Так и для француза - статус рантье скорее был мечтой (как и для русского - ведь русскому массовому рабочему классу к 1917 г. 30 лет от силы..., до того численность рабочих - 1-1,5 млн. даже с железнодорожниками, которые и накануне ПМВ составляли львиную долю рабочего класса, т.е. их одних около 1 млн., прочих - 3 млн.). Но у французов до ПМВ - массовые рентные настроения и достаточные денежные средства (которые французы размещали в ценные бумаги - в том числе в русские правительственные: пресловутый "ростовщический характер" французского империализма по Ленину). А Россия - еще бедная страна с молодым рабочим классом (и по возрасту отдельных представителей - тоже), денежных средств населения недостаточно, чтобы среди него широко размещать ценные бумаги ("рабочая аристократия", к которой принадлежали, видимо, оба наших предка - очень незначительная прослойка). Из-за неполного овладения городской буржуазной культурой даже высокооплачиваемый рабочий лишался или не приобретал навыков пользования соответствующими полезными для жизни социальными институтами (т.е. - как правильно разместить скопленный капитал, завести в городе тот же бизнес). Ведь интеллигенция имела большие преимущества перед рабочими именно за счет хорошего владения буржуазной культурой и социальными связями (например, второй прадед явно не за счет зарплаты две семьи содержал - помимо жалования Московском округе путей сообщения он состоял оценщиком в ипотечном банке, и, кажется, приобрел какую-то недвижимость в Прибалтике...).
Для России к тому же надежды на покупку бизнеса в деревне были скорее тщетными: в отличие от середины- конца XIX в. деревня после 1905 г. стала более глубоко вовлекаться в капиталистические товарно-денежные отношения (массовая сбытовая кооперация, пользование кредитом и т.д.). Это скорее бы всего сильно подняло цены на имущество в сельской местности относительно городской. если бы не ПМВ (ранее были явные "ножницы цен" в пользу города). Т.е. потенциальные рантье или мелкие бизнесмены на скопленные ими за время пребывания в статусе высокооплачиваемых рабочих средства (те же, что и в предшествующем поколении или большие) уже не смогли бы приобрести подорожавший имущство-бизнес. Что касается Франции - то там в этом отношении наблюдалась стабильность: считается, что с середины XIX в. экономика Франции разделилась на 2 сектора - современного динамичного капитализма и более традиционного застойного мелкобуржуазного ремесла и мелкотоварного производства (включая сельскохозйственное - во Франции крестьянство было обуржуазенным). Там такого сюрприза с воздорожанием ожидать не приходилось (мелкотоварный сектор там - с XVIII века, если не раньше, если речь о городе, а не селе, идет) - в России же оба сектора еще были только в процессе формирования... Правда, в обоих случаях - как в России. так и во Франции - следовало бы ожидать другой малоприятный для малого бизнеса сюрприз: кирдык традиционному мелкотоварному производству под натиском капиталистического (что фактически и произошло во Франции, начиная с 1930 г.). Т.е. ремесленный сектор (мельники-булочники-виноградари, если речь о Франции) вскоре перестал бы быть "пристанищем в старости", а наоборот - депрессивным распадающимся сектором с неясными перспективами для лиц, занимающихся этим делом (в настоящее время положение малого бизнеса во Франции очень не однозначное, т.к. общественность требует сохранения традиционных для французской культуры форм, а они - экономически не оправданы...).
Что касается удобств, то кроме трамвая парижанину доступно еще метро, водопровод, канализация, электричество... (в провинции - может за вычетом метро и одного какого-нибудь удобства). У нас же в городе - антисанитарные условия и младенческая смерность 250 ед. (в Европе - в 2,5 и более раз ниже). Также - разветвленная железнодорожная и шоссейная сеть, почтово-телеграфная связь с любой точкой Республики... Кстати, до ПМВ эта двухсекторность французской экономики играла большую положительную роль для их уровня жизни: она давала более равномерное распределение национального продукта (даже при крайне малом развитии по сравнению с Германией соцстраха), что делало жизнь среднего француза объектом зависти большинства европейцев (за исключением разве что Бенилюкса, Швейцарии и Британии).
)
