Aurelius Sulpicius
Схоластик
Вам мой ответ не понравится: совесть не должна войти в противоречие с христианскими установками.А если совесть входит в противоречие с установками религии, то чем религия предлагает пользоваться человеку?
Вам мой ответ не понравится: совесть не должна войти в противоречие с христианскими установками.А если совесть входит в противоречие с установками религии, то чем религия предлагает пользоваться человеку?
Прошу заметить: порядочность представителей точных наук нисколько мно не оспаривается. :excl:Знаете, уважаемый Сульпиций, лично мне такие предпочтения не кажутся убедительными. В течение моей учёбы в двух ВУЗах преподаватели естественных наук казались мне как минимум не менее порядочными, чем преподаватели философии или наук общественного цикла. Это, разумеется, лишь субъективный опыт.
Речь не о святости (она не может быть профессиональной - она либо есть, либо ее нет), речь о профессиональной деятельности в сфере нравственности.Лично мне вообще представляется несколько странным говорить о профессионализме в области нравственности.
(Святость как профессия.)
А вот ВАК так считает: есть же "философия" как научная специальность.Даже диамат и истмат? (и сопромат...)
Мне кажется, отнесение философии к науке - вещь весьма субъективная. Я, например, так не считаю.
А Вы слышали, что бывает люди бессовестные? У кого-то совесть спит, кто-то ею не пользуется, а кому-то она позволяет делать такие вещи, о которых иному другому и подумать страшно. Что в этом случае предлагает светская мораль?
Вам мой ответ не понравится: совесть не должна войти в противоречие с христианскими установками.
http://dadakinder.livejournal.com/343921.htmlХристианство - вера в то что космический Еврей-Зомби, которыи был своим же отцом, может сделать так что бы вы жили вечно при условии что вы символически съедите его плоть и телепатически сообщите ему что вы признаете его своим господом, что бы он убрал из вас ту злую силу которая присутствует в человечестве потому что женщина-ребро съела яблоко с волшебного дерева по совету говорящей змеи...
Правильно...Мой ответ Вам тоже не понравится: забота о душе верующих людей - долг и обязанность священнослужителей. Отсюда их профессионализм.
Ваш ответ мне не то, чтобы не нравится - просто я с ним не согласен. Мне кажется, Вы считаете, что нравственность может быть только христианской - или нет?Мой ответ Вам тоже не понравится: забота о душе верующих людей - долг и обязанность священнослужителей. Отсюда их профессионализм.
На мой неискушённый в данном вопросе взгляд - это условность. Впрочем, как я уже говорил, это моё сугубо личное мнение. Мне и математика представляется "не вполне наукой", по меньшей мере, не такой, как физика-химия.А вот ВАК так считает: есть же "философия" как научная специальность.![]()
С точки зрения здравого смысла наука давно уже опровергла религиозную картину мира.
Давайте отделим мух от котлет...
И совсем другое - традиционные религии.
Ну Иисус вроде как был (по крайней мере по маме) евреем. А зомби - ну так его же казнили. Но он воскрес.Что-то непонятно, откуда взялся Еврей-Зомби?![]()
Как это?
Сразу скажу, что с предыдущего обсуждения (в прошлом, кажется, годе) мое мнение о том, что высоконравственные, исключиельно порядочные и весьма достойные люди есть не только среди православных людей, но и среди атеистов, и представителей других конфессий, нисколько не изменилось.Ваш ответ мне не то, чтобы не нравится - просто я с ним не согласен. Мне кажется, Вы считаете, что нравственность может быть только христианской - или нет?
Вот тут мы с Вами поспорим: математика, по моему разумению, такая же наука, как и физика и химия.На мой неискушённый в данном вопросе взгляд - это условность. Впрочем, как я уже говорил, это моё сугубо личное мнение. Мне и математика представляется "не вполне наукой", по меньшей мере, не такой, как физика-химия.
Да? С христианской точки зрения полигамия - это нравственно?Сразу скажу, что с предыдущего обсуждения (в прошлом, кажется, годе) мое мнение о том, что высоконравственные, исключиельно порядочные и весьма достойные люди есть не только среди православных людей, но и среди атеистов, и представителей других конфессий, нисколько не изменилось.
