Президент, военные главнокомандующие и глава Национального банка – все они летели на одном самолете? Мои американские друзья, звонящие мне, чтобы высказать свои соболезнования, не могут этого понять. «Как такое возможно? Когда в моей компании люди летят на конференцию, нас отправляют как минимум двумя разными рейсами», - недоверчиво заметил один из них. Да, они все летели на одном самолете, и это был старый советский Ту-154. Не стоит труда представить, насколько он проржавел, верно?
Мой народ – это народ мятежников, которые выходили против нацистских танков с голыми руками или верхом на коне; мой дедушка по маминой линии поступил именно так, когда немцы вторглись в Польшу 1 сентября 1939 года – три дня спустя его захватили в плен и отправили в лагерь для военнопленных. Назовите это трогательным или прекрасным, паранойей или мужеством, но мой народ – это народ бесчисленных самоубийственных восстаний, включая самое трагическое из них, произошедшее в Варшаве в августе 1944 года.
Я родом из страны, президент которой летит самолетом, который, вполне вероятно, не проходил никакой предполетной проверки. И чей пилот посчитал возможным приземлиться в густом тумане, несмотря на предупреждения не делать этого. Jakoś to będzie («авось, как-нибудь получится» - прим. пер.), вероятно, сказал себе пилот, прежде чем промахнуться мимо посадочной полосы и врезаться в кроны деревьев рядом с аэропортом Смоленска.
Я родом из страны, ненавидящей учебные пожарные тревоги – я по-прежнему не могу привыкнуть к тому, что моя шестилетняя дочь участвует в противопожарных учениях, как минимум, раз в месяц в своем детском саду. И еще мы не любим покупать страховку. Jakoś to będzie - эта фраза не очень хорошо переводится на английский, но примерно означает «авось, как-нибудь все получится» - и звучит как польский девиз.
Конечно, в эти выходные ничего не получилось.
«Ту-154 можно с скорее встретишь где-нибудь в Африке, в летном парке безымянной авиакомпании, которая не проходит никаких проверок и перевозит оружие или наркотики», - написал эксперт по авиации Клайв Ирвинг (Clive Irving) спустя несколько часов после катастрофы.