по договору области, контролируемые Михаилом в 1205 году земли включали все византийские владения к западу от гор Пинд, крепостей Петрела и Дурреса на севере, до Навпакта в Коринфском заливе на юге.

Чтобы гарантировать безопасность своего господства на международном уровне, Михаил I предпринимал рискованные дипломатические манёвры. Он признал верховенство римского папы и обещал унию эпирской церкви с Римом, так как надеялся на папскую защиту от венецианских атак.

Генрих I Фландрский потребовал у Михаила подчиниться Латинской империи, что тот сделал номинально, разрешив своей дочери выйти замуж за брата Генриха Юстасе в 1209 году. Одако Дука не придерживался этого союза, предполагая, что гористый Эпир будет недоступен для тех, с кем он заключал и разрушал союзы. В итоге Генриху удалось вынудить Михаила возобновить союз в 1210 году.

Однако взор эпирского правителя обратился к стратегически важным городам, находившимся под властью латинян. Были захвачены Лариса и Диррахий, а также порты в Коринфском заливе. В 1214 году он захватил Корфу, принадлежавший Венеции, но позже был убит. Ему наследовал родной брат — Феодор.

Новый правитель Феодор Дука пребывал при жизни брата при дворе никейского государя. Когда Михаил I обратился к Феодору Ласкарю с просьбой отпустить брата в Эпир для помощи в управлении, тот исполнил просьбу Михаила, взяв предварительно с Феодора Эпирского клятву в верности ему, как императору, и его никейским преемникам. Когда Феодор Дука сделался эпирским государем, он не считался с клятвой.
Борьба с Латинской империей

Феодор Дука намеревался немедленно напасть на Фессалоники и сразиться с болгарами на пути к городу. Генрих Фландрский умер в 1216 году, бароны избрали в императоры его зятя Петра Куртене, женатого на Иоланте, сестре Балдуина и Генриха.
Получив известие об избрании, пара двинулась из Франции в Константинополь через Рим, где папа Гонорий III короновал Петра императорской короной. Пётр с войском, переплыв через Адриатическое море, высадился у Диррахия, надеясь сухим путём добраться до столицы. Но Феодор Дука, устроив засаду в горных теснинах, разбил его. Сам император, по одним источникам, пал в битве, по другим, был схвачен и умер в греческом плену. Вдова Петра, Иоланта, прибыв в Константинополь, в течение двух лет до своей смерти (1217—1219) управляла государством. Ей наследовал её сын Роберт (1220—1228).
Латинская империя была слишком слаба для дальнейшей борьбы. В 1224 году Феодор осуществил захват королевства Фессалоник, а в 1225 году, после захвата у латинян Адрианополя Иоанном III Дука Ватацем отнял город у никейцев. Феодор объединился с болгарами и изгнал западных рыцарей из Фракии.

Расширив свои владения, Феодор счёл себя вправе короноваться императорским венцом, что значит стать императором ромеев, то есть, другими словами, не признать этого титула за Иоанном Ватацем, перед этим (1222 г.) вступившим на никейский трон. Фессалоникский митрополит Константин Месопотамит уклонился от коронации, не желая нарушать прав жившего в Никее константинопольского патриарха Мануила Сарантена, венчавшего на царство Иоанна Ватаца. Тогда автокефальный (независимый) архиепископ города Охриды (Ахриды) и «всей Болгарии» Димитрий Хоматин венчал и миропомазал Феодора на царство.
Борьба с болгарами


Союз с Болгарией продолжался недолго. После смерти латинского императора Роберта в 1228 году на престол вступил его брат Балдуин. Поднялся вопрос о регентстве, и некоторые предлагали в регенты Ивана II Асеня (1218—1241/1242), состоявшего в некотором родстве с Балдуином. Последний, согласился на предложение и дал обещание освободить для Балдуина земли, занятые врагами, то есть в данном случае, главным образом, Феодором Эпирским. Однако латинские рыцари и представители духовенства настояли на том, чтобы регентом государства был избран Иоанн Вриенский.

История с регентством Ивана II Асеня в Константинополе вызвала в Феодоре сильные подозрения. Вероломно нарушив союзный договор, он открыл военные действия против болгар. В битва при Клокотнице победило болгарское войско, которому помогла половецкая конница. Сам Феодор Дука попал в плен и был впоследствии ослеплён за интриги против болгарского царя.

Брат Феодора Мануил Комнинодука пришел к власти в Фессалонике, в то время как их племянник Михаил II принял в свою власть Эпир. Феодор был освобождён в 1237 году, сверг своего брата и сделал своего сына Иоанна правителем Фессалоник.
Никейский и византийский сюзеренитет

Младший сын Феодора Димитрий сдал Фессалоники никейцам в 1246 году, и Михаил II объединился с латинянами против захватчиков. Иоанн III Дука Ватац в 1248 году заставил его временно отказаться от притязаний на императорский трон и признать себя деспотом Эпира и признать его императором. Внучка Иоанна женилась на сыне Михаила II — Никифоре I Комнине в 1256 году, однако умерла через 2 года. Однако все эти действия не привели к результату, угодному никейским правителям: в начале 1250-х гг. Михаил II предпринял ряд военных походов в Македонию. По сообщению византийского историка Никифора Григоры (и косвенно — Георгия Акрополита), конечной целью кампаний было освобождение эпирским правителем Константинополя и его вошествие на престол как византийского императора. При этом Михаил II в издаваемых им грамотах именовался как «моя царственность», что характерно для византийских императоров. Данные претензии говорят о том, что принятие эпирским правителем, претендовавшим на титул императора, титула «деспот» оказалось сугубо номинальным действием, направленным на то, чтобы получить возможность собрать силы для борьбы за константинопольский престол. Дочь Михаила Анна в 1248 году вышла замуж за правителя Ахейского княжества Вильгельме II Виллардуэна. Последний альянс привёл к участию Эпира в битве при Пелагонии.

