То, что полинезийцы плавали в Южную Америку - это уже доказанный факт. Они туда привезли курей, а вывезли картофель. Но вот насчёт ананаса - это новость. Что касаемо Левтоновой, то она доколумбовы связи никак не рассматривала, а про ананас упомянула мимоходом вместе с другими растениями
Филиппины до испанцев
- Автор темы Kryvonis
- Дата начала
Snow
Квестор
Да нет, в конце 60-ых этим троллили вовсю.
Значит новость для меня
. Но вон, оказывается до Филиппин довезли эти ананасы. Всё ж Филиппины подальше от Америки. чем Маркизские и Гавайские острова.Относительно плаваний полинезийцев то как-то видел фильм относительно возможностей плаваний полинезийцев. Предполагаеться, что полинезийцы бывали около побережья Эквадора. Я не отбрасываю возможность полинезийских путешествий, только результат от этих плаваний был минимальным (предполагаемое заимствование картофеля полинезийцами) и не привел к полинезийской колонизации побережья Америки. Это в чем-то похоже на ситуацию когда в результате шторма эскимосов забрасывало в район Исландии, только эскимосам из Гренландии в Исландию намного ближе. Полинезийцы теоретически могли попасть в Америку, но видно желания оставаться или регулярно плавать в Америку у них не было. Также говорилось о возможности плаваний китайцев в Америку. Это также было теоретически возможно. Но прагматичным китайцам не улыбалось осуществлять дальние плавания без конкретного результата. На это были способны только романтики-латиносы (итальянцы, португальцы и испанцы) да отчаяные викинги, которых оттерли из более выгодных мест. Плавания Чжан Хэ осуществлялись в страны о которых китайцам уже было известно. Они были осуществлены со вполне ясной целью. Ананас же в Африку и Индию занесли европейцы. Скорее всего, подобная ситуация была и с ананасом в Филипиннах.
Меня заинтересовал факт китайского присутствия в Филиппинах из книги Берзина
http://rikonti-khalsivar.narod.ru/Berzin2.4.htm.
''Ориентированная не столько на внутренние, сколько на внешние связи Манила, видимо, была первым филиппинским государством, которое послало в 1372 г. посольство ко двору новой китайской династии Мин. Император приветствовал послов и подарил им ткани, расшитые золотом. В 1375 г. в Нанкин прибыли князья области Пангасинан на Лусоне, а вскоре после них — посольство князей из Ка-малига на том же острове [15, с. 27; 287, с. 90—91]. Отношение к Китаю на Лусоне в последней четверти XIV в. было скорее дружественным, если учесть роль, которую Китай играл во внешней торговле Филиппин. Положение резко изменилось в начале XV в., когда экспансия Китая переросла в политику прямых территориальных захватов в Юго-Восточной Азии. В 1405 г. в Китай прибыло посольство федерации Фэнцзяшилань (на западном берегу Лусона) во главе с князем [15, с. 79]. По-видимому, эта федерация соперничала с Манилой, и ее князю, вольно или невольно, пришлось сыграть роль коллаборациониста, пригласившего китайские войска на Филиппины.
В том же 1405 г. на Лусон направляется китайская военная экспедиция во главе с Го Ча-лао, которого император Чжу Ди назначил губернатором этого острова. Китайские войска оставались на Лусоне и в 1406 г. [63, с. 27; 287, с. 89].
Дальнейший ход событий неясен, но в 1408 г. в Нанкин снова прибывает князь Фэнцзяшилань, и вслед за этим на Лусон вновь отправляются китайские войска, которые на этот раз остаются там до 1410 г. [63, с. 27].
В 1417 г. Китай расширяет свою экспансию на Филиппинах, вмешиваясь во внутренние дела государства Сулу, которое в это время раздирала междоусобица (китайские источники называют «западного короля», «восточного короля», «горного короля» Сулу, не считая более мелких правителей этого архипелага, которые в 1417—1424 гг. присылали свои посольства в Нанкин). В 1417 г. китайские военные силы вновь направляются на Филиппины. На этот раз их основная цель — Сулу [15, с. 80, 87; 63, с. 27].
После 1424 г. внешняя политика Китая резко меняется. Китайские войска уходят с Филиппин, хотя китайская торговая община, существовавшая в Маниле уже много десятилетий, остается (известно даже имя ее главы в 20-х годах XV в. Это китайский мусульманин Гань Энь-чжоу [249, с. 188]). Почти столетие филиппинцы не видят у своих берегов кораблей иностранных завоевателей.''
http://rikonti-khalsivar.narod.ru/Berzin2.4.htm.
''Ориентированная не столько на внутренние, сколько на внешние связи Манила, видимо, была первым филиппинским государством, которое послало в 1372 г. посольство ко двору новой китайской династии Мин. Император приветствовал послов и подарил им ткани, расшитые золотом. В 1375 г. в Нанкин прибыли князья области Пангасинан на Лусоне, а вскоре после них — посольство князей из Ка-малига на том же острове [15, с. 27; 287, с. 90—91]. Отношение к Китаю на Лусоне в последней четверти XIV в. было скорее дружественным, если учесть роль, которую Китай играл во внешней торговле Филиппин. Положение резко изменилось в начале XV в., когда экспансия Китая переросла в политику прямых территориальных захватов в Юго-Восточной Азии. В 1405 г. в Китай прибыло посольство федерации Фэнцзяшилань (на западном берегу Лусона) во главе с князем [15, с. 79]. По-видимому, эта федерация соперничала с Манилой, и ее князю, вольно или невольно, пришлось сыграть роль коллаборациониста, пригласившего китайские войска на Филиппины.
В том же 1405 г. на Лусон направляется китайская военная экспедиция во главе с Го Ча-лао, которого император Чжу Ди назначил губернатором этого острова. Китайские войска оставались на Лусоне и в 1406 г. [63, с. 27; 287, с. 89].
