Капитализм возник не вдруг, а медленно прибивал себе дорогу, разрушая и разлагая иные уклады жизни на протяжение веков.[/quote]
То, что Маркс называл капитализмом, зародилось по сути еще в раннем средневековье и за столетия эволюционировало в то, что застал Маркс. Историческое развитие - процесс эволюционный, а не революционный.
Комментарий
Отвечу по пуктам.
1) "Так говорил Маркс" само по себе не есть истина в последней инстанции и не звучит наподобие "Так говорил Зарастустра".
2)Важно то, что был период, когда капитализма не было, потом он возник в виде отдельных ростков, развился потом в законченную систему, охватившую весь мир. Значит, в истории может возникать новое. Значит из отдельных чахлых социальных ростков, которые у подавляющего большинства людей вызвали лишь недоумение, улыбку или возмущение, может вырасти нечто глобальное. Поэтому, кстати, аргумент- так было до сих пор- всегда имеет для историка ограниченную ценность. Он есть не более, чем указание на мощный консервативный потенциал человеческого общества. Что вовсе не исключает возможность радикальных изменений.
3) Истрория это безусловно процесс не только эволюционных, но и революционных изменений, что как раз замечательно хорошо видно на примере капитализма. Так капитализм в его современном состоянии вряд ли был бы возможен, если бы не было серии весьма кровавых буржуазных революций и восстаний в крупнейших Странах Запада. Именно эти революции уничтожили элемерты средневековых отношений и открыли дорогу стремиттельному и беспрепятственному развитию капитализма, со всеми свойственными ему идеологическими, политическими и правовыми институтами. Все они - порождение английской, французской и других революций. Это не значит, что я привествую кровавые восстания. Но революции, это прежде всего процесс взрывных изменений в обществе.
4)анархистский коммунизм (ибо не возможен анархизм при наличии собственности и рынка или коммунизм при наличии государства), это очень древняя идея, характерна для различных культур, эпох. Мы можем обнаружить нечто общее, сходное с анархо-коммунизмом в древнем Китае (даосизм Чжуан Цзы и Бао Цзиньяна), в Греции (киники), в Римской империи (некоторые ранние христианские течения, особенно в Египте), в Средние века (ереси - радикальное крыло катаров, табориты, отчасти у св. Франциска и части его последователей), наконец в Новое Время в различных рабочих, крестьянскихили смешанных движениях. Следовательно, речь идет не о какой-то отвлеченнной фантазии, а о глубоко укорененном в человеческой культуре устремлении.
Революции лишь ускоряют его, однако в связи с этим сам термин революция ("разворот") не совсем корректен.
Собственно, мои представления о переходе к анархии:
1)добровольно
2)осознанно
3)массово
4)в бесконечно далеком будущем
Комментарий
Ни одна добровольность не может быть всеобщей и универсальной, всегда будут недовольные и всегда будут элементы подавления. Это плохо, с этим нельзя мириться и вместе с тем,это реальность. Важно, однако, что коммунизация общества не столько подавляет, сколько подрывает. Коммунизация (или анархическая революция) есть процесс прежде всего подрыва существующих отношений. Когда на смену им придут другие, вырывающие у прежних почву под ногами. Не так страшно, чт о в ходе революции нищие в первый день попробуют черную икру из буржуйских запасов. Принципиально, чтобы на смену власти шла самоорганизация, на смену рынку- диалог и совместное планирование жизни трудовыми коллективами и потребительскими ассоциациями, на смену урбанизму и централизации- перенос принятия решений и всех ключевых компетенций в них, в городские кварталы, что создало бы возможности для деурбанизации.
Все "пассионарные" варианты в лучшем случае закончились мирным возвратом к прежнему состоянию, в худшем - вождизмом и тоталитаризмом.
Попытки же "отменить" рыночные отношения приводили лишь к их возрождению в более примитивных формах (мера цены заменялась мерой дефицита, мера материального благосостояния - доступом к тем или иным ограниченным благам и т.п.).
