Теории формирования этрусков в Италии придерживался и А. Пфиффиг. В его лаконичном изложении она выглядит следующим образом: «Этруски ниоткуда не приходили. Но это не значит, что они являются автохтонным населением и древнейшими обитателями Тосканы. Это так же верно, как то, что, к примеру, ниоткуда не пришли французы и что они не являются автохтонным населением» [305, с. 7]. Если понимать А. Пфиффига правильно, проблема формирования должна в качестве предварительной части включать рассмотрение этнических компонентов, из которых складывался искомый народ, в примере с Французами - кельтов, германцев и т. д. Но ни сам А. Пфиффиг, ни другие сторонники теории формирования этрусков этого не делают, хотя и допускают, что среди предков этрусков были выходцы из Эгеиды.
В нашем понимании, проблема формирования - это прежде всего изучение формирующих этнических компонентов, применительно к этрускам пеласгов и тирренов, прибывших в Италию согласно традиции в разное время, но живших некоторое время бок о бок, пока они не образовали этрусский этнос. Во избежание путаницы мы должны предупредить, что греческие авторы называли тирренами как древнейших обитателей Эгеиды, так и этрусков. Мы же будем употреблять термин «тиррены» лишь применительно к обитателям Эгеиды и жителям Италии до 700 г. до н. э. После этой даты для нас в Италии не будут существовать ни тиррены, ни пеласги, а лишь этруски.
Пеласги. У нас нет оснований жаловаться на отсутствие литературных сведений о странах, расположенных к западу от Балканского полуострова. Произведения греческих мифографов и историков пестрят названиями народов как местного происхождения, так и пришлых. Но едва ли не каждая попытка нанести их на историческую карту встречает почти непреодолимые препятствия. Затруднительно указать территорию, занимаемую тем или иным народом, поскольку традиция фиксировала прежде всего этнические перемещения. Остается неясным точное время переселений, поскольку древние авторы, как правило, пользовались относительной хронологией до или после Троянской войны. Не меньшие трудности перед исследователем ставит присущая традиции путаница в названиях племен, отражающая как разные версии источников, так и отсутствие ясного понимания родства между различными народами.
Чтобы представить объективную картину древнейшего этнического состояния полуострова, необходимо привлечь не только литературные и лингвистические, но, где это возможно, и археологические данные. Таким образом, можно составить определенное представление о латинах, умбрах и др. Но при этом останутся этнические группы, само существование которых слу- жит предметом спора. Это прежде всего пеласги, еще недавно изгоняемые со страниц научных трудов с тем же безжалостным постоянством, с каким, если верить античной традиции, гнали с мест их первоначального обитания.
У. Виламовиц-Меллендорф считал пеласгов «условным этнографическим термином, соответствующим более позднему обозначению,варвары"» [376, с. 144]. Э. Мейер пришел к выводу, что пеласги хотя и реальный, но «незначительный народец», занимавший на карте догреческого мира место неизмеримо меньшее, чем это можно заключить из античной традиции [259, с. 28 и сл.; 111 и сл.]. По мнению Э. Мейера, местами обитания пеласгов были лишь Фессалия и Крит. Расселение же их по другим регионам Восточного и Центрального Средиземноморья не связано с этническими и миграционными процессами, а явлется чисто литературным феноменом. Считая предлагаемое решение пеласгийского вопроса окончательным и не подлежащим пересмотру, Э. Мейер высказал мнение, что после его работы имя пеласгов, «висящее, как фантом, вскоре погрузится в объятие ночи и о нем вспомнят, может быть, через тысячи лет [259, c. 111].
Э. Мейер, как вскоре выяснилось, оказался плохим пророком. Название пеласгов вовсе не исчезло со страниц научных трудов, хотя концепция о пеласгах как о «незначительном народце» оказала влияние на исследователей первой половины ХХ в. Некоторые из них несколько «расширили» область расселення пеласгов. Так, Ф. Шахермайер «отдал» пеласгам помимо Фессалии и Крита Эпир, Аттику, Аркадию, Троаду, Халкидику, Лесбос, но считал ошибочным мнение об их поселении о-вах Самофракиа, Лемнос, Имброс, Хиос, Самос и в Малой Азии (кроме Троады) [335, с. 227 и сл.].
