Сулла-2
- Автор темы Lanselot
- Дата начала
amir
Зай XIV
Гней Помпей, услышав о новом заседании Сената, вновь воспрянул духом. У него появилась надежда, что уж на этом то заседании вопрос о триумфе его отца поднимут обязательно. Всвязи с чем он целый вечер и всю ночь оходил тех сенаторов, на чью помощь в данном деле рассчитывал.
Впрочем, вести заседание должен был вести не благоволивший к нему Сулла, а вполне нейтральный Помпей Руф. Хоть и однофамилец, но человек мягко говоря весьма и весьма далёкий от интересов его отца.
Впрочем, вести заседание должен был вести не благоволивший к нему Сулла, а вполне нейтральный Помпей Руф. Хоть и однофамилец, но человек мягко говоря весьма и весьма далёкий от интересов его отца.
Митридат только что проснулся. Ему подали завтрак, Митридат начал есть. Вдруг ни с того, ни с сего, он заорал благим матом на весь дворец:
- Негодяи, изменники, подлые псы, почему мне сегодня забыли добавить яда в жратву,вот идите сюда, где Главный повар.
Минуту спустя, к Митридату привели Главного повара. Митридат грозно посмотрел на него, затем заявил:
- Сам жри эту гадость. Я ведь требовал каждый день мне в пищу яды класть, чтобы какая-нибудь негодная римская тварь меня как-нибудь не отравила, эти мерзавцы это дело любят. Тут нету яда, я знаю, ты потворствуешь Риму, прежде чем я велю тебя ослепить, отрезать тебе ноги, язык, это мы тоже тебе отрежем, голову оставим, так вот прежде чем я это сделаю, я заставлю тебя сожрать ту дрянь, которую ты мне приготовил, но не просто сожрать, а съесть вместе с тарелкой, Жри…
Повар чуть не умер со страху, и принялся исполнять приказ, когда он притронулся к еде, по его телу пробежали мурашки, повар покрылся холодным потом, после первых двух кусков мяса повар потерял сознание, причём навсегда. Митридат был ошеломлён, после чего, он записал в очередном томе своей биографии, что наконец-то приучил свой организм к ядам настолько, что теперь ему уже ничего не страшно. Для полного счастья в жизни не хватало только языка Кельтов, изучением которого Митридат и занялся в срочном порядке. «Риму осталось жить не долго. Не яд, не стрела не берут меня» - на этом обрывалась рукопись Понтийского царя
- Негодяи, изменники, подлые псы, почему мне сегодня забыли добавить яда в жратву,вот идите сюда, где Главный повар.
Минуту спустя, к Митридату привели Главного повара. Митридат грозно посмотрел на него, затем заявил:
- Сам жри эту гадость. Я ведь требовал каждый день мне в пищу яды класть, чтобы какая-нибудь негодная римская тварь меня как-нибудь не отравила, эти мерзавцы это дело любят. Тут нету яда, я знаю, ты потворствуешь Риму, прежде чем я велю тебя ослепить, отрезать тебе ноги, язык, это мы тоже тебе отрежем, голову оставим, так вот прежде чем я это сделаю, я заставлю тебя сожрать ту дрянь, которую ты мне приготовил, но не просто сожрать, а съесть вместе с тарелкой, Жри…
Повар чуть не умер со страху, и принялся исполнять приказ, когда он притронулся к еде, по его телу пробежали мурашки, повар покрылся холодным потом, после первых двух кусков мяса повар потерял сознание, причём навсегда. Митридат был ошеломлён, после чего, он записал в очередном томе своей биографии, что наконец-то приучил свой организм к ядам настолько, что теперь ему уже ничего не страшно. Для полного счастья в жизни не хватало только языка Кельтов, изучением которого Митридат и занялся в срочном порядке. «Риму осталось жить не долго. Не яд, не стрела не берут меня» - на этом обрывалась рукопись Понтийского царя
Lanselot
Гетьман
Сулла получил подробный письменный отчет об тяжких подвигах своего коллеги не ниве служения родине. А поскольку подкупленный им раб писал с большим трудом, то переданные им нужным людям записки были достойны древних спартанцев:
"ПАДЯЛСИ"
Это слово Сулла расшифровал, как "Он поднялся".
"УМИСЯ. АФАРА САБАЙ"
Это видимо означало "Он умылся и приказал взять амфору с собой"
Затем следовало несколько малопереводимых записок и наконец главная:
"ДАШОЛ. СКАЗАЛ НУЖНО. СИНА БУДЕ"
Это весьма длинное письмо должно было быть видимо переведено так:
"Дошел до форума. Сказал то, что нужно. Сенатское заседание будет проведено".
Сулла радостно хряпнул чару вина: теперь он был уверен в победе. Сенат не может не отдать ему командование. А жеребьевка... Пф.... Если его коллега не сможет "Падятся", то есть "поднятся", то вряд ли он захочет командовать армией.
