Пожалуй, одной из самых загадочных личностей последних лет существования Западной Римской империи можно назвать Флавия Теодовия Валилу, достигшего высших постов военной и сенаторской иерархии, однако не упомянутого ни в одном нарративном источнике. В то же время сомневаться в его существовании не приходится – о нем свидетельствуют три документальных источника.
Первый, наиболее важный из них – так называемая Charta Cornutiana, текст которой сохранился в копии второй половины XII века, включенной в регест церкви Тиволи, в настоящее время хранящийся в архиве Ватикана.
В 1595 году епископ Тиволи Джованни Андреа Кроче, желая защитить права церкви на владения, часть из которых была захвачена противоборствующими группировками городской знати, направил секретарю Папского государства кардиналу Рустикуччи мемориал, в котором цитировались историко-юридические документы, содержащиеся в картулярии, кодекс которого хранился тогда в епископальном архиве Тиволи. С целью обеспечения его сохранности картулярий был передан в архив Замка Святого Ангела, в связи с чем Джузеппе Мария Суарес, будущий епископ Везона, снял с него копию, хотя и неполную, хранившуюся в библиотеке Барберини (cod. Barb. lat. 3047). Впоследствии кодекс картулярия был передан в Ватиканский архив, где получил сначала сигнатуру Arm. XIII Caps. V n. 1, а затем и по настоящее время – A.A. I–XVIII 3658. Текст Charta Cornutiana был издан в 1681 г. Жаном Мабильоном в его знаменитом труде De re diplomatica, в 1822 г. – Эрнстом Шпангенбергом, в 1880 г. – Луиджи Бруцца и в 1886 г. – Луи Дюшеном[1].
Документ представляет собой грамоту, которой Флавий Валила, он же Теодовий, учреждает в принадлежащей ему massa Cornutanensis церковь и наделяет ее землями и церковной утварью, должными обеспечить ее функционирование.
Текст (в транскрипции Л. Дюшена)[2]:
Exemplar authenticum chartae, unde colligere eam potuimus, ecclesiae Cornutiane.
…
videlicet ut divino ministerio subiecti competentem possint et de loco cui serviunt habere substantiam; illud quoque decorum putamus ut luminaribus templum cottidie divinae religionis ornetur et ingruentibus pro temporum prolixitate [necessitatibus] sarto tecto reparationique sumptus hoc nostro munere conlatus deesse non possit. Quibus rebus congruas procuramus expensas ut obsequium nostrum possit propitiationem divinitatis mereri. Qua consideratione permotus, largior tenore praesentis paginae ecclesiae Cornutanensis massae, quae iuris nostri est, a me ipso Dei favore et iuvamine constitutae atque fundatae, fundum Paternum maranus, fundum Mons Paternus, fundum Casa Martis, fundum Vegetes quod est Casa Proiectici et fundum Batilianum, excepta Sigillosa, filia Anastasii et Picae colonorum, quam iuri nostro retinuimus atque retinemus, provincia Piceni, Tiburtino territorio constitutos, pure et directe, liberalitatis titulo possidendos, cum omnibus ad se pertinentibus et cum omni iure instructoque instrumento suo, sicuti ipse possideo, cum omni scilicet onere professionis suae vel necessitate quam certum est formensia praedia sustinere.
Donamus etiam eidem ecclesiae solum in quo constituta est cum area sua et [a] praedicti praetorii iure separamus et ad faciendos hortos vel habitacula clericis custodibusque largimur, id est a cava arcus qui mittitur ad praetorium, et deinde per parietes qui contra praetorium redeuntes aream ecclesiae claudunt usque trans absidam; et de parietibus ipsis per sepem qui hortos inquilinorum qui in praetorium commanent videtur munire, quae sepis descendit et regammat ad viam cavam sive ad torum qui redit usque ad arcum surpascriptum; ut inter sepem et viam cavam post absidam supradicti clerici hortos possint habere.
Praeterea eadem largitate offero fundos, id est fundum Callicianum, Casa nova, Casa prati, Casa marturi, Casa Crispini, fundum Boaricum et Casa pressa, in provincia Piceni, Tiburtino territorio constitutos, retento mihi usufructu vitae meae, eidem ecclesiae catholicae proprietatem huius epistolae largitione transscribens, ea lege et condicione ut cum etiam fructus post obitum meum capere ceperit ac sibimet vindicare, non solum solemni modo agnoscat fiscalium functionem, verum etiam propagationis formarum, prout ab omnibus dominis huiusmodi praediorum dependi consuevit.
Impendo argenti quoque ad ornatum eiusdem ecclesiae vel celebritatem suprascripti mysterii sacrosancti, in his scilicet speciebus, id est patenam argenteam, calicem argenteum maiorem I, calices argenteos minores II, urceum argenteum I, amulam oblatoriam, colum, thimiamaterium, farum cantarum argenteum cum catenis et delfinis XVIII, coronas argenteas IIII cum catenulis suis, stantarea argentea; et in confessione ostia argentea II cum clavi sua; quae omnes species adpensatae habent ad stateram urbicam argenti pondo [libras] quinquaginta quattuor, uncias septem; faros aereos duo, habentes delfinos octonos et per hermoras cantaros aereos maoires sex, minores XII, et lilia aerea II et stantarea aerea II; necnon et in palleis:
palleum olosiricum, agnafum, auroclavum I,
item palleum olosiricum, tetrafotum I,
mafortem tramosiricum rodomellinum aquilatum,
item mafortem teleocoporphyro tramosyricum, opus marinum,
item alium olosiricum luricatum palleum cassioticum,
item palleum lineum aquitanicum,
et alia pallea linea quatuor;
et pro arcora vela tramosirica alba auroclava duo,
vela blattea auroclava paragaudata II,
vela olosirica alba auroclava ortopluma II,
vela tramosirica prasinopurpura II,
vela tramosirica leucorodina II,
vela tramosirica leucoporphira II,
vela olosirica coccoprasina duo;
item alia paratura olosirica blattea;
vela auroclava ortopluma II,
vela tramosirica aquilata coccoprasina duo,
vela tramosirica elioblacta II,
vela loricata milinoporphina uncinata II,
vela olosirica blattea II,
vela apoplacia coccuprasina cancillata rosulata II,
item vela apoplacicia coccuprasina cantarata I;
item alia paratura:
vela linea auroclava clavatura quadras duo,
vela linea auroclava paraguadata clavaturas rotundas II,
vela linea paraguadata persica clavatura coccumellino prasinas duo,
vela linea paraguadata persica clavatura leucorodina duo,
item vela linea paraguadata persica clavatura subtile leucorodina duo,
vela linea blactosima paraguadata II,
vela linea blactosima ortopluma II,
item vela linea pura XIIII;
item ante regias basilicae:
vela linea plumata maiora fissa numero tria,
item vela linea pura tria;
ante consistorium, vela lineum purum I;
in pronao, velum lineum purum I;
et intra basilica, pro porticia, vela linea rosulata VI;
et ante secretarium vel corriccla, vela linea rosulata pensilia aventia arcus II.