Дальнейший ход событий неясен, но в 1408 г. в Нанкин снова прибывает князь Фэнцзяшилань, и вслед за этим на Лусон вновь отправляются китайские войска, которые на этот раз остаются там до 1410 г. [63, с. 27].
В 1417 г. Китай расширяет свою экспансию на Филиппинах, вмешиваясь во внутренние дела государства Сулу, которое в это время раздирала междоусобица (китайские источники называют «западного короля», «восточного короля», «горного короля» Сулу, не считая более мелких правителей этого архипелага, которые в 1417—1424 гг. присылали свои посольства в Нанкин). В 1417 г. китайские военные силы вновь направляются на Филиппины. На этот раз их основная цель — Сулу [15, с. 80, 87; 63, с. 27].
После 1424 г. внешняя политика Китая резко меняется. Китайские войска уходят с Филиппин, хотя китайская торговая община, существовавшая в Маниле уже много десятилетий, остается (известно даже имя ее главы в 20-х годах XV в. Это китайский мусульманин Гань Энь-чжоу [249, с. 188]). Почти столетие филиппинцы не видят у своих берегов кораблей иностранных завоевателей.''
При желании китайцы могли завоевать Лусон, но конфуцианская элита не одобряла не то что колониальные войны, а даже плавания Чжан Хэ. Да и филиппинцы очевидно не были мальчиками для битья. Влезший в островные дела рисковал застрять в них надолго. Магеллану это вмешательство стоило жизни.
''В 1521 г. на Филиппины прибывает эскадра Магеллана. Магеллану удалось уговорить Хумабона — главу федерации балангаев на о-ве Себу признать верховенство испанского короля Карла и креститься. За это он обещал подчинить Хумабону весь архипелаг. Федерация Себу была таким же хрупким и непрочным сооружением, как федерация Паная. Поэтому Хумабон ухватился за предложение Магеллана. Но когда испанцы попробовали привести к покорности отложившегося члена федерации — островок Мактан, его князь Силапулапу нанес испанцам сокрушительное поражение. Сам Магеллан был при этом убит. Это так подорвало престиж испанцев, что Хумабон порвал с ними и сам попытался захватить их корабли. Понеся большой урон, испанская эскадра покинула Филиппины. Первая попытка колониального захвата Запада в отношении этой страны, таким образом, полностью провалилась''.
http://rikonti-khalsivar.narod.ru/Berzin2.4.htm
Ну не вышло из Магеллана Кортеса, хотя при желании и удаче он мог им стать.
''В 1521 г. на Филиппины прибывает эскадра Магеллана. Магеллану удалось уговорить Хумабона — главу федерации балангаев на о-ве Себу признать верховенство испанского короля Карла и креститься. За это он обещал подчинить Хумабону весь архипелаг. Федерация Себу была таким же хрупким и непрочным сооружением, как федерация Паная. Поэтому Хумабон ухватился за предложение Магеллана. Но когда испанцы попробовали привести к покорности отложившегося члена федерации — островок Мактан, его князь Силапулапу нанес испанцам сокрушительное поражение. Сам Магеллан был при этом убит. Это так подорвало престиж испанцев, что Хумабон порвал с ними и сам попытался захватить их корабли. Понеся большой урон, испанская эскадра покинула Филиппины. Первая попытка колониального захвата Запада в отношении этой страны, таким образом, полностью провалилась''.
http://rikonti-khalsivar.narod.ru/Berzin2.4.htm
Ну не вышло из Магеллана Кортеса, хотя при желании и удаче он мог им стать.
Берзин приводит интересные сведения Ибн Баттуты о архипелаге Сулу.
http://rikonti-khalsivar.narod.ru/Berzin2.4.htm
На высшей ступени развития находился крайний юг Филиппин — архипелаг Сулу, где уже в XIII в. сложилось классовое общество. Арабский путешественник Ибн Баттута, посетивший Филиппины в середине XIV в., дает красочное описание этого государства. Он называет его Тавалиси, как звал его, согласно информаторам Ибн Баттуты, сам король.
«Эта страна очень обширна и король ее равен императору Китая, — пишет Ибн Баттута[24]. Он владеет множеством джонок, с которыми он воюет против китайцев, пока они не запросят мира, и согласятся сделать ему определенные уступки. Народ этот — язычники... Они обычно меднокожие и очень храбры и воинственны. Женщины у них ездят верхом, стреляют и сражаются, как мужчины.
Мы бросили якорь в одном из их портов — Кайлукари. Это один из величайших и прекраснейших городов. Здесь находится резиденция сына короля. Когда мы вошли в гавань, на берег вышли солдаты, и шкипер спустился, поговорить с ними. Он взял с собой подарок для сына короля. Но ему сказали, что король назначил ему в управление другую провинцию[25] и передал этот город своей дочери по имени Урдуджа.
На другой день эта принцесса пригласила накоду (шкипера), карани (казначея), тиндаила (начальника моряков) и сипахсалара (начальника стрелков) к себе на банкет, который она устроила для них по своему гостеприимному обычаю.
Шкипер пригласил меня сопровождать их, но я отказался, потому что этот народ — язычники, и не пристало делить с ними пищу. Когда гости прибыли, принцесса спросила: „Кто-нибудь отсутствует?". Капитан ответил: „Здесь все, кроме одного. Это бакши (искаж. „бхикшу", санскритское — монах), который не ест вашу пищу. Урдуджа сказала: „Пошлите за ним". За мной прислали группу гвардейцев принцессы и часть людей капитана.
Я пришел, а она сидела на высоком кресле или троне. Перед ней стояли ее женщины с бумагами... Вокруг находились пожилые дамы или дуэньи, которые служили ей советницами. Они сидели ниже трона на креслах из сандалового дерева. Перед принцессой были также мужчины. Трон был покрыт шелком и имел шелковые занавески. А сам он был сделан из сандала и обложен золотом.
В зале аудиенций были подставки из резного дерева, на которых стояло много золотых сосудов всех размеров, вазы, кувшины и флаконы. Шкипер сказал, мне, что в этих сосудах напиток из сахара и пряностей, который эти люди пьют после обеда. Он имеет ароматный запах и приятный вкус, вызывает веселость, делает приятным дыхание и облегчает пищеварение.
