Война Священной Лиги (1683-1700)

[Rzay]

Если Княжество Сарматии (так назвали турки земли Брацлавщины и Южной Киевщины)

Это в смысле "Гетманщина"?
Надобно заметить, что схожее устройство имела Трансильвания, да и дунайские княжества. Всё это было именно отражение турецкого представления о прекрасном?

 

[Mondragon]

Цитата:
"Договор России с Речью Посполитой о передаче Киева под русскую корону.

"Великие и полномочные послы королевские, князь Михаила Чарторыйский и Казимир Сапега, заключили в Москве договор - быть перемирию еще тринадцать лет, считая с июня месяца 1680 года, и в это время иметь радение о постановлении вечного мира (который и будет заключён в 1686 году - Rzay); при этом договоре с русской стороны уступлены города Невель, Себеж и Велиж с уездами и, кроме того, заплачено 200000 рублей московских - все за Киев!" (С.М.Соловьев)"

Не все так просто как Вам кажется.
Соглашение между Россией и Польшей о продлении Андрусовского перемирия на 13 лет (передача Россией Невеля, Себежа, Велижа - Польше) было заключено 3 августа 1678 года - в кульминационный момент турецкого нашествия на Украину, главной целью которого был Киев.
Логика поляков понятна: Киев вскоре будет взят турками. Если русские не сумеют его удержать, то это - их проблемы. Если сумеют - мы снова будем спорить о его принадлежности.
Окончательно, повторяю, Киев был уступлен лишь в 1686 г.

 

[Kryvonis]

Турки тоже читали европейские хроники и географические трактаты. Я так подозреваю не без помощи греков, которые были придворными драгоманами. Подобно Валахии и Молдавии османский султан предпочел править Правобережной Гетьманщиной руками греков-фанариотов. После того как Георгий Дука попал в плен Юрась снова был назначен гетьманом (или князем Сарматии), но он правил недолго.

 

[Rzay]

Не все так просто как Вам кажется.
Соглашение между Россией и Польшей о продлении Андрусовского перемирия на 13 лет (передача Россией Невеля, Себежа, Велижа - Польше) было заключено 3 августа 1678 года - в кульминационный момент турецкого нашествия на Украину, главной целью которого был Киев.
Логика поляков понятна: Киев вскоре будет взят турками. Если русские не сумеют его удержать, то это - их проблемы. Если сумеют - мы снова будем спорить о его принадлежности.

С другой стороны, юридическая неопределенность в отношении Киева, чей статус после истечения определенного в Андрусове 2-летнего срока оказался в подвешенном состоянии, облегчала претензии на него турок и их украинских сторонников. Так что "забить" его за собой для правительства Фёдора Алексеевича явно стОило трех городов в Псковской области, которые через два года, с истечением основного андрусовского срока, 13-летнего, тоже оказались бы в таком же состоянии.

 

[Mondragon]

Я к тому, что момент, когда поляки потребовали уступки трех городов, мягко сказать не слишком подходящий... Аналогию можно предложить такую: во время осады Вены Ян Собеский (предположим) требует от австрийцев уступки Силезии в обмен на военную помощь против турок. Как Вам?
Можно возразить, что в 1686 г. Голицын тоже потребовал окончательной уступки Киева от поляков в обмен на военную помощь "Священной Лиге", но
тут совсем другая ситуация - в указанном году Речи Посполитой не угрожало османское нашествие, как России в 1678.
Вот я и говорю, что Польша нашла время "торговаться".
Некрасиво все это со стороны поляков. Хотя, как было отмечено выше,
об этике в политике говорить сложно.

 

[Rzay]

В начале своего правления Собесский, как я уже писал, очень серьёзно раскатывал губу на Силезию, вступал на этот счёт в контакты с воевавшей тогда против Австрии Францией и с венгерскими повстанцами Тёкёли, которые даже обещали его сыну Якову венгерскую корону. Однако, эти планы не нашли поддержки у шляхты - а польский король, как мы помним, мягко говоря не был абсолютным - настроенной на борьбу за утраченные украинские земли. А самостоятельно, без поддержки шляхты, он этого провернуть не мог.

 

[Rzay]

Аналогию можно предложить такую: во время осады Вены Ян Собеский (предположим) требует от австрийцев уступки Силезии в обмен на военную помощь против турок. Как Вам?