Item codices: evangelia IIII, apostolorum, psalterium et comitem.
Illud ante omnia mea cautione prospiciens ne mecum, quod absit, observatio cultusque ecclesiae Cornutianensis videatur occidere, ut legem et condicionem ponerem donationi meae, ne umquam cuilibet antistitum presbiterorum sibimet succedentium vel clericorum quicquam ex his praediis vel hortis vel speciebus argenteis seu vestibus codicibusve a me supra designatis alienare in aliam quolibet titulo umquam liceat, aut certe sub occasione cultus divini ad alterius ecclesiae ornatum qualicumque ex occasione transferre. Quod etiam in his observari eadem condicione volo quae futuro tempore fuerint provocatione nostrae devotionis adiecta, quoniam largitatis nostrae praesentis perpetuam praefatae ecclesiae cupio pertinere substantiam. Quod si quicquam de alienatione a me prohibita fuerit forte temptatum, tunc ego vel heres heredesve vel successor successoresve mei vel qui illis deinceps successerint, universa quae huius donationis sunt tenore comprehensa ad suum ius proprietatemque reducant; quoniam quod a nobis cogitatione venerandae religionis oblatum est secundum legem et condicionem positam licere non debet cuicumque personae vel alterius ecclesiae vel praediis cuiuslibet umquam deputare conpendio.
Hanc autem scripturam donationis Feliciano notario meo scribendam dictavi eique relectae a me sine dolo malo manu propria subscripsi et gestis allegari propria voluntate mandavi, adstipulantibusque venerabili viro presbitero diaconibus universisque clericis memoratae ecclesiae de omnibus supradictis spopondi, sub die XV kal. maiarum, domno Leone perpetuo Augusto quater et Probiano viro cl. console. Flavius Valila qui et Theodorius vir clarissimus et inlustris et comes et magister utriusque militiae, huic donationi a me dictata et mihi relectae praediorum omnium suprascriptorum, argenti et vestium, servata et in perpetuum custodita lege et condicione quam eidem donationi imposui, consensi et subscripsi, salvo scilicet mihi usufructu suprascriptorum agrorum, quod supra eadem mihi scriptura servavi.
Следует отметить, что латынь документа изобилует гапаксами, терминами, вошедшими в оборот только в эпоху Каролингов, а также – как их называет Мария Луиза Ангризани – «византиеподобными придумками»[3]. В том числе и на этом основании некоторые исследователи полагают возможным поставить под сомнение подлинность данного документа, относя его к числу «средневековых подделок», сфабрикованных с целью поддержать светские притязания церкви[4]. Вопросу об обоснованности такого мнения лучше будет посвятить отдельное исследование, здесь же достаточно будет указать, что большинство учёных гипотезу о поддельности Корнутской грамоты не разделяет.
Отважимся всё же на посильный её перевод:
«Доподлинный список грамоты Корнутской церкви, насколько мы смогли её собрать.
…
очевидно, что подчиненные божественному служению должны обладать имуществом, подобающим тому месту, которому они служат, и мы также полагаем приличным, чтобы храм божественной религии ежедневно украшался светильниками и эти внесенные нашей милостью расходы не оказались бы недостаточными для поддержания его в исправности и обновления по возникающей вследствие большой продолжительности времени [необходимости]. Мы позаботимся о подобающих этим делам расходах, чтобы наша готовность услужить смогла снискать благосклонность божества. Побуждаемый этими соображениями, щедрым содержанием сего документа я дарую церкви Корнутской массы, которая находится в нашем праве и которую я учредил и основал Божьей милостью и помощью, [следующие земли]: fundus Paternus Maranus, fundus Mons Paternus, fundus Casa Martis, fundus Vegetes или Casa Proiectici, и fundus Batilianus (за исключением Сигиллозы, дочери колонов Анастасия и Пики, которую мы сохранили и удерживаем под своей властью), расположенные на территории Тибура в провинции Пицен, чтобы они принадлежали ей однозначно и прямо в качестве дарения со всем, что к ним относится, со всеми их правами и снабжённые документами, как я сам ими владею, со всем бременем налогов и сервитутами, которые, как известно, несут поместья, связанные с акведуками.
Мы также даруем сей церкви землю, на которой она построена вместе с её подворьем, и по праву отделяем её от вышеназванного господского дома (praetorium), и мы щедро выделяем её клирикам и стражникам [земли] для возделывания огородов и обустройства жилищ, а именно: от канавы арка, соединённая с господским домом, и далее по стенам, которые возвращаются к господскому дому и замыкают подворье церкви вплоть до апсиды и далее за ней, и от этих же стен по изгороди, ограждающей огороды обитающих в господском доме инквилинов, каковая изгородь спускается и делает два поворота к вырубленной в скалах тропе и к возвышенности, которая возвращается к вышеупомянутой арке, чтобы вышеназванные клирики могли иметь огороды между изгородью и вырубленной в скалах тропой позади апсиды.
Кроме того, я с той же щедростью преподношу следующие участки: fundus Calliniacus, Casa nova, Casa prati, Casa marturi, Casa Crispini, fundus Boaricus и Casa pressa, расположенные на тибуртинской территории в провинции Пицен, однако сохраняю за собой узуфрукт на время своей жизни; поэтому щедростью сего письма я передаю той же католической церкви право собственности при том условии, что только после моей смерти она начнёт забирать и требовать с них доходы, и что она торжественно признает не только налоговые обязательства, но и сервитут по содержанию акведуков, поскольку по обычаю такие расходы оплачиваются всеми собственниками такого рода владений.
