Я всё-таки не могу понять, чем нам потом Баттенберг не угодил, что мы способствовали его смещению?
Тем, что присоединил В Румелию и вёл антитурецкую политику (а мы с Турцией были тогда дружны)?
Никак не пойму почему мы боялись присоединения В Румелии к Болгарии? Боялись, что Болгары Константинополь захватят (сами)?
Если да, то почему чуть раньше - по Сан-Стефанскому миру - мы хотели намного более близкой к Константинополю Болгарской границы?
Западную точку зрения пронемецкой ориентации Баттенберга дают Лависс и Рамбо
Конституция 1879 года. Александр Баттенбергский.
Комиссар по управлению Болгарией, генерал Дондуков-Корсаков, созвал в Тырнове собрание, выработавшее конституцию; текст ее был принят 16 апреля 1879 года. Княжеское достоинство наследственно в мужской линии по праву первородства. Исполнительная власть принадлежит князю, неответственному, правящему при содействии министров, ответственных перед народным представительством — Собранием. Собрание законодательствует, устанавливает бюджет и контролирует расходы. Депутаты — из числа лиц не моложе тридцатилетнего возраста, умеющих читать и писать, избираются на три года всеобщим и прямым голосованием, причем избирательным правом пользуется всякий болгарин, достигший 21 года. Когда зашла речь о выборе князя, генерал Дондуков объявил, что царь поддерживает кандидатуру принца Александра Баттенбергского, молодого человека 22 лет, прусского офицера, племянника русской императрицы. Болгары сочли нужным подчиниться желанию “царя-освободителя”, и Баттенберг был избран в князья единогласно (27 августа 1879 г.).
Русская опека. Партии.
Первые годы существования княжества ознаменовались большими смутами. Вина в этом падала главным образом на русских. Освободив Болгарию, они стремились держать ее под опекой, распоряжаться ею как несовершеннолетним государством, превратить ее с точки зрения политической в своего вассала, а с точки зрения экономической — в колонию. Беспрекословным послушанием болгары должны были расплачиваться за кровь, пролитую русскими солдатами. В Петербурге думали, что покорности от болгар нетрудно будет добиться: их считали за полуварваров, неспособных руководить своими судьбами. Между тем среди этих варваров имелось немало людей, довольно образованных: об этом можно было судить по учредительному собранию в Тырнове, где ожидали увидеть лишь неотесанных крестьян и где
в действительности две трети депутатов говорили по-французски, половина — по-французски и по-немецки. Кроме того, при турецком господстве болгары, как и сербы, пользовались довольно широким общинным самоуправлением, так что они оказались до известной степени подготовленными к политической жизни. Наконец,
многие болгарские уроженцы окончили университеты в Румынии, России, Германии, Франции; некоторые получили даже ученые степени. Они стремились играть активную роль в жизни освобожденной родины и не могли долго мириться с мыслью, что они — лишь орудия чужеземной воли.
Среди болгар, как и среди сербов, намечались два разных течения. Одни, бывшие студенты французских и немецких университетов, полагали, что народу, недавно освобожденному, хитрому, склонному к заговорам, мало считающемуся с законностью и уважающему только силу, надо давать свободу, так сказать, в малых дозах, и что его следует подчинить мощной центральной власти, которую не должен стеснять в ее общей созидательной работе неустойчивый парламентарный режим. Этим сторонникам сильной власти, именовавшимся консерваторами, конституция казалась слишком либеральной. В этом отношении консерваторы вначале вполне сходились с русским правительством и многочисленными офицерами и чиновниками, которым царь поручил создание новой Болгарии. Но согласие это было непродолжительно. Русское вмешательство скоро оказалось не по душе консерваторам; они, правда, стремились дать Болгарии хозяев, но рассчитывали сами стать этими хозяевами.