Когда я приветствовал принцессу, она спросила по-турецки: „Здоровы ли Вы? Как Вы поживаете?"
Эта принцесса также умела писать арабским шрифтом. Она сказала одному из своих слуг: „Дават ва батак катур". („Принеси чернильницу и бумагу"). Он принес их, и она написала „Бисмаллах Аррахман Аррахим („Во имя бога милосердного и сострадательного") (мусульманская формула. — Э. В.), и спросила меня: „Что это?". Я ответил: „Танзари нам" („Имя бога"). Она сказала: „Хушн" („Хорошо"). Она спросила, из какой страны я прибыл. Я сказал: „Из Индии"[26]. Она спросила: „Из страны перца?" Я сказал: „Да". Она задала мне много вопросов об Индии, а я ответил. Потом она сказала: „Я должна пойти войной на эту страну и овладеть ею, ибо ее великое богатство и большие силы привлекают меня". Я сказал: „Хорошо, если вы так сделаете".
Затем принцесса подарила мне одежды, два слоновых груза риса, двух буйволиц, десятерых овец и четыре мартабанских (южнобирманских. — Э. Б.) кувшина с имбирем, перцем, лимонами и манго, все приготовленное с солью, как для морского путешествия.
Шкипер сказал мне, что у Урдуджи в армии есть свободные женщины, а также рабыни и пленницы, которые сражаются как мужчины. Что она имеет обыкновение вторгаться в земли своих врагов, участвуя в битвах и сражаясь со знаменитыми воинами. Однажды в жестокой бигве принцессы с одним из ее врагов большинство ее воинов было убито, и все ее войско готово было бежать. Тогда Урдуджа бросилась вперед и, проложив путь сквозь ряды бойцов, прорвалась к вражескому королю и нанесла ему смертельную рану. Он умер, а его войско разбежалось. Принцесса вернулась с его головой на копье, и семья убитого короля заплатила за нее большой выкуп. И когда принцесса вернулась к своему отцу, он дал ей этот город Кайлукари, которым прежде правил ее брат.
Я слышал от того же шкипера, что многие сыновья королей искали ее руки, но она всегда отвечала: „Я выйду только за того, кто победит меня в бою". И они все избегали испытания из страха осрамиться, будучи побитым.
Мы покинули страну Тавалиси и через 17 дней (всегда с попутным ветром) прибыли в Китай» [97, т. IV, с. 103—108].
http://rikonti-khalsivar.narod.ru/Berzin2.4.htm
На высшей ступени развития находился крайний юг Филиппин — архипелаг Сулу, где уже в XIII в. сложилось классовое общество. Арабский путешественник Ибн Баттута, посетивший Филиппины в середине XIV в., дает красочное описание этого государства. Он называет его Тавалиси, как звал его, согласно информаторам Ибн Баттуты, сам король.
«Эта страна очень обширна и король ее равен императору Китая, — пишет Ибн Баттута[24]. Он владеет множеством джонок, с которыми он воюет против китайцев, пока они не запросят мира, и согласятся сделать ему определенные уступки. Народ этот — язычники... Они обычно меднокожие и очень храбры и воинственны. Женщины у них ездят верхом, стреляют и сражаются, как мужчины.
Мы бросили якорь в одном из их портов — Кайлукари. Это один из величайших и прекраснейших городов. Здесь находится резиденция сына короля. Когда мы вошли в гавань, на берег вышли солдаты, и шкипер спустился, поговорить с ними. Он взял с собой подарок для сына короля. Но ему сказали, что король назначил ему в управление другую провинцию[25] и передал этот город своей дочери по имени Урдуджа.
На другой день эта принцесса пригласила накоду (шкипера), карани (казначея), тиндаила (начальника моряков) и сипахсалара (начальника стрелков) к себе на банкет, который она устроила для них по своему гостеприимному обычаю.
Шкипер пригласил меня сопровождать их, но я отказался, потому что этот народ — язычники, и не пристало делить с ними пищу. Когда гости прибыли, принцесса спросила: „Кто-нибудь отсутствует?". Капитан ответил: „Здесь все, кроме одного. Это бакши (искаж. „бхикшу", санскритское — монах), который не ест вашу пищу. Урдуджа сказала: „Пошлите за ним". За мной прислали группу гвардейцев принцессы и часть людей капитана.
Я пришел, а она сидела на высоком кресле или троне. Перед ней стояли ее женщины с бумагами... Вокруг находились пожилые дамы или дуэньи, которые служили ей советницами. Они сидели ниже трона на креслах из сандалового дерева. Перед принцессой были также мужчины. Трон был покрыт шелком и имел шелковые занавески. А сам он был сделан из сандала и обложен золотом.
В зале аудиенций были подставки из резного дерева, на которых стояло много золотых сосудов всех размеров, вазы, кувшины и флаконы. Шкипер сказал, мне, что в этих сосудах напиток из сахара и пряностей, который эти люди пьют после обеда. Он имеет ароматный запах и приятный вкус, вызывает веселость, делает приятным дыхание и облегчает пищеварение.
Когда я приветствовал принцессу, она спросила по-турецки: „Здоровы ли Вы? Как Вы поживаете?"
Эта принцесса также умела писать арабским шрифтом. Она сказала одному из своих слуг: „Дават ва батак катур". („Принеси чернильницу и бумагу"). Он принес их, и она написала „Бисмаллах Аррахман Аррахим („Во имя бога милосердного и сострадательного") (мусульманская формула. — Э. В.), и спросила меня: „Что это?". Я ответил: „Танзари нам" („Имя бога"). Она сказала: „Хушн" („Хорошо"). Она спросила, из какой страны я прибыл. Я сказал: „Из Индии"[26]. Она спросила: „Из страны перца?" Я сказал: „Да". Она задала мне много вопросов об Индии, а я ответил. Потом она сказала: „Я должна пойти войной на эту страну и овладеть ею, ибо ее великое богатство и большие силы привлекают меня". Я сказал: „Хорошо, если вы так сделаете".