Также я посвящаю серебро для украшения той же церкви и торжественности вышеописанного священного таинства, а именно в следующих предметах: серебряный дискос, одну большую серебряную чашу, две малых серебряных чаши, один серебряный кувшин, сосуд для жертвенного освящения вина [потир], ситечко [для процеживания вина из потира в чашу для причащения], кадильницу для благовоний, серебряную люстру с цепями и 18 [рожками в виде] дельфинов, четыре серебряных люстры со своими цепочками, серебряный канделябр, и в исповедальне две серебряных дверцы с засовом; все эти предметы, будучи взвешенными на городских весах, имеют серебра весом пятьдесят четыре фунта и семь унций[5]; две бронзовых люстры, имеющих по восемь [рожков в виде] дельфинов, и по межколонным проёмам шесть больших бронзовых светильников, 12 малых, и две бронзовые лилии, и два бронзовых канделябра, а также в паллиях:
- паллий из чистого шёлка, неотделанный, с золотой каймой – 1,
- также паллий из чистого шёлка, четырёхцветный – 1,
- льняную накидку на шёлковой подкладке, розово-медвяной окраски, украшенную орлами,
- также льняную накидку на шёлковой подкладке, пурпурного цвета, заморской работы,
- также другой паллий из чистого шёлка, изжелта-бледной окраски, кассиотический,
- также льняной аквитанский паллий,
- и четыре других льняных паллия;
- и перед малыми арками две льняных завесы на шёлковой подкладке, белого цвета с золотой каймой,
- багряные завесы с золотой каймой и бахромой – 2,
- завесы из чистого шёлка, белого цвета с золотой каймой, вышитые перистыми узорами – 2,
- льняные завесы на шёлковой подкладке зелёного и пурпурного цвета – 2,
- льняные завесы на шёлковой подкладке бледно-розового цвета – 2,
- льняные завесы на шёлковой подкладке бледно-пурпурного цвета – 2,
- две завесы из чистого шёлка алого и зелёного цвета;
- также другое убранство из чистого шёлка багряное;
- завесы с золотой каймой, вышитые перистыми узорами – 2,
- две льняных завесы на шёлковой подкладке, украшенные орлами, алого и зелёного цвета,
- льняные завесы на шёлковой подкладке светло-пурпурного цвета – 2,
- завесы бледно-жёлтого цвета, расшитые ярко-красными извилинами – 2,
- багряные завесы из чистого шёлка – 2,
- простые завесы алого и зелёного цвета, расшитые узором в виде решётки с розами – 2,
- также простые завесы алого и зелёного цвета, расшитые скарабеями – 1;
- также другое убранство:
- две льняных квадратных завесы, отороченные золотой каймой,
- льняные завесы с золотой каймой, отороченные по кругу бахромой – 2,
- две льняных завесы зелёного цвета, отороченные персидской ярко-красной бахромой,
- две льняных завесы бледно-розового цвета, отороченные персидской бахромой,
- также две льняных завесы бледно-розового цвета, отороченные тонкой персидской бахромой,
- льняные завесы с бахромой из пурпурного шёлка – 2,
- льняные завесы, расшитые перистыми узорами пурпурным шёлком – 2,
- также простые льняные завесы – 14;
- также перед царскими вратами базилики:
- большие раздвоенные льняные завесы, расшитые перьями, числом три,
- также три простых льняных завесы;
- перед местом собрания верующих простую льняную завесу – 1;
- в пронаосе простую льняную завесу – 1;
- и внутри базилики в межколонных проёмах льняные завесы, украшенные розами – 6;
- и перед сакристией или ризницей украшенные розами льняные завесы, подвешенные на входной арке – 2.
Также книги: четыре евангелия, деяния апостолов, псалтырь и Liber Comitis [Псевдо-Иеронима].
Заботясь в своей осмотрительности прежде всего о том, чтобы вместе со мной – чего да не случится! – не исчезли почитание и культ Корнутской церкви, я устанавливаю как закон и условие своего дарения, чтобы никогда никому из последующих епископов, священников и клириков не было позволено по какому-либо основанию отчуждать в другую церковь что-либо из обозначенных мною выше поместий, или огородов, или серебряных предметов, или одеяний, или книг, либо под предлогом божественного культа передавать по какому-либо случаю для украшения другой церкви. Я также желаю, чтобы то же условие соблюдалось в отношении того, что по побуждению нашего благочестия будет добавлено в будущем времени, поскольку хочу, чтобы неизменная сущность нашей теперешней щедрости относилась к вышеназванной церкви. Если что-нибудь из этого будет однажды затронуто запрещённым мною отчуждением, тогда я, либо мой наследник или наследники, либо преемник или преемники, либо те, кто займёт их место, возвратят обратно своё право собственности на всё, что охватывается содержанием этого дарения, поскольку то, что нами с помыслами о почитаемой религии было пожертвовано, в соответствии с законом и поставленным условием не должно быть позволено когда-либо отдавать с выгодой какому-либо лицу, или другой церкви, или в чьи-либо имения.
Я продиктовал этот документ о дарении своему нотарию Фелициану, чтобы он его записал, и, перечитав его, я без всякой задней мысли собственноручно подписал и по собственной воле поручил приобщить его к актам; и я поручился в присутствии достопочтенного мужа священника, диаконов и всех клириков упомянутой церкви за всё вышесказанное в 15-й день до майских календ в консульство господина Льва, вечного Августа, в четвёртый раз, и светлейшего мужа Пробиана. Я, Флавий Валила, называемый также Теодовий, светлейший и сиятельный муж, комит и магистр обоих войск, согласился и подписал это дарение, мной продиктованное и мне прочитанное, всех вышеупомянутых поместий, серебра и одеяний, причем закон сохраняется и соблюдается бессрочно и на условиях, которые я возложил на это дарение, сохранив для себя узуфрукт на вышеуказанные поля, что выше в этом же документе для себя сохранил».
Вторым документом, где упоминается Валила, является также сохранившаяся лишь в копии посвятительная надпись в церкви св. Андрея на римском Эсквилине[6]:
Перевод:
Третий документ – сохранившаяся до наших дней надпись на одном из сенаторских мест в амфитеатре Флавиев[7]:
FL THEODOBIVS V C ET INL COM ET MAG VTRIVSQ MILIT
Реконструкция:
Flavius Theodobius vir clarissimus et inlustris comes et magister utriusque militiae.
Первый документ, дарственная грамота Корнутской церкви, точно датирован 17 апреля 471 г.; во втором документе, посвятительной надписи церкви св. Андрея, упоминается о завещании Валилы, в соответствии с волей которого церковь освятил папа Симплиций[8], скончавшийся 10 марта 483 г., следовательно, смерть Валилы наступила за некоторое время до этого события; третий документ, надпись в Колизее, как показал Андре Шастаньоль, был создан во времена правления Одоакра, то есть не ранее сентября 476 г.[9] Таким образом, перечисленные свидетельства о деятельности Валилы охватываются периодом с апреля 471 г. и не позже начала марта 483 г. На указанный период приходится ряд знаковых событий, непосредственно связанных с прекращением существования Римской империи на Западе.