С 1879 года они уже могли бы взять своим девизом слова, сказанные позднее Стамбуловым: “Болгария для болгар”. Наиболее выдающимися людьми этой партии были Начевич, Греков и Стоилов, окончившие университеты в Париже, в Эксе-Марселе [Экс — город в 28 километрах от Марселя. Часть университетских зданий расположена в Эксе, часть в Марселе. — Прим. ред.] и в Гейдельберге.
Когда русские разгадали намерения консерваторов и сообразили, что те стараются превратить Александра в болгарского князя, а не просто в царского наместника, они стали бороться против своих недавних союзников и искать поддержки у либеральной партии. Эта партия состояла из тех, кто побывал в России, и из тех, кто во времена турецкого владычества жил в изгнании по разным балканским государствам. Сторонники парламентарного режима, они требовали точного применения конституции. Сверх того, они считали вполне законным, чтобы доля влияния в политической жизни княжества принадлежала России. Их вождями вначале были Цанков и Каравелов. В 1882 году партия эта раскололась именно из-за вопроса о русском влиянии после филиппопольской революции и падения Александра. В то время многие, уже не желавшие “ни русского меда, ни русского жала” [Слова эти были сказаны Цанковым, который тем не менее остался решительным “русофилом”.], образовали во главе со Стамбуловым либеральную народную партию, с которой на основе общей ненависти к России вскоре объединились консерваторы. Остаток либеральной партии, по преимуществу русофильский, раздробился в результате личного соперничества между Цанковым и Каравеловым; но эти разногласия не имели политического значения.
Майский переворот 1881 года.
Князь составил свой первый кабинет при участии вождей консервативной партии Грекова, Начевича и русского генерала Паренсова. Но выборы дали большинство либералам, которые немедленно проявили враждебное отношение к министерству. Через шесть дней после созыва собрание было распущено (декабрь 1879 г.). При новых выборах избрано было 138 либералов и всего 32 консерватора. Князь уступил и вверил власть Цанкову и Каравелову. Однако консерваторы остались его закулисными советниками. Под их влиянием князь обратился к царю за советом и получил от него разрешение произвести государственный переворот. 9 мая 1881 года он отставил кабинет Цанкова — Каравелова и образовал министерство во главе с русским генералом Эрнротом. Конституция была отменена; созвано было учредительное собрание, и князь заявил, что желает испросить у него чрезвычайные полномочия на семь лет. Для подготовки выборов он в сопровождении русского агента Хитрово объехал провинции. Благодаря этой поездке и административному давлению была избрана палата с консервативным большинством. Вожди либеральной партии попали в число депутатов, но сочли более благоразумным удалиться в изгнание. Один только Цанков осмелился явиться для участия в заседаниях. Он был арестован. Собрание дало князю полномочия, которых он требовал.
Болгарией стали править консерваторы и русские генералы Ремлинген, Соболев и Каульбарс. Последние стремились установить повсюду русское влияние; армия была уже в руках русских офицеров. Теперь генералы требовали принятия русских законов, русских школьных программ и передачи важных работ, в частности постройки железных дорог, русским железнодорожным предпринимателям. Встревоженные консерваторы убеждали князя не уступать этим требованиям.
Царь Александр III, не любивший Баттенберга, не простил ему этого сопротивления. Соболеву с Каульбарсом было поручено организовать свержение консерваторов и князя, сблизившись для этой цели с либералами и восстановив конституцию. Греков проведал об этом проекте и предложил Баттенбергу опередить противников, образовав коалиционный кабинет, в котором либералы заседали бы рядом с консерваторами. Соглашение между партиями состоялось за счет России. 19 сентября 1883 года князь отказался от чрезвычайных своих полномочий и восстановил конституцию. Русские генералы уехали. Либералы немедленно выжили своих консервативных коллег, а сами во главе с Каравеловым остались у власти. Два года прошли относительно спокойно: казалось, Россия примирилась с изменившимся положением дел.
С точки зрения французских историков Александр III хотел свергнуть правящуюю партию Болгарии и ограничить власть Баттенберга, но в итоге болгарские партии договорились за счет русских советников.