Затем принцесса подарила мне одежды, два слоновых груза риса, двух буйволиц, десятерых овец и четыре мартабанских (южнобирманских. — Э. Б.) кувшина с имбирем, перцем, лимонами и манго, все приготовленное с солью, как для морского путешествия.
Шкипер сказал мне, что у Урдуджи в армии есть свободные женщины, а также рабыни и пленницы, которые сражаются как мужчины. Что она имеет обыкновение вторгаться в земли своих врагов, участвуя в битвах и сражаясь со знаменитыми воинами. Однажды в жестокой бигве принцессы с одним из ее врагов большинство ее воинов было убито, и все ее войско готово было бежать. Тогда Урдуджа бросилась вперед и, проложив путь сквозь ряды бойцов, прорвалась к вражескому королю и нанесла ему смертельную рану. Он умер, а его войско разбежалось. Принцесса вернулась с его головой на копье, и семья убитого короля заплатила за нее большой выкуп. И когда принцесса вернулась к своему отцу, он дал ей этот город Кайлукари, которым прежде правил ее брат.
Я слышал от того же шкипера, что многие сыновья королей искали ее руки, но она всегда отвечала: „Я выйду только за того, кто победит меня в бою". И они все избегали испытания из страха осрамиться, будучи побитым.
Мы покинули страну Тавалиси и через 17 дней (всегда с попутным ветром) прибыли в Китай» [97, т. IV, с. 103—108].
Жаль, что нет в отктытом доступе этой книги Китай и страны южных морей в XIV-XVI вв. -
Алексей Анатольевич Бокщанин
http://books.google.com.ua/books/about/%D0...AAJ&redir_esc=y
Алексей Анатольевич Бокщанин
http://books.google.com.ua/books/about/%D0...AAJ&redir_esc=y
Кроме филиппинцев китайцам мешали японские пираты - вокоу (Вако).
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D1%83
Вако или вокоу (倭寇) — японские пираты, ронины и контрабандисты (хотя известны случаи, когда они занимались и охраной морских перевозок), которые разоряли берега Китая и Кореи.
В историографии выделяют две группы японских пиратов в зависимости от региона их активности. Первая группа действовала в XIII—XVI веках у побережья Кореи и Южного Китая. Её представителей называют «японскими разбойниками» или вокоу. Изначально эта группа формировалась за счёт японцев, но впоследствии пополнялась преимущественно южными китайцами. Вторая группа действовала в районе берегов Японского архипелага. Члены этой группы образовывали общины, которые назывались «флотилиями», или суйгун, а их воины — «пиратами», «часовыми» или «гребцами». Эта группа состояла преимущественно из японцев.
Первоначально отряды морских грабителей комплектовались из обнищавших японских рыбаков. Позднее в их ряды влились прочие социальные группы, обездоленные эпохой безвременья (Сэнгоку Дзидай). Пиратским логовом служил остров Цусима на полпути между Японией и Кореей, а основной мишенью для набегов — берега Кореи. Со временем японцы стали наведываться и в воды Китая: в промежутке между 1369 и 1466 гг. в источниках упомянуто 34 нападения вокоу на Чжэцзян.
Ответом минского правительства на разбойные нападения стало введение запрета на морскую торговлю, который вынудил китайских купцов торговать с Японией подпольно. С самого своего основания жёстко противодействовала пиратам корейская династия Чосон. В записи Анналов династии Чосон за 1395 год сообщается о том, что в распоряжении пиратов имелось до 400 судов.
Борьба с разбойниками достигла кульминации в 1419 году, когда голод выгнал цусимских пиратов на поиски съестного в Жёлтое море, где они были разбиты местным китайским наместником, взявшим до полутора тысяч пленных. С тех пор вокоу держались вдали от Ляодуна, высаживаясь в поисках съестных припасов по корейским берегам. В ответ император Тхэджон высадился на Цусиме (en:Ōei Invasion). В Японии это предприятие было воспринято как новое вторжение монголов, и корейцы были вынуждены оставить спорный остров.
В XVI веке пираты настолько осмелели, что свободно плавали по дельте Янцзы. К этому времени относится их китаизация. Вливания китайцев в отряды пиратов увеличили их число до 20 тысяч, распределённых по цепочке фортов вдоль китайского побережья. Ширилась география набегов: целями пиратов всё чаще становились южные провинции Фуцзянь и Гуандун. Усилиями минских военачальников Ци Цзигуана и Юй Даю пираты были выбиты с острова Путо неподалёку от современного Шанхая и были принуждены оставить пределы Минской империи.
Мощь пиратов была ослаблена и мероприятиями объединившего Японию самурая Тоётоми Хидэёси, который организовал «охоту за мечами» — массовую экспроприацию холодного оружия. Когда в 1592-98 гг. Хидэёси вторгся в Корею (см. Имджинская война), китайцы и корейцы восприняли это как очередную страницу многовековой борьбы с «японскими хищниками».
По мнению корейцев, точку в этом вторжении и в истории средневекового японского пиратства поставили морские победы Ли Сунсина. Между тем действительные причины прекращения деятельности вокоу следует искать глубже, в отмене минским правительством запрета на морскую торговлю, не в последнюю очередь продиктованной установлением взаимовыгодного торгового обмена с европейцами в бухте Аомыня в 1550-е годы.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D1%83
Вако или вокоу (倭寇) — японские пираты, ронины и контрабандисты (хотя известны случаи, когда они занимались и охраной морских перевозок), которые разоряли берега Китая и Кореи.