Не меньшая часть ученых, продолжая линию У. Виламовица-Меллендорфа, вовсе отрицала этнолингвистическую реальность пеласгов. Так, Г. Берве видел в пеласгах, равно как и в лелегах и тирренах, лишенные исторического и лингвистического смысла названия, под которыми «греческая традиция объединяла различные народы и названия доисторической эпохи» [123, c. 20].
Наряду с двумя вышеуказанными тенденциями в 40-50-х годах нашего столетия выявилась тенденция всемерного расширения ареала расселения пеласгов. В последних готовы были ви- деть этнос, занимавший широчайшие пространства - от Армении на востоке до Испании на западе и повсюду оставивший свои топонимические следы. Лингвистическую науку охватила вспышка «пеласгомании», сопоставимая по своим масштабам лишь с этрускерией в XVIII в. Наиболее ярко выраженным образцом этого направления, если не сказать аномалии, была четырнадцатитомная работа П. Сантанджело «Основы науки о происхождении языка и его древней истории», в которой пеласгийский язык трактовался как праязык племен кочевников-пастухов, занимавших берега Средиземного моря, его острова, Европу и часть Азии . Другие лингвисты также отыскивали следы пеласгийского этноса за пределами территории, очерченной сведениями античной традиции. Греческий ученый Я. Томопулос отнес к области поселения пеласгов Албанию, а албанский язык представил в качестве потомка пеласгийского. A югославский ученый М. Будимир, опираясь на данные топонимики и ономастики, высказал предположение о существовании народа пеластов. Следы языка пеластов М. Будимир находил в топонимике и ономастике Италии, Анатолии, Илли- рии, Кавказа и Сирии.
Одновременно с М. Будимиром лингвистическими поисками начал заниматься В. Георгиев, выделивший в греческом языке более ранний слой иного индоевропейского языка, в то время как другие ученые, и прежде всего П. Кречмер, предпочитали говорить о множественности слоев в неиндоевропейском языке древнейших обитателей Эгенды, предшественников греков. Этот древний индоевропейский язык В. Георгиев первоначально обозначал как «праиллирийский», но затем стал называть его «пеласгийским». В отличие от Я. Томопулоса, отождествлявшего пеласгийский с праалбанским языком, В. Георгиев счел его стоящим где-то между албанским и армянским языками, но ближе всего к хеттскому языку. Впоследствии, исходя из хеттской основы, В. Георгиев стал интерпретировать этрусскую лексику, не добившись, однако, успеха (см. ниже).
Использование В. Георгиевым при создании пеласгийской концепции богатейшего лингвистического материала анатолийского мира обеспечило ей такую популярность, какой не получила ни одна из прежних пеласгийских гипотез. Некоторые ученые заявили о себе как о последователях В. Георгиева. Другие приняли его концепцию с некоторыми оговорками. Так, Л. Гиндин, считая «чисто индоевропейское происхождение пеласгийского языка в целом доказанным», не отрицал возможности существования в топонимике Балканского полуострова реликтов языка неиндоевропейского происхождения [12, с. 23 и сл.; 13, с. 44 и сл.]. В более поздней работе он предложил выделить в пеласгийском языке три слоя: 1) доиндоевропейский (эгейский); 2) индоевропейский пеласго-фракийский; 3) индоевропейский анатолийский [14, с. 45 и сл.]. Эту последнюю точку зрения принял В. Нерознак [69, с. 216].
Краткое рассмотрение пеласгийского вопроса в историографическом плане должно облегчить нам ориентацию в сведениях античной традиции. Впервые название «пеласги» появляется у Гомера. В «Илиаде» фигурирует «пеласгийский Аргос>> как обозначение Фессалии [Hom. II. II, 681]. Это упоминание находится в той части «Каталога кораблей», где речь идет о владениях Ахилла. В другом месте поэмы Гомер заставляет Ахилла взывать к пеласгийскому Зевсу» Додоны и заодно характеризует любопытные особенности культа в этом святилище Hom. 11. XVI, 233-235]. Эпитет «пеласгийская» Гомер прилагает к Ларисе, одному из фессалийских городов [Hom.fl. II, 840]. Гомер знает о пеласгах на Крите, где они обитали вместе с этеокритянами, кидонами, ахейцами и дорийцами [Hom.Od. XIX, 177]. Пеласги были, согласно Гомеру, жителями Малой Азии, судя по тому, что они выступали союзниками Трои [Hom.II. X, 429]
Первым греческим историком, писавшим о пеласгах, был Гекатей Милетский (около 546-480 гг. до н. э.), который считал их древнейшими эллинскими обитателями Фессалии. Перечисляя ее города, Гекатей называет Кранон, расположенный в Фессалии пеласгийской [FHG I. Hec, frg, 112]. Гекатею было известно также о пребывании пеласгов в Аттике и изгнании их оттуда афинянами [FHG I. Нec.frg. 362]. Однако в его отрывках из << Землеописания», касающихся Италии, пеласги не упоминаются.