А тем с какой радости её отдавать? Тем более сами пишете, положение Габсбургов не было столь отчаянным, они вполне могли оттеснить турок от Вены своими, имперскими силами, а Собесскому просто ответили бы: "Да ну и пошел ты..." - и остался бы он и без Силезии, и без Подолии, а если бы война закончилась миром на условиях новых уступок австрийцев туркам в Венгрии (что вероятнее всего) - то еще бы и с турками под боком.

 

[Mondragon]

а Собесскому просто ответили бы: "Да ну и пошел ты..." - и остался бы он и без Силезии, и без Подолии

Очень может быть.
Ладно, надоело спорить по проблемным вопросам.
Гораздо интереснее отдельные малоизвестные факты.
Вопрос к знатокам:
Если не ошибаюсь, в 1692 году, две тысячи поляков во главе с полковником Раппом в крепости Сороки выдержали почти полуторамесячную осаду турецкой армии численностью 55 тыс. чел. Учитывая размеры этой очень маленькой крепости (сам видел), подобная оборона кажется фантастической.
Есть какие-нибудь подробности об этом деле?

 

[Rzay]

Гораздо интереснее отдельные малоизвестные факты.
Вопрос к знатокам:
Если не ошибаюсь, в 1692 году, две тысячи поляков во главе с полковником Раппом в крепости Сороки выдержали почти полуторамесячную осаду турецкой армии численностью 55 тыс. чел. Учитывая размеры этой очень маленькой крепости (сам видел), подобная оборона кажется фантастической.
Есть какие-нибудь подробности об этом деле?

Чтой-то действительно факт малоизвестный. Практически единственный внятный материал об этом событии, который нашелся в яндексе:

Самое знаменитое сражение, выпавшее на долю Сорокского замка, пришлось на 1692 год, когда цитадель находилась в руках поляков.

Польша захватила крепость за год до сражения, а оставшийся в Сороках польский гарнизон не сидел сложа руки. Поляки выкопали в крепости новый колодец, углубили крепостной ров, от которого теперь не осталось и следа, обнесли Сороки новым рвом и, как предполагает Николай Булат, выстроили вдоль него защитную стену.

Две недели, с 27 сентября по 9 октября, 1200 польских солдат отражали атаки турок. Потери заставили осаждавших отступить, а командир польского гарнизона Кшиштоф Раппе своей храбростью и продуманной тактикой прославился на всю Европу.

Но турки не успокоились и вернулись под Сороки в следующем году. С ними был и господарь Молдовы Дмитрий Кантемир. Он видел крепость издалека и потом в воспоминаниях писал, что Сорокская крепость квадратная и ее стены сделаны из кремния, заставляя ядра отскакивать от стен.

«Да, кремния здесь много на берегу, - рассказывает Николай Булат, - но стены крепости сложены из мела, а он отличный амортизатор, потому ядра и отскакивали». 40-дневная осада закончилась победой турок. Они перекрыли водовод, снабжавший крепостные колодцы водой и, оставшись без воды, осажденные сдались.

http://stepandstep.com.ua/catalog/your-cit...ost-soroka.html

 

[Mondragon]

Спасибо за информацию.
Я тоже думаю, что даже 1200 солдат не могли бы поместиться внутри каменного замка - там слишком мало места. Вероятно все-таки были какие-то полевые укрепления перед крепостью, в которых держала оборону часть осажденных.

 

[Rzay]

А меня удивляло то, как турки порой неумело с крепостями возились. Вон и "Азовское сидение" полувеком раньше, когда на борьбу с засевшими в Азове казаками было отряжено войско якобы в четверть миллиона человек (даже если нулик пририсовали, всё равно народу было много) - и безрезультатно.

 

[Mondragon]

А меня удивляло то, как турки порой неумело с крепостями возились. Вон и "Азовское сидение" полувеком раньше, когда на борьбу с засевшими в Азове казаками было отряжено войско якобы в четверть миллиона человек (даже если нулик пририсовали, всё равно народу было много) - и безрезультатно.