В историографии выделяют две группы японских пиратов в зависимости от региона их активности. Первая группа действовала в XIII—XVI веках у побережья Кореи и Южного Китая. Её представителей называют «японскими разбойниками» или вокоу. Изначально эта группа формировалась за счёт японцев, но впоследствии пополнялась преимущественно южными китайцами. Вторая группа действовала в районе берегов Японского архипелага. Члены этой группы образовывали общины, которые назывались «флотилиями», или суйгун, а их воины — «пиратами», «часовыми» или «гребцами». Эта группа состояла преимущественно из японцев.
Первоначально отряды морских грабителей комплектовались из обнищавших японских рыбаков. Позднее в их ряды влились прочие социальные группы, обездоленные эпохой безвременья (Сэнгоку Дзидай). Пиратским логовом служил остров Цусима на полпути между Японией и Кореей, а основной мишенью для набегов — берега Кореи. Со временем японцы стали наведываться и в воды Китая: в промежутке между 1369 и 1466 гг. в источниках упомянуто 34 нападения вокоу на Чжэцзян.
Ответом минского правительства на разбойные нападения стало введение запрета на морскую торговлю, который вынудил китайских купцов торговать с Японией подпольно. С самого своего основания жёстко противодействовала пиратам корейская династия Чосон. В записи Анналов династии Чосон за 1395 год сообщается о том, что в распоряжении пиратов имелось до 400 судов.
Борьба с разбойниками достигла кульминации в 1419 году, когда голод выгнал цусимских пиратов на поиски съестного в Жёлтое море, где они были разбиты местным китайским наместником, взявшим до полутора тысяч пленных. С тех пор вокоу держались вдали от Ляодуна, высаживаясь в поисках съестных припасов по корейским берегам. В ответ император Тхэджон высадился на Цусиме (en:Ōei Invasion). В Японии это предприятие было воспринято как новое вторжение монголов, и корейцы были вынуждены оставить спорный остров.
В XVI веке пираты настолько осмелели, что свободно плавали по дельте Янцзы. К этому времени относится их китаизация. Вливания китайцев в отряды пиратов увеличили их число до 20 тысяч, распределённых по цепочке фортов вдоль китайского побережья. Ширилась география набегов: целями пиратов всё чаще становились южные провинции Фуцзянь и Гуандун. Усилиями минских военачальников Ци Цзигуана и Юй Даю пираты были выбиты с острова Путо неподалёку от современного Шанхая и были принуждены оставить пределы Минской империи.
Мощь пиратов была ослаблена и мероприятиями объединившего Японию самурая Тоётоми Хидэёси, который организовал «охоту за мечами» — массовую экспроприацию холодного оружия. Когда в 1592-98 гг. Хидэёси вторгся в Корею (см. Имджинская война), китайцы и корейцы восприняли это как очередную страницу многовековой борьбы с «японскими хищниками».
По мнению корейцев, точку в этом вторжении и в истории средневекового японского пиратства поставили морские победы Ли Сунсина. Между тем действительные причины прекращения деятельности вокоу следует искать глубже, в отмене минским правительством запрета на морскую торговлю, не в последнюю очередь продиктованной установлением взаимовыгодного торгового обмена с европейцами в бухте Аомыня в 1550-е годы.
Еще одним регионом пиратства была Малакка
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B8%...%B8%D0%B2%D0%B5
Исторически сложилось так, что пиратство в Малаккском проливе было не только выгодным образом жизни, но и важным политическим инструментом. Местные правители полагались на пиратов в регионе, чтобы сохранить свою власть. Одним из примеров подобного является правитель XIV века князь Палемабанга по имени Парамешвара. Именно благодаря лояльности пиратских экипаже, состоящих из оранг-лаутов, Парамешвара отразил экспансионистские попытки соседних правителей и в конечном итоге основал султанат Малакка. Между XV и XIX веками воды Малайзии играли ключевую роль в политической борьбе за власть во всей Юго-Восточной Азии. Наряду с местными властями противоборствующими сторонами также были европейские колониальные державы, таких как Португалия, Голландия и Британия. Наследие иностранного присутствия, особенно в Южно-Китайское море и Малаккском проливе, сохраняется и сегодня в виде водяных могил для парусных судов, погибших в результате бури, пиратства, сражений или плохой оснастки судов
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B8%...%B8%D0%B2%D0%B5
Исторически сложилось так, что пиратство в Малаккском проливе было не только выгодным образом жизни, но и важным политическим инструментом. Местные правители полагались на пиратов в регионе, чтобы сохранить свою власть. Одним из примеров подобного является правитель XIV века князь Палемабанга по имени Парамешвара. Именно благодаря лояльности пиратских экипаже, состоящих из оранг-лаутов, Парамешвара отразил экспансионистские попытки соседних правителей и в конечном итоге основал султанат Малакка. Между XV и XIX веками воды Малайзии играли ключевую роль в политической борьбе за власть во всей Юго-Восточной Азии. Наряду с местными властями противоборствующими сторонами также были европейские колониальные державы, таких как Португалия, Голландия и Британия. Наследие иностранного присутствия, особенно в Южно-Китайское море и Малаккском проливе, сохраняется и сегодня в виде водяных могил для парусных судов, погибших в результате бури, пиратства, сражений или плохой оснастки судов
А вот тут материал о пиратах Моро, они же пираты Сулу
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B8%...%BE%D1%80%D0%BE
Пираты моро (также пираты Сулу) — южно-филиппинские мусульманские разбойники, сражавшиеся с Испанией в конце XVI века. В результате постоянных войн между Испанией и моро море Сулу стало прекрасным местом для пиратства, которое не пресекалось вплоть до начала XX века. Пиратов не следует путать с военно-морскими силами племен моро или корсарами. Однако, большинство пиратов во время войны действовало при поддержке властей[1][2].
Корабли, используемые пиратами, назывались проа и различались по виду. Большинство из них представляли собой деревянные галеры длиной около 27 м и шириной около 3 м. Они вмещали от 50 до 100 человек. Вооруженные тремя вертлюжными пушками, а иногда и одной мощной пушкой, проа нападали на торговые суда. Также были распространены работорговля и рейдерские налеты. В последнем случае организовывался флот из проа и совершалось нападение на прибрежный город. За несколько столетий пираты захватили сотни христиан, многих из них заставляли работать на корабле[3][4].