Среди авторов, писавших о пеласгах до Геродота, были драматурги Эсхил (525—456 гг. до н. э.) и Софокл (496-406 гг. до н. э.). В трагедии «Просительницы» Эсхил рисует обширное пеласгийское царство, охватывавшее на юге Аргос (в Аркадии), на севере - всю Фессалию и Халкидику (до р. Стримон), на северо-востоке - Додону и область пеонов [Aeschyl. Suppl. 250-254]. Во главе этого мифического царства стоял Пеласг, сын Палайхтона. Этого Пеласга, равно как и его подданных, Эсхил считал не варваром, а эллином. Софокл в «Инахе» (судя по ссылкам Дионисия Галикарнасского '[Dion.Hal. I, 25, 4]) говорит о тирсенах-пеласгах, помещая их в Пелопоннесе.
Ни у кого из древних авторов пеласги не упоминаются так часто, как у Геродота. Геродот, считая, что свое название тиррены получили в Италии (Herod. I, 94], чтобы не впасть в противоречие, должен был, где это возможно, исключить тирренов из этнической карты Восточного Средиземноморья и заменить их другим народом. Этим можно объяснить появление в ряде мест его труда пеласгов вместо тирренов. Так, он говорит о пеласгах Лемноса, снарядивших корабли для нападения на Аттику и похищения там женщин [Herod. IV, 145; VI, 136].
В то же время в тексте Геродота имеются многочисленные сведения, которые не могут рассматриваться как результат за-мены тирренов пеласгами.
Как уверяет Геродот, ионийцы были пеласгийского происхождения [Herod. I, 56]. Это надо понимать в том смысле, что они были потомками автохтонного варварского населения в отличие от пришедших позднее дорийцев. Согласно другому месту труда Геродота, ионийцев называли «пеласгами и эгналеями» [Herod. VII, 94]. Конкретизируя эту мысль, он сообщает, что Эллада первоначально называлась Пеласгией [Herod. II, 56]. Полемизируя с Гекатеем, по сообщению которого пеласги были изгнаны афинянами из зависти за умение хорошо обрабатывать землю. Геродот излагает другую версию этого рассказа [Не- rod. VI, 137]. Пеласги явились для того, чтобы построить акрополь, и в плату за труды получили землю у подножия Гиметта. Изгнаны они были, по словам самих афинян, за нападение на девушек, которые ходили за водой.
Геродот считает пеласгов «варварским народом» [Herod. I, 58], т. е. они не были эллинами. Переходя к вопросу о языке пеласгов, Геродот отказывается дать на него точный ответ, но все же приходит к выводу, что скорее всего они говорили на особом варварском наречии, не похожем на язык соседей [Неrod. 1, 57]. Это заключение делается на основании того, что современные Геродоту пеласги, жившие севернее тирренов (тирсенов), в Крестоне, и те, которые основали Плакию и Скиллак на Геллеспонте, отличались от афинян и других соседей по языку.
Этот параграф вызвал ожесточенные споры среди современных исследователей из-за двух редакций текста: рукописной, в которой назван Крестон, и в цитатах из Геродота у Дионисия Галикарнасского, где вместо Крестона назван италийский город Кротон (Кортона). Если принять редакцию Дионисия Галикарнасского, Геродот имел в виду пеласгов и тирренов Италии, если рукописную, то речь идет о пеласгах и тирренах фракийского побережья.
Для нас принятие той или иной версии имеет особое значение. Если мы согласимся с Дионисием Галикарнасским, нам придется считать Геродота первым историком, знающим о битании пеласгов в Италии. Но в любом случае остаются трудности, поскольку Геродот нигде не сообщает ни о пеласгах в Италии, ни о тирренах в Восточном Средиземноморье. Более того, выходцами из Эгеиды в Италии для него являются одни лишь лидийцы, которые, приняв имя своего предводителя Тиррена, в этой стране стали называться тирренами [Herod. I, 94].
