Когда Иван Грозный возвращался в Москву, то в селе Братовщине, на Троицкой дороге, к нему привели гонцов Девлет-Гирея, которые передали письмо от хана. В нем говорилось: "Жгу и пустошу все из-за Казани и Астрахани, а всего света богатство применяю к праху, надеюсь на величество Божие. Я пришел на тебя, город твой сжег, хотел венца твоего и головы; но ты не пришел и против нас не стал, а еще хвалишься, что де я Московский государь! Были бы в тебе стыд и дородство, так ты б пришел против нас и стоял. Захочешь с нами душевною мыслью в дружбе быть, так отдай наши юрты - Астрахань и Казань; а захочешь казною и деньгами всесветное богатство нам давать - не надобно; желание наше Казань и Астрахань, а государства твоего дороги я видел и опознал".
Летописец сохранил для нас любопытное описание встречи Иваном Васильевичем послов хана: "И как царь крымский пошел от Москвы, то, уходя, прислал послов к великому князю. А князь великий нарядился в сермягу [кафтан из грубого, некрашеного сукна], бусырь, да в шубу баранью и [так же нарядил своих] бояр. И послам отказал: "Видите меня, в чем я? Таким меня царь сделал. Все мое царство захватил и казну пожег, дать мне нечего царю!"
Дж. Флетчер рассказывает (оговариваясь: "как мне говорили"), что когда крымский хан вернулся домой, то послал Ивану IV нож, чтобы "он зарезал себя после такой потери и в таком отчаянии, не смея уже ни встретить неприятеля в поле, ни положиться на своих друзей и подданных". Таубе и Крузе передают эту историю немного иначе. После нескольких дней пути Девлет-Гирей отправил к Ивану Грозному гонца, которому велел вручить русскому царю длинный нож "в знак уважения" и сказать, что великий князь не должен гневаться за то, что он ему причинил, и обещал скоро вернуться.
Наиболее подробно об эпизоде с ножом рассказал Дж. Горсей. Несомненно, в этом рассказе немало выдуманного, но есть и очень реальные детали, которые, учитывая другие известия, не позволяют отнести его целиком к легендам. Горсей сообщает, что из Крыма к царю Ивану Васильевичу прибыл посол в сопровождении мурз. К крымцам была приставлена стража, караулившая их в темных комнатах. Пищей для татар было, как пишет Горсей, "вонючее конское мясо и вода"; им не давали ни хлеба, ни пива, ни постелей.
Когда пришло время представить посланцев царю, они подверглись еще и другим обидам и оскорблениям, но перенесли все с равнодушием и презрением. Царь принял их во всем великолепии своего величия; он сидел в окружении князей и бояр. По приказанию царя с посла сняли тулуп и шапку и надели одежду, затканную золотом, и дорогую шапку. Посол был очень доволен. В таком виде его ввели к царю, а сопровождавших его оставили за железной решеткой, отделявшей их от царя.
Это сильно рассердило посла, который, по словам Горсея, протестовал "резким, злобным голосом, с яростным выражением лица". Четыре стражника подвели его к царю. Посол без всякого приветствия сказал, что его господин Девлет-Гирей, "великий царь всех земель и ханств, да осветит солнце его дни, послал к нему, Ивану Васильевичу, его вассалу и великому князю всея Руси, с его дозволения узнать, как ему пришлось наказание мечом, огнем и голодом, от которого он посылает ему избавление (тут посол вытащил грязный острый нож), - этим ножом пусть царь перережет себе горло".
Посла торопливо вытолкнули из царских палат и попытались было отнять дорогую одежду. Но он и его товарищи сопротивлялись так ожесточенно, что этого не удалось сделать. Их отвели опять в темницу. На царя Ивана напал сильнейший приступ ярости; он послал за своим духовником, рвал на себе волосы и бороду как безумный. Начальник стражи умолял царя приказать изрубить крымцев на куски, но ответа не последовало.
Некоторое время крымского посла продержали в его комнатах, правда, немного обходительнее обращались с ним. Затем царь, призвав посла, обратился к нему якобы с такими словами: "Скажи своему господину, негодяю и неверному, что не он покарал меня, а Бог и Христос за мои грехи и грехи моих людей дал ему, дьявольскому отродью, случай и силу быть исполнителем его воли и упреком мне, но с Божьей помощью и волей я надеюсь отомстить и сделать его своим вассалом и подчиненным". Посол ответил, что не окажет царю услуги передать такой ответ. Так рассказывает Горсей.
Подлинный текст ответного послания Ивана IV к Девлет-Гирею, однако, сохранился. Получив страшный удар и предвидя новое нашествие крымских татар, царь Иван Грозный пытался задобрить хана: "Ты в грамоте пишешь о войне, и если я об этом же стану писать, то к доброму делу не придем. Если ты сердишься за отказ в Казани и Астрахани, то мы Астрахань хотим тебе уступить, только теперь скоро этому делу статься нельзя: для него должны быть у нас твои послы, а гонцами такого великого дела сделать невозможно; до тех бы пор ты пожаловал и земли нашей не воевал". Русскому гонцу, везшему царскую грамоту, было сказано, чтобы он говорил "смирно, с челобитьем", чтобы от его речей "гнева не было".