Всякое государство, чтобы хоть как-то держаться на плаву,
культивирует разные лестные символы себя дорогого, а также
благоденствующего подначаленного народа. Среди официальных
белорусских символов одно из первых мест занимает музыкальный
коллектив "Песняры" с его руководителем (ныне покойным и леген-
дарным) Владимиром Мулявиным.
Всё в этом деле было бы замечательно (внешне, по крайней мере),
но некоторые из "песняров" на старости лет настолько разоткровен-
ничались, что нарисовалась картина, достойная пера скандального
писателя-евреелюба Григория Климова -- несгибаемого борца с
дегенерацией. Несмотря на это, отдельные апологеты продолжали
строчить:
"'Песняры' -- это наше все. За 40 лет творческой жизни коллек-
тива в нем работали самые лучшие музыканты Беларуси." ("Как дели-
лись 'Песняры'", 15.10.2009, с сайта www.sn-plus.com)
На самом деле эрзац-белорусская музыка "Песняров" не особо-то
в Беларуси и популярна. Довольно многие белорусы далеко не млеют
от "Песняров", а то их и вовсе не любят. Правда, это можно частью
списать на различие вкусов, недоразвитость музыкальной потребнос-
ти, склонность людей к зависти и злословию, а также на успехи
песнярских конкурентов, особенно заграничных.
Приставание к современной белорусской молодёжи (20-30 лет) с
просьбой назвать десять шлягеров от "Песняров" обычно заканчива-
ется 3-5 песнями. Но хотя бы все знают, кто это такие. И это
после нынешних-то принудительных мер по "раскрутке" белорусской
музыки на белорусских радиостанциях! (Доступ песнярской музыки к
молодым сердцам отчасти затрудняется, конечно же, тем, что эта
музыка -- больше концертная, а не танцевальная, но ведь если бы
получалась у "Песняров" и танцевальная, они бы вряд ли избегали
исполнять её!) Сам я оказался в состоянии припомнить от силы
двенадцать мастерписов от "Песняров", но думаю, что песнярских
хитов существует всё-таки не менее пятнадцати.
...
Надо заметить, феномен "Песняров" -- очень белорусский: не в
смысле усов, костюмов, белорусской мовы и пр., а в смысле небес-
талантности, подражательности, лояльности. "Песняры" хорошо впи-
сывались в эпоху застоя, кое-как перекантовались в "перестройку"
и нормально встроились в новые белорусские реалии.
Для кучки живых белорусских классиков "Песняры" в течение мно-
гих лет были инструментом выжимания денег из многострадального
белорусского народа: поэты писали стишки про "мару-хмару", затем
"Песняры" ложили на музыку, затем "спявали" по белорусскому теле-
видению, и поэтам с музыкантами шли гонорары за вещи, которые
массовым слушателем забывались уже через час после прослушки,
если таковая и случалась. Валерий Дайнеко: "Мулявин написал за
всю свою жизнь сотни песен". Ну и где эти песни? Да вот так они
в большинстве своём и профигурировали. Я самоличный свидетель
того, что в конце 1970-х в программе белорусского телевидения
почти каждую неделю стояло исполнение песен "на вершы Генадзя
Бураўкiна". Да, а сам Генадзь был в то время директором белорус-
ского гостелерадио. Формально всё было шито-крыто, а если кому-то
песни не нравились, так ведь это дело вкуса.
В 1960-е годы перед Советским государством стояла сложная
проблема: надо было что-то противопоставить музыкальным вызовам
Запада: что-то модно-молодёжное по форме, но более-менее социа-
листическое или хотя бы отечественное по содержанию. Подпускать
социализм в песенки об отношениях полов было тяжело, а вот на-
родность вроде бы получалась. В этом вот ключе "Лявоны-Песняры"
и состоялись.
...
Свой музыкальный стиль Владимир Мулявин назыаал "фольк-битом".
Вообще говоря, этот песнярский "бит" по отношению к западному
"биту" был тем же, чем пиво является по отношению к водке: та же
зараза, только с меньшей концентрацией активного компонента. Не
то чтобы это было очень вредно для общества, но располагало всё-
таки не к успехам на производстве и не к "яростным атакам" на
что-нибудь. Поскольку стиль был в общем западного происхождения
и на Западе он был значительно "битистее", чем в СССР, то его
местные поклонники вполне самостоятельно приходили к мысли, что
в советском обществе их источник удовольствия определённо
"зажимают", не дают людям развернуться, а значит, это общество --
в некоторых отношениях довольно-таки большая бяка.
Значительный успех мулявинцев в 1970-х объясняется не только
талантами, но и тем, что "Песняры" были на советском бит-поприще
в числе первых, а также тем, что всегда принципиально ладили с
властями. Начиная с 1970-х Мулявин был в десятке самых популярных
белорусских деятелей и уверенно входил в самые высокие минские
кабинеты. Может быть, даже иногда, как говорится, открывая при
этом двери ногой.
...
Мулявин хорошо вписался в белорусскую культурную среду Скарын-
кiных-Бураўкiных-Лучанкоў.
Белорусская песенная лирика -- по большей части плоская, с
затасканным наброром образов: "зорка", "птушка", "дзяўчынка-
галинка", "папараць-кветка", просто "кветка", "мара-хмара",
"ранак-каханак" и т. п. В защиту "Песняров" здесь можно сказать
только, что они только начали всё это затаскивать, а затаскали
уже помимо них.
Да, "Песняры" были популярны, но лично мне в то время больше
нравились "Отель 'Калифорния'" и "Дом восходящего солнца". И
большинство моих сверстников, у которых жизнь выстраивалась
вокруг магнитофона, крутили всё-таки не "Касiў Ясь канюшыну",
а что-нибудь из Beetles, Pinc Floyd, Eruption, Boney-M, Space
и Высоцкого.
...
"Песняры" -- это не блестящий коллектив с отдельными недостат-
ками и небольшими чёрными пятнами на изнанке, а псевдобелорусский
официозный манипулятивный проект с задействованием небесталантных
людей разных национальностей, имеющий целью пропаганду скромной
торговой марки "Беларусь" на внешнем рынке, а на внутреннем --
отвлечение белорусов от серьёзных размышлений по поводу ситуации
в стране. Другими словами, направленный на консервацию
существующего в Беларуси положения вещей: работу на пресловутый
стабилиздец (в условиях приближающейся глобальной катастрофы
природопользования).
Музыка "Песняров" является белорусской по большей части в том
смысле, в каком является белорусом "песняр" Борис Бернштейн. Де-
лала эту музыку международная варяжья бригада частично белорус-
ского происхождения, нашедшая выгодной эксплуатацию национальных
чувств бедного народа.
Если называть вещи своими именами, эти люди не только прослав-
ляли, но заодно и позорили Беларусь: сначала своим поведением за
сценой, потом публичными воспоминаниями о своём поведении за
сценой.
Красная цена "Песняров" -- мулявинские усы и десяток шлягеров.
Может быть, два десятка, но большинство белорусов вряд ли назовёт
и десять, да вдобавок перепутает что-то с "Сябрами" -- ещё одной
белорусской слащавой группой (кстати, сделанной более-менее по
надёжному образцу "Песняров").