Император Феодор II Ласкарис заключил союз с Михаилом II Дука, и их дети в 1256 году наконец поженились, а Эпир передал Феодору Диррахий. Михаил не желал передавать собственные владения и восстал в 1257 году, нанеся поражение никейской армии, ведомой Георгием Акрополитом. Когда эпирцы подошли к Фессалоникам, то были атакованы войсками Манфреда Сицилийского, завоевавшего Албанию и Корфу. Но Михаил, сразу выдав за него свою дочь Елену, заключил с сицилийцами союз. После смерти Ласкариса Михаил, Мануил и Вильгельм II сражались с никейским императором Михаилом VIII Палеологом в битве при Пелагонии. Вильгельм был захвачен, а его союзники оказались наголову разбиты.

В результате битвы франко-эпирский союз распался. В течение короткого времени никейцы смогли захватить столицу царства — Арту, сам Михаил II был вынужден покинуть на корабле Эпир. Но власть эпирского правителя не была окончательно уничтожена: никейцам не удалось взять другой крупный город — Янину, внебрачный сын правителя, Иоанн, вскоре вернулся на сторону отца вместе с возглавляемым им войском из влахов, на землях царства, захваченных Никейской империей началось восстание против малоазийских войск. Значительным событием стала победа Никифора, сына Михаила II, на никейскими войсками в 1260 г. После перечисленных событий Михаил II вернулся в Эпир и к концу 1260 г. подчинил себе всю страну, включая Фессалоники, однако для наступления в македонские и фракийские провинции императора сил у правителя не хватало. Успех эпирских войск привел к тому, что никейским императором Михаилом VIII было выслано войско на запад Балкан, один из отрядов которого освободил Константинополь в 1261 г.
Итальянские вторжения

После восстановления империи Михаилом VIII, он часто беспокоил Эпир, вынудив сына Михаила II Никифора жениться на своей племяннице Анне Кантакузине в 1265 году. Палеолог считал Эпир своим вассалом, хотя Михаилл II и его сын продолжали сношения с принцами Ахайи и герцогами Афин. В 1267 году Корфу и большая часть царства были захвачены королём Сицилии и Неаполя Карлом Анжуйским, и в 1267/68 годах Михаил II умер. Византия не пыталась захватить Эпир, и Никифор I наследовал своему отцу. Спустя 8 лет после захвата Карлом Диррахия (в 1271 году), Никифор заключил с ним союз, согласившись стать его вассалом. С поражением Сицилии Никифор потерял Албанию, захваченную Византией.

Во время правления сына Михаила VIII — императора Андроника II, Никифор продлил альянс с Константинополем. Однако он заключил союз с королём Неаполя Карлом II в 1292 году, хотя Карл был побеждён флотом Андроника. Никифор выдал замуж свою дочь за сына Карла Филиппа I из Таранто и продал большую часть своей территории ему. После смерти Никифора в 1297 году византийское влияние выросло во время правления его вдовы Анны, кузины Андроника, управлявшего в качестве регента имением её сына Фомы I. В 1300 году она восстала против Филиппа в пользу Византии; латинян выселили, но она была вынуждена возвратить ему некоторые территории.
Гибель царства

Анне удалось женить своего сына на дочери Михаила IX, но Фома был убит в 1318 году своим кузеном Николаем Орсини, женившемся на его вдове и взявшим под свой контроль Эпир. Он был признан законным правителем Андроником II, но был свергнут собственным братом Иоанном II в 1323 году, а тот был отравлен через 12 лет своей женой Анной, ставшей регентшей при сыне Никифоре II. В 1337 году новый император Византии Андроник III прибыл в Северный Эпир с армией из 2 000 турок, служивших его союзнику — Умуру, эмиру Айдына. Анна пыталась начать переговоры, но Андроник потребовал полную капитуляцию царства, на которую она согласилась. Таким образом Эпирское царство перешло под власть Византии.
Условием соглашения о присоединении Эпира было то, что Никифор женится на одной из дочерей слуги императора — Иоанна VI Кантакузина. Когда настал черёд выполнения условия, Никифор исчез. Андроник узнал о том, что тот сбежал в Италию с помощью эпирской знати, которая желала независимости царства. Он остался в Таранто в Италии, при дворе Катерины II Валуа, номинальной императрице Константинополя.

В 1339 году началось восстание, поддержанное Валуа, бывшей в то время в Пелопоннесе, и вернувшимся в Эпир Никифором. В конце года имперская армия восстановила власть Византии, и в 1340 году туда прибыл Андроник III вместе с Иаонном Кантакузином. Никифор признал власть императора. Он женился на Марии Кантакузине, дочери Иоанна, и получил титул «паниперсеваст» (panhypersebastos).

