Однако Хотиненко снял низкопробный фильм, напрочь лишенный художественных качеств и со слабой фабулой. Он горько разочарует самых толковых любителей приключенческого кино, а те, кто хотел познакомиться с историей, мало что поймут.
В фильме представлена история любовного треугольника. 'Красавица' - это Ксения, дочь покойного царя Бориса Годунова. По фильму ее держит в заточении 'Злодей', некий гетман, которому царевна нужна для оправдания собственных претензий на московский трон. Противостоять этому пытается 'Герой' - влюбленный в Ксению холоп Андрюшка, который в детстве видел ее голой в купальне, а потом начал выдавать себя за испанского рыцаря, чтобы овладеть ее сердцем и вырвать ее из рук гетмана.
Сценарий убийственно предсказуем. Эпизоды, пришедшие из третьеразрядных фильмов фэнтези: встреча с монахом-столпником или охота на бродящего по российским лесам единорога. Стоит вспомнить и о поединках, приправленных сценами, в которых одним вырывают язык, а другим перерезают саблей или давят горло.
История Смуты полностью теряется в тени перипетий Андрюшки и его татарского товарища Костки. Впрочем, истории в фильме, вообще, маловато - разве что в коротком вступлении, где за несколько минут показывается начало Смуты в версии, полной упрощений и пропагандистских шаблонов. Папа и его иезуиты хотят обратить дикую Русь (а по сути - московское княжество) в истинную римскую веру. Польша (а по сути - часть магнатов Речи Посполитой, главным образом, русского происхождения) хочет эту Русь посредством разных самозванцев себе подчинить и т.д. Из любопытных моментов стоит отметить то, что польское войско состоит исключительно из гусар.
Наконец, раздражает примитивная пропаганда, обращенная не столько против Польши, сколько против всех интервентов, которые всегда будут приходить на Русь, когда там нет сильной власти и порядка. Патриотические лозунги звучат в фильме все время, хотя особо выделяются сцены с участием князя Пожарского. А иногда и слова не нужны: в начале фильма появляется поучительная картинка, когда западные 'конкистадоры' весело играют в кости, перекрикиваясь по-польски, по-немецки и по-испански, а рядом стонет под бичами российский люд. Схематизм сцен подобного рода невольно веселит.
Так имеет ли фильм хоть какую-нибудь ценность? Можно поглядеть на российские костюмы и компьютерную реконструкцию Москвы начала XVII века. Мужской пол, безусловно, запомнит сцену купания голой красавицы Ксении. Призыв князя Пожарского к российскому народу преодолеть свою леность можно парадоксальным образом интерпретировать и как призыв к строительству гражданского общества. Хорошо, что в фильме звучит не только русский язык, но и другие, в частности, польский. Жаль только, что это не архаизированный, а современный польский язык (кстати, российские герои нередко говорят языком современной молодежи). Актеры, в основном, справились с заданием, гетман в исполнении специально приглашенного Михала Жебровского (Michal Zebrowski) - самая интересная фигура в фильме.
Но все это меркнет на фоне убогого сценария, никудышной режиссерской работы и незатейливой патриотической пропаганды. Массовый зритель на этот фильм, безусловно, пойдет, но представляется сомнительным, что он вызовет у него какие-то глубокие раздумья.