Решению этого спорного вопроса помогает труд Фукидида. Описывая население п-ова Акте, он указывает, что там обитали пеласги из тирсенов, которые когда-то жили на Лемносе и в Афинах [Thuc. IV, 109, 4]. Таким образом, для Фукидида тирсены - более широкое этническое понятие, чем пеласги. Благодаря Фукидиду мы можем уточнить и другое место Геродота. Сообщая о Пеларгике (или, согласно части рукописей, Пеласгике), Фукидид понимает под ним не стену, а участок, что явствует из запрещения там селиться [Thuc. II, 17, 1]. в главном, однако, Фукидид согласен с Геродотом: пеласги — это древнейший народ Эллады, предшественники эллинов, давшие им свое название [Thuc. I, 3, 2].
Оставив в стороне сведения более поздних греческих историков о пеласгах в Восточном Средиземноморье, обратимся к данным об их переселении в Италию. В наиболее полном виде они содержались в труде «Форонида>> Гелланика Лесбосского: «Тиррены первоначально назы- вались пеласгами. От самого царя Пеласга и Мениппы, дочери Пенея, происходит Фрастор, от него - - Аминтор, от Аминтора Тевтамид, от Тевтамида - Нан. Во время правления последнего пеласги, изгнанные из мест своего обитания эллинами и отнесенные на кораблях к Спинету в Ионийском заливе, основали в глубине страны город Кротон и поселились в тех местах, которые теперь называются Тирренией» [FHG I. Hell, frg. 1].
Геродот приписывал пеласгам многое, что имеет отношение к тирренам. Но пеласги и тиррены для Геродота тем не менее, разные народы. Гелланик, видимо впервые в греческой литературе, отождествляет пеласгов и тирренов. Вслед за ним это делают Фукидид и Софокл. Как полагают современные исследователи, смешение двух совершенно различных народов объясняется отсутствием у авторов V в. до н. э. достоверных данных о древнейшей этнографии [255, с. 104]. Для нас важно, что Гелланик повествует о пеласгах и тирренах как об одном народе Италии.
Из приведенной выше цитаты явствует также, что история пеласгов до их переселения в Италию охватывала, по мнению Гелланика, четыре поколения, т. е. около 120 лет. Гелланик не указывает, откуда прибыли пеласги. Но, судя по упоминанию «отнесенных кораблей», они не просто пересекали Адриатическое море (называемое «Ионийским заливом»), а плыли откуда-то издалека.
Последующие историки разрабатывают ту же тему переселения пеласгов в Италию. Сиракузский историк Филист (первая половина IV в. до н. э.) сообщает об изгнании пеласгами лигуров, которые под руководством Сикела переселились в Сицилию [FHG IV. Phil, frg. 2]. Иероним из Кардии (время диадохов) полагает, что пеласги, обитавшие в Фессалии в Магнетиде, были вытеснены в Италию лапифами [FHG IV. Hiero- nim. frg, 11]. Наиболее обстоятельно освещает историю злоключений пеласгов историк с хеттским именем Мирсил в труде, посвященном истории Лесбоса. Сохраненная Дионисием Галикарнасским выдержка из сочинения этого автора начинается с описания благоденствия пеласгов, на смену которому пришли голод, падеж скота, рождение уродов, нападения врагов. Часть пеласгов погибла от рук варваров, но большинство пересели-лось к эллинам и в варварские земли. Под последними имеется в виду. Италия, где пеласги встретили поддержку аборигенов. Но бедствия их не прекращаются и в Италии. Оракул, к которому обратились пеласги, обязал их платить десятину Зевсу, Аполлону и кабирам [FHG IV. Myrs, frg. 2].
Если Гелланик в дошедшем до нас отрывке не указывает, откуда переселились пеласги в Италию, то Мирсил называет исходным местом их переселения Лесбос. В этом варианте пеласгийская версия происхождения этрусков наиболее резко противостоит тирренской у Геродота, поскольку последний выводит тирренов из Лидии. Но различие версий может показаться не столь значительным, если мы вспомним, что Лесбос считался местом обитания тирренов. Различие двух версий скорее терминологическое, чем фактическое. Назывались ли обитатели Лесбоса до их переселения в Италию тирренами или пеласгами, но поселились они в Италии в стране умбров. Мирсил придерживался мнения, что обитателями Лесбоса были тиррены, но, пустившись в странствия, они стали называться пеласгами, как перелетные птицы (по-гречески pelargos - «аист»), поскольку стаями устремились в земли, населенные греками и варварами [FHG IV. Myrs, frg. 3].