Уважаемый Сульпиций, это моё субъективное мнение, в котором я никого не хочу убеждать. Впрочем, если Вам интересно это обсудить, то лучше, наверное, сделать это в другой теме.Вот тут мы с Вами поспорим: математика, по моему разумению, такая же наука, как и физика и химия.![]()
И у меня, по прошествии ответов на имевшие вчера место в этой теме многочисленные вопросы и мнения, наконец-то появилась возможностьспросить: а почему, собственно, группу академиков так возмутила идея включения специальности "теология" в номенклатуру специальностей ВАК? Там есть философия, более того: философия является кандидатским экзаменом. Что их так возмутило?
Я бы сказал по другому: с каждым научным опровержением "факта" из религиозного представления о мире, церковь изменяет религиозную картину мира, адаптируя ее под новые научные знания. С таким неустойчивым оппонентом научному сообществу очень сложно вести спор.
По нашему мнению, основных подлинных причин этого кризиса две:
1. Смена «героя эпохи». На протяжении почти четырех десятилетий — с 1950-х по 1980-е — ученый занимал особое место в советском обществе, был «двигателем двигателей», «солью соли Земли», примером для подражания, а иногда и для поклонения (вспомним героев «Иду на грозу» Д. Гранина и других хрестоматийных произведений, посвященных советской науке в целом и ядерному проекту в частности). Научная общественность сыграла очень значительную роль в «перестройке» и демократизации советского обществе в конце 1980-х годов. Однако после победы чаемой «демократии» ученые неожиданно оказались на обочине новейшей русской истории. А главным героем эпохи стал «торговец джинсами» — «шустрила», не верящий ни в Бога, ни в черта, не обремененный ни научными познаниями, ни нравственными ориентирами, ни гуманитарными интересами, зато безошибочно умеющий «оказаться в нужное время в нужном месте». В эпоху «торговцев джинсами» наука стала лишь избыточным имперским реликтом, активная роль которого в современном российском обществе неуклонно уменьшается.
2. Последовательная реализация нынешней властью «прагматичной» (по сути — антиимперской) политики. Концепции «сырьевой державы» и «экономного рыночного государства» исключают какие-либо серьезные государственные (тем более — частные) инвестиции в фундаментальную науку, которая в государстве такого типа оказывается просто не нужна, избыточна. Прикладные же научные достижения, необходимые для развития ТЭК, легко и недорого могут быть импортированы, что делает избыточной и национальную прикладную науку. Де-факто наука в рамках доктрины правящей элиты современной России подлежит медленному, но неотвратимому «списанию». И научная среда не может этого не понимать и не чувствовать (хотя власть, разумеется, не может позволить себе открыто об этом говорить).
Тут и возникает ложный конфликт, цель которого — изящный «перевод стрелок», создание легенды о том, что вовсе не стратегия правящей элиты и политика власти грозят гибелью российской науке, а некая «клерикализация» и Русская Православная Церковь в целом. Внимание научной общественности и технической интеллигенции отвлекается от настоящего оппонента на фиктивного противника. И «полномочные представители» правящей элиты в научном сообществе — такие, как министр образования и науки А. Фурсенко и и.о. вице-президента РАН М. Ковальчук — получают возможность выступить в роли уже не разрушителей, но спасителей отечественной науки от «страшной клерикальной угрозы». Что в преддверии череды общенациональных выборов для власти чрезвычайно важно. Теперь, если Государственная Дума примет закон, фактически блокирующий преподавание «Основ Православной культуры» в системе среднего образования, Фурсенко, Ковальчук и др. преподнесут это как свою (и власти в целом) большую заслугу перед наукой и научным сообществом. По-настоящему же актуальная дискуссия о судьбе российской науки и ее «несущих конструкций» уйдет на второй план.
В свою очередь, и православной общественности преподносится жупел «воинствующего атеизма», якобы олицетворяемый элитой российской фундаментальной науки. И отныне любая борьба правительствующей бюрократии с академическим сообществом должна, как предполагается, встречать восторженную поддержку православного клира и мирян. В этом смысле премудрые академики невольно оказались орудием манипуляции, или, как это называется на языке правящих «торговцев джинсами», «разводки».
Тут и возникает ложный конфликт, цель которого — изящный «перевод стрелок», создание легенды о том, что вовсе не стратегия правящей элиты и политика власти грозят гибелью российской науке, а некая «клерикализация» и Русская Православная Церковь в целом. Внимание научной общественности и технической интеллигенции отвлекается от настоящего оппонента на фиктивного противника.
Мне кажется, что подобная гибкость как раз говорит в пользу церкви. Вот если бы она отказывалась признать научные достижения, тогда можно говорить о мракобесии.
А что касается однозначного определения церкви и научного сообщества как оппонентов, то я не очень с этим согласен. Во всяком случае, если и оппоненты, то не непримиримые.