Ну насчет "неумелости" Вы преувеличиваете.
Если вспомнить хотя бы наиболее яркие успехи турок в осадных войнах, то в их активе есть взятие Белграда (1521), Родоса (1522), Сигета (1566), Никосии (1570), Фамагусты (1571), Туниса (1574), Багдада (1638), Нейгазеля (1663), Кандии (1669), Каменца (1672), Чигирина (1678).
К крупным неудачам можно отнести: Вену (1529), Эрлау (1551), Мальту (1565),
Азов (1641), Вену (1683).
Европейцы очень высоко ценили умение турок брать крепости. Неудачи все-таки свидетельствовали о военных талантах руководителей обороны и умелом сопротивлении гарнизона.
Если говорить о европейцах, то сколько раз, например, они неудачно пытались взять Буду? Раз пять наверное. (Удалось это лишь в 1686 году).

 

[Kryvonis]

Мицик Ю.А. Турецький похід на Кам’янець-Подільський 1672 року в описі польської Віршованої хроніки
http://kampod.name/mytsyk-yu-a-turetskyj-p...ovanoji-hroniky

 

[тохта]

А меня удивляло то, как турки порой неумело с крепостями возились. Вон и "Азовское сидение" полувеком раньше, когда на борьбу с засевшими в Азове казаками было отряжено войско якобы в четверть миллиона человек (даже если нулик пририсовали, всё равно народу было много) - и безрезультатно.

Важно учитывать и то, что турецкая армия 14-16 вв. это во первых армия времен расцветта империи, когда уровень мотивации сипахи и выучки янычар был высок, а их войска их противников представляли собой такие же феодальные ополчения.
И тот факт что в артилерии турки зависели от ренегатов и наемников особой роли не играл.

После 17 в. боеспособность турецкой армии падает.
Сипахи менее заинтресованны в войне, среди янычар велик процент слабообученных наемников и ремесленников, проблемы и с артилерией.
А ведь осада крепостей это та часть военного дела того времени, где технологии играли самую большую роль.

 

[Rzay]

А где можно бы было почитать про следующую австро-турецкую войну - 1716-1718гг? Там вроде австрийцы еще глубже в турецкие владения вгрызлись.

 

[Kryvonis]

Австро-турецкая война (1716—1718)
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%B2%...6%E2%80%941718)
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE%...%BC%D0%B8%D1%80
Austro-Turkish War of 1716–1718
http://en.wikipedia.org/wiki/Austro-Turkis...16%E2%80%931718

 

[Kryvonis]

Если же говорить о книгах, то это разные книги по истории Османской Империи и истории военного искусства.

 

[Rzay]

Действия Венеции в той войне:

В 1683 году подданные императора Леопольда I подняли восстание, предлагая султану поддержать их, и собрали огромную турецкую армию у ворот Вены. Венецианским дипломатам потребовалось все их мастерство, чтобы объяснить, почему они отказываются принять активное участие в защите одной из самых главных христианских столиц. (Вряд ли они напомнили императору о том, какую ничтожную и бесполезную поддержку он оказал Венеции, когда та сражалась за Крит.) Однако эта война велась на суше; у республики не было военной силы, которую она могла бы предоставить в качестве поддержки. У Леопольда I все равно хватало союзников, в числе которых были курфюрсты Саксонии и Баварии и еще более могущественный — польский король Ян III Собеский. Уверенность Венеции в успехе короля была вполне обоснована. Турки действовали неумело, и у них не было тяжелой артиллерии. Застигнутые смертоносным перекрестным огнем между осажденным городом и войсками короля Яна Собеского (которые он прислал в подкрепление), турки в панике бежали, оставив на поле боя 10 000 убитых солдат. Их влиятельность пошатнулась, легенда об их непобедимости умерла, а свидетелем этого поражения стал весь мир. Турки больше никогда не поставят под угрозу христианский мир.

Но война еще не была окончена; и пока христианские армии продолжали продвижение на всех направлениях, император Леопольд I, которого поддержали папа и Ян III Собеский, снова, и еще более настойчиво, обратился к Венеции. Они убеждали республику в том, что нужно оказать поддержку в момент триумфа; и новый грозный союз государств, в котором морская мощь Венеции воссоединилась бы с их сухопутными войсками, смог бы навсегда изгнать султана из Европы — событие, от которого именно республика получала больше всех преимуществ.

