Рассуждения участников дискуссии о прочности римских доспехов и щитов и силе парфянских стрел напомнили мне случайно встретившийся в интернете отрывок из А. Голдсуорси, который дал следующее (весьма краткое) описание битвы при Каррах:
The battle itself was indecisive, the Roman legionaries and Parthian horse archers and cataphracts proving unable to damage each other seriously, but a detachment led by Crassus' son Publius was lured away from the main body and annihilated. Crassus' nerve broke and he ordered a night retreat which the Parthians were swift to exploit.
Возможно, он прав и стрелы парфян не могли нанести серьезного ущерба римлянам, и скученность легионов, вопреки мнению Плутарха, не мешала им, делая легкой мишенью, а помогала, т.к., воспользовавшись плотностью сомкнутых рядов, они полностью закрывали себя от стрел щитами, которые эти самые стрелы не могли пробить. Это следует, как мне кажется, из слов Диона Кассия: For if they decided to lock shields for the purpose of avoiding the arrows by the closeness of their array, the pikemen were upon them with a rush, striking down some, and at least scattering the others; and if they extended their ranks to avoid this, they would be struck with the arrows (Dio, XL.22, 23). Если бы стрелы пробивали римские щиты, катафрактам с копьями не было бы необходимости расстраивать ряды легионеров.
В общем, если допустить, что мощь парфянских стрел до некоторой степени - миф, битва при Каррах не предстает такой ужасной катастрофой, какой ее изображает Плутарх, и не означает безусловного поражения римлян. О потерях с обеих сторон трудно судить. Плутарх сообщает о 20000 погибших и 10000 взятых в плен (Говорят, что погибло здесь двадцать тысяч, а живыми было взято десять тысяч человек. Plut., Crass., 31), но совершенно непонятно, относятся ли его слова об убитых к битве под Синнаками (слово "здесь" логично было бы употребить, имея в виду Синнаки)или же ко всей парфянской кампании, а если предположить второе, то неизвестно, какая часть из этих двадцати тысяч пала при Каррах. Плутарх только сообщает о 4 тыс. раненых и гибели отряда Публия Красса, в который входили 1300 всадников, 500 лучников и 8 когорт. Если в легионах Красса было по 3,5 - 4 тыс. чел., численность когорты могла составлять ок. 400 чел. и 8 когорт равнялась бы примерно 3000 чел. В целом получается прибл. 5000 солдат.
Первую атаку катафрактов римляне успешно отразили, и Красс, если верить Плутарху, даже думал,что победа близка. Дальше последовала бомбардировка многочисленными стрелами, которые, по авторитетному мнению Голдсуорси, не могли нанести серьезного вреда римлянам. По-видимому, они только ранили в места, не защищенные щитами (конечности и пр.). Далее отряд Публия Красса заманили в ловушку и уничтожили. Римляне сразу впали в панику, хотя никаких причин для этого не было: из 44-тысячного войска убивают 5000 чел., правда, отборных солдат и в их числе конницу, особенно важную для римлян, но все же страхи явно несоизмеримы опасности. Красс совершенно резонно говорит, что потеря Публия касается только его одного, но солдаты настолько напуганы, что вместо боевого клича у них вырывается вопль ужаса.
Более серьезную опасность, чем лучники, для римлян, вероятно, представляли копейщики, поскольку бороться с короткими римскими мечами против вооруженных длинными копьями всадников было непросто, а свои пилумы легионеры, должно быть, растратили во время первой атаки катафрактов, но все же римляне продержались до вечера и битва не была проиграна. В чем римляне точно проиграли, так это в психологической войне, которую парфяне вели еще со времени осады римских гарнизонов. Уже тогда осажденные были так напуганы, что внушили свой страх и всему войску. (Между тем из городов Месопотамии, в которых стояли римские гарнизоны, явились, насилу вырвавшись оттуда, несколько солдат с тревожными вестями. Они видели собственными глазами целые скопища врагов и были свидетелями сражений, данных неприятелем при штурмах городов. Все это они передавали, как водится, в преувеличенно страшном виде, уверяя, будто от преследующих парфян убежать невозможно, сами же они в бегстве неуловимы, будто их диковинные стрелы невидимы в полете и раньше, чем заметишь стрелка, пронзают насквозь все, что ни попадается на пути, а вооружение закованных в броню всадников такой работы, что копья их все пробивают, а панцири выдерживают любой удар. Солдаты слышали это, и мужество их таяло. Plut., 18). Еще больше их напугал вид парфянского войска с блестящими доспехами, звуки труб и барабанов,внешний вид "варваров" и т.д., но особенно парфянские стрелы, которые, не причиняя большого урона, создавали нешуточню панику. Таким образом, парфянам с успехом удалось дезориентировать и деморализовать римлян уже на первом этапе войны. А что были за солдаты у Красса красноречиво говорит сам Плутарх: Раньше они были уверены, что парфяне ничем не отличаются ни от армян, ни от каппадокийцев, которых Лукулл бил и грабил, сколько хотел, считали, что самое трудное в этой войне – предстоящий долгий путь и преследование беглецов, ускользающих из рук, а теперь, вопреки надеждам, предвидели борьбу и большие опасности (Plut., 18).