Занявший весной 467 г. западный престол Прокопий Антемий был направлен в Италию восточным императором Львом и прибыл в сопровождении армии под командованием magister militum Марцеллина (Hyd. Chron. 234; Cassiod. Chron. 1289, s.a. 467; Marc. Com. Chron. s.a. 467). По сути, основной – и неотложной – задачей Антемия было решение проблемы укрепившихся в Африке вандалов, подвергавших постоянным набегам и опустошениям побережья западного Средиземноморья и державших под угрозой продовольственное снабжение Италии (Procop. Vand. I.6.5). Патриций и magister utriusque militiae Флавий Рицимер, в период пребывания на западном троне Либия Севера и в течение почти двух лет после смерти последнего фактически правивший тем, что оставалось от Западной империи, был вынужден принять Антемия в качестве западного императора и даже вступил в брак с его дочерью Алипией (Sid. Apoll. Ep. I.5.10; Ioh. Ant. Fr. 209.1 Müller = 301.1 Roberto = 232.1 Mariev). Однако предпринятая в 468 г. усилиями обеих империй грандиозная экспедиция против африканского королевства вандалов потерпела крах (Procop. Vand. I.6.7–25). В том же году погиб Марцеллин, возможно, не без злого умысла со стороны Рицимера (Fasti Vind. Prior. s.a. 468; Marc. Com. Chron. s.a. 468; Procop. Vand. I. 6. 25). Вызванная соперничеством за фактическое главенство в Италии напряженность между Антемием и Рицимером привела к открытому разрыву в 470 г., когда Рицимер, использовав как повод осуждение на смерть близкого к нему патриция Романа Антемием, удалился с шеститысячным войском из Рима в Медиолан (Ioh. Ant. Fr. 207 Müller = 299 Roberto = 230 Mariev; Cassiod. Chron. 1289, s.a. 470; Paul. Diac. Hist. Rom. XV.2). Гражданская война в Италии казалась неизбежной, однако усилиями епископа Тицина Епифания, направленного по настоянию лигурийской знати Рицимером к Антемию, в марте 471 г. удалось достичь примирения (Ennod. V. Epiph. 51–75; Paul. Diac. Hist. Rom. XV.3) – как оказалось, временного. Обезопасив, как ему казалось, себя от враждебных действий Рицимера, император Антемий отправил войска под командованием своего сына Антемиола в Галлию, для пресечения экспансионистских поползновений визиготов Эвриха. На Родане римские войска были разгромлены, Антемиол погиб (Chron. Gall. a. DXI. 649, s.a. 471). Вскоре после этого Рицимер с верными ему войсками и при поддержке бургундских отрядов своего племянника Гундобада выступил на Рим и после пятимесячной осады, разгромив пришедшего на выручку императору «правителя Галлии» острогота Билимера, взял город; пытавшийся скрыться в церкви св. Хрисогона Антемий был опознан и собственноручно обезглавлен Гундобадом 11 июля 472 г. На императорский трон Запада был возведен Аниций Олибрий, но уже 18 или 19 августа Рицимер умер, а через два месяца скончался и Олибрий[10]. Гундобад, назначив ему преемником Глицерия, удалился в бургундские земли (Ioh. Ant. Fr. 209.2 Müller = 301.2 Roberto = 232.2 Mariev). В июне 474 г. прибывший с Востока Юлий Непот низложил Глицерия, заняв его место, но в августе 475 г. был вынужден бежать от поднявшего военный мятеж Флавия Ореста, провозгласившего императором своего сына Ромула. Новый военный мятеж в августе–сентябре 476 г. привел к гибели Ореста, низложению Ромула и установлению в Италии власти Одоакра (Cassiod. Chron. 1299–1303; Anon. Val. II.36–38), что традиционно принято считать концом Западной Римской империи.
Какую роль в ходе всех этих событий мог сыграть Флавий Валила? С учетом того, что он занимал одну из высших военных должностей империи, было бы естественно ожидать его участия в гражданской войне между Антемием и Рицимером, однако ни один из дошедших до нас источников не содержит даже намека на это.
Как полагает Хельмут Кастрициус, Валила, являвшийся родственником Рицимера, был назначен последним на пост magister utriusque militiae (или magister equitum praesentalis[11]) после смерти Марцеллина и даже если не поддержал патриция в его противостоянии с Антемием, то по крайней мере не выступил и против, о чем свидетельствует полное молчание об этом литературной традиции[12]. Напротив, Умберто Роберто считает Валилу приверженцем императора Антемия и полагает не выдерживающей критики гипотезу Кастрициуса о том, что в 470–471 гг. Валила находился в Медиолане вместе с Рицимером, поскольку дата составления Charta Cornutiana – 17 апреля 471 г. – исключает возможность в условиях разделения Италии на две готовые начать войну стороны возвращения Валилы из Медиолана в Рим с заездом в Тибур для подписания документа. Кроме того, Роберто задается вопросом: если даже Валила совершил этот акт в Медиолане или в одном из военных лагерей северной Италии, а затем направил своих представителей в Тибур, то почему он, будучи заместителем арианина Рицимера, в столь напряженной атмосфере обострившегося противостояния между католической партией императора и римской аристократии, с одной стороны, и арианской партией варварского элемента в западной армии (к которой он, будучи выдвиженцем Рицимера, обязан был примкнуть), с другой – пошел на эту уступку католической епархии Тибура? Не находя приемлемого ответа на этот гипотетический вопрос, Роберто считает несостоятельной реконструкцию положения Валилы как преданного Рицимеру подчиненного и предлагает версию, согласно которой в апреле 471 г. Валила находился в Риме или неподалеку от него (например, в том же Тибуре) и, следовательно, состоял на службе не у Рицимера, а у Антемия, который и назначил его magister militum либо после гибели Марцеллина в августе 468 г., либо после удаления Рицимера в Медиолан в 470 г.[13]
Однако ни Кастрициус, ни Роберто не касаются вопроса о возможной роли Валилы в разразившейся-таки между Рицимером и Антемием войне, которая завершилась взятием Рима первым и гибелью второго, и молчания по этому вопросу дошедших до нас источников.
Первый, наиболее важный из них – так называемая Charta Cornutiana, текст которой сохранился в копии второй половины XII века, включенной в регест церкви Тиволи, в настоящее время хранящийся в архиве Ватикана.
