2. Зинон и Одоакр
Каково было конституционное положение Одоакра теперь, когда Ромул был изгнан, а Орест мертв? По этому вопросу мнения исследователей полярно расходятся. На одном полюсе – Моммзен, который считал, что Одоакр был не только королем варваров, но также магистром армии, назначенным на эту должность восточным императором Зиноном. Иными словами, он был чиновником на службе у Зинона, управлявшим Италией от его имени, как Орест правил от имени Ромула или Аэций от имени Валентиниана III. Противоположной точки зрения придерживался A. X. М. Джонс (A. H. М. Jones), полагая, что Одоакр был совершенно независимым королем, таким же свободным, как Гейзерих в Африке, не обязанным сохранять верность Константинополю. Италия больше не была частью Римской империи. Джонс убедительно показал слабые места теории Моммзена: в частности, у него нет убедительных свидетельств того, что Одоакр или Теодерих занимали должность магистра армии. И все же я думаю, что Моммзен ближе к истине, чем Джонс со своим тезисом о независимости Италии от власти Восточной империи. Италия все еще была частью Римской империи, и никто в то время не считал ее независимым государством13.
Мне кажется, что положение Одоакра было не таким определенным и ясным, как полагают оба эти исследователя. Зимой 476–477 года, как только Одоакр утвердился в Италии, он обязал римский сенат отправить посольство к Зинону в Константинополь14. Послы передали Зинону знаки императорской власти, которые носил Ромул Августул, и объявили, что они больше не нуждаются в западном императоре: Зинон будет править обеими частями Империи. Эти слова имеют важное значение: послы, по сути дела, открыто признали право Зинона быть правителем Италии. Они не только не утверждали, что Италия больше не является частью Империи, а наоборот, они недвусмысленно заявили, что она остается ее частью. Вопрос целостности Империи даже не обсуждался. Далее послы сообщили, что Одоакр – это тот человек, который может защитить Италию, так как он умелый политик и опытный солдат. Они высказали Зинону две просьбы: сделать Одоакра патрицием и передать ему управление Италией. Но титул патриция сам по себе был всего лишь знаком социального статуса, он не нес в себе никакой власти, ни военной, ни гражданской. Такой титул не поставил бы Одоакра на один уровень с великими патрициями Западной империи прошлых лет, такими как Аэций, Рикимер, Гундобад и Орест. Ведь эти люди занимали высокие военные посты, и именно это, а не статус патрициев давало им власть. Так как послы не просили у императора какой-то определенной военной должности для Одоакра, с высоты которой он мог бы управлять Италией, то их намерение, очевидно, состояло в том, чтобы предоставить самому императору решить, какой пост должен занять Одоакр. Несомненно, они ожидали, что Зинон назначит Одоакра магистром армии: если военачальнику такого ранга присваивался статус патриция, это было равносильно признанию его главнокомандующим.
Послы не стали напоминать Зинону, что существует законный западный император Юлий Непот, которого Орест лишил трона в пользу своего сына Ромула и который все еще жил в Далмации. Зинону и не нужно было напоминать. Посольство самого Непота было в Константинополе в то же самое время, когда там находились посланцы Одоакра. Однако Зинон, хотя и сочувствовал Непоту, был совершенно равнодушен к иностранным делам: у него было слишком много забот дома, и он, конечно, не имел достаточной силы для того, чтобы вмешиваться в решение итальянского вопроса. Поэтому в своих ответах обеим группам послов Зинон занял срединную позицию. Послам законного западного императора Непота он ответил, что он не предоставит ему ни солдат, ни денег для восстановления его на итальянском троне. Послам Одоакра он дал весьма двусмысленный ответ: он дал им указание вновь принять Непота как полноправного правителя Италии. Если же Одоакр желает стать патрицием, он должен обратиться за этим назначением к Непоту, однако если Непот еще не присвоил Одоакру статуса патриция по своей собственной воле, то он, Зинон, сам сделает это! Непот – законный правитель Запада, и Одоакр должен вернуть ему его трон, и сможет стать патрицием: вероятно, предполагалось, что он должен будет стать правой рукой Непота и верховным главнокомандующим его армии, хотя Зинон прямо этого не утверждал.