Венеция не сразу ответила на это предложение. Ей потребовалось 10 лет, чтобы восстановиться после Критской войны. Это стоило Венеции огромных жертв и лишений, и только сейчас она начала пожинать плоды мира. Станет ли она снова рисковать из-за каких-то ссор? Но с другой стороны, ситуация изменилась с тех пор, как турки потерпели поражение под стенами Вены. Следующий этап войны мог, по меньшей мере, частично проходить на море; требовали ли сейчас интересы Венеции и ее доброе имя принятия более активного участия? Даже в минувшие несколько лет она вынуждена была молча сносить обиды и унижения от Высокой Порты. За это Венеция дорого поплатилась: страдала ее честь, а иногда и казна. Не слишком ли дорого обошелся Венеции этот нелегкий мир, который султан мог разрушить в любой момент? А если к тому же султан заключит соглашение с королем и его сторонниками, а потом со всей яростью оскорбленного самолюбия обрушится на республику? И что будет, если Венеция согласится выступить против султана: сможет ли она надеяться на поддержку союзников, которым сейчас отказывает в помощи? Турки ослабли и утратили силу духа; великий визирь и верховный главнокомандующий, гнусный Кара-Мустафа, был казнен по приказу султана. Турецкая армия распадалась. Венеция же, напротив, восстанавливала силы. Не пришло ли время перейти в наступление и не просто отомстить за потерю Кандии, а отвоевать этот город и другие бывшие колонии? Этот вопрос очень долго обсуждался; в итоге 19 января 1684 года, посол короля предстал перед коллегией. Ему сообщили, что Венеция вступает в лигу.

 

[Rzay]

Франческо Морозини тогда было 64. Несмотря на то что он не получил назначения на желаемую должность, Морозини решительно и с энтузиазмом принял под командование 68 военных кораблей, включая 6 галеасов. Требовалось время, чтобы подготовить такой большой флот, и Морозини смог отправиться в плавание только в июле. За это время успели прибыть несколько кораблей, посланные в поддержку папой, герцогом Тосканы и рыцарями Мальтийского ордена. Покинув гавань, Морозини направил свой флот к первой цели — острову Санта-Маура (современный Лефкас) и захватил его 6 августа, после 16-дневной осады. Несколько стремительных побед могли иметь серьезное стратегическое значение; поскольку остров располагался между Корфу (Керкирой) и Кефалонией, Санта-Маура контролировала выход как в Адриатическое море, так и в Коринфский залив. Остров также являлся плацдармом, с которого через месяц или чуть позднее небольшое сухопутное войско переправилось на материк и принудило крепость Превеца сдаться. Тем временем в северной части побережья христиане валахи Боснии и Герцеговины одновременно подняли восстание против турок и двинулись на юг, в Албанию и Эпир. Армии императора и Яна Собеского продолжали свое продвижение через Венгрию. Зима положила конец первому этапу военной кампании, а Венеция и ее союзники могли смело гордиться своими успехами.

В 1685 году с приходом весны Морозини посылает в бывший венецианский порт Корону (который турки захватили в 1500 году) около 9500 солдат из немецких, папских и тосканских войск, а также включая 3000 венецианцев и 120 рыцарей ордена Святого Иоанна. На этот раз османский гарнизон отчаянно оборонялся; лишь к августу белый флаг был поднят над цитаделью. Затем, когда обсуждались условия капитуляции, из турецкой пушки открыли огонь, убив нескольких венецианцев. Переговоры тут же сорвались; союзные войска яростно обрушились на город и устроили там побоище. Были захвачены еще несколько крепостей; и в течение последующих двух или трех месяцев большая часть Мореи оказалась под контролем лиги, а шведский генерал, граф Отто Вильям фон Кенигсмарк, которого наняла республика за 18 000 дукатов, возглавил командование сухопутными войсками.

Ранее, в 1686 году, Морозини и Кенигсмарк встретились на военном совете в Санта-Мауре. Им предстояло выбирать из четырех главных объектов наступления: остров Хиос, Негропонт, Крит или оставшаяся часть Мореи. И похоже, что настойчивое требование Кенигсмарка повлияло на решение; выбор пал на последние три направления. Понятно, что это было не самое разумное решение, но оно не причинило атакующим особых беспокойств. На следующие три летние кампании лига предполагала захватить Модону и Наварино, Аргос и Навплион, Лепанто, Патрас (Патре) и Коринф.