В 1595 году епископ Тиволи Джованни Андреа Кроче, желая защитить права церкви на владения, часть из которых была захвачена противоборствующими группировками городской знати, направил секретарю Папского государства кардиналу Рустикуччи мемориал, в котором цитировались историко-юридические документы, содержащиеся в картулярии, кодекс которого хранился тогда в епископальном архиве Тиволи. С целью обеспечения его сохранности картулярий был передан в архив Замка Святого Ангела, в связи с чем Джузеппе Мария Суарес, будущий епископ Везона, снял с него копию, хотя и неполную, хранившуюся в библиотеке Барберини (cod. Barb. lat. 3047). Впоследствии кодекс картулярия был передан в Ватиканский архив, где получил сначала сигнатуру Arm. XIII Caps. V n. 1, а затем и по настоящее время – A.A. I–XVIII 3658. Текст Charta Cornutiana был издан в 1681 г. Жаном Мабильоном в его знаменитом труде De re diplomatica, в 1822 г. – Эрнстом Шпангенбергом, в 1880 г. – Луиджи Бруцца и в 1886 г. – Луи Дюшеном[1].
Документ представляет собой грамоту, которой Флавий Валила, он же Теодовий, учреждает в принадлежащей ему massa Cornutanensis церковь и наделяет ее землями и церковной утварью, должными обеспечить ее функционирование.
Текст (в транскрипции Л. Дюшена)[2]:
Exemplar authenticum chartae, unde colligere eam potuimus, ecclesiae Cornutiane.
…
videlicet ut divino ministerio subiecti competentem possint et de loco cui serviunt habere substantiam; illud quoque decorum putamus ut luminaribus templum cottidie divinae religionis ornetur et ingruentibus pro temporum prolixitate [necessitatibus] sarto tecto reparationique sumptus hoc nostro munere conlatus deesse non possit. Quibus rebus congruas procuramus expensas ut obsequium nostrum possit propitiationem divinitatis mereri. Qua consideratione permotus, largior tenore praesentis paginae ecclesiae Cornutanensis massae, quae iuris nostri est, a me ipso Dei favore et iuvamine constitutae atque fundatae, fundum Paternum maranus, fundum Mons Paternus, fundum Casa Martis, fundum Vegetes quod est Casa Proiectici et fundum Batilianum, excepta Sigillosa, filia Anastasii et Picae colonorum, quam iuri nostro retinuimus atque retinemus, provincia Piceni, Tiburtino territorio constitutos, pure et directe, liberalitatis titulo possidendos, cum omnibus ad se pertinentibus et cum omni iure instructoque instrumento suo, sicuti ipse possideo, cum omni scilicet onere professionis suae vel necessitate quam certum est formensia praedia sustinere.
Donamus etiam eidem ecclesiae solum in quo constituta est cum area sua et [a] praedicti praetorii iure separamus et ad faciendos hortos vel habitacula clericis custodibusque largimur, id est a cava arcus qui mittitur ad praetorium, et deinde per parietes qui contra praetorium redeuntes aream ecclesiae claudunt usque trans absidam; et de parietibus ipsis per sepem qui hortos inquilinorum qui in praetorium commanent videtur munire, quae sepis descendit et regammat ad viam cavam sive ad torum qui redit usque ad arcum surpascriptum; ut inter sepem et viam cavam post absidam supradicti clerici hortos possint habere.
Praeterea eadem largitate offero fundos, id est fundum Callicianum, Casa nova, Casa prati, Casa marturi, Casa Crispini, fundum Boaricum et Casa pressa, in provincia Piceni, Tiburtino territorio constitutos, retento mihi usufructu vitae meae, eidem ecclesiae catholicae proprietatem huius epistolae largitione transscribens, ea lege et condicione ut cum etiam fructus post obitum meum capere ceperit ac sibimet vindicare, non solum solemni modo agnoscat fiscalium functionem, verum etiam propagationis formarum, prout ab omnibus dominis huiusmodi praediorum dependi consuevit.
Impendo argenti quoque ad ornatum eiusdem ecclesiae vel celebritatem suprascripti mysterii sacrosancti, in his scilicet speciebus, id est patenam argenteam, calicem argenteum maiorem I, calices argenteos minores II, urceum argenteum I, amulam oblatoriam, colum, thimiamaterium, farum cantarum argenteum cum catenis et delfinis XVIII, coronas argenteas IIII cum catenulis suis, stantarea argentea; et in confessione ostia argentea II cum clavi sua; quae omnes species adpensatae habent ad stateram urbicam argenti pondo [libras] quinquaginta quattuor, uncias septem; faros aereos duo, habentes delfinos octonos et per hermoras cantaros aereos maoires sex, minores XII, et lilia aerea II et stantarea aerea II; necnon et in palleis:
palleum olosiricum, agnafum, auroclavum I,
item palleum olosiricum, tetrafotum I,
mafortem tramosiricum rodomellinum aquilatum,
item mafortem teleocoporphyro tramosyricum, opus marinum,
item alium olosiricum luricatum palleum cassioticum,
item palleum lineum aquitanicum,
et alia pallea linea quatuor;
et pro arcora vela tramosirica alba auroclava duo,
vela blattea auroclava paragaudata II,
vela olosirica alba auroclava ortopluma II,
vela tramosirica prasinopurpura II,
vela tramosirica leucorodina II,
vela tramosirica leucoporphira II,
vela olosirica coccoprasina duo;
item alia paratura olosirica blattea;
vela auroclava ortopluma II,
vela tramosirica aquilata coccoprasina duo,
vela tramosirica elioblacta II,
vela loricata milinoporphina uncinata II,
vela olosirica blattea II,
vela apoplacia coccuprasina cancillata rosulata II,
item vela apoplacicia coccuprasina cantarata I;
item alia paratura:
vela linea auroclava clavatura quadras duo,
vela linea auroclava paraguadata clavaturas rotundas II,
vela linea paraguadata persica clavatura coccumellino prasinas duo,
vela linea paraguadata persica clavatura leucorodina duo,
item vela linea paraguadata persica clavatura subtile leucorodina duo,
vela linea blactosima paraguadata II,
vela linea blactosima ortopluma II,
item vela linea pura XIIII;
item ante regias basilicae:
vela linea plumata maiora fissa numero tria,
item vela linea pura tria;
ante consistorium, vela lineum purum I;
in pronao, velum lineum purum I;
et intra basilica, pro porticia, vela linea rosulata VI;
et ante secretarium vel corriccla, vela linea rosulata pensilia aventia arcus II.
Item codices: evangelia IIII, apostolorum, psalterium et comitem.