Пока все было хорошо. Если бы Зинон остановился на этом, то его намерения были бы ясны. Но Зинон на этом не остановился. Хотя формально он отказался присвоить Одоакру статус патриция, в письме, которое ему написал, он обратился к нему как к «патрицию», и это, видимо, было еще до того, как у Непота появилась возможность обдумать свое решение по этому вопросу. Таким образом, император обращался к Одоакру как к патрицию, в то время как формально он патрицием не был. Одоакра это, возможно, озадачило. Похоже, он сделал вывод, что он так и не станет патрицием, так как в дошедших до нас документах он никогда себя патрицием не называет. Что касается второй просьбы послов – о том, чтобы поручить Одоакру управление Италией, – то Зинон ничего на нее не ответил. Однако затем он похвалил Одоакра за хорошее начало в деле управления Италией. Похоже, он даже намекнул, что и Непот одобряет то, как Одоакр взялся за эту задачу. Трудно представить, как можно было дать послам Одоакра более расплывчатый и двусмысленный ответ. Зинон дал понять, что его целью было помочь Непоту, но он не сказал ни слова о том, кем будут друг для друга Непот и Одоакр в том случае, если Одоакр позволит Непоту вернуться в Италию15.
Важно то, что, по нашим сведениям, Зинон никогда не возобновлял этих расплывчатых переговоров 476–477 годов. Насколько мы знаем, он так никогда и не прояснил смысл своих загадочных высказываний, поэтому конституционное положение Одоакра так и осталось неопределенным. Пока Юлий Непот был жив, никакой конституционной проблемы, конечно, не было, по крайней мере на бумаге: Непот оставался западным императором, теоретически имевшим полную власть над Италией. Говорят, что нумизматические свидетельства не оставляют сомнения в том, что Одоакр признавал его западным императором и чеканил для него в Италии монеты вплоть до 480 года, когда Непот был убит. Конечно, реально Непот не имел никакой власти над Италией, однако номинально он с полным правом оставался императором Запада16. Признание его власти Одоакром противоречило заявлению последнего о том, что Западу не нужен император. Но этот нюанс вряд ли мог беспокоить варвара; и, вероятно, Непот не возвращался до 480 года в Италию именно из опасений, что в этом случае его вряд ли ожидает долгая жизнь.
Вопрос в том, что произошло после убийства Непота? Он был убит ранним летом 480 года, и, насколько нам известно, ни Зинон, ни Одоакр не сочли нужным обсуждать сложившееся положение. Послы Одоакра в свое время недвусмысленно признали Зинона правителем обеих частей Империи. Зинон ни разу не упомянул о том, что считает Италию независимой страной. Более того, подобная идея, на мой взгляд, была бы в то время абсолютно невозможна. По всем остальным вопросам, однако, ясности и согласия не было.
В 480 году и в последующие годы назначались западные консулы, но, хотя авторы хроник и упоминают имена этих консулов с целью датировки описываемых ими событий, нет подтверждений того, что восточное правительство их признавало17. Василий, консул 480 года, был признан, однако он, без сомнения, был ставленником Юлия Непота. Если бы Зинон признал консулов, назначенных Одоакром, он тем самым признал бы публично, что Одоакр равен ему по положению. Этого он, естественно, никогда бы не сделал. Что же касается отношения Одоакра к назначению магистром армии, то к этой теме мы еще вернемся (см. с. 65).