Последний из составителей истории Аттики - Филохор (III в. до н. э.), сообщая об обитании пеласгов на о-ве Лемнос, вносит дополнение, что там они назывались синтиями [FHG I. Philoch. frg. 6].
Обширные и во многом уникальные сведения о пеласгах и тирренах содержит дошедшая до нас в многочисленных рукописях небольшая поэма Ликофрона «Александра». В ней от имени дочери Приама говорится о катастрофе Трои и возрождении ее в Италии, в могущественном Риме, страданиях вернувшихся на родину греков, извечной борьбе Азии и Европы.
В труде Диодора Сицилийского сохранился ряд сведений о пеласгах из не дошедших до нас произведений. По Диодору, пеласги первыми заимствовали созданные финикийцами знаки письма и несколько изменили его характер. Этим письмом, получившим название пеласгийского, пользовались поэты до Го мера [Diod. III, 67, 1—2]. Трудно сказать, о каком письме говорил Диодор. До времен Гомера мы знаем лишь знаки письма линейного «Б», но это было письмо не финикийского происхождения. В одном месте своего труда Диодор сообщает, что после Девкалионова потопа пеласти вместе с эолийцами переправились на о-в Крит под водительством Тектама (в одной из рукописей Тевтама) [Diod. IV, 60, 2]. Согласно Диодору, Тектам отправился на Крит вместе с дорийцами [Diod. V, 80, 2]. Это не мешает Диодору считать пеласгов первыми обитателями Крита и выходцами из Ликии, куда они попали из Арголиды [Diod. V, 81, 1-2]. Среди перечисленных 17 народов, властвовавших на морях, Диодор соообщает и о пеласгах [Diod. VII, 11], но, возможно, под «пеласгами» следует понимать «тирренов».
Более точные и надежные сведения о пеласгах содержит «География» Страбона (64 г. до н. э.- 23 г. н. э.). Согласно Страбону, пеласги населяли в древности Фессалию и Эпир [Strab. V, 2, 4]. Ссылаясь на хиосцев, очевидно, историков Хиоса, Страбон говорит о переселении части пеласгов из Фессалии на Хиос [Strab. XIII, 3, 3]. Тут же Страбон сообщает, что пеласги были постоянно кочевавшим и очень подвижным народом, достигшим могущества до переселения эолийцев и ионийцев в Азию.
Фессалию же Страбон считает родиной пеласгов, которые переправились в Италию и основали там Агиллу, впоследствии получившую название Цере [Strab. V, 2, 3]. Регис Вилла окрестностях Остии была резиденцией царя Малея, возглавлявшего пеласгов, основателей Агиллы [Strab. V, 2, 8]. Cогласно Страбону; после осков Геркулан и Помпеи заселили тиррены и пеласги [Strab. V, 4, 8]. Кроме того, Страбон передает легенду о пеласгийском царе Пиасе, убитом своей дочерью [Strab. V, 3, 4].