Империя скоро впала в гражданскую войну между Иоанном V Палеологом и Иоанном VI Кантакузином, а Эпир был завоёван королём Сербии Стефаном IV (в 1348 году). После смерти последнего в 1355 году его государство начало быстро распадаться, чем и воспользовался Никифор II, восстановивший свою власть в Эпире в 1356 году, к которому он в 1357 году присоединил Фессалию. Весной 1356 года он прогнал сербов из столицы царства — Арты. Однако он был убит в сражении с албанскими мятежниками в 1359 году, и территория царства вошла в состав владений брата Душана — Симеона Палеолога. В 1367 году Эпирское царство было восстановлено при сербском аристократе Фоме II Прелюбовиче. Большая часть страны была под контролем албанских кланов, разделённая между несколькими правителями, каждый из которых именовал себя деспотом. В 1384 году, через год после смерти Фомы его вдова вступила в повторный брак и передала царство итальянцам. Сербские и итальянские правители просили помощи у османских турок в борьбе с албанцами. К 1416 году семья Toккo из Кефалинии преуспела в воссоединении Эпира, но внутренние распри ослабили регион, и турки захватили его в 1430 году, Арту в 1449 и Воницу в 1479. За исключением нескольких прибрежных венецианских городов, власть франков в Греции окончилась.
Этнический и социальный состав царства

Основу государства составляли православные (греки и арнауты), которые не покорились крестоносцам (Латинская империя) и продолжали борьбу за возрождение Византии. В областях Македонии и Фракии, входивших временно в состав государства, преобладало славянское население, расселившееся на этих землях ещё в VII в. Основными социальными группами были: аристократия, духовенство (монашество и приходское), горожане, крестьянство. При этом горожане являлись, как показывает судопроизводственная документация (постановления Охридского синода, возглавляемого Димитрием Хоматианом), в основном мелкими земельными собственниками. Среди крестьян существовали группы зависимых крестьян (парики или дулопарики), собственником которых являлась церковь или представители аристократии. Однако основной группой оставались свободные крестьяне, общины которых были особенно распространены в северных районах царства. В отличие от Никейской империи прония (условное владения за службу) не получило широкого распространения в Эпире.
Правители Эпирского царства

По-настоящему греческим государство было в 1205—1318 годах, когда правила византийская династия Дук, конкурировавшая с другим греческим государством — Никейской империей за право восстановить Византию и занять её столицу — город Константинополь.

После 1318 года власть в Эпире переходит в руки итальянской династии Орсини, затем сербам, французам, итальянцам, а в 1460 году — туркам (Османская империя).
 

Kryvonis

Цензор
Арнауты
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D1%80%...%83%D1%82%D1%8B
(греч. Αρβανίτες, тур. Arnavutlar — досл. «албанцы») — субэтническая группа албанцев, выделившаяся из собственно албанского этноса между 1300—1600 годами в ходе так называемых балканских миграций, вызванных нашествиями крестоносцев, ослаблением Византийской империи и вторжением турок. К концу вышеназванного периода и вплоть до начала XX века арнауты составляли значительную часть населения (до 20%) республики Греция. Из-за этого многие учёные-этнографы считали, что собственно греки — потомки древних греков — были истреблены во время долгого периода падения Византийской империи, практически исчезнув в Европе, а основное население вновь восстановленной Греции (Королевство Греция) составляли албанцы. В отличие от основного албанского ареала, арнауты, переселившиеся в пределы исторической Греции (Аттика, Беотия, Пелопоннес и некоторые греческие острова) ещё в годы Византийской империи, подверглись аккультурации и частичной эллинизации, а потому они остались верны православию и после нашествия турок. Арнауты также хорошо владели греческим языком, хотя он не был для большинства из них родным вплоть до середины 19 века. В настоящее время коренные арнауты, особенно в районе греческой столицы города Афины, — полностью эллинизированы и стали частью греческого народа, чему способствовала ассимиляционная политика греческого государства. Вместе с тем в настоящее время, особенно после 2000 года, набирает обороты легальная и нелегальная иммиграция современных албанцев всех вероисповеданий в Грецию, где, по данным текущей статистики (2007 год) албанцы, составляют 57% натурализующихся граждан.
Основной поток албанской иммиграции в Грецию пришёлся на период между XII и XV веками. Причинами для переселения албанцев с территории исторической Албании (в основном с юго-востока страны) могла быть также относительная перенаселённость страны. Сама Албания не была затронута войнами после 1204 года как восточная часть Балкан. Более того, страна вошла в состав средневекового греческого государства Эпирский деспотат и, таким образом, она стала частью греко-православного сопротивления крестоносцам. В это время греки Эпира и албанцы, принявшие православие, становятся особенно близки в культурном плане. И всё же большинство албанских переселенцев искали в первую очередь возможность улучшить своё материальное положение, получив большие земельные наделы в разорённой войнами Греции, а потому они отчасти выполняли роль наёмников и военных поселенцев в армиях различных государств: собственно греческих государственных образований, таких как Эпирский деспотат, Морейский деспотат, восстановленная Византия; и прочих — Латинская империя крестоносцев, Венецианская республика, Великая Влахия, Османская империя и т. д.)

Отчасти иммиграция албанцев, как и позднее турок, была спровоцирована самими греческими и/или «латинскими» наместниками, стремящимися в короткие сроки восстановить экономику разорённых войной и эпидемиями регионов с помощью албанской иммиграции.
По оценке, между 1350 и 1418 около 81 200 албанских наёмников и их семей переселились на территорию современной Греции. Албанских переселенцев рекрутировали также арагонские интервенты, захватившие Афинское герцогство, венецианцы (Герцогство Архипелага), а затем и турки (Османская империя), основной заботой которых стало заселение опустевших островов Эвбея, Андрос и прочих. В целом в Грецию переселилось свыше 200 000 человек. Значительная цифра, учитывая что население самого Константинополя в 1450 году составляло не более 80 тысяч. (см. Население Стамбула).