Illud ante omnia mea cautione prospiciens ne mecum, quod absit, observatio cultusque ecclesiae Cornutianensis videatur occidere, ut legem et condicionem ponerem donationi meae, ne umquam cuilibet antistitum presbiterorum sibimet succedentium vel clericorum quicquam ex his praediis vel hortis vel speciebus argenteis seu vestibus codicibusve a me supra designatis alienare in aliam quolibet titulo umquam liceat, aut certe sub occasione cultus divini ad alterius ecclesiae ornatum qualicumque ex occasione transferre. Quod etiam in his observari eadem condicione volo quae futuro tempore fuerint provocatione nostrae devotionis adiecta, quoniam largitatis nostrae praesentis perpetuam praefatae ecclesiae cupio pertinere substantiam. Quod si quicquam de alienatione a me prohibita fuerit forte temptatum, tunc ego vel heres heredesve vel successor successoresve mei vel qui illis deinceps successerint, universa quae huius donationis sunt tenore comprehensa ad suum ius proprietatemque reducant; quoniam quod a nobis cogitatione venerandae religionis oblatum est secundum legem et condicionem positam licere non debet cuicumque personae vel alterius ecclesiae vel praediis cuiuslibet umquam deputare conpendio.
Hanc autem scripturam donationis Feliciano notario meo scribendam dictavi eique relectae a me sine dolo malo manu propria subscripsi et gestis allegari propria voluntate mandavi, adstipulantibusque venerabili viro presbitero diaconibus universisque clericis memoratae ecclesiae de omnibus supradictis spopondi, sub die XV kal. maiarum, domno Leone perpetuo Augusto quater et Probiano viro cl. console. Flavius Valila qui et Theodorius vir clarissimus et inlustris et comes et magister utriusque militiae, huic donationi a me dictata et mihi relectae praediorum omnium suprascriptorum, argenti et vestium, servata et in perpetuum custodita lege et condicione quam eidem donationi imposui, consensi et subscripsi, salvo scilicet mihi usufructu suprascriptorum agrorum, quod supra eadem mihi scriptura servavi.
Следует отметить, что латынь документа изобилует гапаксами, терминами, вошедшими в оборот только в эпоху Каролингов, а также – как их называет Мария Луиза Ангризани – «византиеподобными придумками»[3]. В том числе и на этом основании некоторые исследователи полагают возможным поставить под сомнение подлинность данного документа, относя его к числу «средневековых подделок», сфабрикованных с целью поддержать светские притязания церкви[4]. Вопросу об обоснованности такого мнения лучше будет посвятить отдельное исследование, здесь же достаточно будет указать, что большинство учёных гипотезу о поддельности Корнутской грамоты не разделяет.
Отважимся всё же на посильный её перевод:
«Доподлинный список грамоты Корнутской церкви, насколько мы смогли её собрать.
…
очевидно, что подчиненные божественному служению должны обладать имуществом, подобающим тому месту, которому они служат, и мы также полагаем приличным, чтобы храм божественной религии ежедневно украшался светильниками и эти внесенные нашей милостью расходы не оказались бы недостаточными для поддержания его в исправности и обновления по возникающей вследствие большой продолжительности времени [необходимости]. Мы позаботимся о подобающих этим делам расходах, чтобы наша готовность услужить смогла снискать благосклонность божества. Побуждаемый этими соображениями, щедрым содержанием сего документа я дарую церкви Корнутской массы, которая находится в нашем праве и которую я учредил и основал Божьей милостью и помощью, [следующие земли]: fundus Paternus Maranus, fundus Mons Paternus, fundus Casa Martis, fundus Vegetes или Casa Proiectici, и fundus Batilianus (за исключением Сигиллозы, дочери колонов Анастасия и Пики, которую мы сохранили и удерживаем под своей властью), расположенные на территории Тибура в провинции Пицен, чтобы они принадлежали ей однозначно и прямо в качестве дарения со всем, что к ним относится, со всеми их правами и снабжённые документами, как я сам ими владею, со всем бременем налогов и сервитутами, которые, как известно, несут поместья, связанные с акведуками.
Мы также даруем сей церкви землю, на которой она построена вместе с её подворьем, и по праву отделяем её от вышеназванного господского дома (praetorium), и мы щедро выделяем её клирикам и стражникам [земли] для возделывания огородов и обустройства жилищ, а именно: от канавы арка, соединённая с господским домом, и далее по стенам, которые возвращаются к господскому дому и замыкают подворье церкви вплоть до апсиды и далее за ней, и от этих же стен по изгороди, ограждающей огороды обитающих в господском доме инквилинов, каковая изгородь спускается и делает два поворота к вырубленной в скалах тропе и к возвышенности, которая возвращается к вышеупомянутой арке, чтобы вышеназванные клирики могли иметь огороды между изгородью и вырубленной в скалах тропой позади апсиды.
Кроме того, я с той же щедростью преподношу следующие участки: fundus Calliniacus, Casa nova, Casa prati, Casa marturi, Casa Crispini, fundus Boaricus и Casa pressa, расположенные на тибуртинской территории в провинции Пицен, однако сохраняю за собой узуфрукт на время своей жизни; поэтому щедростью сего письма я передаю той же католической церкви право собственности при том условии, что только после моей смерти она начнёт забирать и требовать с них доходы, и что она торжественно признает не только налоговые обязательства, но и сервитут по содержанию акведуков, поскольку по обычаю такие расходы оплачиваются всеми собственниками такого рода владений.
