Бурная овация! Публика, присутствовавшая 20 января в Берлине на европейской премьере картины 'Операция 'Валькирия', чествовала Тома Круза, воплотившего в фильме образ графа фон Штауффенберга, немецкого офицера, который 20 июля 1944 года предпринял покушение на Гитлера, с триумфом, который останется памяти актера надолго. Одноглазый красавец-аристократ был самым отважным из заговорщиков - клики офицеров и политиков, решивших избавиться от Гитлера и организовать в Берлине путч против эсесовцев. Фильм Брайана Сингера (Bryan Singer) представляет собой захватывающий триллер, несмотря на то, что конец этой истории всем известен: операция потерпела неудачу, а ее авторы были расстреляны.
Голливуд теперь предпочитает не демонизировать нацистов, а воспевать доблесть офицеров Вермахта. 'Том Круз в образе фон Штауффенберга принесет больше пользы Германии, чем десять чемпионатов мира по футболу. Надежду Германии зовут Том Круз', - писал в 2007 году фон Доннерсмарк на страницах FAZ. Они вместе с Ширрмахером два года не жалели сил, чтобы фильм состоялся, а Том Круз воспринимался как национальный освободитель: как можно было упустить столь удобную возможность окончательно реабилитировать Германию.
Не в обиду им будет сказано, как впрочем и всем тем - их становится все больше и больше, - кто хотел бы полностью освободиться от 'нравственного груза Освенцима' - эта история куда более сложная. В любом случае она не настолько однозначная, как представлено в фильме Сингера - но это кино, тут ничего не попишешь, - и неизмеримо глубже приукрашенной версии нынешних почитателей Штауффенберга, аргументы которых напоминают консервативную историографию 1950-х годов: именно заговорщики 20 июля, а не Гитлер со своей кликой являлись представителями настоящей Германии, 'святой Германии' - последние слова Штауффенберга перед смертью.
...личность Штауффенберга была намного более неоднозначной, чем это показано в 'Операции Валькирия'. Молодой граф, который не испытывал к Веймарской республике ничего кроме презрения, вначале с большим энтузиазмом воспринял нацистскую программу национального и нравственного обновления страны. Штауффенберг никогда не был членом партии, но приветствовал победу Гитлера в 1933 году, ему не претило стремление последнего очистить немецкую расу от еврейского влияния, хотя он отрицательно относился к любому акту физического насилия в отношении евреев. Он радовался, что Германия добилась пересмотра Версальского договора, и с воодушевлением сражался в первые два года войны. В письме, которое он написал жене в начале польской кампании, были такие строки: 'Эта вульгарная чернь, среди которой немало евреев и всевозможных полукровок, этот народ понимает только язык кнута'.
Фон Штауффенберг находился под сильным влиянием поэта-эстета Стефана Георга (Stefan George), посещал его литературный кружок для избранных, был идеалистом, но не демократом. В еще меньшей степени можно было назвать демократами его сообщников по заговору 20 июля 1944 года, представителей националистических и реакционных кругов, которые занимали важные должности в Третьем рейхе, и часть из которых была замешана в преступлениях нацистского режима.
Убив Гитлера, они хотели предотвратить военную катастрофу, которая уже маячила на горизонте после наступления советских армий на Востоке и союзников во Франции. Но они не собирались отказываться от идеи превращения Германии в главную европейскую державу, расширения ее до границ 1914 года, окончательного присоединения к ней Австрии и Судец - так говорилось в одном из документов, составленного мятежниками в мае 1944 года. Как отмечала Ханна Арендт (Hannah Arendt), на этот мятеж их подвигло отнюдь не нравственное возмущение.
И самое главное: какими бы ни были их мотивы, фон Штацффенберг и его сообщники представляли мизерное меньшинство. 20 июля 1944 года подавляющее большинство немецкого народа все еще верило в Гитлера, как верило в него и после нападения на Россию, ведения боевых действий на двух фронтах, после вступления в войну США, после Сталинграда, предательства Италии и высадки союзников во Франции. Верило, несмотря на отвратительные преступления, совершаемые во имя Германии, отголоски которых, пусть даже едва слышные, не могли не доходить до Германии.
Оливье Гэз - журналист и историк