Судьба арнаутов складывалась по-разному. В более ориентализированной Греции, уже после становления независимого греческого государства, арнауты были постепенно ассимилированы и стали христианами. В более европейской Сербии, однако, назревал конфликт между сербским населением и культурно отличными арнаутами, воспринявшими турецко-исламские ценности и сумевшими не только исламизировать, но и албанизировать некоторую часть покорённого славянского и близкого по этногенезу и культуре романского населения этой части Балкан (Косово, Западная Македония). В настоящее время практически утратили самоопределение как этническая общность, поскольку либо слились обратно с албанским этносом, либо были сильно эллинизированы. Число людей считающих себя арнаутами в Греции составляет по разным оценкам от 30 000 — 140 000 человек, хотя так или иначе с ними связано генетически до четверти населения материковой Греции.
Язык

Традиционно в средние века родным языком арнаутов являлся особый диалект албанского — арнаутский язык. В настоящее время практически утрачен.
 

Aurelius Sulpicius

Схоластик
Иоанн Кантакузин, на мой взгляд, совершил главную ошибку в том, что не решился сразу и навсегда отстранить малолетнего Иоанна V от власти посредством убийства или ослепления. Почему он не поступил так, как в схожем случае поступили Андроник Комнин с малолетним Алексеем II, или Михаил VIII с Иоанном IV Ласкарисом? Поведение Михаила VIII в момент захвата власти могло бы послужить идеальным примером для Кантакузина: примером того, как сместить законного малолетнего монарха и при этом не допустить начала гражданской войны. Однако Кантакузин медлил пойти по стопам Михаила VIII, медлил применять жестокие и решительные меры, не решался захватить всю полноту власти, искал компромисса с Палеологами и тем самым позволил своим врагам поднять голову и довести дело до гражданской войны.
Но это была принципиальная позиция Кантакузена, и это вызыаает неподдельное уважение - тем более в такое беспринципное время. Если бы он укрепил Империю и добился ослабления натиска турок - остался бы поистине великим императором.

А что касается "первого могильщика", то им был, хоть и невольно, мне кажется, Мануил Комнин. Потом эту роль оспаривали Ангелы и некоторые слабые государи из Палеологов, а до Мануила - те, кто сознательно допустил поражение ромеев при Манцикерте. Но в целом в условиях Византии с ее императорской властью, имевшей ярко выраженный персонифицированный характер, могильщиком империи до известной степени был любой слабый василевс.
Дуки в 1071-м году и жалкие представители династии Ангелов - понятно. А почему имп. Мануил I?
 

LMs

Консул
Мануи́л I Комни́н (др.-греч. Μανουήλ Α' Κομνηνός; 28 ноября 1118 — 24 сентября 1180) — византийский император, чьё правление пришлось на поворотный момент истории как Византии, так и всего Средиземноморья. Мануил стал последним представителем Комниновского возрождения, благодаря которому страна смогла восстановить свою военную и финансовую мощь.

Своей активной и амбициозной политикой он стремился восстановить былую славу и статус Византии. За своё правление Мануил сотрудничал с Папой Римским и воевал в Южной Италии, а также обеспечил продвижение по землям империи воинов второго крестового похода. Защищая Святую землю от мусульман, Мануил объединил усилия с Иерусалимским королевством и совершил поход в фатимидский Египет[1].

Император изменил политическую карту Балкан и Восточного Средиземноморья, обеспечив византийский протекторат над венгерским королевством и ближневосточными государствами крестоносцев, а также гарантировал безопасность на западной и восточной границах империи. Однако к концу правления успехи на востоке были скомпрометированы поражением при Мириокефале, состоявшемся в значительной степени из-за неосмотрительной атаки укреплённых сельджукских позиций.

К Мануилу, прозванному греками «ho Megas» (греч. ὁ Μέγας — «Великим»), подданные относились с большой преданностью. Также он является героем историй, написанных личным секретарём — Иоанном Киннамом, где ему приписаны многие добродетели. После контактов с крестоносцами император наслаждался репутацией «благословенного императора Константинополя» в некоторых частях латинского мира.

Фигура Мануила вызывает противоречия среди историков. Некоторые из них считают, что величие империи — не его личная заслуга, оно основывалось на достижениях предыдущих представителей правящей династии Комнинов, а его правление — причина дальнейшей смуты.
Империя, полученная Мануилом Комнином в наследство от предыдущих базилевсов, сильно изменилась с момента своего основания в 395 году. В правление Юстиниана I (527—565) Византия приобрела некоторые провинции Западной Римской империи: Италию, Африку и часть Испании. Но в VII столетии страну постигли серьёзные перемены: арабы завоевали Египет, Палестину и Сирию, а позже с развитием своей экспансии присоединили Северную Африку и Испанию. Но и после этого императоры управляли довольно большим государством, занимавшим территорию Малой Азии и Балкан. В конце XI столетия Византийская империя вступила в период политического и военного упадка, который смогла большей частью преодолеть с помощью деда и отца Мануила. Но всё равно, к началу его правления перед Византией стояли большие проблемы. В Сицилии норманнам удалось изгнать ромеев, турки-сельджуки проводили схожую политику в Анатолии, в то время как в Леванте существовала новая сила — государства крестоносцев. Таким образом, задача обеспечить безопасность империи была как никогда сложна.
Впервые Мануилу пришлось заняться внешней политикой в 1144 году, когда правитель Антиохийского княжества Раймунд решил расширить свои владения за счёт византийской Киликии, где уже успел завоевать несколько замков. Этими действиями он нагло нарушил клятву верности, данную им Иоанну II в 1137 году[9].

Император отправил на фронт флот под командованием Димит­рия Врана и армию, ведомую Просухом. Полководцы с успехом выполнили задачу: корабли опустошили приморские владения Раймунда, а воины изгнали агрессора из Киликии[1].