Также я посвящаю серебро для украшения той же церкви и торжественности вышеописанного священного таинства, а именно в следующих предметах: серебряный дискос, одну большую серебряную чашу, две малых серебряных чаши, один серебряный кувшин, сосуд для жертвенного освящения вина [потир], ситечко [для процеживания вина из потира в чашу для причащения], кадильницу для благовоний, серебряную люстру с цепями и 18 [рожками в виде] дельфинов, четыре серебряных люстры со своими цепочками, серебряный канделябр, и в исповедальне две серебряных дверцы с засовом; все эти предметы, будучи взвешенными на городских весах, имеют серебра весом пятьдесят четыре фунта и семь унций[5]; две бронзовых люстры, имеющих по восемь [рожков в виде] дельфинов, и по межколонным проёмам шесть больших бронзовых светильников, 12 малых, и две бронзовые лилии, и два бронзовых канделябра, а также в паллиях:
- паллий из чистого шёлка, неотделанный, с золотой каймой – 1,
- также паллий из чистого шёлка, четырёхцветный – 1,
- льняную накидку на шёлковой подкладке, розово-медвяной окраски, украшенную орлами,
- также льняную накидку на шёлковой подкладке, пурпурного цвета, заморской работы,
- также другой паллий из чистого шёлка, изжелта-бледной окраски, кассиотический,
- также льняной аквитанский паллий,
- и четыре других льняных паллия;
- и перед малыми арками две льняных завесы на шёлковой подкладке, белого цвета с золотой каймой,
- багряные завесы с золотой каймой и бахромой – 2,
- завесы из чистого шёлка, белого цвета с золотой каймой, вышитые перистыми узорами – 2,
- льняные завесы на шёлковой подкладке зелёного и пурпурного цвета – 2,
- льняные завесы на шёлковой подкладке бледно-розового цвета – 2,
- льняные завесы на шёлковой подкладке бледно-пурпурного цвета – 2,
- две завесы из чистого шёлка алого и зелёного цвета;
- также другое убранство из чистого шёлка багряное;
- завесы с золотой каймой, вышитые перистыми узорами – 2,
- две льняных завесы на шёлковой подкладке, украшенные орлами, алого и зелёного цвета,
- льняные завесы на шёлковой подкладке светло-пурпурного цвета – 2,
- завесы бледно-жёлтого цвета, расшитые ярко-красными извилинами – 2,
- багряные завесы из чистого шёлка – 2,
- простые завесы алого и зелёного цвета, расшитые узором в виде решётки с розами – 2,
- также простые завесы алого и зелёного цвета, расшитые скарабеями – 1;
- также другое убранство:
- две льняных квадратных завесы, отороченные золотой каймой,
- льняные завесы с золотой каймой, отороченные по кругу бахромой – 2,
- две льняных завесы зелёного цвета, отороченные персидской ярко-красной бахромой,
- две льняных завесы бледно-розового цвета, отороченные персидской бахромой,
- также две льняных завесы бледно-розового цвета, отороченные тонкой персидской бахромой,
- льняные завесы с бахромой из пурпурного шёлка – 2,
- льняные завесы, расшитые перистыми узорами пурпурным шёлком – 2,
- также простые льняные завесы – 14;
- также перед царскими вратами базилики:
- большие раздвоенные льняные завесы, расшитые перьями, числом три,
- также три простых льняных завесы;
- перед местом собрания верующих простую льняную завесу – 1;
- в пронаосе простую льняную завесу – 1;
- и внутри базилики в межколонных проёмах льняные завесы, украшенные розами – 6;
- и перед сакристией или ризницей украшенные розами льняные завесы, подвешенные на входной арке – 2.
Также книги: четыре евангелия, деяния апостолов, псалтырь и Liber Comitis [Псевдо-Иеронима].
Заботясь в своей осмотрительности прежде всего о том, чтобы вместе со мной – чего да не случится! – не исчезли почитание и культ Корнутской церкви, я устанавливаю как закон и условие своего дарения, чтобы никогда никому из последующих епископов, священников и клириков не было позволено по какому-либо основанию отчуждать в другую церковь что-либо из обозначенных мною выше поместий, или огородов, или серебряных предметов, или одеяний, или книг, либо под предлогом божественного культа передавать по какому-либо случаю для украшения другой церкви. Я также желаю, чтобы то же условие соблюдалось в отношении того, что по побуждению нашего благочестия будет добавлено в будущем времени, поскольку хочу, чтобы неизменная сущность нашей теперешней щедрости относилась к вышеназванной церкви. Если что-нибудь из этого будет однажды затронуто запрещённым мною отчуждением, тогда я, либо мой наследник или наследники, либо преемник или преемники, либо те, кто займёт их место, возвратят обратно своё право собственности на всё, что охватывается содержанием этого дарения, поскольку то, что нами с помыслами о почитаемой религии было пожертвовано, в соответствии с законом и поставленным условием не должно быть позволено когда-либо отдавать с выгодой какому-либо лицу, или другой церкви, или в чьи-либо имения.
Я продиктовал этот документ о дарении своему нотарию Фелициану, чтобы он его записал, и, перечитав его, я без всякой задней мысли собственноручно подписал и по собственной воле поручил приобщить его к актам; и я поручился в присутствии достопочтенного мужа священника, диаконов и всех клириков упомянутой церкви за всё вышесказанное в 15-й день до майских календ в консульство господина Льва, вечного Августа, в четвёртый раз, и светлейшего мужа Пробиана. Я, Флавий Валила, называемый также Теодовий, светлейший и сиятельный муж, комит и магистр обоих войск, согласился и подписал это дарение, мной продиктованное и мне прочитанное, всех вышеупомянутых поместий, серебра и одеяний, причем закон сохраняется и соблюдается бессрочно и на условиях, которые я возложил на это дарение, сохранив для себя узуфрукт на вышеуказанные поля, что выше в этом же документе для себя сохранил».
Вторым документом, где упоминается Валила, является также сохранившаяся лишь в копии посвятительная надпись в церкви св. Андрея на римском Эсквилине[6]:
Haec tibi mens Valilae decrevit praedia, Christe,
cui testator opes detulit ille suas,
Simplicius quae papa sacris caelestibus aptans
effecit vere muneris esse tui;
et quod apostolici deessent limina nobis
martyris Andreae nomine composuit.
Utitur hac heres titulis ecclesia iustis
succedensque domo mystica iura locat.
Plebs devota veni, perque haec commercia disce
terreno censu regna superna peti.
cui testator opes detulit ille suas,
Simplicius quae papa sacris caelestibus aptans
effecit vere muneris esse tui;
et quod apostolici deessent limina nobis
martyris Andreae nomine composuit.
Utitur hac heres titulis ecclesia iustis
succedensque domo mystica iura locat.
Plebs devota veni, perque haec commercia disce
terreno censu regna superna peti.
Перевод:
«Это поместье Тебе, о Христос, посвятило желанье Валилы,
Сам завещатель Тебе богатства свои передал,
Которые папа Симплиций, приспособив к небесным обрядам,
Истинно в службу Тебе обратил;
И, поскольку нам недоставало храмов апостольского
Мученика, с именем Андрея сочетал.
Их использует церковь теперь, наследник по полному праву,
И, унаследовав дом, таинств обряды ввела.
Набожный люд, приходи и учись на примере той сделки
Как за земельный надел небесного царства достичь».
Сам завещатель Тебе богатства свои передал,
Которые папа Симплиций, приспособив к небесным обрядам,
Истинно в службу Тебе обратил;
И, поскольку нам недоставало храмов апостольского
Мученика, с именем Андрея сочетал.
Их использует церковь теперь, наследник по полному праву,
И, унаследовав дом, таинств обряды ввела.
Набожный люд, приходи и учись на примере той сделки
Как за земельный надел небесного царства достичь».
Третий документ – сохранившаяся до наших дней надпись на одном из сенаторских мест в амфитеатре Флавиев[7]:
FL THEODOBIVS V C ET INL COM ET MAG VTRIVSQ MILIT
Реконструкция:
Flavius Theodobius vir clarissimus et inlustris comes et magister utriusque militiae.