Комментарий
Никакие пассионарные попытки установить коммунизм ни к какому вождизму и тоталитаризму не приводили. К нему приводил все тот же рынок и развитие капиталистических отношений. Особеннот отчетливло это видно на примере двух стран- СССР и Камбожды. СССРовский режим обратился к форсированной коллективизации не по причине своей природной злобы, а потому, что он пытался поставить СССР в один ряд с могущественными капиталимстиченскими державами, для чего необходима была индустриалоизация. Чтобы купить машины в Германии и других западных странах, нужно было что-то продать Западу. Это могли быть только две вещи- хлеб и золото. Но после кризиса 1927 г выкачать из деревни хлею прежними методами не удавалось. Поэтому понадобилось превратить все сельское население в рабов- 100. миллионов человек, чтобы диктаторскими военно-полицескими методами выжимать из них продукцию. Из-за роста импорта станков пришлось в начале 30х попытаться наростить экспорт, пришлось ободрать как липку хлебородные Украину и Поволжье- итог до 7 миллионов умерших от голода. Чтобы экспортировать золото, понадобилось наростить систему концлагерей. Этот феномен государственного капитализма вообще характерен для России и есть сегодня прекрасные исследования на эту тему. Это вообще очень популярная сегодня тема- рост коммерциализации общества часто приводит к росту рабства. Сталинская росмсия была ничем иным, как огромнолй эксплуататорской фабрикой, вмонтированной в мировой рынок. Она продавала зерно и золото, а полученную прибыль вкладывала в производство, в военно-промышленный комплекс, приобретая машины...
Еще более отчетливо это видно на примере Камбоджи при Красных кхмерах.
Камбоджийские маоисты ликвидировали города, основываясь на чисто капиталистической рациональности! Дело в том, что города в Камбожде были центрами потребления, а не производства. Они отдавали деревне в обмен на рис приблизительно 15 часть рыночной стоимости этого риса, так что вся система до красных кхмеров строилась на четком доминированиии паразитического непроизводительного города над деревней. Красные кхмеры ликвидировали город и избыточное с экономической точки зрения неэффективное население и заставили деревню раюботать на экспорт. Более 50% производимого в стране риса шло на экспорт, а больше страна ничего не производила. Этот режим больше зависел от курса доллара и колебаний цен на мировых рынках риса больше, чем его предшественники. Как только падали мировые цены на рис росло ужесточение эксплуатации в деревне, с тем, чтобы получитть больше риса.
К чему этот экономический экскурс? А вот к чему. Все либеральные мифы о рынке не имеют под собой ничего общего с реальностью. Сталин и Попот могли сколько угодно болтать о коммунизме, но смысла в этом было не больше, чем в болтовне Чубайса о демократии. А последствия примерно те же. Просто из за специфики некоторых стран, превратившихся в огромные раздутые корпорациии, целиком вмонтированные в мировой рынок, принуждение рынка ощущвлось трудящимися не непосредственно, а косвенно, через механизм государственного принуждения.
Поэтому упрек сторонников рынка в том, что политика Сталина и Полпота привела к ужасным последствиям и голоду возвращается к сторонникам рынка. Точно так же политика английских властей и частных компаний за век до этого, привела к голоду в Индии, а еще раньше в самой Англии (огораживание).
И, наконец, последнее. Нет лучшего способа не допустить революцию, чем перенести свершение революционных изменений в далекое будущее. Это значит навсегда лишить человечество вырваться из инферно, где ненависть порождает ненавистьт, а несвобода пестует несвободу.
Революция, коммунизация общества, это, по мнению некоьторых иссдледователей, в частности Каматта и Беньямина, это не результат развития исторического процесса, а его окончание, не локомотив истории, а ее СТОП-КРАН. В истории со времен гибели архаических цельных челорвеческих сообществ, подобных бушменов или таинос, очень мало хорошего, на 90% она состоит из крови и дерьма. Нельзя считать прогрессивным процесс, в результате которого люди из подобия бушменов или таинос превращаются в тех, кто они есть сейчас. Не поощрять, а остановить эти процессы, прервать их - вот задача революции.
