В десять минут десятого я зашла во двор школы. У меня как раз сын в пятый класс перешел. Через две минуты они за нами заскочили и сразу всех погнали в тупик. Человек двадцать их было. Две женщины с ними, но никто из них не подрывался. Они загнали нас в тупик школы, потом в спортзал через окна и коридор. Сразу убили человек 12 или 20 мужчин. Они их по очереди убивали. Тут к школе приехал танк и один раз выстрелил, убив их человека. Тогда они наших несколько человек посадили к окну и расстреляли. Говорили, что казнят за это десятерых, но расстреляли меньше, человека четыре, наверно. Но не при нас.
В спортзале нас сидело не менее тысячи человек. На каждую мамашу по двое, по трое детей. Со мной рядом женщина с тремя сидела. Было много детей.
Мы сидели на полу. Конечно, они угрожали, нервничали, особенно когда в зале был шум. Стреляли в воздух. Приставляли автоматы к виску, поднимали некоторых парней, говорили, если будет шум в зале – всех расстреляем. Но никого не убили. Первое время они нам давали воду и разрешали в туалет ходить, и в коридор выглянуть. Мамаш с грудными детьми с самого начала перевели даже в другие комнаты жить. А один террорист втихаря от других носил женщине сухое молоко, мальчик его ел.
Воду можно было пить до того, как приехал Аушев. Он зашел в зал, посмотрел. Боевики все снимали на камеру, и Аушев потом должен был повезти кассеты Путину. Аушев нам ничего не говорил, им он сказал, что завтра полетит к Путину, и уже послезавтра, мол, будет какой-то ответ. Вечером пожилых людей перевели в прохладное помещение, дали одеяла всем.
Террористы по телефону требовали приехать к ним Дзасохова и еще четырех человек. Но они не приехали. Оказался человеком только Аушев. Но, знаете, они еще вчера нам говорили много раз, что штурм будет. Говорили, что мы не нужны нашему правительству и что хоть три тысячи человек будут в заложниках, все равно штурм будет, как в «Норд-Осте». Они звонили при нас, но никто с ними не хотел разговаривать.
Потом, когда наше правительство обмануло их, они запретили пить воду. Взрослые и дети пили мочу. При мне в спортзале не умирало детей, но все были при смерти. Дети на ногах не стояли.
Я не пила, на кухне им готовила, они за это моему сыну воду давали. Меня и еще одну женщину отправили на кухню курицу им готовить. Я с ними говорила, с главными самыми, кто на воде и на туалете был. Разговаривали с ними на кухне. Мне сказали, что они хотят, чтоб Путин подал в отставку или вывел войска из Чечни. Говорили, что мы своему правительству не нужны. И знаете, я им верю, и больше никогда не буду голосовать за этих людей, и никто, кто тут сидел, не будет. Если бы Дзасохова привезли бы, его люди зубами бы там загрызли.
Директор школы наша пробовала звонить, потом заходила, рассказывала. Она вообще была в ужасе – Дзасохов не поднимал трубку. Мансурову, в правительство звонили – его дети были в школе, Володи Ходорова, нашего депутата, дети были там, но в правительстве никто не брал трубку. Потом среди ночи говорили, что, если связь прервется, они расстреляют десять человек. Прервалась, но они не расстреляли.
Террористы даже сами не знали, в каком они городе, как он называется. Нас они прямо в первые часы спрашивали – «в каком мы городе». Они нам сказали, что наши гаишники продажные, что заплатили им меньше денег, а так теракт был бы в крупном городе (судя по всему, террористы готовились к захвату школы во Владикавказе. – «Газета.Ru»).
Еще они нам сразу сказали – молитесь Аллаху, ничего хорошего не будет.
Курицу я так и не начала жарить, не успела. Только ее разделала, один пришел и говорит, хватит жарить, быстрей уходи. Но я не успела. Дело в том, что без них одной нельзя было ходить – они бы убили, но я, пока ждала его – уже не успела добежать до спортзала. Тогда этот, который меня сопровождал, завел меня в кабинет, точнее кухоньку маленькую, и сказал – здесь ложись. Вместе со мной на кухне работала еще одна женщина, она побежала в спортзал, и ее убило гранатой – они ее кинули, когда уже наши в школу прорвались. Как наши заходили, я не видела. Но дети громко стали орать: «Не стреляйте!» Тут взорвались заряды. Меня нашли наши и повели из школы. Когда все началось, те что-то на своем языке кричали, наверно, Аллаху молились.
«Газета.Ru»