Помимо мушкетов и винтовок, пираты использовали мечи, называемые «крис». Рукоятки украшались орнаментом из серебра или золота. Раны, наносимые таким мечом, трудно было залечивать. Крис часто использовался как абордажное оружие. Также в ходу у разбойников были баронги и копья, сделанные из бамбука с железным наконечником. Вертлюжные пушки (лантаки) моро были не похожи на европейские образцы того времени, были сделаны по более примитивной технологии, что делало их непрактичными в морском бою. Они были около 180 см в длину, и для того, чтобы их поднять, требовалось несколько человек. Стреляли лантаки полуфунтовыми ядрами или картечью.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B8%...%BE%D1%80%D0%BE
Пираты моро (также пираты Сулу) — южно-филиппинские мусульманские разбойники, сражавшиеся с Испанией в конце XVI века. В результате постоянных войн между Испанией и моро море Сулу стало прекрасным местом для пиратства, которое не пресекалось вплоть до начала XX века. Пиратов не следует путать с военно-морскими силами племен моро или корсарами. Однако, большинство пиратов во время войны действовало при поддержке властей[1][2].
Корабли, используемые пиратами, назывались проа и различались по виду. Большинство из них представляли собой деревянные галеры длиной около 27 м и шириной около 3 м. Они вмещали от 50 до 100 человек. Вооруженные тремя вертлюжными пушками, а иногда и одной мощной пушкой, проа нападали на торговые суда. Также были распространены работорговля и рейдерские налеты. В последнем случае организовывался флот из проа и совершалось нападение на прибрежный город. За несколько столетий пираты захватили сотни христиан, многих из них заставляли работать на корабле[3][4].
Помимо мушкетов и винтовок, пираты использовали мечи, называемые «крис». Рукоятки украшались орнаментом из серебра или золота. Раны, наносимые таким мечом, трудно было залечивать. Крис часто использовался как абордажное оружие. Также в ходу у разбойников были баронги и копья, сделанные из бамбука с железным наконечником. Вертлюжные пушки (лантаки) моро были не похожи на европейские образцы того времени, были сделаны по более примитивной технологии, что делало их непрактичными в морском бою. Они были около 180 см в длину, и для того, чтобы их поднять, требовалось несколько человек. Стреляли лантаки полуфунтовыми ядрами или картечью.
Snow
Квестор
Ямада Нагамаса был наместником Накхонситхаммарата, на юге Тайланда. Японцы активно проникали в ЮВА и нанимались к местным царькам и европейским колонизаторам в качестве ронинов. Япония всерьез рассматривала возможности экспансии в ЮВА и в частности на Филиппины и захват Филиппин Испанией восприняла очень болезненно.
Интересно, что на Филиппинах существовало даже письменное право.
http://rikonti-khalsivar.narod.ru/Berzin2.4.htm
Вслед за письменностью уже в XIII в. на Филиппинах появляется писаное право. Древнейший дошедший до нас судебный кодекс с острова Панай относится к 1250 г. В сохранившейся части этого кодекса имеются следующие статьи, рисующие социальные отношения на Филиппинах в XIII в.:
«1. Сознательный отказ работать на полях или сажать что-нибудь для поддержания жизни — самое серьезное преступление, которое заслуживает сурового наказания:
а) ленивый человек должен быть арестован и продан богатой семье как раб, чтобы его там научили работе в доме и на полях;
б) позднее, когда его научат работать и любить свою работу, его следует вернуть в семью. Сумму, заплаченную ему, следует вернуть и его будут считать не рабом, а свободным человеком, который перевоспитался и желает жить плодами своих трудов;
в) если потом выяснится, что он ничуть не исправился и что он тратит свое время в праздности, его следует снова арестовать и послать в лес. Пусть ему не разрешают общаться с другими членами общины, ибо он подает дурной пример.
2. Грабеж любого вида подлежит суровому наказанию. У вора следует отрезать пальцы.
3. Только тот, кто может поддерживать семью или несколько семей, может иметь более одной жены и столько детей, сколько может прокормить:
а) бедная семья не может иметь более двух детей, ибо она не может поддерживать и воспитывать должным образом большее число детей;
б) детей, которых родители не могут содержать, следует убивать и кидать в реку.
4. Если человек имеет ребенка от женщины и он ее бросит, так как не хочет жениться на ней, этого ребенка следует убить, так как женщине без мужа трудно содержать ребенка;
а) родители этой женщины должны лишить ее наследства;
б) деревенские власти должны разыскать этого человека, и, если он по-прежнему будет отказываться жениться, его следует казнить... Отца и ребенка следует похоронить в одной могиле» [288, с. 119—120].
Таким образом, в древнейшем письменном кодексе Филиппин на первом месте стояла жесткая дисциплина подневольного труда, которую только что родившееся классовое общество впервые стало навязывать трудящимся массам. На втором месте стоит охрана частной собственности, также только что народившейся. Охрана достаточно суровая (отрубание пальцев), но в XV—XVI вв. воров станут попросту казнить. Наконец, кодекс ясно указывал на существование бедных и богатых. Богатые могли иметь сколько угодно жен и детей, для бедных же размер их семьи жестко ограничивался их экономическими возможностями.
Древнейшее известное нам государственное образование на центральных Филиппинах сложилось в середине XIV в. на о-ве Панай благодаря миграции значительного числа индонезийцев с о-ва Калимантан во главе с десятью князьями. После различных передвижек они создали федерацию из трех государств на Панае, которыми управляли семь дато. Главным из них был дато Сумаквел, которому и приписывают авторство Марагтасского кодекса [63, с. 27—28; 288, с. 116].
Эта федерация просуществовала довольно долгое время то распадаясь, то снова сплачиваясь. Главным (и единственным кроме Марагтасского кодекса) документом, рисующим ее внутреннее устройство, является так называемый Свод законов Калантиау, изданный в 1433 г. верховным князем федерации — дато Калантиау [63, с. 28—30].