Кем воспринимал себя сам Одоакр? В документе, которым он даровал землю могущественному римскому аристократу Пиерию, он называет себя «королем Одоакром». На синоде итальянских епископов, который собрался в Риме в 483 году, консула 480 года Василия, который был префектом претория и патрицием, называли «посланником великого короля Одоакра». С другой стороны, Симмах, консул 485 года, в тексте на бронзовой табличке говорит о «нашем господине Зиноне и господине Одоакре». Видимо, он не знал, как точно обозначить их различия, поэтому поставил обоих в одинаковое положение, избегая нюансов18. На публичной надписи, которую Одоакр собственноручно расположил в римском Колизее, где ее мог увидеть весь мир, он называет себя не «королем», а просто «превосходнейшим (или что-то вроде этого) Одоакром». (Само прилагательное в надписи не сохранилось, но уцелевшая часть текста говорит о том, что короли там не упоминались.) Иными словами, в этом официальном и публичном документе Одоакр говорит о себе как об обычном гражданине и не претендует на то, чтобы быть кем-то еще19. Говорят, что он практически не оставил следа в истории нумизматики своего периода. Считалось, что на серебряных и медных монетах, которые он предположительно чеканил в Равенне, он называет себя просто «Флавием Одоакром», но недавно было обнаружено, что все монеты с его именем и изображением – подделки!20 Так что когда Кассиодор сообщает нам, что «Одоакр принял имя короля, хотя не носил королевских знаков», то он преувеличивает: были случаи, когда Одоакр не употреблял слова «король»21. И наконец, подобно своему преемнику Теодориху и в отличие от независимых везеготских королей Испании Одоакр никогда не датировал официальные документы годами своего царствования. Так же поступали и все другие правители Италии22. Документы обычно подписывались именами западного консула.
Тот факт, что статус Одоакра так никогда и не был определен, объясняет, почему как его современники, так и позднейшие авторы, которые о нем писали, стояли перед сложной задачей: как его называть? Иногда они называют его «королем» того или другого варварского народа, из тех, которые поставляли солдат для армии. Он может быть «королем готов и римлян». Он же – «король туркиллингов и ругов»23. Но чаще всего он просто «король», без уточнения24. Если даже сам он точно не знал, кто он, то историки вряд ли могли решить этот вопрос за него.
Следовательно, не будет преувеличением сказать, что с 476 вплоть до завоевания Италии Теодерихом в 489 году Одоакр не имел в Италии такого конституционного положения, которое можно было бы определить юридически. Он был патрицием и в то же время им не был. Он не имел от императора полномочий на управление Италией, и тем не менее император поблагодарил его за поддержание закона и порядка среди римлян. Более того, император молчаливо соглашался с его политикой в течение последующих тринадцати лет его правления. Одоакр часто, хотя не всегда, называл себя «королем». Практически он узурпировал власть западного императора, хотя никогда и не носил пурпура. Не обращаясь к Зинону, он производил назначения, сохранял традиционные римские государственные и общественные учреждения и руководил работой правительства как в гражданских, так и в военных делах. Но эта, деятельность, как мне кажется, не имела конституционного статуса. Кем был Одоакр: подчиненным Зинона, равным ему или независимым от него правителем? Последний из этих вопросов не вызывает сомнений: он никогда не претендовал на независимость от Константинополя и Зинон никогда ее не признавал. Остальные вопросы никогда официально не задавались, и никто на них официально не отвечал. Можно даже сказать, что официально Одоакр не существовал. Если предположить, что Одоакр был подчиненным Зинона, то какую должность он занимал? Ответа нет: он, конечно, не был магистром армии. Был ли он равен Зинону по положению? Но это бы означало, что он был Августом, а сам Одоакр никогда на это не претендовал. Не мог он быть и конституционным королем италийцев или варваров, живших в Италии: не существовало такого понятия, как «король италийцев». А вождь варваров-федератов, хотя таковой и мог называть себя королем верных ему варваров, никогда не мог быть признан в качестве короля. Хотя мы можем не соглашаться с общей концепцией A. X. М. Джонса, но нельзя не согласиться с его замечанием, что «на самом деле нет никаких свидетельств того, что Зинон когда-либо говорил об официальном признание Одоакра»25. Зинон и Одоакр выразили недвусмысленное и формальное согласие лишь по одному пункту: Италия остается частью Римской империи (см. с. 61). Одоакр публично признал это на переговорах 476–477 годов, и через несколько лет это признал Теодерих Острогот.
