Как мыслитель, Лев Толстой к настоящему времени похерен почти
полностью: его идеологических вещей не публикуют, не цитируют, не
обсуждают. Тема Толстого не выходит за рамки литературоведения.
Современное общество не воспринимает Толстого как кого-то помимо
старинного писателя. Думальщик Толстой отставлен вовсе не потому,
что был в этом деле совсем слаб: человек, осиливший написание
"Войны и мира", уж как-нибудь превосходил по способности сообра-
жать большинство тогдашней интеллиненции, а нынешней тем более.
Отодвинут он потому, что оказался в таком своём качестве совер-
шенно неудобен: не сгодился для подпирания каких-либо современных
гнусностей или хотя бы абсурдностей.
На лживо-патриотическую российскую мельницу воду из Толстого
можно было бы и полить, но привлечение большого внимания к этому
могучему автору, наверное, представляет для нынешних властей
предержащих слишком большой идеологический риск. Да и Русская
православная церковь, скорее всего, против.
...
Лев Толстой -- культуроборец. Он выступил не против культуры
вообще, а против той порочной её версии, какая сложилась в евро-
пейских странах к концу XX века, и взялся выстраивать культуру
АЛЬТЕРНАТИВНУЮ: с другой религией, другой моралью, другой литера-
турой, другой педагогикой и т. п. В этом было основное содержание
последних лет его жизни. Порыв Толстого был частично подхвачен
его почитателями, но в целом дело не пошло. Последователи
Толстого оказались значительно мельче его и не смогли потянуть
дело. Толстовство заглохло, так и не став сколько-нибудь массовым
движением.
...
Толстого, как и Христа, можно уважать за благие намерения и за
нерасхождение слов с делом, но надобен ведь и результат. Для
сколько-нибудь думающих честных людей ни тот, ни другой не ока-
зался убедительным. Для нечестных людей -- тем более. Иисус Хрис-
тос, правда, номинально породил традицию охмурения и самоохмуре-
ния, а Лев Толстой не породил. Отчасти по той причине, что недо-
статочно отличился принципами от Христа, отчасти потому, что сна-
чала проиграл в конкуренции со свежим и напористым марксизмом, а
потом утратил большую часть своей популярности и перестал быть
великим авторитетом в вопросах морали. Как пророк, как реформатор
вероучения Лев Толстой не воспринимается, хотя он великолепно
изложил своё credo. У Мартина Лютера получилось модифицировать
веру, у Льва Толстого -- нет. Если рассказывать о Толстом в жанре
сравнительного жизнеописания, то параллель должна быть, наверное,
именно с Лютером. Оба -- страстные христиане. Оба считали обманом
таинства церкви, оба -- многодетные писатели и т. д. В нравствен-
ном отношении Толстой выше Лютера -- и именно потому что, в отли-
чие от того, не встроился со своим учением в эпоху -- и не очень
стремился встроиться.
Как автор учения, Лев Толстой потепрел поражение, но потерпел
его величественно. Выдающимся моральным авторитетом он какое-то
время, тем не менее, был, в подсознании современников заякорился,
благодатное влияние на эпоху оказывал. Без него всё сложилось бы,
наверное, ещё хуже: ещё больше крови, несправедливости и дегене-
ратства. Для романовых, лениных, луначарских, котовских, деники-
ных таки имело сдерживающее значение то, что глыба Толстой далеко
не всё одобрил бы в их деятельности.