Первый документ, дарственная грамота Корнутской церкви, точно датирован 17 апреля 471 г.; во втором документе, посвятительной надписи церкви св. Андрея, упоминается о завещании Валилы, в соответствии с волей которого церковь освятил папа Симплиций[8], скончавшийся 10 марта 483 г., следовательно, смерть Валилы наступила за некоторое время до этого события; третий документ, надпись в Колизее, как показал Андре Шастаньоль, был создан во времена правления Одоакра, то есть не ранее сентября 476 г.[9] Таким образом, перечисленные свидетельства о деятельности Валилы охватываются периодом с апреля 471 г. и не позже начала марта 483 г. На указанный период приходится ряд знаковых событий, непосредственно связанных с прекращением существования Римской империи на Западе.
Занявший весной 467 г. западный престол Прокопий Антемий был направлен в Италию восточным императором Львом и прибыл в сопровождении армии под командованием magister militum Марцеллина (Hyd. Chron. 234; Cassiod. Chron. 1289, s.a. 467; Marc. Com. Chron. s.a. 467). По сути, основной – и неотложной – задачей Антемия было решение проблемы укрепившихся в Африке вандалов, подвергавших постоянным набегам и опустошениям побережья западного Средиземноморья и державших под угрозой продовольственное снабжение Италии (Procop. Vand. I.6.5). Патриций и magister utriusque militiae Флавий Рицимер, в период пребывания на западном троне Либия Севера и в течение почти двух лет после смерти последнего фактически правивший тем, что оставалось от Западной империи, был вынужден принять Антемия в качестве западного императора и даже вступил в брак с его дочерью Алипией (Sid. Apoll. Ep. I.5.10; Ioh. Ant. Fr. 209.1 Müller = 301.1 Roberto = 232.1 Mariev). Однако предпринятая в 468 г. усилиями обеих империй грандиозная экспедиция против африканского королевства вандалов потерпела крах (Procop. Vand. I.6.7–25). В том же году погиб Марцеллин, возможно, не без злого умысла со стороны Рицимера (Fasti Vind. Prior. s.a. 468; Marc. Com. Chron. s.a. 468; Procop. Vand. I. 6. 25). Вызванная соперничеством за фактическое главенство в Италии напряженность между Антемием и Рицимером привела к открытому разрыву в 470 г., когда Рицимер, использовав как повод осуждение на смерть близкого к нему патриция Романа Антемием, удалился с шеститысячным войском из Рима в Медиолан (Ioh. Ant. Fr. 207 Müller = 299 Roberto = 230 Mariev; Cassiod. Chron. 1289, s.a. 470; Paul. Diac. Hist. Rom. XV.2). Гражданская война в Италии казалась неизбежной, однако усилиями епископа Тицина Епифания, направленного по настоянию лигурийской знати Рицимером к Антемию, в марте 471 г. удалось достичь примирения (Ennod. V. Epiph. 51–75; Paul. Diac. Hist. Rom. XV.3) – как оказалось, временного. Обезопасив, как ему казалось, себя от враждебных действий Рицимера, император Антемий отправил войска под командованием своего сына Антемиола в Галлию, для пресечения экспансионистских поползновений визиготов Эвриха. На Родане римские войска были разгромлены, Антемиол погиб (Chron. Gall. a. DXI. 649, s.a. 471). Вскоре после этого Рицимер с верными ему войсками и при поддержке бургундских отрядов своего племянника Гундобада выступил на Рим и после пятимесячной осады, разгромив пришедшего на выручку императору «правителя Галлии» острогота Билимера, взял город; пытавшийся скрыться в церкви св. Хрисогона Антемий был опознан и собственноручно обезглавлен Гундобадом 11 июля 472 г. На императорский трон Запада был возведен Аниций Олибрий, но уже 18 или 19 августа Рицимер умер, а через два месяца скончался и Олибрий[10]. Гундобад, назначив ему преемником Глицерия, удалился в бургундские земли (Ioh. Ant. Fr. 209.2 Müller = 301.2 Roberto = 232.2 Mariev). В июне 474 г. прибывший с Востока Юлий Непот низложил Глицерия, заняв его место, но в августе 475 г. был вынужден бежать от поднявшего военный мятеж Флавия Ореста, провозгласившего императором своего сына Ромула. Новый военный мятеж в августе–сентябре 476 г. привел к гибели Ореста, низложению Ромула и установлению в Италии власти Одоакра (Cassiod. Chron. 1299–1303; Anon. Val. II.36–38), что традиционно принято считать концом Западной Римской империи.
Какую роль в ходе всех этих событий мог сыграть Флавий Валила? С учетом того, что он занимал одну из высших военных должностей империи, было бы естественно ожидать его участия в гражданской войне между Антемием и Рицимером, однако ни один из дошедших до нас источников не содержит даже намека на это.
Как полагает Хельмут Кастрициус, Валила, являвшийся родственником Рицимера, был назначен последним на пост magister utriusque militiae (или magister equitum praesentalis[11]) после смерти Марцеллина и даже если не поддержал патриция в его противостоянии с Антемием, то по крайней мере не выступил и против, о чем свидетельствует полное молчание об этом литературной традиции[12]. Напротив, Умберто Роберто считает Валилу приверженцем императора Антемия и полагает не выдерживающей критики гипотезу Кастрициуса о том, что в 470–471 гг. Валила находился в Медиолане вместе с Рицимером, поскольку дата составления Charta Cornutiana – 17 апреля 471 г. – исключает возможность в условиях разделения Италии на две готовые начать войну стороны возвращения Валилы из Медиолана в Рим с заездом в Тибур для подписания документа. Кроме того, Роберто задается вопросом: если даже Валила совершил этот акт в Медиолане или в одном из военных лагерей северной Италии, а затем направил своих представителей в Тибур, то почему он, будучи заместителем арианина Рицимера, в столь напряженной атмосфере обострившегося противостояния между католической партией императора и римской аристократии, с одной стороны, и арианской партией варварского элемента в западной армии (к которой он, будучи выдвиженцем Рицимера, обязан был примкнуть), с другой – пошел на эту уступку католической епархии Тибура? Не находя приемлемого ответа на этот гипотетический вопрос, Роберто считает несостоятельной реконструкцию положения Валилы как преданного Рицимеру подчиненного и предлагает версию, согласно которой в апреле 471 г. Валила находился в Риме или неподалеку от него (например, в том же Тибуре) и, следовательно, состоял на службе не у Рицимера, а у Антемия, который и назначил его magister militum либо после гибели Марцеллина в августе 468 г., либо после удаления Рицимера в Медиолан в 470 г.[13]
Однако ни Кастрициус, ни Роберто не касаются вопроса о возможной роли Валилы в разразившейся-таки между Рицимером и Антемием войне, которая завершилась взятием Рима первым и гибелью второго, и молчания по этому вопросу дошедших до нас источников.