Однако спустя год сосед крестоносца — Эдесское графство — был захвачен воинами мосульского эмира Имад ад-Дина Занги. Князь осознал, что восточная угроза становится реальностью, а помощи из Западной Европы будет недостаточно. Вследствие этого Раймунд совершил визит в Константинополь, где после принесения клятвы получил от Мануила гарантии по защите.
В 1146 году император собрал армию на военной базе Лопадия, откуда стартовала экспедиция в Конийский султанат. Причиной для военных действий являлось то, что султан Масуд I совершал набеги на западную Анатолию и Киликию[11]. Хотя целью этого похода и не являлись завоевания, воины Мануила разбили турок при Акроине, а также разрушили укреплённый город Филомилия[2]. Подойдя к Конье, ромеи только разграбили окрестности столицы, после чего начали отступление.

Это можно объяснить несколькими причинами: султан Масуд отправил значительный отряд в тыл византийцам, поход был нужен Мануилу для демонстрации собственной воинской доблести своей супруге[10], Мануил получил письмо от французского короля Людовика VII, который сообщал о выдвижении крестоносцев.
Базилевсу снова пришлось обратить свой взор в сторону Антиохии в 1156 году: новый правитель княжества Рено де Шатильон обвинил его в невыплате обещанной денежной суммы и обещал атаковать византийский Кипр[14]. При нападении на остров крестоносцы пленили губернатора Иоанна Комнина (племянника Мануила) и Михаила Врану, командовавшего местной армией[15] . Латинский историк Вильгельм Тирский весьма сожалел об этой атаке, описав совершённые при ней зверства[16]. Разграбив остров, воины Рено заставили выживших выкупить своё имущество по завышенным ценам, после чего отплыли домой[17]. Антиохийский князь отправил нескольких изуродованных местных жителей в Константинополь, чтоб продемонстрировать свои независимость и презрение к Мануилу[15].

Ответ не заставил себя ждать. Зимой 1158—1159 годов войска ромеев неожиданно вторглись в Киликийское царство, чей правитель Торос II открыто поддерживал Рено де Шатильона. Император возглавлял свои войска, находясь в авангарде с 500 всадниками[18]. Население Киликии быстро признало господство Византии, а её бывший хозяин укрылся в горах.

Он был на коне, в царском парадном облачении, со скипетром в руках и со стеммой на голове. Узду его коня и его стремя держали князь Рейнальд и латинские князья и рыцари. У ворот города процессия была встречена патриархом и духовенством, откуда направилась по разукрашенным улицам к соборному храму. В течение восьми дней в Антиохии один за другим следовали блестящие празд­нества, происходили турниры и давались увеселения для народа. Царь не щадил денег на подарки вельможам и на раздачу народу и принимал личное участие в пра­здниках[2].

Известия об успехах византийцев достигли Антиохии. Осознав, что в сражении его воины будут разбиты, Рено также понимал, что помощи ждать неоткуда (Балдуин III Иерусалимский недавно женился на Феодоре — дочери севастократора Исаака Комнина — и отрицательно относился к набегу своего соседа). Брошенный всеми, антиохийский князь явился к Мануилу в Мопсуестию, с непокрытой головой, босой, с обнажёнными руками и с верёвкой на шее, держа в руках меч острием к себе. Император сначала демонстративно отказывался принять его, продолжая общаться с придворными. Вильгельм Тирский писал о том, что эта сцена продолжалась так долго, что в итоге вызвала у всех «отвращение» и «сделала латинян презираемыми во всей Азии»[. В итоге, Мануил простил Рено при условии того, что Антиохия становилась вассальной территорией Византии и обязывалась поставлять воинов для службы в византийских войсках[5].

12 апреля 1159 года состоялся триумфальный въезд ромейской армии в Антиохию. В мае, во главе объединённого войска, Мануил начал поход на Эдессу. Но вскоре он отказался от этого, так как эмир Сирии Нур ад-Дин освободил 6000 христианских пленников, томившихся в его тюрьмах со времён второго крестового похода[20].

На обратном пути в Константинополь Ману­ил держал путь через владения иконийского султана, и близ Котиэя, в долине Тембрис, на его армию напали турки. Но неожиданное нападение было отбито, и вpаг бежал, хотя ромеи понесли серьёзные потери. В следующем году император возглавил поход против сельджуков в Исаврии.

В 1147 году Мануил впервые столкнулся с Рожером II, чей флот стал грабить берега Иллирии, Далмации и Южной Греции (Коринф, Эвбею и Фивы), а также захватил Корфу, заключив при этом союз с африканскими мусульманами[1]. Однако, несмотря на набег половцев на Балканы, в 1148 году базилевс заключил союз с Конрадом III и Венецианской республикой, чья мощная флотилия одолела норманнов. В 1149 году остров Корфу был отвоёван назад, и Рожер II в отместку отправил Георгия Антиохийского с 40 кораблями в набег на Константинополь[22]. Тем временем Мануил уже договорился с Конрадом о совместных боевых действиях в Южной Италии и Сицилии. Альянс со Священной Римской империей являлся для него важнейшей целью во внешней политике, хотя после смерти Конрада отношения между государствами постепенно охладились[13].