Утром 11 августа 1687 года до республики дошли новости о том, что последние три города из вышеупомянутых захвачены. Вся Венеция ликовала. Наконец-то за Кандию отомстили. Тут же Большой совет прервал совещание, чтобы его члены смогли принять участие в благодарственном молебне, организованном по этому случаю в базилике Сан Марко. Также сенат отдал приказ о воздвижении бронзового бюста Морозини, чтобы потом поместить его в Оружейном зале во Дворце дожей с такой надписью:

    FRANCISCO MAUROCENO

    PELOPONNESIACO ADHUC VIVENTI

    SENATUS.[299]

В это время армия стремительно захватила Морею. Кенигсмарк был занят тем, что подавлял внутренние очаги сопротивления — в основном в регионах Мистры и Спарты. А Морозини со своим флотом тем временем направлялся в Аттику, чтобы начать осаду Афин.

Там-то и разгорелась одна из двух великих исторических трагедий, которые, увы, пришлись на долю Венеции. Ужасная повесть о Четвертом крестовом походе уже была рассказана;[300] а сейчас нам придется с прискорбием засвидетельствовать то, что в понедельник, 26 сентября 1687 года, около 7 часов вечера немецкий лейтенант выстрелил из мортиры, установленной на холме Мусейон напротив Акрополя, по Парфенону, в котором турки, к несчастью, хранили порох. Он попал точно в цель. Последовал взрыв, который практически полностью уничтожил целлу и фриз Парфенона, 8 колонн на северной и 6 колонн на южной стороне вместе с антаблементами.

Но это были еще не все разрушения. После захвата города Морозини — который, вне всяких сомнений, помнил о том, что в 1205 году были захвачены 4 бронзовых коня с ипподрома в Константинополе, — попытался снять лошадей и афинскую колесницу, составляющие часть западного фронтона храма. В итоге весь этот ансамбль упал на землю и разбился на мелкие кусочки. Непреклонный завоеватель был доволен и меньшими сувенирами: двумя из четырех львов, расположенных по бокам (сейчас все четыре льва находятся в Арсенале[301]).

Наверное, в Венеции не очень переживали из-за судьбы Парфенона, все были поглощены празднествами. Они уж и забыли, когда одерживали такие значительные победы — битва при Лепанто была более ста лет тому назад, а завоевания Морозини не имели себе равных с XV века. Однако гораздо большее значение они придавали тому, что, наконец-то, исчезла мрачная тень Османской империи, которая так долго тревожила республику. И появилась надежда на возврат к далеким временам торговой империи. Неудивительно, что они так ликовали и провозгласили своего победоносного адмирала величайшим военным героем за всю историю Венеции; неудивительно и то, что в марте 1688 года, когда умер Маркантонио Джустиниани, его преемником единогласно выбрали Франческо Морозини.[302]

Наконец-то самые смелые амбиции Морозини реализовались, поскольку он не собирался отказываться от командования. 8 июля 1688 года он вывел флот, насчитывавший 200 кораблей, из Афинского залива и направился к следующей цели — острову Негропонт. Как и Крит, Негропонт достался Венеции в результате раздела Византийской империи после Четвертого крестового похода, и, несмотря на то, что Венеция уступила его туркам два столетия назад, в 1470 году, эта потеря все еще терзала ее. Теперь этот остров был хорошо укреплен, и турецкий гарнизон в 6000 солдат, даже если он не получит подкрепления, будет активно сражаться. Однако военные силы лиги превышали силы противника более чем в два раза, и ни у дожа-адмирала, ни у графа Кенигсмарка не возникало каких-либо серьезных сомнений по поводу того, что они вскоре овладеют этим островом.

Но небеса им не благоволили. Внезапно удача отвернулась от них, и вскоре после начала осады христианский лагерь поразила эпидемия. Мы не знаем, что это было, многие полагают, что дизентерия или малярия. В течение нескольких недель армия потеряла треть своих солдат, включая самого Кенигсмарка. В середине августа из Венеции прибыло подкрепление — 4000 воинов. Морозини решил продолжить осаду, но тут же поднялось восстание. Королевские войска из Брунсвика-Ганновера категорически отказались участвовать в военных действиях. Недовольство распространялось почти так же быстро, как эпидемия, и Морозини вынужден был уступить.

