Итак, обещанное о характере Лабиена. Сразу надо оговорить некоторые вещи.
Во-первых, я не считаю, что нижеприведенные цитаты как-то дурно его характеризуют. На мой взгляд, они свидетельствуют о том, что Лабиен имел жесткий, упорный, суровый и решительный характер, достаточно прямолинейный и гордый/заносчивый. Но эти качества, в зависимости от формы и степени выражения, могут быть как недостатками, так и достоинствами. Насчет эмоциональной холодности я, пожалуй, неверно высказалась. Он был человек вспыльчивый, но не эмоциональный. Его чувства могли иметь большую интенсивность, но малый спектр.
Во-вторых, я понимаю, что свидетельства Цицерона и Цезаря – это свидетельства противников, и оценивать их нужно соответственно. Но даже противники обычно обвиняют людей в тех пороках, к которым они имеют какую-то склонность. Вряд ли кто-то стал бы упрекать Мария в изнеженности или Катона – в легкомыслии. Если обвинения укладываются в определенную тенденцию, то над этим имеет смысл задуматься.
В-третьих, эпизоды с уходом от Цезаря и казнью ветеранов я намеренно оставила в стороне, чтобы не возникала циклическая аргументация. Собственно, ведь мы и пытаемся понять характер Лабиена для того, чтобы объяснить эти эпизоды.
Дальше следуют в основном цитаты, кое-где даны мои краткие комментарии.
Цицерон, «За Рабирия»
(6) А теперь, так как ты, Тит Лабиен, постарался поставить преграды моему усердию как защитника и время, предоставленное мне и установленное для защиты, ограничил всего получасом, я подчинюсь условиям обвинителя, что является величайшей несправедливостью, и власти моего недруга, что является величайшим несчастьем.
[Насколько я себе представляю, это действительно было чрезвычайно жесткое условие]
(11) Итак, Лабиен, кто же из нас двоих действительно сторонник народа: ты ли, считающий нужным во время самой народной сходки отдавать римских граждан в руки палача и заключать в оковы, ты ли, приказывающий на Марсовом поле, во время центуриатских комиций, на освященном авспициями месте воздвигнуть и водрузить крест для казни граждан, или же я…
(12) ты сам попытался не только необычайной казнью, но и неслыханной жестокостью выражений оскорбить свободу нашего народа, подвергнуть испытанию его мягкосердечие, изменить его обычаи? Вот ведь слова, которые тебе, милосердному человеку и стороннику народа, доставляют удовольствие: "Ступай, ликтор, свяжи ему руки", – слова, которые не подходят, не говорю уже – к нашему времени свободы и душевной мягкости, но даже к временам Ромула и Нумы Помпилия. Во вкусе Тарквиния, надменнейшего и жесточайшего царя, эти твои слова, обрекающие на казнь, которые ты, мягкий и благожелательный к народу человек, повторяешь так охотно: "Закутай ему голову, повесь его на зловещем дереве"
[Разумеется, тут много риторики. Разумеется, Лабиен предъявил Рабирию уголовное обвинение; там все и должно быть серьезно и без шуток. Но, видимо, поведение Лабиена произвело на присутствовавших устрашающее впечатление. Даже для такого серьезного дела это было чересчур.]
Цезарь, «Галльская война» VII 60 (52 г., восстание в Галлии)
Под вечер он (Лабиен – А.) созвал военный совет, на котором потребовал от присутствующих точного и энергичного исполнения своих приказаний
[Для полководца такое поведение совершенно нормально, никаких претензий здесь нет и не может быть. Но я не припоминаю, чтобы Цезарь так писал о ком-то еще из своих легатов. На мой взгляд, авторитаризм Лабиена здесь подчеркнут; это может означать, что он (авторитаризм) был выше среднего]
Гирций, «Галльская война» VIII 23
Дело в том, что в прошлом году, когда Цезарь производил суд в Ближней Галлии, Т. Лабиэн узнал, что Коммий соблазняет общины к отпадению и устраивает заговор против Цезаря. Он решил, что немедленное пресечение этой измены отнюдь не было бы вероломством. Так как при этом он не рассчитывал, что Коммий явится на его зов в римский лагерь, то, не желая дальнейшими попытками заставить его насторожиться, он послал к нему Г. Волусена Квадрата с поручением постараться под видом переговоров убить его
[Независимо от того, какова была степень вины Коммия, этот эпизод, на мой взгляд, свидетельствует о том, что решения Лабиена были очень жесткими и прямолинейными. И, пожалуй, поспешными.]