В нем, в частности, говорится:
«1. Не убивай, не кради, не вреди престарелым, ибо ты можешь заплатить за это жизнью. Тот, кто нарушает эти заповеди, будет утоплен с камнем на шее в реке или сварен в кипящей воде.
2. Своевременно плати все долги вождям. Кто не заплатит, тому на первый раз дадут сто ударов кнутом. Если долг велик, руку должника следует три раза опустить в кипящую воду. Во второй раз должника следует забить до смерти.
3. Не следует жениться на очень молодых, не следует брать больше жен, чем можешь содержать. Того, кто нарушит этот закон, заставят проплыть три часа. За повторное преступление — смертная казнь.
4. Не следует осквернять могил. Проходя мимо них, следует оказывать уважение мертвым. Кто нарушит этот закон, того казнят смертной казнью, положив на муравейник, или забьют до смерти.
5. Соглашения об обмене продовольствием следует выполнять в точности. Кто их нарушит, того будут бить кнутом один час. За второе преступление его посадят на муравейник на один день.
6. Почитай святые места, такие, как священные деревья и тому подобное. Того, кто не подчиняется этому закону, следует оштрафовать на стоимость месяца работы в золоте или в меди.
7. Смертная казнь полагается за следующие преступления: следует казнить тех, кто уничтожает священные деревья, тех, кто пускает ночью стрелы в стариков и старух, тех, кто входит в дома вождей без разрешения, тех, кто убивает акул и полосатых крокодилов.
8. Год рабства полагается: а) за кражу жен вождей; б) за содержание злых собак, которые кусают вождей; в) за поджог чужого урожая.
9. Будут бить два дня: а) тех, кто поет ночью; б) тех, кто убивает птиц манаул; в) тех, кто уничтожает записи вождей; г) тех, кто злонамеренно обманывает; д) тех, кто оскорбляет мертвых.
10. Матери должны подготовлять своих дочерей к браку и материнству. Мужья должны наказывать своих жен за измену.
Тех, кто не подчинится этому закону, следует разрезать на куски и скормить крокодилам.
11. Следует сжигать живьем: а) тех, кто силой или хитростью избегнет наказания; б) тех, кто убивает маленьких детей; в) тех, кто пытается украсть жен стариков.
12. Следует утопить: а) рабов, которые нападают на своих хозяев; б) тех, кто разрушает или выбрасывает идолов.
13. Будут посажены на муравейник на три дня: а) те, кто убивает черных кошек в новолуние; б) те, кто крадет вещи, хотя бы незначительные, у своих вождей и старших.
14. В пожизненное рабство следует обратить того, кто отказывается выдать своих прекрасных дочерей за сыновей вождей или прячет их.
15. Следует бить кнутом: а) тех, кто ест священных насекомых; б) тех, кто убивает или вредит птицам манаул или белым обезьянам.
16. Следует отрезать пальцы: а) тем, кто разрушает идолов из дерева или глины на алтарях; б) тем, кто ломает лезвия, которыми жрецы режут приносимых в жертву свиней; в) тем, кто ломает винные сосуды.
17. Подлежат смертной казни те, кто оскверняют места, где находятся идолы и священные предметы.
18. Тех, кто не подчиняется всем вышеперечисленным законам (если они взрослые), следует бросить в реку на съедение крокодилам» [288, с. 120—122].
Самая важная для нас в этом своде законов — статья 12 о рабах, нападающих на своих хозяев. Это прямое указание на острую классовую борьбу внутри Панайского общества. Дело в том, что, как показывают многочисленные исторические примеры, первобытнообщинное общество далеко не всегда, а скорее всего никогда не разлагалось беспомощно и необратимо, добровольно уступая сцену новому, классовому обществу, как это представляют себе некоторые историки. Наоборот, оно всегда яростно боролось за сохранение старого образа жизни, часто переходило в контрнаступление и иногда даже начисто сметало пока еще хрупкую государственную надстройку[28]. Нечто подобное, судя по всему, произошло и на Панае в XVI в. Когда в 1565 г. туда прибыли испанцы, они не застали гам никаких следов Панайского государства.
http://rikonti-khalsivar.narod.ru/Berzin2.4.htm
Вслед за письменностью уже в XIII в. на Филиппинах появляется писаное право. Древнейший дошедший до нас судебный кодекс с острова Панай относится к 1250 г. В сохранившейся части этого кодекса имеются следующие статьи, рисующие социальные отношения на Филиппинах в XIII в.:
«1. Сознательный отказ работать на полях или сажать что-нибудь для поддержания жизни — самое серьезное преступление, которое заслуживает сурового наказания:
а) ленивый человек должен быть арестован и продан богатой семье как раб, чтобы его там научили работе в доме и на полях;
б) позднее, когда его научат работать и любить свою работу, его следует вернуть в семью. Сумму, заплаченную ему, следует вернуть и его будут считать не рабом, а свободным человеком, который перевоспитался и желает жить плодами своих трудов;
в) если потом выяснится, что он ничуть не исправился и что он тратит свое время в праздности, его следует снова арестовать и послать в лес. Пусть ему не разрешают общаться с другими членами общины, ибо он подает дурной пример.
2. Грабеж любого вида подлежит суровому наказанию. У вора следует отрезать пальцы.
3. Только тот, кто может поддерживать семью или несколько семей, может иметь более одной жены и столько детей, сколько может прокормить:
а) бедная семья не может иметь более двух детей, ибо она не может поддерживать и воспитывать должным образом большее число детей;
б) детей, которых родители не могут содержать, следует убивать и кидать в реку.
4. Если человек имеет ребенка от женщины и он ее бросит, так как не хочет жениться на ней, этого ребенка следует убить, так как женщине без мужа трудно содержать ребенка;
а) родители этой женщины должны лишить ее наследства;
б) деревенские власти должны разыскать этого человека, и, если он по-прежнему будет отказываться жениться, его следует казнить... Отца и ребенка следует похоронить в одной могиле» [288, с. 119—120].
