Ощущение значимости - безусловно. Человеку вообще живется тяжко, если он не чувствует своей значимости и нужности.О, Rzay, вы высказали мысль, которую я уже давно пытаюсь уловить и сформулировать.Служение Романовым дает Зюкину острое ощущение собственной значимости. И ради этого он соглашается терпеть... издержки своей профессии.
Вот потому он мне и не нравится, что был доволен своей работой. Я на его месте была бы недовольна.Я хотела сказать, что для него нет "издержек профессии". Это МЫ их видим, из своего времени, со своим воспитанием, он их не видел, он был доволен своей работой.
Он был доволен не просто "своей работой", а тем, что работу эту он выполняет не просто в каком-то барском доме, а в самом главном барском доме России.он был доволен своей работой.
У русофоба иссякла фантазия, и он обратился к классикам...Кстати, упоминавшаяся мной сцена из "Алтын-Толобаса" с "кучей гнилья под Кремлем" заимствована из незабвенного романа А. Н. Толстого "Петр Первый".
На самом деле это, конечно, не плагиат, а эпигонство. В конце концов, у Акунина совершенно другой сюжет (в романе Ишигуро нет детективной составляющей), да и дворецкий у Акунина, как я понял, персонаж не центральный, а служит всего лишь глазами читателя, замочной скважиной, через которую читатель наблюдает основные события.Любопытно, где-то уже проскальзывали обвинения Акунина в плагиате...
заставляют меня считать, что Зюкин похож на мистера Стивенса ещё больше, чем Таня Гроттер на своего Гарри.Образ преданного дворецкого, который даже в мыслях титулует "их высочества", не говоря о величествах, не смеет влюбиться (вернее, признаться себе в этом), - образ этот бесконечно трогателен, а подробные рассказы о лакейском искусстве - просто поучительны.
Да нет, пожалуй, можно сказать, что это центральный персонаж. Во всяком случае, одн из центральных.да и дворецкий у Акунина, как я понял, персонаж не центральный, а служит всего лишь глазами читателя, замочной скважиной, через которую читатель наблюдает основные события.
Не знаю, что тут посоветовать...Ну что, те, кто читали "Коронацию", мне в июле в Токио лететь, стоит взять с собой в самолёт? Всё равно в полёте ничего серьёзного не потяну.
Всё же, наверное, эпигонство - неточное слово. Оно предполагает подражательство, часто неосознаное, другому автору или стилю. Акунин вряд ли подражает Ишигуро, просто он "позаимствовал" у него героя, и вставил его в совершенно другое произведение и по характеру, и по стилю. Я думаю, правильно сказать, что акуневский Афанасий Зюкин - это реплика ишигуровского мистера Стивенса, а не эпигонство или плагиат. В принципе, во всём творчестве Акунина есть нечто легко пародийное, неуловимо играющее на культурных кодах. Мне и сам Фандорин порою кажется пересаженным на русскую почву графом Монте-Кристо.На самом деле это, конечно, не плагиат, а эпигонство.
И здесь то же самое:- Мне показалось, что "Коронация" - это ремейк "Остатка дня" Исигуро, "Алтын-толобас" я посмотрела, мне показалось, там три любимых мной книги: "Два капитана" Каверина, потом "Три мушкетера" и еще "Имя Розы" Умберто Эко.
АКУНИН: Абсолютно точный диагноз.
- А еще был "Декоратор", где явно видно влияние Акройда из книги "Процесс Элизабет Кри".
АКУНИН: Да. Это все мои работы в журнале "Иностранная литература". В "Коронации" у меня стоит, собственно говоря, посвящение Кей. Ай., имеется в виду Кадзуо Исигуро.
Я люблю такого рода игры, потому что мои детективы обычно, кроме того, что это детективы по сюжету, это еще и литературные детективы, то есть это игра с начитанным читателем в аллюзии, скрытые цитаты, такая джазовая вариация на разные темы: "А вот это ты узнал? Ты догадался, что это за персонаж, откуда я его взял, и что я с ним сделал?".
http://www.mayak.info/schedules/11/5381.html
я помню, как в начале моей беллетристической карьеры то и дело возникал какой-нибудь отчасти начитанный критик и кричал: "Смотрите, "Пелагия и белый бульдог" - это "Соборяне" Лескова. Караул, грабят!" Или "Коронация" - это "Остаток дня" Кадзуо Исигуро. Акунин думает, что никто не читал, а мы читали!" Так ты приглядись, там посвящение стоит: "К. И." А в "Белом бульдоге" - "Н. С.", то есть "Николай Семенович", в смысле, Лесков. Игра в литературные аллюзии - это отдельный пласт, предназначенный для читателей с филологическим уклоном.
http://www.rg.ru/2005/02/11/akunin.html
Хм... "Три мушкетера" и "Имя розы" - это я понимаю, а вот "Два капитана" почему - не могу сообразить.Алтын-толобас" я посмотрела, мне показалось, там три любимых мной книги: "Два капитана" Каверина, потом "Три мушкетера" и еще "Имя Розы" Умберто Эко.
Кажется даже как-то называется этот прием в современной литературе, не вспоню, никак. У Михаила Успенского все пропитано такими цитатами, и там это радует, и у Акунина мне это тоже импонирует. Вроде бы читаешь и перемигиваешься с автором - мол мы свои люди, книжки одни читали, друг друга понимаем. Мне это нравится - быть своей с писателем.Так что не плагиат, так было задумано.