Цезарь, «Гражданская война» III 19
Тогда из неприятельских рядов вышел Т. Лабиэн и начал очень высокомерно говорить о мире и спорить с Ватинием. Во время этого разговора вдруг со всех сторон полетели копья. Ватиний, которого прикрыли щитами солдаты, спасся, но многие были ранены, в том числе Корнелий Бальб, Л. Плоций, М. Тибурций, несколько центурионов и солдат. Тогда Лабиэн воскликнул: Так перестань те же говорить о примирении; никакого мира у нас быть не может, пока нам не доставят головы Цезаря!
[Этот эпизод уже обсуждался как минимум дважды. Я не считаю, что Лабиен сорвал переговоры намеренно, и слово «высокомерно» в латинском оригинале, насколько я могу судить, отсутствует. Но пожалуй, произнесенная фраза что-то говорит о его характере. Не каждый бы так выразился. Дальнейшие эпизоды, пожалуй, особых комментариев не требуют]
Цезарь, «Гражданская война» III 11
Но когда Помпей остановился близ Диррахия и приказал разбить лагерь, то ввиду продолжавшейся в его войске паники первым выступил Лабиэн и поклялся не покидать Помпея, но разделить с ним всякую участь, какую только пошлет судьба.
Цезарь, «Гражданская война» III 87
После презрительного отзыва о боевых силах Цезаря и величайших похвал плану Помпея он (Лабиен – А.) сказал: Не думай, Помпей, что перед тобой то самое войско, которое победило Галлию и Германию. Я участвовал во всех сражениях и не стану наугад говорить о том, чего не знаю. От того войска осталась только малая часть: многие погибли (что было неизбежно при множестве сражений), многих унесли повальные болезни в Италии, многие разошлись по домам, многие остались на материке. Или, может быть, вы не слыхали, что в Брундисии были образованы целые когорты из тех, которые там остались под предлогом болезни? Те войска, которые вы видите, вновь организованы из последних наборов в Ближней Галлии, и большинство солдат происходит из транспаданских колоний. Вдобавок самые сильные их части погибли в двух сражениях под Диррахием. С этими словами Лабиэн поклялся вернуться в лагерь не иначе как победителем и других ободрил к тому же.
Плутарх, «Помпей», 68
Все же, когда войско спустилось на Фарсальскую равнину, настойчивые и шумные требования заставили Помпея назначить военный совет. Первым на совете поднялся Лабиен, начальник конницы, и клятвенно заверил, что не отступит в битве ни на шаг, пока не обратит врага в бегство.
Аппиан, «Гражданские войны» II 95
Ему противостояли Лабиен и Петрей, помощники Сципиона, они одержали над Цезарем большую победу, обратив в бегство его войско и преследуя его с гордостью и презрением до тех пор, пока раненная в живот лошадь не сбросила Лабиена.
«Африканская война» 16
Лабиэн верхом с непокрытой головой разъезжал вдоль первой линии; он ободрял своих, а иногда обращался к Цезаревым легионерам со следующими словами: Что ты там, новобранец? Ты такой задорный? Даже и вас он одурачил своими речами? На большую опасность он, по правде сказать, толкнул вас. Я вас жалею.
«Африканская война» 19
Лабиэн говорил на солдатской сходке, что он поставит противникам Цезаря такую массу вспомогательных войск, что цезарианцы даже в случае победы утомятся от одной только резни и затем будут побеждены.
Насчет ухода и казни согласна, тут все слишком неясно, чтоб это могло служить аргументом чего-либо...