В феврале 1154 года сицилийский король умер, и ему наследовал Вильгельм I. Его воцарение, ознаменовавшееся восстаниями против его правления в Сицилии и Апулии, и неспособность Фридриха Барбароссы договориться с норманнами подтолкнули Мануила начать вторжение на Итальянский полуостров[23]. Он отправил двух генералов в ранге себаста (англ.)русск. — Михаила Палеолога (англ.)русск. и Иоанна Дуку (англ.)русск. — с войском и флотом из 10 судов, а также большим количеством золота, прибывшим в Апулию в 1155 году[24]. Им было поручено оказание поддержки Барбароссы, чья армия находилась к югу от Альп, однако император повернул назад, уступая желанию собственного войска. Но и без поддержки союзника, ромеи смогли достигнуть больших успехов: вся Южная Италия восстала против норманнов, против Вильгельма выступила местная знать, и в их числе Роберт III Лорителло (англ.)русск.[13]. Кроме этого, многие крепости вышли из-под власти сицилийской короны — как силой, так и путём золота.
Город Бари, бывший столицей византийского Катапаната Италии (англ.)русск. на протяжении столетий до прибытия норманнов, открыл свои ворота императорской армии, а его население разрушило местную цитадель. После этого, города Трани, Джовинаццо, Андрия, Таранто и Бриндизи также сдались, а войско Вильгельма (включавшее 2000 рыцарей) было разбито[25].

Воодушевлённый такими успехами, Мануил начал мечтать о восстановлении Римской империи, пусть и ценой унии православной и католической церквей, на чём настаивали посланцы папского государства для заключения альянса[19]. Римские папы постоянно не ладили с норманнами, исключая угрозу прямых военных действий, и поэтому иметь соседом на своих южных границах «цивилизованную» Восточную римскую империю было для них явно предпочтительнее. Папа Адриан IV с интересом отнёсся к возможному альянсу, который поспособствовал бы увеличению его влияния на православных христиан. Мануил также обещал большую сумму денег на снабжение войск святого престола, прося о признании Папой власти Византии над тремя приморскими городами в обмен на помощь в изгнании норманнов с Сицилии. Мануил также обещал выплатить 5000 фунтов золота лично Адриану и папской курии[26]. Переговоры быстро закончились, и альянс был заключён[23].

В этот момент в военных действиях начался перелом. Михаил Палеолог был отозван с руководящей должности в Константинополь из-за требований местной знати, особенно Роберта Лорителло, отказавшегося говорить с ним. С его уходом инициатива перешла в руки Вильгельма. В битве при Бриндизи сицилийцы контратаковали с моря и суши. При их приближении византийские наёмники потребовали выплаты золота, но после отказа, покинули бывших хозяев. Местные бароны также утратили былой энтузиазм, и вскоре Иоанн Дука остался в меньшинстве. Прибытие Алексея Комнина Вриенния не исправило положения, и в морской битве сицилийцы пленили командиров ромейской армии[27]. Мануил отправил Иоанна Аксуха в Анкону для управления новой армией, но к тому времени Вильгельм отвоевал всю Апулию.

Поражение при Бриндизи прекратило византийское владычество в Южной Италии; в 1158 году императорская армия покинула её и больше не возвращалась[28]. Никита Хониат и Киннам считали, что условия заключённого мира позволили Мануилу выйти из войны с достоинством, хотя в 1156 году сицилийский флот из 164 судов (и десятитысячным десантом) осуществил набег на Эвбею и Альмиру.
 

LMs

Консул
Город Бари, бывший столицей византийского Катапаната Италии (англ.)русск. на протяжении столетий до прибытия норманнов, открыл свои ворота императорской армии, а его население разрушило местную цитадель. После этого, города Трани, Джовинаццо, Андрия, Таранто и Бриндизи также сдались, а войско Вильгельма (включавшее 2000 рыцарей) было разбито[25].

Воодушевлённый такими успехами, Мануил начал мечтать о восстановлении Римской империи, пусть и ценой унии православной и католической церквей, на чём настаивали посланцы папского государства для заключения альянса[19]. Римские папы постоянно не ладили с норманнами, исключая угрозу прямых военных действий, и поэтому иметь соседом на своих южных границах «цивилизованную» Восточную римскую империю было для них явно предпочтительнее. Папа Адриан IV с интересом отнёсся к возможному альянсу, который поспособствовал бы увеличению его влияния на православных христиан. Мануил также обещал большую сумму денег на снабжение войск святого престола, прося о признании Папой власти Византии над тремя приморскими городами в обмен на помощь в изгнании норманнов с Сицилии. Мануил также обещал выплатить 5000 фунтов золота лично Адриану и папской курии[26]. Переговоры быстро закончились, и альянс был заключён[23].

В этот момент в военных действиях начался перелом. Михаил Палеолог был отозван с руководящей должности в Константинополь из-за требований местной знати, особенно Роберта Лорителло, отказавшегося говорить с ним. С его уходом инициатива перешла в руки Вильгельма. В битве при Бриндизи сицилийцы контратаковали с моря и суши. При их приближении византийские наёмники потребовали выплаты золота, но после отказа, покинули бывших хозяев. Местные бароны также утратили былой энтузиазм, и вскоре Иоанн Дука остался в меньшинстве. Прибытие Алексея Комнина Вриенния не исправило положения, и в морской битве сицилийцы пленили командиров ромейской армии[27]. Мануил отправил Иоанна Аксуха в Анкону для управления новой армией, но к тому времени Вильгельм отвоевал всю Апулию.