Одоакр подарил Италии тринадцать лет внутреннего и внешнего мира. Он осуществил реформы, благодаря которым солдаты-варвары получили землю в Италии в качестве обычных федератов. После падения Ореста мы не знаем ни об одном случае недовольства или сопротивления римлян его действиям в этом направлении. Один римлянин, правда, впал в панику, увидев Италию под полным контролем варвара. Это был италийский священник и аристократ по имени Примений. Он был тесно связан с Орестом и бежал в отдаленную провинцию Норик Прибрежный, «опасаясь убийц Ореста». Он не опасался варварского правления как такового. Он боялся, что его связь с Орестом приведет к столкновению с вполне определенными варварами26. (Его бегство в Норик Прибрежный говорит о том, что эта провинция находилась за пределами власти Одоакра.) Но на деле Одоакр оказался большим защитником свобод римского сената, нежели любой другой римский император. «Свобода римской аристократии, – писал Эрнст Штейн, – та свобода, за которую когда-то Брут и Кассий погибли в Филиппах, никогда не была восстановлена в такой полноте, как в годы правления первого варвара-короля Италии... В своих уступках римской аристократии он пошел даже дальше своих предшественников, Аэция и Рикимера, так как в Италии уже не было представителя имперской традиции, который мог бы его остановить»27. Можно было бы ожидать, что положение католической церкви осложнится с приходом монарха-еретика, ведь Одоакр был христианином арианского исповедания. На самом деле жизнь церкви никогда еще не была так легка, по крайней мере во всем, что зависело от Одоакра. Можно сказать, что жизнь в Италии шла своим обычным чередом. Аристократии не на что было жаловаться: ей было гораздо легче влиять на относительно цивилизованного варвара-короля Италии, чем на императора-бюрократа в далеком Константинополе. Церковь не преследовалась. Крестьяне работали на полях и платили аренду и налоги, как и прежде. Общий упадок городов, вероятно, не ускорился заметным образом в годы правления Одоакра.
Однако если римским сенаторам не приходилось опасаться публичной казни во времена Одоакра, с его собратьями-германцами дело обстояло по-другому. Или потому, что они не одобряли его отношения к римской аристократии, или по какой-то другой причине, но в первые годы его правления некоторые из влиятельных приближенных короля были им недовольны. Так, 11 июля 477 года некий граф Брахила был казнен в Равенне, и, по любопытному замечанию Иордана, это было сделано для того, чтобы внушить ужас римлянам! В 478 году другой германец знатного рода по имени Ардарих восстал против Одоакра и был казнен вместе с матерью и братом 19 ноября28. Обидно, что мы ничего не знаем об этих бунтовщиках и их целях.
Таким образом, в самой Италии «падение» Западной империи – если понимать под этим смещение Ромула Августула – прошло почти незаметно. Как указывал Моммзен, германская Италия начала VI века, которую мы привыкли считать творением Теодериха Острогота, на самом деле была создана Одоакром. Не Теодерих ввел веротерпимость, не он первым воздержался от принятия новых законов, сохраняя древние римские учреждения. Все эти достижения, о которых так много говорится в сочинении Прокопия, принадлежат Одоакру, а приход остроготов означал всего лишь смену персонажей29.
3. Положение Одоакра в Империи
По странному совпадению ни Моммзен, ни Джонс не рассматривают в своих работах действия Одоакра в те дни, когда он понял, что Зинон послал Теодериха и остроготов в Италию для того, чтобы лишить его, Одоакра, власти. Теперь он был узурпатор, и очень жаль, что об этом важном периоде его жизни мы знаем только из одного фрагмента в сочинении Иоанна Антиохийского30. Мы узнаем, что в 489–493 годах, когда Одоакр, будучи объявленным вне закона, боролся с Теодерихом, он начал чеканить серебряные и бронзовые монеты, с которых было убрано имя и изображение Зинона. Вместо него появилось изображение, олицетворявшее Рим и Равенну31. Одоакр больше не демонстрировал верность Зинону, но он все же не объявил себя независимым королем. Вместо этого он объявил цезарем своего сына Телу (в других источниках его имя дается как Окла): он должен был стать новым императором Западной империи32. Одоакр, очевидно, намеревался сделать то, что не удавалось еще ни одному из великих варваров-главнокомандующих, а именно посадить на трон сына варвара. Кроме того, 1 апреля 489 года он назначил на должность магистра армии некоего Туфу, а после него на ту же должность был назначен Ливила. Как мы знаем, только император имел право назначать магистра армии, и Одоакр никогда ранее не пытался присвоить себе это право (даже Теодерих во время своего долгого царствования никогда такого назначения не делал). Этот шаг говорит о том, что Одоакр теперь применял императорскую власть, вероятно, от имени Телы33. Складывается впечатление, что он пытался вернуться на позиции 476 года: Тела должен был стать новым западным императором, имевшим неограниченную власть, позволявшую ему назначать магистра армии. Обе «части» Римской империи снова должны были восстановиться, а сам Одоакр должен был стать патрицием у своего сына Телы, как когда-то Орест был патрицием у Ромула. Одоакр мыслил исключительно римскими категориями. Ему, видимо, ни разу не пришла в голову идея независимого от Римской империи королевства. Однако Тела был Цезарь, а не rex.