Таким образом, в древнейшем письменном кодексе Филиппин на первом месте стояла жесткая дисциплина подневольного труда, которую только что родившееся классовое общество впервые стало навязывать трудящимся массам. На втором месте стоит охрана частной собственности, также только что народившейся. Охрана достаточно суровая (отрубание пальцев), но в XV—XVI вв. воров станут попросту казнить. Наконец, кодекс ясно указывал на существование бедных и богатых. Богатые могли иметь сколько угодно жен и детей, для бедных же размер их семьи жестко ограничивался их экономическими возможностями.
Древнейшее известное нам государственное образование на центральных Филиппинах сложилось в середине XIV в. на о-ве Панай благодаря миграции значительного числа индонезийцев с о-ва Калимантан во главе с десятью князьями. После различных передвижек они создали федерацию из трех государств на Панае, которыми управляли семь дато. Главным из них был дато Сумаквел, которому и приписывают авторство Марагтасского кодекса [63, с. 27—28; 288, с. 116].
Эта федерация просуществовала довольно долгое время то распадаясь, то снова сплачиваясь. Главным (и единственным кроме Марагтасского кодекса) документом, рисующим ее внутреннее устройство, является так называемый Свод законов Калантиау, изданный в 1433 г. верховным князем федерации — дато Калантиау [63, с. 28—30].
В нем, в частности, говорится:
«1. Не убивай, не кради, не вреди престарелым, ибо ты можешь заплатить за это жизнью. Тот, кто нарушает эти заповеди, будет утоплен с камнем на шее в реке или сварен в кипящей воде.
2. Своевременно плати все долги вождям. Кто не заплатит, тому на первый раз дадут сто ударов кнутом. Если долг велик, руку должника следует три раза опустить в кипящую воду. Во второй раз должника следует забить до смерти.
3. Не следует жениться на очень молодых, не следует брать больше жен, чем можешь содержать. Того, кто нарушит этот закон, заставят проплыть три часа. За повторное преступление — смертная казнь.
4. Не следует осквернять могил. Проходя мимо них, следует оказывать уважение мертвым. Кто нарушит этот закон, того казнят смертной казнью, положив на муравейник, или забьют до смерти.
5. Соглашения об обмене продовольствием следует выполнять в точности. Кто их нарушит, того будут бить кнутом один час. За второе преступление его посадят на муравейник на один день.
6. Почитай святые места, такие, как священные деревья и тому подобное. Того, кто не подчиняется этому закону, следует оштрафовать на стоимость месяца работы в золоте или в меди.
7. Смертная казнь полагается за следующие преступления: следует казнить тех, кто уничтожает священные деревья, тех, кто пускает ночью стрелы в стариков и старух, тех, кто входит в дома вождей без разрешения, тех, кто убивает акул и полосатых крокодилов.
8. Год рабства полагается: а) за кражу жен вождей; б) за содержание злых собак, которые кусают вождей; в) за поджог чужого урожая.
9. Будут бить два дня: а) тех, кто поет ночью; б) тех, кто убивает птиц манаул; в) тех, кто уничтожает записи вождей; г) тех, кто злонамеренно обманывает; д) тех, кто оскорбляет мертвых.
10. Матери должны подготовлять своих дочерей к браку и материнству. Мужья должны наказывать своих жен за измену.
Тех, кто не подчинится этому закону, следует разрезать на куски и скормить крокодилам.
11. Следует сжигать живьем: а) тех, кто силой или хитростью избегнет наказания; б) тех, кто убивает маленьких детей; в) тех, кто пытается украсть жен стариков.
12. Следует утопить: а) рабов, которые нападают на своих хозяев; б) тех, кто разрушает или выбрасывает идолов.
13. Будут посажены на муравейник на три дня: а) те, кто убивает черных кошек в новолуние; б) те, кто крадет вещи, хотя бы незначительные, у своих вождей и старших.
14. В пожизненное рабство следует обратить того, кто отказывается выдать своих прекрасных дочерей за сыновей вождей или прячет их.
15. Следует бить кнутом: а) тех, кто ест священных насекомых; б) тех, кто убивает или вредит птицам манаул или белым обезьянам.
16. Следует отрезать пальцы: а) тем, кто разрушает идолов из дерева или глины на алтарях; б) тем, кто ломает лезвия, которыми жрецы режут приносимых в жертву свиней; в) тем, кто ломает винные сосуды.
17. Подлежат смертной казни те, кто оскверняют места, где находятся идолы и священные предметы.
18. Тех, кто не подчиняется всем вышеперечисленным законам (если они взрослые), следует бросить в реку на съедение крокодилам» [288, с. 120—122].
Самая важная для нас в этом своде законов — статья 12 о рабах, нападающих на своих хозяев. Это прямое указание на острую классовую борьбу внутри Панайского общества. Дело в том, что, как показывают многочисленные исторические примеры, первобытнообщинное общество далеко не всегда, а скорее всего никогда не разлагалось беспомощно и необратимо, добровольно уступая сцену новому, классовому обществу, как это представляют себе некоторые историки. Наоборот, оно всегда яростно боролось за сохранение старого образа жизни, часто переходило в контрнаступление и иногда даже начисто сметало пока еще хрупкую государственную надстройку[28]. Нечто подобное, судя по всему, произошло и на Панае в XVI в. Когда в 1565 г. туда прибыли испанцы, они не застали гам никаких следов Панайского государства.
Хотя Филиппины и отставали в развитии от соседей (Китая, Японии, Вьетнама, государств Нусантары), но тем не менее его население было вполне воинственным, имело свои законы и организовалось в несколько вождеств. Некоторые государства приняв ислам модернизировали свою общественную структуру. Наиболее развитыми на Филиппинах были именно исламские государства. Вхождение в мусульманский мир открыло для них широкие торговые связи со странами ислама. Как и правители Нусантары филиппинские мусульмане охотно занимали морским пиратством.