Наиболее обширные сведения о пеласгах в Италии сохранились у Дионисия Галикарнасского. Он полагает, что первыми греками, прибывшими в Италию, были аркадяне во главе с Энотром, внуком Пеласга [Dion. Hal. I, 11, 2]. В другом месте своего труда он, однако, считает, что пеласги прибыли позднее, чем аркадяне-энотры [Dion. Hal. I, 13, 2]. По его мнению, часть вытесненных из Греции пеласгов поселилась в Италии рядом с аборигенами, поскольку, будучи эллинским народом Фессалии, они находились с ним в родстве [Dion. Hal. I, 23, 2]. После изгнания пеласгов из Фессалии они рассеялись во всех направлениях. Главная их масса двинулась на запад, в Додону, своим единоплеменникам. Оттуда в поисках средств к существованию они переправились в Италию и высадились в устье р. По. Часть их осталась там и основала город Спина, который под натиском варваров они вынуждены были покинуть [Dion. Hal. I, 18, 2-3]. Другая часть пеласгов пошла в страну умбров, оказавших им вооруженное сопротивление, которое было сломлено благодаря союзу с аборигенами (что было предсказано оракулом) [Dion. Hal. I, 19, 2—3]. Вместе с аборигенами пеласги двинулись против умбров, захватив у них Кротон, а затем против сикулов. Это произошло при третьем поколении после Троянской войны. Вместе с аборигенами пеласги осно- вали Агиллу, Пизу, Сатурнию, Альсий и другие города, которые потом у них отняли тиррены [Dion. Hal. I, 20, 5]. В Фалериях и Фесценнии во времена Дионисия Галикарнасского сохранялись следы пребывания пеласгов, о чем свидетельствует сходство оружия, культа и быта поздних обитателей этих городов с оружием, культом и бытом населения Арголиды, откуда, по мнению историка, пеласги прибыли в Италию [Dion. Hal. I, 21]. Из тех народов, которые пришли после пеласгов, наиболее могущественными были тиррены [Dion. Hal. I, 26, 2]. Они изгнали пеласгов из городов, расположенных к северу от Тибра [Dion. Hal. I, 28, 1]. То, что греческие авторы называли тирренами пеласгов, равно как и латинов, умбров, авзонов, Дионисий объясняет дальностью расстояний и постоянной переменой народами мест поселения [Dion. Hal. I, 29, 2]. Здесь Дионисий смешивает явления разного порядка. Ведь смешение пеласгов и тирренов в произведениях греческих авторов не обязательно связано с «дальностью расстояния»: неоднократно один и тот же народ Эгеиды разными авторами обозначается то как «пеласги», то как «тиррены». Как мы помним, Фукидид говорит о «пеласгах из тирренов». Что касается латинов, умбров и авзонов, то их могли называть тирренами, поскольку они были обитателями Тиррении - так в ранней греческой литературе называлась Италия.
«Пеласгийская теория» Дионисия Галикарнасского опиралась не только на греческую традицию, но и на римскую лиз тературу. В своих работах о происхождении Рима ранние латинские авторы исходили из того, что на территории Лация наряду с «древними латинами» и сикулами находились выходцы из Греции - аборигены (борейгоны) и пеласги. Этого мнения, согласно Дионисию [Dion. Hal. II, 49, 1; I, 14, 1], придерживались Катон Старший и Варрон. Последующие латиноязычные авторы также принимают «пеласгийскую теорию». Римский поэт П. Вергилий Марон (70—19 гг. до н. э.), излагая переселение троянцев в Италию, описывает их встречу с аркадянами во главе с Эвандром [Verg. Aen. VIII, 100). Следуя совету Эвандра вступить в переговоры с этрусками, Эней проезжает мимо реки, на которой расположен город Цере, и видит там священную рощу, посвященную пеласгами богу пашен и стад Сильвану [Verg. Aen. VIII, 597-601]. В этой связи Вергилий замечает, что пеласги в давние времена владели Лацием.
Позднеримские авторы также считали пеласгов обитателями Италии. Юлий Гигин во второй книге своего труда «Города» называет предка герников Герника пеласгом и само племя герников - древней пеласгийской колонией (цит. по [Масг. Sat. V, 18, 16]).
Силий Италик излагал легенду, согласно которой в Пицене священные убежища «азили» получили название от Эзиса, царя пеласгов [Sil. It. VIII, 443]. Согласно Плинию Старшему, пеласги являлись предшественниками прибывших из Лидии тирренов и обитали в Лации (Plin. N. H. 111, 56], а также в Лукании и Бруттии [Plin. N. H. III, 71].
Плутарх (около 45 - около 127 гг. н. э.), исследуя, «от кого и по какой причине город Рим получил свое великое и облетев- шее все народы имя», начинает с изложения «пеласгийской версии», очевидно наиболее распространенной среди греческих историков: «Одни говорят, что пеласги, обошедшие большую часть земли и покорившие чуть ли не все народы, поселились там и дали свое имя городу в ознаменование силы своего оружия» [Plut. Rom. 2]. Из этой цитаты видно, что автор считал пеласгов народом, говорящим на греческом языке (rome по-гречески означает «сила», «мощь»).
Итак, античная традиция достаточно определенно сообщает о переселении в Италию пеласгов, при этом чаще всего не смешивая их с тирренами. В том случае, когда пеласги и тиррены считаются народом общего происхождения, переселения их относят к разному времени, причем пеласгов относят к более ранним переселенцам. Как понимать эти сообщения? Можно ли счи- чать пеласгов просто древнейшими эллинами? Или речь идет о переселении народа, этнически отличного от эллинов? Откуда двинулись в Италию пеласги? Из Фессалии? Малой Азии? Ост- ровов Эгейского моря? Какими были их взаимоотношения с местными племенами?