Непонятно, правда, почему не Одоакр, а Туфа возглавил борьбу против Теодериха. Одоакр был еще не старым человеком. В 493 году, когда он был убит Теодерихом, ему было шестьдесят лет. Неясно также, какова была его военная должность. Но самое существенное – то, что он не объявил себя независимым монархом. С того дня, когда он вступил в римскую армию, то есть примерно с 461 года (см. с. 105), и до своей смерти в 493 году он оставался частицей Римской империи и никем другим себя не представлял. Он не стал ни Гейзерихом, ни Еврихом.
Примечания
13 Mommsen. Ges. Sehr. VI. S. 444 f. Заметьте его ремарку на с. 478: «От Стилихона уже недалеко до Одоакра и Теодериха». Ср.: Ensslin W. Theoderich der Grosse. München, 1959. S. 160, 194. Джонс высказал свою точку зрения в статье «The Constitutional position of Odoacer and Theoderic» (JRS, LIII (1962). P. 126–130). Напротив, Бари (Bury. I. P. 406) считает, что «он не собирался отрывать Италию от Империи». Вольфрам (Wolfram H. Intitulatio I: Königs- und Fürstentitel bis zum Ende des 8. Jahrhunderts // Mitteilungen des Instituts für österreichische Geschichtsforschung. Ergänzungsbd. XXI. Graz, 1967) не знаком с работами Jones и J. P. C. Kent (с. 240, прим. 16), и это мешает автору в рассмотрении проблемы конституционного положения Одоакра и Теодериха. Новая аргументация была предложена Маккормик (McCormick М. Odoacer, Zeno and the Rugian Victory Legation // Byzantion. XLVII (1977), P. 212–222), который считает, на основании свидетельства Иоанна Антиохийского (Ioannes Antiochenus. Frag. 214), что, посылая Зинону часть трофеев, захваченных в войне против ругов, Одоакр «пытался подчеркнуть свое настоящее или будущее положение как верного подданного Империи... Зинон, в свою очередь, выразил удовлетворение победой Одоакра и тем самым неявно признал его положение».
14 Malchus. Frag. 10. Секретари Константина VII, делавшие для него выписки, часто допускали небрежность в первых предложениях, поэтому я, как и Мюллер и Диндорф в своих изданиях, а также Моммзен в Ges. Sehr. VI. 383, не сомневаюсь, что и здесь, говоря о человеке, который заставил сенат направить послов к Зинону, они по ошибке назвали его Ромулом, а не Одоакром. Из остальной части фрагмента становится ясно, что Ромул к тому времени уже сошел со сцены. Видимо, Бари (Bury. I. P. 407) и Штейн (Stein. II. P. 46), неправы, когда утверждают, что эта депутация прибыла в Константинополь от имени Ромула.
15 Malchus. Loc. cit., однако мнение Stein, II. P. 46 о том, что Зинон назначил Одоакра magister militium praesentalis [лат. магистр византийской армии] на службу восстановленному на троне Непоту ничем не подкреплено. То же относится и к точке зрения Энсслина (Ensslin. Zu den Grundlagen von Odoakers Herrschaft// Serta Hoffileriana. Zagreb, 1940. S. 383), что Одоакр осуществлял свою власть, используя статус патриция.
16 Kent J. P. C. Julius Nepots and the Fall of the Western Empire // Corolla Memoriae Erich Swoboda Dedicata, Römische Forschungen in Niederösterreich. Bd. 5. Graz-Köln, 1966. S. 146–150.
