никто не говорил что Лысенко - чистый идеалист.
Но он ближе к идеализму со своим "живым веществом", чем Вавилов со генами - механистичным по сути объснением наследственности
Лысенко - СОВСЕМ не идеалист. Он не ближе и не дальше к идеализму, чем Вавилов. Они ОБА к идеализму не имеют никакого отношения. Лысенко судя по всему верил в наследование приобретённых признаков (в идеализме этого тезиса нет).
http://nplit.ru/books/item/f00/s00/z0000078/st016.shtml
лысенкоисты, подняв вопрос о мутабильности гена, рассматривали его как свидетельство "идеализма", присущего формальной генетике. И здесь им удалось получить поддержку со стороны теории диалектического материализма
Хотя это и было не вполне состоятельным аргументом:
Становится совершенно ясно то, что относительная стабильность гена не является сколько-нибудь серьезной помехой для диалектического материализма. Темпы изменений, происходящих в природе, могут быть весьма различными; и в этом смысле для человека, страстно желающего увидеть подобные изменения, они кажутся очень медленными, между тем, если их рассматривать в масштабе эпохи, совершенно очевидно, что эти изменения происходят довольно быстро.
То есть Лысенко и КО исходили в своей полемике как раз из разработанных (начиная как минимум с Маркса и Энгельса) тезисов диалектического материализма. Тут идеализмом и не пахло.
Лысенко был просто невеждой. Он "опровергал" тезисы своих оппонентов именно исходя из посыла, что эти тезисы (в отличие от ЕГО тезисов) - это тезисы присущие "лживому" идеализму, а не "истинному" материализму:
Заявления Лысенко и его последователей по поводу того, что формальная генетика постулирует существование совершенно изолированного генотипа, являлись ошибочными, основанными на устаревших представлениях.
Сам Меллер, известный среди генетиков как раз именно тем, что он опроверг наличие этой изолированности, оказался не способным обосновать свои взгляды перед идеологами, которые просто не хотели слушать его доводы. Лысенко продолжал настаивать на том, что менделизм основывается на представлениях, согласно которым "бессмертное наследственное вещество, независимое от качественных особенностей развития живого тела, управляет бренным телом, но не порождается им".
Согласно Лысенко, "такова открыто идеалистическая, мистическая в своем существе концепция Вейсмана, выдвинутая им под завесой слов о "неодарвинизме" и продолжающая править современной генетикой"1.
И потом Лысенко как раз играл именно на том, что генетики не были в состоянии вызвать быстрого мутирования в генах. А это было доводом в пользу того что их учение не предполагает той изменчивости природы которую требовал материализм по мнению самого Лысенко:
Хотя к 1927 г. генетики и доказали возможность вляния на ген внешними стимулами, они все же не были еще в состоянии получить путем такого воздействия желаемые изменения1.
И именно эта невозможность осуществления контроля за вносимыми мутациями и стала одним из главных вопросов идеологической проблемы, связанной с "делом Лысенко",- проблемы единства теории и практики.