И даже сейчас он не мог позволить себе унизительное возвращение в Венецию. Еще одной победы, пусть и небольшой, было бы достаточно для того, чтобы честь Морозини не пострадала, а его подданные приветствовали бы его после происшедшего как героя. Крепость Мальвазия (Монемвазия) как нельзя лучше подходила для этой цели на юго-восточной оконечности Пелопоннеса, она была одним из немногих турецких опорных пунктов, расположенных на континенте. Но, увы, фортуна, которая улыбалась адмиралу, на дожа смотрела неодобрительно. К крепости, расположенной на очень высокой и практически неприступной скале, можно было пробраться лишь по узкой тропе, ширина которой была меньше ярда. Эта тропа оказалась бы бесполезной для армии, попавшей в окружение. Надеяться приходилось только на бомбардировку, и Морозини приказал соорудить две батареи. Однако болезнь поразила дожа еще до того, как все было завершено. Оставив командование на своего генерал-проведитора, Джироламо Корнаро, Морозини отправился домой в январе 1689 года, несчастный и больной. Ему оказали восторженный прием, но едва ли это могло порадовать Морозини. Он долго вызоравливал, находясь на своей вилле на материке...

После столь славных торжеств последняя кампания Франческо Морозини, казалось, пошла на спад. Турки воспользовались передышкой и в течение зимы и весны укрепили оборонительные сооружения как в Ханьи, так и в Негропонте. Встречные ветра не позволили Морозини попытать счастья в Дарданеллах; в это время турецкий флот очень умело избегал встреч с венецианцами. Гарнизон в Коринфе уже был укреплен, а вместе с ним еще пара опорных пунктов на Морее. Морозини начал погоню за алжирскими пиратами и, чтобы не возвращаться с пустыми руками, оккупировал Саламин, Гидру и Спеце, прежде чем отправиться зимой в Нафплион. Но уже тогда было ясно, что силы покидают Морозини. Весь декабрь он промучился от болей из-за камней в желчном пузыре, а 6 января 1694 года скончался.

Похороны, как и ожидалось, были очень торжественными: сначала в Нафплион, где забальзамировали сердце и внутренние органы дожа, чтобы отправить их в церковь Сан Антонио, а затем в Венецию в церковь Санти Джованни э Паоло, откуда тело доставили в Сан Стефано для совершения церемонии погребения. Здесь, на его могиле, была установлена резная плита; но главный мемориал Морозини находится не там, а во Дворце дожей, в самом конце зала голосования, где возвышается огромная мраморная триумфальная арка, которая почти достигает крыши. Украшена она шестью символическими картинами Грегорио Лазарини. Эта арка выделяется[304] своей архитектурой и художественным оформлением, и даже более того, она кажется несколько неуместной в столь неожиданной окружающей обстановке. И все же немногие памятники смогут лучше передать то уважение, которое проявляла Венеция к последнему из своих великих дожей-воителей, и благодарность, которую она испытывала к Морозини, поскольку он, по крайней мере на несколько лет, вернул Венеции ее былую уверенность.

отсюда

 

[Антон Короленков]

отсюда

Ох, не советовал бы я ссылаться на Норвича – очень уж невежествен (см. мои примечания к "Срединному морю"и грядущей "Истории папства"). И хотя Венецию он знает получше, всё равно без ошибок не обошлось. У турок тяжёлая артиллерия под Веной была (не идиоты же они совсем!), но недостаточно. По Норвичу выходит, что пока Морозини брал Афины (кстати, ни словом не упомянуто, что эта операция была бессмысленной в военном отношении – прославиться хотели), Кёнигсмарк воевал на Пелопоннесе, хотя на деле он-то и руководил обстрелом Акрополя.
Да и перевод какой-то странный – Брауншвейг так и оставлен в Брунсвиках, а Отто Вильгельм Кёнигсмарк - Отто Уильямом (не англичанин всё-таки!), Превеза превратилась в Превецу, Навплион то через "в", то через "ф", не говоря уже о стилистических красотах вроде "фортуна смотрела на дожа неодобрительно", "их влиятельность пошатнулась", "гарнизон в Коринфе был укреплён" и т.д.