Для ответа на эти вопросы рассмотренных нами сведений античных авторов недостаточно. Существенную помощь может оказать изучение того лингвистического материала, который содержат немногие известные нам собственные имена пеласгов и пеласгийская топонимика.
Первые имена пеласгов известны нам по упоминаниям в гомеровском «Каталоге кораблей» предводителей пеласгийского отряда, явившихся по призыву Трои [Hom. 11. 11, 840-843]. Это Гиппофоос и Пилей, сыновья пеласга Лефа, сына Тевтама. Итак, всего четыре имени: Гиппофоос, Пилей, Леф и Тевтам. Послед нее фигурирует и у других авторов как пеласгийское. У Гелланика упоминается пеласг Аминтор Тевтамид [FHG 1. Hell. frg. 1]. Патронимик этого лица, как мы видим, образован от имени Тевтам
В Италии, на лигурийском побережье, засвидетельствован народ тевтаны или тевты [Serv. Aen. X, 179; Plin. N. H. III, 5]. Сервий сообщает, что этот народ говорил на греческом языке и жил до появления здесь этрусков, основавших свой город Пизу на месте города тевтанов Тевты (или рядом с ним). Это согласуется с рассмотренными выше указаниями античных авторов о раздельном переселении в Италию пеласгов и тирренов; тевтаны, судя по сходству этнонима с гомеровским Тевтамом,- одно из пеласгийских племен.
В более позднюю историческую эпоху Тевтам употребляется как иллирийское имя. От корня teut образовано имя иллирий- ской царицы Тевтаны (также Тевты), правившей между 230 и 228 гг. до н. э., после своего супруга Агрона [Pol. II, 5; App. Ill. 7; Dio.Cass.frg. 49, 3]. Этот же корень teut часто встречается в германских и кельтских этнонимах (тевтоны), а в Италии входит в оскское touto, этрусское touta в значении «община», «народ», «племя» [255, с. 153].
Пеласгийское же имя Леф не находило до последнего времени лингвистических параллелей в Италии. Соответствия ему обнаружили лишь в гидронимах Крита, Фессалии и Карии, а также в названии мифической реки подземного царства-Лета
Можно было бы думать, что имя Леф в отличие от имени Тевтам не представлено в ономастике тех регионов, где согласно традиции обитали пеласги. Находки в греческом святилище этрусского города Грависки позволяют, на наш взгляд, изме- нить это мнение. На донышке аттического килика 530 г. до н. э. мы читаем: Lethaos [356, с. 407]. Тезка гомеровского Лефа, так же как и те, кто имел чисто греческие имена (Эвдем, Александр) и ликийское (Пактий), приносил жертву Туран-Афродите. Что Леф не случайно оказавшийся в Грависки грек, а один из потомков обосновавшегося в Этрурии пеласгийского этноса, подтверждают широко распространенные этрусские имена, образованные от корня leth. Э. Феттер насчитал 48 надписей с именами lethe, lethia [368, с. 72 и сл.]. Ниже мы коснемся вопроса -социального положения lethe, lethia. Здесь же подчеркнем -лишь, что имена, образованные от корня leth, в полной мере подтверждают свидетельства традиции о переселении в Италию пеласгов.
Гекатей сообщает названия девяти «знотрских» городов: Arintha, Bristiaca, Cossa, Erimon, Ixias, Cyterium, Malanius, Drys, Ninea [FGH I. Hec.frg.].
По-видимому, энотры - одно из пеласгийских племен или по крайней мере родственных пеласгам, ибо Энотр, согласно Ферекиду [FGH I. Pherec, frg. 85], происходил от сына Пелас га-Ликаона. Только один из упомянутых Гекатеем городов сохранил свое пеласгийское название во времена этрусского владычества. Это Коза, отмеченная Страбоном в качестве тирренского города, расположенного на побережье, к югу от Популонии [Strab. V, 2, 8]. Остальные «энотрские» города, видимо, получили другие названия после захвата их тирренами.