"ПАДЯЛСИ"
Это слово Сулла расшифровал, как "Он поднялся".
"УМИСЯ. АФАРА САБАЙ"
Это видимо означало "Он умылся и приказал взять амфору с собой"
Затем следовало несколько малопереводимых записок и наконец главная:
"ДАШОЛ. СКАЗАЛ НУЖНО. СИНА БУДЕ"
Это весьма длинное письмо должно было быть видимо переведено так:
"Дошел до форума. Сказал то, что нужно. Сенатское заседание будет проведено".
Сулла радостно хряпнул чару вина: теперь он был уверен в победе. Сенат не может не отдать ему командование. А жеребьевка... Пф.... Если его коллега не сможет "Падятся", то есть "поднятся", то вряд ли он захочет командовать армией.
Lanselot
Гетьман
Цезарь-старший, проведший предыдущий вечер в гостях у будущего родственника Коссуция (о том правда ходили слухи, что его дед был вольноотпущенником, а отец торговал всякой дрянью в мерзком притоне для самых бедных и не брезговал перепродажей краденного, но богат он был впечатляюще), воспринял завтрашнее заседения с тоской. С одной стороны, он понимал, что что-то нужно делать, а с другой - почему завтра? Ведь так болит голова! Он ведь не пропойца какой-нибудь, а человек благонамеренный, напивается редко, и сейчас чувствовал, что будет разбитым всю декаду. Может не ходить? А долг? Хотя - если он не пойдет, не надо будет объяснять родственничку Марию, почему он проголосует против поставления его во главе армии. А ведь проголосует. Старый хрен сам сбрендил (куда в таком возрасте еще воевать?!), да еще хочет прихватить с собой его сына. Последний аргумент оказался самым главным и Цезарь-старший приказал послать сказать, что он тяжко болен.
Эту ночь Квинту Помпею снился страшный сон. Словно Прометей, он был прикован к скале. Вокруг сновали Марий, Цинна и другие их приспешники в образе грифонов и поочередно грызли ему печень.
"Цирроз" - сквозь сон подумал тогда Помпей.
Потом марианцы где-то раздобыли вина (Помпей профессионально по запаху определил в нем косское прошлогоднего разлива) и начали предлагать ему. Помпей не отказывался, но и они не думали его благодетельствовать. Литр за литром исчезали в их глотках, а Помпей так и оставался трезв как стеклышко.
- Да вы не сво..., вы - су...! - кричал он. - Почто животинку мучаете?
Марианцы были непреклонны, даже когда он пустил фальшивую слезу и так же фальшиво зарыдал. Они хихикали и плясали вокруг него, а потом начали хлестать по щекам...
"Цирроз" - сквозь сон подумал тогда Помпей.
Потом марианцы где-то раздобыли вина (Помпей профессионально по запаху определил в нем косское прошлогоднего разлива) и начали предлагать ему. Помпей не отказывался, но и они не думали его благодетельствовать. Литр за литром исчезали в их глотках, а Помпей так и оставался трезв как стеклышко.
- Да вы не сво..., вы - су...! - кричал он. - Почто животинку мучаете?
Марианцы были непреклонны, даже когда он пустил фальшивую слезу и так же фальшиво зарыдал. Они хихикали и плясали вокруг него, а потом начали хлестать по щекам...
amir
Зай XIV
Главари партии популяров подошли к курии тоже заблаговременно, так как им в политических целях надо было ещё успеть опохмелиться после ночного эээ... бдения о благе государства.
В дверях курии они встречали других сенаторов, подерживающих популяров, кратко излагали им сегодняшнюю генеральную линию партии.
В дверях курии они встречали других сенаторов, подерживающих популяров, кратко излагали им сегодняшнюю генеральную линию партии.
Aelia
Virgo Maxima
Сульпиций сразу честно предупредил всех заинтересованных лиц, что сегодня от него вето ожидать не приходится. Потому как вето - это, конечно, хорошо и даже прекрасно, но неотправление Суллы в Азию совсем не равнозначно отправлению туда Мария. Можно не сомневаться, что у Суллы непременно найдется карманный народный трибун (да что там искать - тот же Луцилий), который тоже охотно воспользуется возможностью наложить вето. И так будет продолжаться до тех пор, пока Митридат не окажется у ворот Рима. Либо, как вариант, Сулла устранит вредного трибуна физически. А жертвовать собой ради интересов Мария совсем не входило в планы Сульпиция. Поэтому он сказал: "Мы пойдем другим путем. В народное собрание". К сожалению, сегодня сделать это уже не представлялось возможным ввиду назначенного заседания сената.
amir
Зай XIV
Меж тем солнце уже практически взошло, и сенаторы начинали волноваться на тему где же консул и будет ли сегодня вооще заседание? Потому что если нет - то у них по горло других важных и не отложных дел. Например, сенатор Петроний купил вчера несколько новых арфисток, а сенатору Максимумсу привезли несколько амфор египетского вина...
amir
Зай XIV
Претор Юний Брут - народному трибуну Сульпицию:
- Мы тут вчера с товарищами по парти провели ээ... съезд центрального комитета партии популяров. И в общем и целом пришли к тем же выводам. Ну так вот. Гораздо безопаснее будет отстранить Суллу в его отсутствие. Так что как только он отъедет к армии (но ещё желательно в неё не въедет) - вот так сразу...