Поражение при Бриндизи прекратило византийское владычество в Южной Италии; в 1158 году императорская армия покинула её и больше не возвращалась[28]. Никита Хониат и Киннам считали, что условия заключённого мира позволили Мануилу выйти из войны с достоинством, хотя в 1156 году сицилийский флот из 164 судов (и десятитысячным десантом) осуществил набег на Эвбею и Альмиру.
Альянс с Иерусалимским королевством
Женитьба Амори Иерусалимского и Марины Комнин в Тире в 1167 году (из манускрипта Вильгельма Тирского Historia, созданного в Париже в период 1295—1300 годов, Bibliothèque Municipale)

Король Амори I Иерусалимский решил присоединить к своему государству фатимидский Египет, в котором происходили бесконечные войны за власть между визирями[40]. В 1165 году он во главе посольства отправился к византийскому двору с предложением о браке (Мануил в 1161 году женился на кузине Амори — Марии Антиохийской)[41]. Спустя 2 года король Иерусалима женился на внучатой племяннице императора — Марии Комнине. Альянс был заключён в 1168 году, и новые союзники поделили Египет: Мануил получал прибрежные земли, Амори — оставшиеся. Осенью 1169 году базилевс отправил экспедицию из 20 военных кораблей, 150 галер и 60 транспортников, находившуюся под командованием его племянника и великого дуки Андроника Контостефана и Амори, в Аскалон[41][42]. Вильгельм Тирский, участвовавший в переговорах, был поражён присутствием больших транспортников, применявшихся для перевозки лошадей[43].

Мануил этим походом стремился поддержать баланс сил на Ближнем Востоке, так как контроль над Египтом в борьбе крестоносцев и мусульман играл важную роль в этом регионе. Успешная атака давала Византии преимущества: данные земли со времён Римской империи были важными экспортёрами зерна, часть которого отправлялась в Константинополь вплоть до завоевания Египта арабами в VII веке. Ожидаемые доходы манили к себе завоевателей, и этой войной также закладывалась основа для долгосрочного союза ромеев и крестоносцев.
Объединённое войско христиан осадило Дамиетту 27 октября 1169 года, но эта военная операция ничем не закончилась. К моменту их прихода в Египте власть захватили ставленники сирийского эмира: Асад ад-Дин Ширкух ибн Шади и Салах ад-Дин Юсуф ибн Айюб, укрепившие гарнизон крепости и снабдившие его провиантом. Между крестоносцами и византийцами начались раздоры. По версии последних, европейцы не желали делиться трофеями, а они сами страдали из-за голода[44]. Контостефан отдал приказ начать приступ, а король сепаратно заключил мир с осаждёнными. С другой стороны, Вильгельм Тирский отметил, что ромеи также были не безупречны[45]. После заключения мира имперский флот, возвращаясь домой, попал в шторм, потопивший часть кораблей[46].

Несмотря на неудачу, Амори пытался повторить поход и продолжал поддерживать хорошие отношения с Византией[47]. В 1171 году он прибыл в Константинополь, когда Египет перешёл под власть Саладина. Мануил организовал для короля приём, продемонстрировавший его вассальную зависимость от империи[48]. В 1177 году флот из 150 кораблей отправился к Египту, но вернулся обратно, так как часть знати королевства Иерусалим была против новой войны.
Между 1158—1161 годами византийцы провели ряд военных походов против сельджукского Конийского султаната, закончившихся заключением мирного договора в 1162 году. По нему некоторые пограничные районы, включая Сивас, переходили под власть империи в обмен на денежные выплаты[50]. Однако султан Кылыч-Арслан II по-своему исполнял условия договора: от сдачи городов он отказался, при этом набегами туркменской кон­ницы оттеснял гре­ческое население к берегу Чёрного моря и Босфора[51]. Стоит отметить, что Мануил соблюдал мирный договор с рыцарским благородством, что было весьма необычно для византийской дипломатии. За это время Арслан смог одолеть оставшихся соперников. Только в 1176 году император решил преподать урок своему вероломному соседу и собрал имперскую армию для захвата столицы султаната — Коньи. Для этого он решил сперва отвоевать города Дорилей и Сувлей, откуда и должно было начаться вторжение[52].

Поход начался жарким летом, хотя более выгодным временем была бы весна. Византийское войско, насчитывавшее 35 000 человек, было весьма громоздким, в письме к английскому королю Генриху II Мануил сообщил, что длина его армии составляет 16 километров[53]. Маршрут проходил через Лаодикею, Келен, Аполлонию и Антиохию (Фригийскую). Недалеко от Мириокефала войско встретили послы султана, предложившие мир на условиях предыдущих договоров. Старые гене­ралы советовали восполь­зоваться этим благоприятным случаем и заключить мир с султаном. Но более молодые придворные уговорили императора дать решительный от­вет, что только под стенами Икония он согласится всту­пить в переговоры.[2]

Мануил за время похода совершил ряд тактических ошибок, например, не приказав провести разведку дальнейшего пути[54]. Из-за этого 17 сентября 1176 года византийцы были разбиты сельджуками Кылыч-Арслана, попав в засаду при переходе узкого горного перехода[55]. По данным ромейских авторов, Мануил был готов покинуть своих воинов, однако Андронику Контостефану удалось уговорить остаться в лагере. После битвы император до самой смерти не мог забыть этот разгром[56].

Арслан согласился предоставить путь для отступления на следующих условиях: разрушить укрепления Дорилея и Сувлея. Однако воины Мануила разрушили только последнюю крепость, так как сам султан не соблюдал условия мира 1162 года[57]. Тем не менее, мириокефальское поражение отрицательно сказалось на престиже Византии. Комнины сделали многое, чтобы преодолеть уроки битвы при Манцикерте, но и спустя 105 лет ромеи были побеждены сельджуками. В Западной Европе после этого Мануила стали именовать не императором ромеев, а королём греков[55].