Анализируя названия некоторых «энотрских» городов, мы обнаруживаем прямую связь с пеласгийской ономастикой и топонимикой. Так, топоним «Дрис» соотносится C «дриопы». Мифический родоначальник этого народа, изгнанного из Пелопоннеса дорийцами [Paus. IV, 8, 3], считался сыном Ликаона, т. е. внуком Пеласга. Согласно Павсанию, первоначальным местом обитания дриопов была область около горы. Парнас [Paus. V, 1, 2]. По другому известию, дриопы некогда жили в Аттике, у ружья Сперхей, которого считали отцом Дриопса [FHG I. Pherec, frg. 23].
в названии пеласгийского города Malanius имеется основа mal, широко представленная в древней топонимике эгейско- анатолийского региона в местах обитания пеласгов: например, Малея - скала у гавани Феста (Крит), Малунт (Троада) и др. Та же основа имеется в имени мифического царя пеласгов Малея, дворец которого помещался на тирренском побережье Италии, у Грависки [Strab. V, 2, 8]. Дешифровка линейного письма «В» позволила добавить к этим топонимам и антропо- нимам ряд слов с основой mar: mara, marateu, maranio, в кото- рых легко распознаются греческие Malas, Malantheus, Malanion.
Название города Иксиас имеет общую основу с именем фес- салийского мифического царя Иксиона. Название города Аринф образовано от пеласгийской основы «аг» с помощью суффикса nth, широко употреблявшегося в местах обитания пеласгов.
Пеласгийское происхождение имеет, видимо, И топоним. «Кортона»- название древнейшего города на территории. Этрурии. Л. Гиндин сопоставляет наименование «Кортона» с названиями городов древней Анатолии и Крита, образованными от основы cort [12, с. 157]. Название «Пирги» (порт этрусского города Цере) было широко распространено в Анатолии. Л. Гиндин сопоставляет это слово с греческим pyrgos («башня») и хеттским parku («высокий»), относя его к бесспорной пеласгийской топонимике [12, с. 153 и сл.].
Частично приведенные нами топонимические следы пеласгийского этноса в Италии свидетельствуют о пеласгах как о каком-то этническом массиве, а не разрозненных группах на
селения. При этом следует заметить, что данные лингвистики говорят об обитании пеласгов именно в тех районах, в которых их местопребывание известно по литературной традиции.
«Народы моря». О народах Эгейды, в соседстве с которыми, мы можем предполагать, обитали пеласги и тиррены, сообщают египетские источники.
Отождествление пелешет с филистимлянами теперь ни у кого не вызывает сомнений.
Библейские авторы связывали филистимлян C островами Эгенды. В книге Бытия филистимляне и кафтории (критяне) объявлены потомками Патруса и Каслуха [Бытие Х, 14]. Часть заселенного филистимлянами побережья называлась «критским югом> [I Книга царств ХХХ, 14].
Народ текра, также изображенный на египетских рельефах, некоторые исследователи связывают с фракийцами и с пересе- лением «северных народов» Балтики на Балканы и далее в Еги- пет [236, с. 144 и сл.]. Р. Барнет более осторожно считает тек- ра тевкрами греческой традиции [116, с. 374]. Тевкр считался сыном фригийского речного бога Скамандра и был родона чальником тевкров и троянских царей. Согласно Геродоту, еще до Троянской войны тевкры переселились во Фракию, за ис-ключением одного племени, оставшегося в Троаде [Herod. V, 13, 120; VII, 20, 43, 75]. О передвижении тевкров-фригийцев в восточном направлении можно судить по свидетельству Геродота о родстве фригийцев и армян [Herod. VII, 73], по данным ассирийских источников о переселении мушков и лингвистиче- скому материалу [21, с. 359 и сл.]. Имеются также указания на этническую связь тевкров с населением Крита. Вергилий появление Тевкра на Крите относит ко времени до основания Трои [Verg. Aen. III, 104 и сл.]. По Ликофрону, Крит был ис-ходной территорией расселения тевкров [Lycophr. 1302]. В све- те этих преданий о миграции тевкров тождество текра и тевкров представляется весьма вероятным.
Среди других «народов моря» упомянут и народ турша, ото- ждествляемый с тирренами (тирсенами) греческой традиции. Некоторые исследователи XIX в. считали, что тиррены напада- ли на Египет с запада. Как полагал В. Дееке, египтяне знали о тирренах, которые в своих набегах из Италии достигли долины Нила [267, 1, с. 70 и сл.]
но предложенная всерьез?