- Мы тут вчера с товарищами по парти провели ээ... съезд центрального комитета партии популяров. И в общем и целом пришли к тем же выводам. Ну так вот. Гораздо безопаснее будет отстранить Суллу в его отсутствие. Так что как только он отъедет к армии (но ещё желательно в неё не въедет) - вот так сразу...
Aelia
Virgo Maxima
Сульпиций:
- Да, я лично буду просто счастлив, когда этот мерзавец Сулла наконец избавит нас от своего общества. (про себя: по мне - так пусть хоть действительно идет с Митридатом воевать, хоть какая-то польза от него будет. Но Марий, боюсь, этого не поймет) У меня есть большие планы насчет того, что мы будем делать, когда он уберется из Рима. Но пока он здесь, а Марий болен, боюсь, мы мало что можем... И о чем только думал римский народ, когда его выбирал? А все почему? А все потому что римские граждане несправедливо распределены по трибам. Вот поэтому мы и получаем таких консулов. Вон, посмотри на Руфа. И чего это он такой зеленый, ты мне можешь объяснить?
- Да, я лично буду просто счастлив, когда этот мерзавец Сулла наконец избавит нас от своего общества. (про себя: по мне - так пусть хоть действительно идет с Митридатом воевать, хоть какая-то польза от него будет. Но Марий, боюсь, этого не поймет) У меня есть большие планы насчет того, что мы будем делать, когда он уберется из Рима. Но пока он здесь, а Марий болен, боюсь, мы мало что можем... И о чем только думал римский народ, когда его выбирал? А все почему? А все потому что римские граждане несправедливо распределены по трибам. Вот поэтому мы и получаем таких консулов. Вон, посмотри на Руфа. И чего это он такой зеленый, ты мне можешь объяснить?
Это был Геронтофил, пытавшийся разбудить своего хозяина. Квинт Помпей открыл глаза и удивился своим новым ощущениям. Голова не болела, спину не ломило...
- Я трезв? - удивленно спросил он у раба.
- Сегодня заседание сената, - ответил тот.
- Ах, да... Солнце не встало?
- Нет, но скоро взойдет.
- Так, быстро готовь мне амфору в дорогу! Нам пора выходить!
Он хлопнул в ладоши, вбежали двое рабов и начали его облачать в парадную тогу.
Выйдя из дома, Помпей убедился, что Геронтофил не забыл амфору с вином, и зашагал по направлению к зданию сената. Не дойдя до него один дом, он приказал всем спрятаться за колонну и откупорил амфору. Сделав долгожданный глоток, Помпей...
- Что за гадость! - воскликнул он, выплюнув безвкусную теплую жидкость.
- Вода... - произнес Геронтофил.
- Как вода?
- Вы мне что вчера говорили? "Что хочешь делай, но утром я должен быть трезв".
- Молодец... Соображаешь... Может, мне тебя усыновить? И вместо моего оболтуса женить на дочке Суллы? А то он упирается, стара, говорит, для меня.
Геронтофил скромно молчал.
- Да и имечко у тебя подходящее, - продолжал Помпей. - Корнелию я не видел, но говорят, что и вправду старовата... Хотя, "в сорок пять"...
- Они, старушки, порой такие штуки выделывают, - наконец заговорил Геронтофил. - У них пробуждаются эти... как их... точки Эроса.
- Точки, говоришь? - подозрительно произнес Помпей. - Помню, когда я в четвертый раз из запоя вышел, жена мне тоже про какие-то точки ворковала... Там поцелуй, здесь поцелуй... Это не ты ее обучил?
- Нет, не я... - обреченно ответил Геронтофил.
- Ну, ладно, не боись... Не выдам...
Он оставил рабов у дверей и вошел в сенат.
amir
Зай XIV
Тут наконец появился консул. Он на самом деле был зеленее президента на банкноте...
Юний Брут вполне резонно счёл этот вопрос риторическим и не стал на него отвечать. Но он заверил Сульпиция, что здоровье Мария идёт на поправку, и что вскоре он вновь явится Риму во всей своей славе.
Впрочем, сам Брут на счёт скорого выздоровления Мария обладал гораздо меньшим оптимизмом.