17 Западные имена цитируются летописцем Марцеллином в Chronicon Paschale и др., а не Виктором Тонноненским в Африке, и, насколько мы знаем, ни в одном папирусном документе, относящемся к 481–490 годам, не упоминается консул Запада. См.: Chastagnol А. Le sénat romain sous le règne d’Odoacre. Bonn, 1966. P. 55, n. 123. Точку зрения Моммзена см.: Ges. Sehr. VI. 373 f., 382 f., 385.
18 Tjäder J. O. Die nichtliterarischen lateinischen Papyri Italiens. Lund, 1955. S. 288 ff. = FIR2 III, 309 f.; Издание Кассиодора Моммзеном: MGH. (AA). XII. 445; ILS 8955 «salvo d. n. Zenone et domno Odovacre» [лат. при здравствующем господине нашем Зиноне и господине Одоакре]. О папских документах, которые также не дают ясного ответа на этот вопрос, хотя в них часто используется слово rex, см.: Ensslin. Art. cit. (в прим. 15 выше). S. 384.
19 Chastagnol. Op. cit. 42, ill. XXXII. 2–3.
20 Так у Hahn W. Moneta Imperii Byzantini. I: Österreichische Akad. d. Wissenschaften: phil. hist. Klasse, Denkschriften. Bd. 109. Wien, 1973. S. 77. К сожалению, я не имею доступа к работе L. Brunetti. Opus Monetale Cigoi. (Bologna, 1966), которую цитирует Hahn. Точку зрения ученого более раннего времени см.: Krause F. F. Die Münzen Odovacars und des Ostgotenreiches in Italien. Halle, 1928. S. 42 ff.
21 Cassiodorus. Chron. 1303 (II. 159).
22 Так же считает Моммзен: Ges. Sehr. VI. S. 378 ff.
23 Jordanes. Get. 242, 291; Theophanes. P. 199. Полные ссылки: Assunta Nagl // P.-W. XVIII, 1889. Нельзя полностью полагаться на мнение Victor Vitensis. Hist. Persee. I. 4. 14 «Odouacro Italiae regi» [лат. царю Италии Одоакру].
24 Jordanes. Get. 295 «Gothorum Romanorumque regnator» [лат. правитель готов и римлян]; Marcellinus, s. a. All (II. 91) «Odoacer rex» [лат. царь Одоакр]; Fasti Vind. Priores. 622 (I. 310), «a rege Odovacre» [лат. от царя Одоакра], и т. д.
25 Jones. Art. cit. 126. Говоря от своего лица об Одоакре в контексте войны с Теодерихом, Прокопий называет его правление tyrannis, а его самого tyrannos BG. V. 1. 7 sq., 11, ср. VI. 6. 15, однако из этого не стоит делать слишком смелые выводы. В BG. Loc. cit. остроготы называют его диктатор (autokrator) или узурпатор (tyrannos).
26 Eugippius. Vita Sev. praef. 8. См.: Bierbrauer. Art. cit. (на с. 239, прим. 12. выше). S. 8, 21.
27 Stein. II. 41 f.
28 Marcellinus, s. а. 477 (II. 91); Fasti Vind. Priores. 622 (I. 310); Jordanes. Get. 243; Auct. Haun., s. a. 477 (1.311).
29 Mommsen. Ges. Sehr. VI. 383, ср.: Procopius. BG. VI. 6. 17 sqq.
30 Iohannes Antiochenus. Frag. 214a (FHC V, 29). Ensslin (Art. cit. (на с. 239, прим. 15 выше) 88) сомневается в точности сведений Иоанна Антиохийского, но не приводит причины своих сомнений.
31 Hahn. Op. cit. S. 79. Более раннюю точку зрения см.: Kraus. Op. cit. 56; Stein. II, 48; Chastagnol. Op. cit. P. 53. Видимо, ни одна из монет Телы не сохранилась, если он вообще их чеканил: Kraus. Op. cit. S. 204, однако Хан (Hahn. Op. cit) даже не рассматривает этот вопрос.
32 Iohannes Antiochenus. Loc. cit.
33 Mommsen. Ges. Sehr., VI. S. 444, Anm. 3 и Stein. ll, p. 48 обошли вниманием то, что Одоакр произвел назначения magistri militium только тогда, когда находился в состоянии войны с императором.
