Cic. Rab. 22
А ты сам, Лабиен? Как поступил бы ты при таких обстоятельствах и в такое время? Если бы трусость побуждала тебя бежать и скрыться, если бы бесчестность и бешенство Луция Сатурнина влекли тебя в Капитолий, а консулы призывали тебя к защите всеобщего благополучия и свободы, то чьему, скажи, авторитету, чьему зову, какой стороне, чьему именно приказанию предпочел бы ты тогда повиноваться? "Мой дядя, — говорит он, — был вместе с Сатурнином". А с кем был твой отец? А родственники ваши, римские всадники? А вся ваша префектура, область, соседи? А вся Пиценская область? Бешенству ли трибуна повиновалась она или же авторитету консула?
App. BC IV 26
Лабиен, во время сулловских проскрипций многих захвативший и казнивший , теперь счел постыдным не подвергнуться с достоинством той же участи. Выйдя за ворота дома, он сел на кресло и ожидал убийц.
Интересно, не может ли быть Лабиен-сулланец, проскрибированный вторым триумвиратом, идентичен отцу цезаревского легата? Имя все-таки редкое.