Однако Мириокефал не нанёс империи такой урон, как это представлялось Мануилу и европейцам. Византийская армия не была полностью уничтожена[55]. Больше всего понесло потери правое крыло, где находились союзники: венгры, сербы, воины Рено Антиохийского, а также обоз, бывший главной целью нападения[52]. Поэтому спустя год Иоанн Ватац смог отбить вторжение сельджуков с помощью столичных и местных войск[52]. После этой победы (англ.)русск. сам Мануил во главе небольшого отряда выгнал противника из города Баназ, южнее Кютахьи[57]. Однако военные действия в дальнейшем шли с переменным успехом.
В самой стране Мануил продолжал политику, чью основу заложили ещё его дед и отец. При его правлении в Византию активно прибывали иностранные рыцари, желавшие заработать золото и славу на службе империи. Кроме этого Константинополь наводнили иностранные купцы, большей частью из Венеции, Генуи и Пизы[58].

Комнины опирались на крупную земельную знать, и Мануил придерживался этой тактики. В 1143 году он издал новеллу, по которой вводился запрет на передачу земли, пожалованной императором, лицам, не принадлежащие сенатскому и военному сословиям. Она была весьма важна для базилевса, и он повторил её в 1155 и 1170 годах. С её помощью упрочнялась система проний — византийского аналога феодальных ленов[59].

При Мануиле своего расцвета достигла откупная система. По ней в провинцию направлялись правители и администраторы, получавшие оплату своих услуг за счёт местного населения. Само собой, что от этого процветала коррупция и правовой беспредел, но аристократы, получавшие эти должности становились вернейшими сторонниками Комнина[60]. К тому же, император часто переводил свободных граждан в париков, становившихся слугами и работниками частных лиц.

В то же время, в 1158 году был издан хрисовул, подтвердивший за большинством монастырей права на земельные владения, но и запретивший приобретение новых. Тем самым император боролся с увеличением силы церкви, которая в прошлом весьма сильно влияла на жизнь государства.
 

LMs

Консул
Напрасно Мануил распылил силы вместо того, чтобы сконцентрировать их в борьбе с главным противником - сельджуками.
 

Alexy

Цензор
В битве при Бриндизи сицилийцы контратаковали с моря и суши. При их приближении византийские наёмники потребовали выплаты золота, но после отказа, покинули бывших хозяев. Местные бароны также утратили былой энтузиазм, и вскоре Иоанн Дука остался в меньшинстве. Прибытие Алексея Комнина Вриенния не исправило положения, и в морской битве сицилийцы пленили командиров ромейской армии[27]. Мануил отправил Иоанна Аксуха в Анкону для управления новой армией, но к тому времени Вильгельм отвоевал всю Апулию.

Поражение при Бриндизи прекратило византийское владычество в Южной Италии; в 1158 году императорская армия покинула её и больше не возвращалась[28]. Никита Хониат и Киннам считали, что условия заключённого мира позволили Мануилу выйти из войны с достоинством, хотя в 1156 году сицилийский флот из 164 судов (и десятитысячным десантом) осуществил набег на Эвбею и Альмиру
А местные бароны какой национальности были?
Альмира - это где?
 

LMs

Консул
Первым графом Апулии традиционно считается старший сын Танкреда де Готвиля — Вильгельм (Гильом, Гульельмо) Железная Рука (ум.1046), избранный в сентябре 1042 года норманнами на собрании в Мельфи графом в областях, отвоёванных в Южной Италии у Византии. Для того, чтобы узаконить графский титул, Вильгельм обратился к князю Солерно Гвемару IV с просьбой принять верховную власть над освобождёнными от византийцев областями. В конце 1042 года Гвемар IV прибыл в Мельфи и с согласия норманнов принял титул герцога Апулии и Калабрии. При этом Вильгельму был дарован титул графа Мельфи с правом основывать баронства на землях, которые впоследствии будут отбиты у Византии. Уже освобожденные и удерживаемые норманнами земли были поделены на двенадцать бароний, сам Вильгельм удержал за собой Асколи, а его брат Дрого — Венозу. Однако это пожалование не было признано императором Священной Римской империи.

После смерти Вильгельма наследовавший ему брат Дрого (ум. 1051) в 1047 году признал себя вассалом императора Генриха III, который, в свою очередь, признал за Дрого титул графа Апулии и Калабрии и вывел Апулию из подчинения князьям Салерно. Официальный титул Дрого звучал как «герцог и магистр Италии, граф всех норманнов Апулии и Калабрии» (лат. Dux et magister Italiae comesque Normannorum totius Apuliae et Calabriae).

При преемниках Дрого владения ещё расширились. Роберт Гвискар, принявший герцогский титул, смог объединить в своих руках всю Южную Италию, захватив к 1071 году все византийские владения, а в 1077 году захватив и Салерно, ставший столицей герцогства. В 1059 году Роберт Гвискар признал себя вассалом папы Николая II, а последний даровал Роберту титул герцога Апулии, Калабрии и Сицилии.

После смерти в 1127 году внука Роберта, Вильгельма (Гульельмо) II, герцогство унаследовал граф Сицилии Рожер II, племянник Роберта Гвискара. В 1128 году права на герцогство были признаны папой Гонорием II. В 1130 году Рожер принял королевский титул и герцогство вошло в состав образованного им Сицилийского королевства.

В 1134 году Рожер II присвоил титул герцога Апулии и Калабрии своему старшему сыну Рожеру III. С этого момента титул герцога Апулии и Калабрии часто носили наследники короля Сицилии. Последним титул носил умерший в 1193 году старший сын короля Танкреда ди Лечче, Рожер V.
 
Верх